128_38

КИРВЕЛЬ Ч. С. (г. Гродно, Белоруссия)
Между утопическими проектами социальных изменений и реальными историческими процессами складываются непростые отношения. Утопия исходит из "принципа долженствования", желаемое, субъективно-произвольное является в ней исходным и безусловно доминирующим. Логике же истории соответствует "принцип реальности": она может быть понята и оценена только в терминах действительных событий и фактов.
Представляется, что ключ к принципиально верному пониманию диалектики взаимосвязи истории и утопии лежит в плоскости анализа более общего вопроса - вопроса о соотношении стихийно-спонтанного (самоорганизации) и целерационального (организации) в развитии социума. Этот вопрос, несмотря на всю свою практическую значимость, является ареной столкновения различных, порой прямо противоположных точек зрения и подходов.
Как известно, раньше большинство мыслителей полагало, что движение истории подчинено некой надчеловеческой силе, которая педантично регулирует события социального мира.
В настоящее время есть все основания усомниться в этой точке зрения. Нельзя также согласиться и с концепциями циклического развития общества. Сегодня можно определенно утверждать, что развитие социума нелинейно и гиперциклично, что оно не подчинено действию каких-либо жестких и однозначных закономерностей. Это утверждение особенно справедливо по отношению к конкретно-историческим ситуациям, будь они даже самого масштабного и поворотного характера.
В конкретно-исторический момент, в сложном переплетении ветвящихся дорог общественной эволюции, исторических потенций и возможностей, решающую роль играют субъективный фактор, непредск азуемый человеческий выбор и поступок, случайное стечение обстоятельств. Именно они в преимущественной степени определяют конкретную "физиономию" формирующихся новых исторических обстоятельств и уклада жизни людей.
Притязания утопии и логика истории 129
Историческая действительность, таким образом, является в значительной мере пластиной, способной к различным переменам. В сущности, если не к истории в целом, то к миру конкретных событий понятие "историческая закономерность" и "необходимость", надо применять весьма осторожно, с учетом игры случайностей и человеческих предпочтений. Нравится нам это или нет, история всегда будет представлять собой одну из выбранных и реализованных людьми возможностей, при этом далеко не всегда соответствующую оптим альному пути социального развития. Как свидетельствует исторический опыт, способностью к самодетерминации, обретению собственной, не вытекающей прямо из природы старого, логики развития обладает и тоталитаризм, сыгравший столь драматическую роль в истории XX в.
Мысль о том, что мы живем в вероятностно-случайном, открытом и незапрограммированном мире подтверждают и современные научные исследования по синергетике - новому научно-мировоззренческому направлению, объект исследований которого - процессы самоорганиз ации в открытых системах, в том числе и в общественной жизни. В частности, с точки зрения синергетики развитие общества не имеет окончательного предопределения и осуществляется в соответствии с принципом многовариантности, носит нелинейный, зигзагообразный характер. При этом, согласно ей, фундаментальную роль в развитии природы, общества, всего живого играет случай. Случай означает гибкое начало, имеющее непосредственное отношение к появлению нового в процессах развития. В "точках бифуркации" незаметные случайности могут привести к качественной перестройке системы, к коренному изменению дальнейшей траектории ее движения.
В динамике социума время от времени возникают кульминационные моменты, которые Ю. М. Лотман весьма удачно назвал "взрывами". "Настоящее - это вспышка еще не развернувшегося смыслового пространства. Оно содержит в себе потенциально все возможности будущих путей развития. Важно подчеркнуть, что выбор одного из них не определяется ни законами причинности, ни вероятностью - в момент взрыва эти механизмы полностью отключаются. Выбор будущего реализуется как случайность... Доминирующим элементом, который возникает в итоге взрыва и определяет будущее движение, может стать любой элемент из системы или даже элемент из другой системы, случайно втянутой взрывом в переплетение возможностей будущего движения. Однако на следующем этапе он уже создает предсказуемую цепочку".'

