Жанр: Электронное издание
endnight
...у объяснять. Давайте возьмем доктора,
"скорую помощь" и еще полицейских, если нужно. Я поеду в первой машине и буду
показывать дорогу.
- Если это шутка...
Карл сказал ледяным голосом:
- Если бы мне нравилось шутить, я бы придумал что-нибудь посмешнее.
Операция закончилась удачно, потому что за дело взялись профессионалы, и
потому что план был почти безупречным. Операция стала классической, попала в
толстые журналы и использовалась в качестве примера для обучения в полицейских
школах.
Когда машину не берегут, она становится дребезжащей развалюхой. Но если с ней
обращаться хорошо, она может двигаться так тихо, что люди в десяти футах ее не
услышат.
Этот пикап представлял уникальную проблему. Шоссе, по которому на высокой
скорости мчится множество машин, не место для перестрелок. Невозможно
остановить машину, не вызвав гигантскую мешанину из автомобилей. Если начнется
погоня, неизбежны большие жертвы. Поэтому решили тихонько красться за машиной,
чтобы усыпить внимание четверки и заманить ее туда, где можно будет спокойно
взять.
В 5.22 разыскиваемая машина вошла в Пенси-пайк через 22-ю станцию в
Моргантауне. Служащий немедленно позвонил в ближайший контрольный центр и
сообщил ее номер. Выяснилось, что автомобиль был угнан в воскресную ночь в районе
Питтсбурга. Любому полицейскому известно, что номера и описания украденных
машин рассылаются по всей стране, но ловить машины почти бесполезно, потому что
угонов слишком много. Всего несколько патрульных с прекрасной памятью
проверяют данные по украденным машинам, пытаясь бороться со скукой на
дежурстве. Но если украденную машину ведет не вызывающий подозрения человек,
его задерживают крайне редко.
Как только сообщили о появлении разыскиваемой машины, объявили тревогу.
Ближайшим патрульным машинам было приказано выйти на цель. В течение двадцати
минут, пока разыскиваемая машина ехала по Вэлли-фордж, за ней установили слежку.
Обычная машина с двумя полицейскими в штатском подъехала к "меркурию"
достаточно близко, затем, чтобы не вызывать подозрений, отстала ярдов на четыреста.
Примерно в миле от первой шла патрульная машина. У каждого ответвления были
выставлены патрули, которые держали связь с машиной, преследовавшей
преступников.
Преследователи и преследуемые катили на постоянной скорости в шестьдесят
миль навстречу зарождавшимся далеко на востоке сумеркам. Вместе с ними на той же
скорости мчались другие машины - отдыхающие, продавцы, люди, направлявшиеся в
Филадельфию провести вечер.
На центральном контрольном пункте следили за большой электронной картой.
Ничего нельзя было передавать по радио, потому что в "меркурии" могли услышать.
Кроме того, любой намек по радио мог заставить тысячи идиотов броситься сюда в
надежде увидеть кровь.
За рулем четырехдверного "меркурия" сидел загорелый молодой человек. Рядом с
ним расположился очкарик. Эрнандес и девушка находились сзади. Девушка казалась
спящей.
В 6.35 "меркурий" въехал на Нью-Джерси-пайк. Машины преследования
поменялись. Теперь за преступниками ехали трое хорошо вооруженных полицейских.
В 7.18 "меркурий" сбавил скорость и въехал на заправочную станцию.
С контрольного пункта спросили:
- Вы можете сейчас их взять?
- Здесь не очень удобно. У колонок много машин. Вокруг бегают дети, но...
подождите! Водитель вышел, а за руль сел очкарик. Тот, что вышел, показывает на
стоянку. Похоже, они припаркуются там. Сейчас, кажется, все в порядке.
- Рядом с вами патрульная машина номер тридцать три. Через четыре минуты
подъедет... номер семнадцать, а через шесть - двадцать восемь.
- Поставьте семнадцатый так, чтобы преградить им дорогу обратно, на всякий
случай. Водителя будем брать прямо сейчас.
