ПРОБЛЕМЫ МЕТОДА
СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ

ЕЛЬМЕЕВ В. Я. (С.-Петербург)

При оценке состояния разработанности метода современной теоретической
социологии следует исходить из того, что методика осозн
ается как совокупность различных правил и норм познания, как
множество различных определений. Для одних социологов он предст
авляется объективным, для других - субъективным; в одном случае
его требования связываются с детерминизмом, в другом - индетерминизмом;
одни его считают номотетическим, другие - идиографическим
и т. д. Метод, как и современная социология, характеризуется
многопарадигматическим статусом.

Дальнейшее развитие учения о методе в социологии, как мне
представляется, предполагает преодоление нынешнего разброса методологических
парадигм и установление единого собственно социологического
метода. К интеграции методологических парадигм призыв
ают многие современные социологи, хотя предлагают для этого далеко
не совпадающие платформы.

Чтобы добиться в учении о социологическом методе необходимого
единства, следует выполнить ряд условий, решить, по крайней мере,
три проблемы, связанные с преодолением основных противоречий
современной социологии.

1. Надо, прежде всего, разрешить противоречие объективного и
субъективного методов в социологии, преодолеть дуализм в этой
области. Этот дуализм в конечном счете сводится к антиномии матери
ализма и идеализма, к несоизмеримости данных методологических
парадигм, поскольку отрицается возможность существования единой
меры для их сопоставления.

Решение этой проблемы требует отказа от той формы противопост
авления объективного и субъективного методов, при которой на
одной стороне выставляется в виде особой сущности самостоятельность
непосредственного отождествления метода познания и объекта познания,
на другой - такая же самостоятельность и абсолютность только
субъективной опосредованности метода, его отождествление с субъективным.
Вступая в науку, отмечал Гегель, мы должны отказаться от

Проблемы метода современной теоретической социологии 45

такого рода догматически определяемых противоположностей, не ост
анавливаться на констатации неразрешимых антиномий (как это делал
Кант), найти их решение, не отказываясь от принципа раздвоения
единого в учении о методе.'

Этим решением, однако, не может быть простой синтез принципов
объективности и субъективности, или их примирение, эклектическое
объединение в некоем третьем, не являющемся ни субъективным, ни
объективным, а также рассмотрение названных противоположностей
в одном континууме. Получают распространение соответствующие интегр
альные модели, в которых предлагаются различные формы синтеза
объективного и субъективного подходов, в частности, модель соци-
альной реальности, составленной из объективного и субъективного
уровней (Дж. Ритцер). Эти уровни образуют своеобразный объективно-субъективный
континуум, в котором как бы снимается противоположность
объективного и субъективного, а вместе с этим происходит
объединение противоположных парадигм в единую, интегральную методологическую
парадигму, не знающую различения объективного и
субъективного.

Действительное решение проблемы может быть осуществлено лишь
на основе выбора одного из двух противоположных методов в качестве
действительного, базового принципа всего социологического метода.
Проблема, однако, в том, что взять за основу этого единства. К сож
алению, необходимость в выборе этой основы нередко обходится,
замалчивается.

С одной стороны, имеется серьезная попытка Т. Парсонса и его
последователей восстановить и развить принцип классической научной
объективности, обосновать модель объективно-позитивного метода позн
ания общества. С другой стороны, социология как наука об объективной
реальности решительно отвергается феноменологией, которая
вместо объективного метода предложила метод, построенный на чисто
субъективном принципе, восстанавливающем тождество объекта и
субъекта на субъективной основе. Спрашивается, можно ли интегриров
ать эти две основы и найти тот континуум, в котором они объединены?

Ответ очевиден: такая ситуация больше свидетельствует о
кризисе социологической методологии, чем о решении проблемы научной
объективности социологического метода. Ни одна из названных
противоположных позиций не смогла и не сможет стать новым типом
научности и объективности метода в социологии. Найти этот новый
тип, отменяющий не только "классическую", но и "неклассическую"
модель, западной социологии не удалось. В то же время перед лицом
вполне реальной перспективы утратить не только объективно научную

* Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М.
1974. С. 201.

46 Ельмеев В. Я.