Будущее всегда есть результат синергетического эффекта множеств а социальных выборов, проб и ошибок, пересматриваемых и по' Лотман Ю. М. Культура и взрыв. М., 1982. С. 30-33.
5 Зак. 3209
130 Кирвель Ч. С.
стоянно изменяемых решений. Например, в общественном развитии может сыграть весьма существенную роль такой непредсказуемый по своей природе фактор ("историческая случайность") как отдельная личность. При определенных условиях политические лидеры и вожди способны влиять на макросоциальные процессы, воздействовать на общественное развитие ничуть не меньше, чем "объективные закономерности". Известно, что вернувшиеся после февральской революции из длительной эмиграции большевистские лидеры и не помышляли о скорой социалистической революции. Однако Ленин, обладая незаурядной силой внушения и убеждения, сумел их нацелить на немедленное вооруженное восстание. В результате седьмая (апрельская) всероссийская конференция РСДРП(б) официально провозгласила курс на социалистическую революцию, Трудно переоценить роль и значение этого субъективного по своей природе решения в последующей исторической судьбе России. Прав был известный русский философ Н. Бердяев, когда он писал, что Ленин на практике сумел доказать способность незначительного организованного меньшинства "прервать детерминизм социальной закономерности"^ Очевидным сегодня представляется и то, что в крушении Советского Союза существеннейшую, если не решающую роль, также сыграл субъективно личностный момент.^
Это, однако, одна сторона правды. Другая ее сторона состоит в том, что многофакторность, многовариантность, нелинейность в развитии общества еще не означают, что в социальной жизни вообще отсутствуют причинно-следственные связи и что поэтому совсем нельзя предвидеть дальнейший ход общественных событий. Верно, конечно, что случайность, стихийность или сознательная концентрация усилий людей в определенном направлении могут сбить, отбросить с того или иного пути общественного развития, привести к сложным блужд аниям в рамках спектра исторических альтернатив и возможностей. Но сам спектр возможностей и путей развития общества не безграничен. Ветвящиеся дороги общественной эволюции имеют конечное число, в определенной мере обусловлены прошлыми событиями и обстоятельствами, предшествующей исторической практикой.
Иначе говоря, логика истории диктуется долгосрочными факторами существования - геополитическими, цивилизационными, экономическими. Она не так принудительна, как это представлялось сторонникам "непреложных исторических закономерностей", бывает на своих развилк ах максимально открытой для всевозможных социально-утопи^ Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 88.
" См.: Моисеев Н. Н. Причины крушения и рычаги процветания // Социально-политический журнал. 1994, ь 9-10. С. 66.
Притязания утопии и логика истории 131
ческих экспериментов, но она, как свидетельствуют факты, вовсе не безобидна и может быть довольно мстительной.
Под покровом так называемой событийной истории скрывается глубинное течение исторического времени, которое обычно поверхностный взгляд не замечает так же, как не замечает он движение земли вокруг своей оси. Например, никакие усилия людей древних обществ периода рычага и лопаты не смогли бы превратить эти общества в машинные, буржуазные, поскольку для такого превращения необходим длительный ряд столетий вызревания объективных предпосылок. Короче, случайность, субъективность, различные отклонения весьма существенно влияют на развитие общества, но не как угодно, а в рамках вполне определенного спектра исторических возможностей. Кроме того, следует подчеркнуть, что когда общественная система "выбирает" определенный путь развития, дальнейшая ее эволюция происходит в рамках детерминистского поля, в соответствии о детерминистскими законами. Следовательно, случайное и необходимое в жизни социума не исключают, а дополняют друг друга.