Кирби Стассен сначала зашел в туалет. Оттуда направился к сигаретному
автомату, а затем к стойке, у которой толпились люди. Дождавшись очереди, он
заказал четыре гамбургера и четыре кофе. Девушка за стойкой поставила ему на
картонный поднос. Когда Стассен протянул руки к подносу, на его запястьях ловко
защелкнулись наручники.
Его ввели в комнату управляющего и тщательно обыскали, завели руки за спину и
оставили под охраной полицейского.
Когда схватили Наннет Козлову, она начала брыкаться и извиваться с такой силой,
что полицейские едва удерживали ее. Наконец им удалось втащить девушку в комнату
для обслуживающего персонала. Они держали ее за руки, пока официантка по их
приказанию вела обыск. Наннет была так возбуждена, что ее пристегнули
наручниками за запястья и лодыжки к тяжелому креслу.
Эрнандес и Голден оставались в машине. "Меркурий" стоял далеко от здания,
поэтому они не слышали криков Нан. Не дождавшись спутников, Голден вышел из
автомобиля и рысцой устремился к кафе. Однако прятавшийся в машине полицейский
не дал ему достичь цели. Он ударил Голдена так, как мешок с кирпичами мог бы
ударить тряпичный манекен. Голден рухнул как подкошенный. Очки слетели с него,
но не разбились. В это же время другой полицейский подполз к "меркурию" и
направил прямо в лицо Эрнандесу револьвер 38-го калибра.
- Только пошевелись, - прошептал полицейский. - Только пошевелись.
Запястья Эрнандеса оказались такими толстыми, что с наручниками пришлось
повозиться.
Преступников рассадили по патрульным машинам и увезли. После необходимых
формальностей всех четверых рассадили по камерам.
О том, что нашли Хелен Вистер, передавали по радио и телевидению, начиная с
семи часов вечера. В девятичасовых выпусках новостей появилось сообщение о
захвате банды.
Стассены были на большом ужине. В девять включили телевизор. Никто не
обращал на него внимания, пока кто-то не закричал: "Эй! Внимание!" Все замолчали.
Эрни Стассен прослушала сообщение со стаканом мартини и тарелкой в руках.
- Ерунда, конечно, - сказала она высоким, ровным голосом и начала
неестественно громко смеяться. - Нелепая ошибка.
Уолтер взял жену за руку и вывел из комнаты. По дороге она все время говорила о
смешной ошибке. У дома их уже ждали репортеры.
Репортер из Сан-Франциско, знакомый с миром, где жила Наннет, откопал
несколько подробностей и достал фотографии той поры, когда та работала
натурщицей. Одну из фотографий с пририсованными лифчиком и трусиками стали
показывать по всей стране.
В нескольких подвалах и кафе, где собирались знакомые Сандера Голдена,
говорили, что все происшедшее не похоже на него, что он мягкий и смешной тип с
извращенным интеллектом.
Дело "Волчьей стаи" стало постепенно угасать. Газеты попытались оживить его, и
им повезло. Сначала пресса занималась Эрнандесом, вслед за ним появились еще три
типажа: единственный сын богатых родителей, зеленоглазая эмигрантка - бывшая
натурщица и блаженный битник, разбудивший ярость "Волчьей стаи".
Но мало-помалу и эти новости потускнели и переместились в самый низ
шестнадцатой страницы. Процесс снова всколыхнул интерес к четверке. Пресса
неплохо подготовилась к началу суда. Процесс принес городу Монро примерно
миллион долларов.
Глава 12
ДНЕВНИК ДОМА СМЕРТИ
Все произойдет ЗАВТРА, и это самое большое слово на свете. Оно засело в тайных
уголках моего мозга, то вспыхивая, то угасая. Прошлую ночь я не спал вообще. Если
удастся, не буду спать и сегодня. Чувствую, что Усталость может принести
определенные моральные выгоды.
Человеческий мозг, осознавший свое уничтожение, отказывается принять факт,
что ЗАВТРА он будет выключен как свет на чердаке. Но это Действительно случится,
и ничто не может предотвратить неизбежного.