строгость, но и теоретическую серьезность в самом обычном смысле,
западная социология в последние 10-15 лет продолжает настойчиво
искать возможность их интеграции в новой модели, чтобы преодолеть
субъективный произвол в социологии.^

Почему же ни классический объективизм, ни субъективизация
метода, взятые в их абстрактной и односторонней противоположности,
не могут служить основанием для решения этой проблемы в учении
о социологическом методе? Чтобы ответить на этот вопрос, надо
принять во внимание, что при их противопоставлении как двух самостоятельных
противоположных сущностей следует принимать за дей-
ствительную сущность одну из них, взятую, однако, не в ее абстрактной
противоположности, возникшей из ее противопоставления к другой
сущности, а как единую сущность, содержащую указанные противоречивые
стороны. В этом случае эта единая сущность для своих
противоречивых сторон (объективной и субъективной) выступает их
общим основанием как для их единства, так и различия. Это основание,
однако, предполагает, что составляющая его противоположность не
остается в абстрактном тождестве с собой, она одновременно находится
в отношениях противоречия со своей собственной противоположностью.
В итоге их тождество будет одной стороной, а их различие -
другой стороной заложенного в методе противоречия. Тогда метод
оказывается противоречием единства и различия субъективного и
объективного моментов, т. е., с одной стороны, имеется единство
между тождеством и различием этих моментов, с другой - различие
между их тождеством и различием (происходит удвоение терминов,
затрудняющих понимание противоречия объективного и субъективного).
Различенность каждый раз ведет к разрешению противоречия, а
их единство - к преодолению дуализма сущности.

Общим основанием для такого решения вопроса служит одна из
противоположностей - принцип объективности. Применительно к
методу социологии это означает, что его объективное содержание
образует основание его существования, а его субъективная форма -
необходимую, хотя и противоположную его сторону, поскольку метод
является инструментом познающего субъекта.

Такое решение вопроса, отрицая одностороннюю субъективизацию
социологического метода, вместе с тем не является восстановлением
простого, метафизически понятого совпадения метода и объекта, не
учитывающего специфику социального познания. Требование исходить
из объективной реальности, а не из сконструированных понятий (смыслов
и значений), остается, конечно, в силе. Но к нему присоединяется

' Давыдов Ю. Н. История теоретической социологии. Введение // Социологические
исследования. 1993. ь 5. С. 46.

Проблемы метода современной теоретической социологии 47

новое важное условие - опосредованность метода свойствами познания,
которые не позволяют непосредственно и прямо отождествлять
метод познания с объектом или с методом непосредственной практической
деятельности. В то же время эти особенности познающего
субъекта не превращаются в преграду, отделяющую метод от соци-
альной действительности (как у Канта или феноменологов). Наоборот,
они содействуют углублению познания, его движению от знания явлений
к раскрытию их сущности. Метод, в свою очередь, будет
всемерно способствовать этому движению.

Что же касается вопроса о том, что служит общим основанием
для сопоставления и соизмерения объективного содержания и субъективной
формы метода, то его решение в общем виде опирается на
признании мышления (и его форм) атрибутом единой материальной
субстанции, способом практической материальной деятельности людей,
которые не могут не быть согласованными друг с другом. Не говоря
уже об учении Б. Спинозы, здесь можно воспользоваться антропологическим
пониманием человека и общества (Л. Фейербах, Н. Г. Чернышевский),
согласно которому человек как телесное существо образует
часть объективно существующего бытия и вместе со своим мышлением
подчиняется законам бытия. Мышление, будучи свойством
мозга, идеальной формой деятельности реального, живого человека,
не противостоит самому человеку. В телесном, но мыслящем человеке
идеальное и предметность, объективное и субъективное выступают в
единстве, в согласованности друг с другом. Соответственно, определения
внешнего мира, содержащиеся в мышлении, являются определениями
и самого этого мира. Далее, мышление с его методами
постигает тот же предметный мир, который воспринимается и чувственным
созерцанием. Разумом постигаемое и чувственно восприним
аемое не образуют два мира. Точно также социальная действительность
как объект сознательного воздействия и как практически функционирующий
мир составляют один и тот же социальный мир. Этим
обосновывается положение о том, что метод, используемый для обр
аботки сознанием эмпирического опыта, необходимо соприкасается
с внешним миром, причем не только с тем, каким он человеку является,
но и с его сущностью. Никакой стены между сущностью и явлением
нет, не существует и неразрешимой антиномии между объективным
и субъективным методами социального познания. Нет непроходимой
грани и между объективностью внешнего мира, существующего вне
сознания, и объективным содержанием метода познания. Метод имеет
дело не просто с тем миром, который составляет содержание познания
и входит в состав познания. В этом случае для согласования метода
и объекта было бы достаточно отождествления сознания и данного в
сознании бытия, т. е. критерий объективности метода не выходил бы
за границы самого познания. Объективная действительность не может

48 Ельмеев В. Я.