Я должен буду вытерпеть краткий церемониал - усесться на безобразном троне,
выслушать несколько бессмысленных слов священника, а затем собраться с силами и
ждать, когда будет приведено в действие то, за чем мистер Франклин охотился с
помощью воздушных змеев. Сотворенная человеческими руками молния на этот раз
будет использована с максимальной эффективностью. Иногда мне удается думать об
этом так, будто я стану наблюдателем, спокойным и любопытным. В следующий миг я
вспоминаю, что это буду Я, бесценное, незаменимое Я, и кислая тошнота подступает к
горлу. Я сгибаю и разгибаю руку. Какой чудесный и сложный механизм, гибкий,
сильный. Им можно пользоваться еще пятьдесят лет. Кажется непостижимым
безумием, чудовищной утратой превращать ее в холодное мертвое мясо. Мои глаза
движутся, как хорошо отрегулированный аппарат, фокусируясь с мгновенной
точностью. В чем их вина? Почему они остекленеют в вечном покое? В брюках лежит
вялый и немного смешной орган воспроизводства, которому больше не придется
трудиться. В тепле, в дали от яйцеклеток, дремлет сперма, не зная о своей и моей
неминуемой гибели. В чем ее вина? Разве можно быть уверенным, что из нее не
появился бы на свет Божий гений?
В каком-то ином, более разумном и справедливом мире, эти невинные органы
были бы спасены. Там, я думаю, существуют искусно направляемые потоки
электронов, опытные доктора. Вина, личность, память - все это уничтожается. Но
невинное тело спасают, и новая личность, новая память встраиваются в мозг.
Очень ясно осознаю еще одно чувство, привычное для всех осужденных. Это
особый род тоски по тому, что я уже никогда не сделаю, настоящая ностальгия по
будущему, словно я могу вспомнить, что значит быть старым и смотреть на луну,
держать на коленях детей, целовать жену, с которой никогда не встречался. Эта печаль
внутри меня. Я хочу извиниться перед женой, хочу объяснить что-то детям. Мне жаль.
Я никогда не приду к вам, меня остановят по пути.
Вчера я порвал страницы, на которых записал обобщенную характеристику
человечества. Я ничего не знаю о людях, кроме того, что ЗАВТРА они убьют меня.
Я могу сказать несколько очень простых фраз, которые, уверен, правильны. Никто,
ни один человек не может себя познать. Ни один человек не может определить или
открыть цель своего существования, но только нелюбопытные, глупые люди не
думают об этом.
И вот еще что. Мы все, каждый из нас, находимся очень близко от чего-то
странного, темного - каждый день и всю жизнь. Никто не может угадать, когда
какая-то малость, случайность могут слегка изменить человека, и он обнаружит, что
его вынесло из привычного и тащит навстречу неизвестности, которая поглотит его.
В ту давнюю ночь Сэнди осторожно проехал через Монро. Снова гнать он начал
только после поворота на 813-е шоссе. Было приятно мчаться на большой скорости. Я
хотел, чтобы между мной и Кэти стало как можно больше пространства и времени. И
еще отъехать подальше от продавца и всего прочего.
Мир продолжал меняться все быстрее, двигаясь к какому-то неизвестному нам
концу. Я старался не думать ни о прошлом, ни о будущем, а сконцентрироваться
только на настоящем. Бессмысленно думать о возвращении в нормальную жизнь. Я
выпросил у Сэнди побольше таблеток. Они уносят туда, где не происходит ничего
плохого. Примерно то же бывает в ранней юности после трех банок пива, когда вы и
ваши пятнадцатилетние друзья мчитесь ночью с пляжа домой.
Как только Сэнди затормозил перед белым светом фар стоящего на обочине
автомобиля, словно поднялся занавес театральной сцены под открытым небом.
Сначала парень думал, что мы собираемся ему помочь, и мы, может, даже помогли
бы, если бы он вел себя по-другому. У нас не существовало никакого плана.
Происшедшее оказалось импровизацией. Крепкий и сильный парень очень
беспокоился за девушку. Он повел себя неправильно, и через некоторое время, как
только у них с Шаком завязалась драка, я знал, что мы убьем его.