быть выведена из игры или заключена в скобки при обосновании
объективности метода.

Обращение к теоретической аргументации в пользу объективности
метода, о чем говорилось выше, дает не все для обоснования его
объективности. Последняя не объясняется одной лишь принадлежностью
мышления материальной субстанции (природе) в качестве ее
атрибута или его отнесением к свойствам человеческого тела (мозга).
Решение вопроса о предметной истинности человеческого мышления,
как утверждал К. Маркс, вовсе не дело теории. Это практический
вопрос, в практике человек должен доказать истинность, действительность
и мощь своего мышления^

То же самое можно сказать относительно объективности метода
социального познания. Его объективность в этом случае доказывается,
прежде всего, тем, что добытое при помощи метода знание реализуется
в практическом деле, в получаемом социальном результате, удовлетворяющем
потребности общества и человека. Метод в виде правил,
схем познания, т. е. субъективных образований, воплощается в соответствующие
формы практики и тем самым превращается в нечто
объективное, которое приобретает независимое от познания существов
ание. Практика, чтобы быть успешной, может и должна осуществляться
по законам самой социальной действительности. В результате
объективное содержание метода как формы познания и объективность
осуществленной по предписаниям разума практической деятельности
становятся однопорядковыми, приобретают в этой объективности основ
ание для их соизмерения и, следовательно, критерий истинности
и объективности метода.

Казалось бы, практика в этом своем качестве, т. е. как предметном
атериальная деятельность, приобретающая статус объективного, подчиненного
законам самой действительности образования, и должна
быть принята объединяющим эти социологические парадигмы началом,
в котором снимется их антиномичность. К сожалению, этого в современной
социологии не происходит. Чаще всего дуализм субъективного
и объективного переносится в область практики, в которой эти два момент
а оказываются принципиально разграниченными. Не обнаруживается
желания признать практику объективной основой, имеющей статус
независимого от сознания существования. Не в том, конечно, смысле,
что она не сопровождается сознанием человека, а в том, что практика,
есть "объект познания, независимый от познания" (В. И. Ленин).

П. Фейерабенд, например, считает идеалистической мысль о том,
что разум руководит практикой, формирует ее в соответствии со
своими требованиями, и что практика представляет собой лишь сырой
материал, форму которому придает разум. С его точки зрения, прак^
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 1-2.

Проблемы метода современной теоретической социологии 49

тика по своим традициям, стандартам и правилам равноправна с
разумом (наукой), с традициями последнего, практика и разум образуют
две стороны единого диалектического процесса. Что же касается
тезиса о том, что разум свое содержание и авторитет получает от
практики, что разум описывает лишь способ, которым осуществляется
практика, и формулирует лежащие в ее основе принципы, то его он
тоже не принимает, называя это натурализмом.^

Однако без признания определяющей роли практики по отношению
к разуму (познанию) констатация их единства не достигает цели.
Упускается основание этого единства, т. е. является ли им практика
или тот же разум, взятый лишь в форме "практического" разума.

Нельзя считать решением проблемы единства познания и практики
их сведение к равноправности субъективного (целесообразной деятельности)
и объективного (объекта этой деятельности). В этом случае
отрицается независимость практики как объекта познания от самого
познания. Из этого, конечно, не следует делать вывода о том, что в
лице познания и практики мы имеем две противоположные сущности.
Но для признания их сторонами (противоположными) одной и той
же сущности, необходимо этой сущностью брать практику. Тогда
разум будет одним из способов практической деятельности, т. е.
утверждается их монизм на базе одного начала - практики, как
основы познания.

С этой точки зрения методология познания и вообще идеальное
в сфере ума должны быть истолкованы как способ, форма практической
деятельности, имеющие своим аналогом соответствующие
формы в самой практике.

Абстрактными, идеальными бывают не только понятия, но и труд,
деньги и многое другое из реальной практической жизни. Идеальность
формы, например, у стоимости, вовсе не означает, что она отсутствует
в действительности. Она там присутствует, и человек, обладая способностью
абстрагироваться, ее извлекает из действительной жизни
и пересаживает в свою голову, преобразуя ее в соответствии со своей
практикой. Идеальные формы выступают одновременно и способом
познания и способом практической деятельности.

Ясно, что практически идеальное, возникая из нужд жизни, не
может не иметь своим продолжением соответствующие формы мышления
и обмена мыслями. Дело сводится к тому, чтобы выявить
механизм преобразования жизненных, практических форм в мыслительные,
установить соответствующие "правила", "производные", "коэффициенты"
для этого поеобразования. К сожалению, в данном
вопросе больше сделано на путях движения от теории к практике,

* Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986.
С. 488-489.

50 Ельмеев В. Я.

чем в обратном направлении. Обоснование объективности социологического
метода со стороны практики предполагает и это обратное
движение.

Метод социального познания представляет собой интериоризацию
метода социальной практики, превращение способа деятельности с
действительными предметами во внутренний, субъективный план, их
"вложение" в человеческую голову. С этой точки зрения метод позн
авательной, умственной деятельности выступает своеобразным средством
замещения деятельности с реальными предметами. Следовательно,
тезис о необходимости использования одной и той же методологии
как в познавательно-исследовательской работе, так и в социальной
практике, основывается не просто на единстве теории и практики, но
и на положении о том, что нельзя одну основу иметь для науки,
другую - для жизни, практики. И у жизни, и познания она одна
и та же. Решая вопрос в пользу признания единой основы для
методологии социального познания и практики, вместе с тем нельзя
их не различать. Методология познания в своих приложениях к
социальной практике претерпевает существенные модификации, и,
наоборот, принципы практической деятельности не применимы к позн
анию без их соответствующих преобразований.

II. Практика, чтобы выполнить свою роль основания объективности
метода, сама как способ бытия, в свою очередь, должна опираться
на более глубокий фундамент - на бытие, свойства и законы объективной
социальной действительности. Если практика выступает как
социальное действие, то она должна быть соединена с его причиной,
если она трактуется как деятельность, как атрибут общественного
бытия, она должна предполагать социальную субстанцию.

Это является основой для решения второй проблемы - преодоления
дуализма деятельностного и субстанционального принципов в
методологии социологии. Решается данное противоречие посредством
онтологического обоснования социологического метода, позволяющего
превзойти феноменологическую трактовку как метода, так и общественного
бытия. Кроме того, обращение к онтологическим основам
дает возможность вывести специфику социологического метода из
особенностей самого общества, согласовать метод с объектом познания.
С этой точки зрения важно указать на ряд особенностей общества,
во многом способствующих выявить специфический "социологизм"
метода.

Имеется в виду, прежде всего, рассмотрение общества как постоянно
производящего и воспроизводящего себя общественного организм
а, что осуществляется на базе материальной производственной деятельности
(труда). Социологическое понимание общества и его свой-
ства как объекта приложения специфического метода начинается, по
мнению А. Турена, тогда, когда общество предстает как результат
своего труда, т. е. тогда, когда то, что на первый взгляд кажется

Проблемы метода современной теоретической социологии 51

набором социальных "данных", оказывается продуктом социальных
действий, предпринимаемых решений и соглашений, конфликтов. "Социология,
- пишет он, - не могла бы существовать раньше, чем
общество могло быть понято как продукт собственной деятельности".^

Другим, более известным обстоятельством, во многом предопределяющим
специфик) социологического метода, служит то, что делание
людьми своей истории и производство общества происходит путем
целенаправленной сознательной деятельности, проектирования ее результ
атов и планирования ее этапов. Метод познания общества должен
учитывать, что он используется для изучения людей (объекта), обл
адающих сознанием, причем не только индивидуальным, но и общественным
сознанием, что люди согласно своим целям и интересам
выбирают способы и орудия деятельности, проявляя при этом свою
волю к действию в том или ином направлении. Нужно, следовательно,
иметь такой способ социального познания, при помощи которого
можно было бы учитывать влияние сознания на жизнь, его соответствие
или несогласованность с действительным положением вещей. Поэтому
от решения вопроса о соотношении общественного бытия и общественного
сознания в значительной мере зависит специфика социологического
подхода к познанию общества, в частности, требование выбрать
исходным пунктом или первичность реального бытия или сознания,
а также строить общественную жизнь на основе научного предвидения
(проектирования), или отдаваться власти стихийных процессов,
непреднамеренно следовать традиционным порядкам и спонтанным
процессам самоорганизации, например, "невидимой руке" рынка
(А. Смит).

Подход к обществу со стороны его производства и воспроизводства
необходимо предполагает наличие еще одной важнейшей особенности
метода познания - требования рассматривать людей в системе общественных
(социальных) отношений, в которых и посредством которых
реализуются все формы человеческой практической и духовной деятельности.
В этом случае объектом методологического анализа социологии
выступает общество в виде системы общественных отношений,
т. е. не просто индивиды и их поведение, а социальные отношения
людей. Имеются в виду та фундаментальная особенность человеческой
истории и то обязательное условие деятельности людей, какими являются
их жизнь обществами, коллективами. Из такой формы существов
ания образуются многие специфические человеческие социальные
атрибуты: обмен деятельностями и их продуктами; общение посредством
языка и других коммуникативных средств, служащих для замещения
одних социальных форм другими, использование социальных
институтов и т. д. Именно это обстоятельство заставляет социологов

^ Touraine A. Production de la societe. Paris. P. 60.