Когда я влез в драку, он ударил меня в ухо так сильно, что небо закружилось, а
колени ослабли. Как здорово, что он сделал это! Удар вызвал во мне всплеск ярости и
обеспечил некоторое самооправдание. Я участвовал в убийстве, моя личность
растворилась в группе. Словно проснувшись, я увидел, как Нан вонзает в него нож. Я
словно заглянул на самое дно ада. Кровь на ее кулаке и запястье казалась черной. Я
ногой столкнул тело парня в канаву, чтобы он был подальше от нее. Нан вся дрожала.
Девушка, которая была с убитым парнем, выглядела ошеломленной и покорной. В
свете фар я увидел шишку у нее на голове, спутанные и запачканные кровью
белокурые волосы.
- Маленькая леди вытащила счастливый номер и выиграла путешествие пол
луной. Отведите ее к машине, - приказал Сэнди.
Мы посадили девушку на заднее сиденье между мной и Нан. На переднем сиденье
Шак, пригнувшись, считал при свете лампочек приборного щитка деньги убитого
парня.
- Мы разбогатели! - прокаркал Сэнди, когда Шак назвал сумму. У меня
дрожали колени. От удара разболелась голова. Костяшки пальцев правой руки
распухли и тоже болели.
- Одним болваном на свете меньше! - объявил Сэнди.
- Я думал, что ты любишь их всех, - сказал я.
- Люблю, люблю, дорогой мальчик. Бог их тоже любит, поэтому и наделал так
много. Нан, дорогая, повернись и посмотри в то черное окно. За нашей новой
подругой кто-нибудь может приехать. Я хочу подальше уехать. Промычи, если
увидишь свет фар, Нано.
- Какого черта мы берем ее с собой? - возмутилась Нан.
- Рыцарство, дорогая, старомодное, благородное рыцарство. У нее нет ни средств
передвижения, ни кавалера. Что я еще мог сделать?
- Нам нужно больше женщин, - заявил Шак. В этот момент девушка заговорила.
- Пожалуйста, я хочу домой, - вежливо сказала она очень тихим, чистым
детским голосом. Я слышал такой голос раньше. Это было на вечеринке, где один из
гипнотезеров-любителей обнаружил, что моя девушка хорошо поддается внушению, и
перенес ее в прошлое, кажется, в третий класс. Она говорила таким же детским
голосом.
Навстречу нам проехала машина, и я разглядел в свете фар лицо девушки.
Блондинка вежливо и серьезно смотрела на меня, но мне показалось, что она вот-вот
расплачется.
- Как тебя зовут, дорогая? - спросил я ее.
- Хелен Вистер.
- Сколько тебе лет, Хелен?
- Что?
- Сколько тебе лет?
- Мне... почти девять.
Сэнди заржал, а Шак пошутил:
- Это самая здоровая девятилетняя девка, которую я когда-либо...
- Заткнись! - велел я им. - От удара по голове иногда случается сильная
амнезия.
- У меня болит голова, и я хочу домой, пожалуйста, - сказала Хелен.
- Странно, - объявила Нан.
- Сэнди, она могла получить сильную травму головы, - сказал я.
- Ах, какая досада! - усмехнулся Голден.
- Черт, какой тебе от нее толк? Мы могли бы оставить ее в одном из маленьких
городков.
- Очень интересно, - насмешливо сказал Сэнди. - Начинается процесс
расслоения общества. Она пришла из другого класса, и он сразу это признал.
Неожиданно у него появилась сестра. Что она сделала, Кирби? Пронзила твое сердце?
- Ладно, как ты собираешься с ней поступить?
- Я расскажу тебе, добрый самаритянин. Мы возьмем ее с собой. Если ей станет
хуже, выбросим, но не в городе. Если ей не станет хуже или она поправится, мы с ней
позабавимся. Правильно, Шак?
- Позабавимся, Сэнди. Ты настоящий босс, - восторженно отозвался Эрнандес.
- Пожалуйста, отвезите меня домой! - взмолилась Хелен.
- Мы везем тебя домой, дорогая, - сказал я. - Но это далеко.
- Далеко?
- О, мы будем ехать долго, много часов. Почему бы тебе не вздремнуть, Хелен?
- Я обнял ее и положил голову себе на плечо.
- Иисус Христос! - воскликнула Нан.
- Ревнуешь? - поинтересовался Сэнди.
- К этой полинялой чокнутой блондинке? Черт, нет, конечно! Женщина-ребенок
устроилась поудобнее. Она несколько раз тяжело вздохнула и быстро, как маленькая,
заснула. Мы мчались сквозь ночь, и Сэнди напевал:
- Фи фай фидлли-я-ох, фи фай фиддли-я-ох, ox, ox, ox, ox.
Мы попали в ловушку. Мы были обречены быть вместе как жертвы наводнения,
плывущие на обломках крыши. То, что случится, произойдет со всеми нами.
Девушка спала. От ее влажного дыхания моей шее стало мокро. В ответ на ее
беспомощность во мне что-то дрогнуло, и в то же время она вызывала раздражение. Я
повидал очень много этих живых и блестящих девушек, таких очаровательных и
несгибаемо честолюбивых. Эти роскошные девочки со стальным взглядом были
самыми дорогими проститутками в истории человечества. Они предлагали сто
двадцать фунтов здорового, чистого высокомерного мяса, а расплачиваться
приходилось язвой или коронарной болезнью. Они не трудились подсластить сделку
невинностью. В тот момент, когда вы, загипнотизированный, надевали кольцо на ее
гордо вытянутый пальчик, этого старомодного достоинства уже не было и в помине, и
его кончина праздновалась много раз - на вечеринках, лыжных уик-эндах, на яхтах и
в круизах. Подобная признанная и извиняемая многими распущенность являлась
фактически их преимуществом. Найдя свою дорогу в джунглях секса, они, вероятно,
до такой степени испытывали сексуальный голод, что могли пойти на невыгодный
брак с ничего не обещающим молодым человеком.
Я нашел ее руку, нащупал крохотный холодный камень на обручальном кольце.
Интересно, кто оказался ее добычей? Я чувствовал, что это не тот крепкий тип,
оставленный нами мертвым в канаве. Нет, она, как охотник в заповеднике, имела
широкий выбор дичи. Он - дружелюбный, вежливый, хорошо образованный, высокий
и красивый. Он остроумен, но не настолько, чтобы это могло повредить карьере. Его
профессия даст им хорошее положение в обществе. Он зашел уже так далеко, что
готов обменять свою бессмертную душу на постоянный, законный и неограниченный
доступ к ее дорогому белью.
Нет, это не для меня, подумал я. Я никогда не подчинюсь этой бездушной рутине.
В течение долгой ночной поездки она просыпалась дважды и каждый раз детским
голоском просилась домой, в свою постель.
Сэнди нашел место для остановки - ветхие пыльные коттеджи на курорте под
названием Севен-Майл-Лэйк. Он обладал особым талантом в выборе безопасных мест.
Здесь можно хорошо зарыться. Несколько раз Сэнди включал радио. Оказалось, весь
свет ищет нас. По радио передали, что мы схватили дочь богатого хирурга, которая
собиралась выйти замуж за архитектора. Мы узнали, что двое свидетелей видели, как
мы совершили убийство. Мы узнали, что его звали Арнольдом Крауном, и что он
владел бензозаправочной станцией. Мир поведал нам, что мы презренные,
бессердечные чудовища, которые, накачавшись наркотиками, разъезжают по стране и
убивают ни в чем не повинных людей.
Мы не могли узнать себя в описываемых людях. Сэнди выразил это словами: "Они
не должны позволить таким людям находиться на свободе".
У меня не возникло сложностей с неряшливой хозяйкой, сдавшей нам коттедж.
Единственное, что ее интересовало, - двадцать пять долларов наличными. Мы
выгрузили вещи, вошли в домик и включили свет. Спальни находились по обе стороны
маленькой гостиной. Нан отвела Хелен в ванную, получив от Голдена приказ не
трогать ее.
Мы с Сэнди уселись на продавленную кушетку, откинувшись к стене и задрав
ноги на кофейный столик. Шак стоял с бутылкой джина. В комнате росло напряжение,
и у меня в животе появилось неприятное ощущение. Маленькие глазки Шака с
длинными ресницами напоминали мне глаза слона.
- Ну что, Сэнди? Как насчет этого? - хрипло спросил он.
- Заткнись, - ответил Сэнди.