52 Ельмеев В. Я.

делать предметом социологического анализа социальные отношения,
ставить вопрос о принципе "социологизма" (Э. Дюркгейм), оценивать
функционирование и развитие общества с позиции "социального порядк
а" (Дж. Тернер), объявлять предметом самой социологической
науки "социальные отношения" (А. Турен).

Из того, что люди являются авторами и действующими лицами
своей исторической драмы, из того, что действуют и существуют в
обществе и посредством общества, вытекает специфический характер
функционирования и развития общества, его законов. Общество как
результат своей деятельности может приобретать новые формы и
преобразовываться лишь при условии, если этот результат превосходит
затраты на его достижение. В этом отношении деятельность общества
и человека существенно отличается от общего механического движения,
подчиняющегося закону сохранения массы и энергии. Человеческая
деятельность по своей природе, в частности, из-за своего общественного
(коллективного) характера, приводит к результату, превышающему
сумму потребленных ресурсов и условий в процессе создания этого
результата.

Социальные законы приобретают своеобразие не только по той
причине, что они являются законами объекта, обладающего сознанием
и волей, выступают законами деятельности и взаимоотношений созн
ательных существ. Они являются в первую очередь законами, согл
асно которым условия возникновения той или иной общественной
формы превращаются в результат, превосходящий то, из чего он
образовался. Лишь при таком подходе можно объяснить историчность
человеческой деятельности, появление новых социальных форм жизни.

Овладев их законами, люди могут и должны приобрести специфический
социальный атрибут свободы, господствовать над самими же
созданными общественными отношениями, управлять ими, программиров
ать, проектировать и прогнозировать свою жизнь.

Противопоставление человеческой сознательной деятельности и
объективных законов развития общества в этом случае преодолевается
тем, что люди с их практической деятельностью и материальными
общественными отношениями признаются за единственный субъект
функционирования объективного социального процесса. Нет двух отдельно
существующих начал - метасоциального объективного общественного
процесса и деятельности людей. Объективный общественный
процесс есть не что иное, как деятельность вступающих друг с другом
в общественные отношения людей. Соответственно, законы общественного
развития являются законами самой общественной деятельности
людей и самих их отношений, а не какого-то вне людей и их деятельности
находящегося метачеловеческого естественно-исторического
процесса.

Из рассмотренных особенностей общества можно вывести следующие
основные собственные требования социологического метода: воПроблемы
метода современной теоретической социологии 53

первых, все исследуемые объекты рассматриваются через призму обществ
а в целом, фокусируя эту призму на общественные (социальные)
отношения; во-вторых, каждое социальное явление изучается с позиций
того, как оно производится и воспроизводится, как оказывается результ
атом человеческой деятельности, направленной, прежде всего,
на создание средств производства и жизни; в-третьих, состояние и
результаты развития общества оцениваются объективной мерой -
превалированием результатов социальной деятельности над ее затрат
ами, выраженном в категориях социальной экономии.

III. В качестве третьей проблемы, решение которой ведет к созданию
единого социологического метода, выступает разработка специфической
логики функционирования социологического метода, которое
соответствовало бы особенностям социологического исследования обществ
а. В этой области основные противоречия, подлежащие разрешению,
выражаются в дилемме "общество-индивид", т. е. как выйти из
противопоставления этих крайностей в качестве отправных пунктов позн
ания общества. Через этот дуализм, как известно, не удалось переш
агнуть даже Гегелю, поскольку общее и единичное у него в конечном
счете выступают как две сущности: общее как особая духовная сущность
противостоит единичному, которое из-за своей конечности никогд
а не может подняться до истинной всеобщности. У Гегеля общее как
принадлежность абсолютной идеи обладает самостоятельным от единичного
существованием и только мистически воплощается в единично,
эмпирически и конечно существующем. В вопросах соотношения обществ
а и человека действительным субъектом, по Гегелю, становится мистическ
ая субстанция, а реальный субъект предстает как нечто другое,
как инобытие к моменту этой субстанции. Дуализм здесь проявляется
как раз в том, что Гегель не рассматривает всеобщее как действительную
сущность действительного че

Закладка в соц.сетях