- Конечно, Сэнди, конечно.
Нан привела Хелен. За окнами начало сереть, и свет в комнате стал как бы
размываться. Хелен стояла, слегка повернув носки вовнутрь, грызла ноготь на пальце
правой руки, а левой теребила юбку и разглядывала нас. Ее округлая грудь под
зеленой без рукавов блузкой лишилась сексуальной притягательности. Белая юбка
была сшита, по-моему, из материала, называемого дакрон. К двум большим карманам
было пришито по огромной зеленой декоративной пуговице. Носки зеленых туфелек
на высоких каблучках были окованы медью.
- Садись, дорогая, - сказал ей Сэнди. - Присоединяйся к нашей компании.
Она, как ребенок, скромно присела в плетеное кресло.
- Это не мой дом, - с обидой произнесла Хелен. - Вы обещали.
- Если не будешь хорошей девочкой, мы тебя отшлепаем, - пригрозил Голден.
Нан села в другое кресло, задрав ноги на стул и взирая на происходящее с мрачной
ухмылкой.
Шак не мог найти себе места.
- Ну, как насчет этого, Сэнди? - умоляюще проговорил он.
Тут я вспомнил, кого он мне напоминает. Когда-то давно, в Вермонте, я с
друзьями по летнему школьному лагерю тайком побежал на ферму посмотреть, как
огуливали кобылу. Когда, запыхавшись после долгого бега по проселочной дороге, мы
прибежали на ферму, жеребец находился в загоне рядом с амбаром. Кобыла стояла в
стойле. Пригнув уши, жеребец бегал по загону, стараясь держаться как можно ближе к
амбару. Его ноздри раздувались, он ржал. Время от времени начинал бегать странной
рысью, высоко поднимая колени и нагнув голову.
В амбар нас не пустили. Мы слышали шум копыт, голоса людей, выкрикивающих
какие-то команды. Потом ликующе заржал жеребец...
- Иисус Христос, Сэнди! - с растущим раздражением сказал Шак.
- Заткнись, монстр! - прикрикнул на него Сэнди и повернулся ко мне. В его
голубых глазах плясало злое любопытство. - Ты нам много всего рассказал в ДельРио,
мальчик. Что дошел до конца, что теперь у тебя умерли все чувства и что тебе
наплевать на все. Помнишь?
- Конечно, помню.
- Но Нашвилл подействовал тебе на нервы.
- Разве?
- Может быть, ты жулик, студент? - Он назвал меня студентом в последний раз.
- Не понял.
- Может, ты просто играешь дурацкую роль, а внутри все еще наполнен всякой
ерундой?
- Хватит болтать, ради Бога, - возмутился Шак.
- Я не знаю, о чем ты говоришь, Сэнди, - соврал я, понимая, к чему он клонит,
но не зная, смогу ли я сделать это. И сейчас этого не знаю.
- Давай возьмем эту беби и посмотрим, не обманываешь ли ты себя. Тебе
достаточно сказать одно слово, Кирби, и мы прекратим, О'кей, Шак, можешь взять
этого ребенка в койку.
Шак улыбнулся и стремглав бросился к девушке:
- Пошли, беби. Давай!
Хелен смотрела на него с детским отвращением. Он схватил ее за руки и сдернул с
кресла. Девушка попыталась вырваться и начала плакать.
- Пошли, кукла. - Эрнандес положил тяжелую волосатую лапу на талию Хелен
и почти с гротескной нежностью потащил к открытой двери спальни.
Блондинка все повторяла тоненьким голоском:
- Я хочу домой. Пожалуйста, я хочу домой.
Я сказал себе, что мне наплевать. Я сказал, что еще одно изнасилование в истории
человечества вряд ли имеет какое-нибудь значение. Она находится в таком состоянии,
что не поймет, что с ней произошло, и вряд ли что-нибудь вспомнит потом. Я сказал
себе, что отбросил всю жалость, все чувства. Я смотрел на Кэти, серую и
сморщившуюся, залившую кровью кафельный пол, и это стало концом всякого
милосердия.
Они дошли до двери.
Нан рассмеялась, и меня затошнило от ее смеха.
- Ты выиграл, - сказал я Сэнди. - Ты выиграл, брат. Он насмешливо посмотрел
на меня.
- Не сегодня, Шак. Отпусти ее, чудовище. Эта беби принадлежит Кирби. Но было
уже поздно. Сэнди так долго испытывал терпение Шака, что оно наконец лопнуло.
Шак толкнул девушку в спальню и остановился в дверном проеме.
- Иди к черту! - прохрипел он. - Она моя. Сэнди вскочил и перешагнул через
кофейный столик.
- Ты хочешь разозлить меня, Шак?
- Назад! Назад, или я убью тебя, приятель! Я встал и двинулся на цыпочках к
Эрнандесу.
- Ты сделаешь, что я тебе сказал, - тихо велел Сэнди.
- Все, баста! - объявил Шак. - Больше этого не будет. Я подошел к стоящей на
столе лампе. Ее подставка выглядела достаточно внушительной, чтобы применить ее в
качестве оружия. Тут не выдержала Нан.
- Чертовы дураки! - Она бросилась Шаку на шею и прижалась к нему.
- Ты не получишь удовольствия от девчонки, которая не знает, как это делать, -
прошептала она. - Будь молодцом, Шак.
Лицо Эрнандеса прояснилось. Нан оттащила его от двери, и они неуклюже
направились через гостиную в другую спальню.
- Что здесь происходит? - возмутился Сэнди.
- Закрой глаза и заткни уши, - сладким голосом ответила Нан. За ними
захлопнулась дверь.
Я вошел в спальню к Хелен. Она стояла у окна и смотрела на меня. По ее лицу
текли слезы. Закрывая дверь изнутри, я посмотрел на Голдена. Тот развел руки. Я
запер дверь. Нан спасла нашу компанию. Я не спрашивал себя, заслуживала ли она
спасения. Может, Хелен больше заслуживала спасения.
Я приблизился к ней и улыбнулся, чтобы успокоить.
- Он ушел, дорогая. Он больше не будет приставать к тебе.
- Я его боюсь. Почему вы не отвезете меня домой?
- Это очень далеко, Хелен. Сейчас тебе нужно отдохнуть.
- Правда?
- Правда.
Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться.
- Хорошо.
- Тебе лучше поспать.
- У меня нет ночнушки.
- Ложись, не раздеваясь, дорогая.
- Вы останетесь здесь?
- Да, я останусь с тобой.
- Тогда о'кей. - Она забралась на кровать ближе к окну, вытянулась, широко
зевнула и потерла глаза.
- Он так меня толкнул, что я чуть не упала, - тихо пожаловалась она.
- Больше это не повторится. Спи, милая.
Я сел на другую кровать в нескольких футах от девушки. Хелен повернулась ко
мне лицом, положив голову на сложенные ладошки. Я знал, что при травмах головы
многое говорят глаза. Ее левый зрачок был значительно больше правого. Интересно,
что это значило? Насколько опасно?
Мои пятки чувствовали слабую вибрацию, сотрясающую коттедж. Из другой
спальни были слышны приглушенные хлюпающие звуки.
Я смотрел на спящую Хелен. Курил, бросал окурки на блестящий, покрытый
лаком пол, тушил их ногой. Я не хотел спать. Стимуляторы отняли у меня сон.
Несколько раз я подходил к Хелен, чтобы убедиться, что она дышит. Даже без
губной помады и со взъерошенными волосами Хелен была красива.
Я думал о своей странной симпатии к спящей девушке. Я презирал тот мир, что
она представляла, и в то же время ощущал незнакомую мне нежность.
Не хотелось думать о том, что с ней будет.
Я стоял без всякой цели у окна, глядя в щелочку между шторами на маленький
кусочек голубого озера. Послышался скрип кровати. Хелен озадаченно смотрела на
меня ясными глазами.
- Кто вы? - спросила она взрослым голосом. Я сел у нее в ногах. Она отодвинула
ноги и с опаской посмотрела на меня.
- Вам лучше говорить тише, Хелен.
- Но кто вы? Где я? - Она робко коснулась пальцем места, где темнела
запекшаяся кровь. Опухоль начала сходить. - Я попала в аварию?
...Закладка в соц.сетях