В принципе, развитие социума может быть описано через две модели: эволюционную и бифуркационную. Первая характеризуется действием разнообразных детерминаций. Ее отличительной особенностью "является неизменность системного качества, которое определяется через системообразующий фактор".^ Вторая характеризуется исчезновением прежнего системного качества, когда предшествующие детермин ации уже не срабатывают, а новые еще не развернулись. "В этих условиях возникает "карта возможностей" системы, представляющая набор потенциальных путей выхода на новые системные качества. Выбор системой того или иного пути в точке бифуркации зависит от действия флуктуации (фактора случайности), реализуемой через деятельность конкретных людей". '
Однако возникает вопрос: как изменяется характер указанного соотношения в процессе движения истории? Остается ли оно конст антным, сохраняет, так сказать, постоянный удельный вес своих сторон или оно определенным образом эволюционирует?
Отвечая на этот вопрос можно однозначно констатировать: по мере развития общества все большее значение и роль в судьбе народов и государств приобретает сознательный выбор исторического пути развития, свободная воля, социальные цели и идеалы, то есть все то, что объединяется в общем понятии "субъективный фактор истории".
* См.: Панарин А. С. "Вторая Европа" или "Третий Рим" // Вопросы философии. 1996, ь 10. С. 19.
^ Тома-юное С. Г. От истории синергетики к синергетике истории // Общественные науки и современность. 1994, ь 2. С. 101-102.
" Гомаюнов С. Г. Указ. соч. С. 102.
132 Кирвель Ч. С.
Возрастание роли субъективного фактора истории обусловлено следующим:
1. Постепенно растет опыт организации масс различными соци- альными институтами и партиями, совершенствуются технические средства связи и способы взаимодействия между людьми. Это позволяет концентрировать усилия огромных человеческих масс в определенном направлении во имя достижения тех или иных целей, в том числе и таких, которые не отвечают глубинным интересам широких слоев населения.
2. Спектр случайностей, историческая самостоятельность и свобода людей особенно возрастают в переходные периоды, когда действие внутренних закономерностей предшествовавшего уклада жизни ослабло, а закономерности нового уклада еще не сложились. Именно в этот период начинает интенсивно твориться облик будущего мира, рельефно проявляется пластичность и податливость истории. Это происходит потому, что в действии исторической закономерности как бы образуется вакуум, зазор, в который бурно устремляется свободная воля людей, их устремления и предпочтения. Ярким и колоритным примером такого процесса может служить европейское Возрождение.
Реалии XX в. изменили наши представления о закономерностях развития социума. В нашем столетии небывало усилился государственный контроль над общественной и частной жизнью. Возможности манипулирования сознанием миллионов людей благодаря современной информационной технике оказались беспрецедентными. Сюда следует добавить и объективный процесс усиления роли управленческих функций и возросшую в связи с этим опасность бюрократизма, возможности быстрой концентрации общественных сил не только в интересах прогресс а, но и регресса и т. п. Этим в значительной степени обусловлены трагедии, организованные властью сознательно.
Глобальные проекты рационализации общественной жизни на основе идеологии технократизма способны привести к беспрецедентному порабощению человека. Это вытекает из самой природы указанной идеологии.
Как известно, в основе технократизма лежит чисто функциональный подход к обществу и человеческой личности, недооценка человеческого фактора, примат частной цели над смыслом. Полем деятельности технократического подхода является не человеческая история, а организация, не идея, обращенная к сознанию и совести людей, а техника, позволяющая эффективно управлять ими. Для технократа человек - это не личность, обладающая свободой выбора и чувством собственного достоинства, а обучаемый и программируемый компонент системы, средство, а не цель. Технократы ставят знак равенства между социальными и чисто техническими процессами, переносят закономерности функционирования технической системы на социальную жизнь людей. "Техническая" рациональность отбрасывает как иррациональПритяз ания утопии и логика истории 133

ную категорию ответственности (и связанные с нею идеи вины, совести, покаяния и т. д.) В лучшем случае они трактуют ее как ответственность за воплощение в жизнь рациональной программы, идеи. Аморализм - неизбежное следствие такой рациональности.
Сегодня у человека нет более опасных "ловушек", чем его собственные проекты и замыслы, направленные на преобразование природной и социальной среды. Можно определенно утверждать, что многие трагические события российской (советской) истории непосредственно связаны с экспансией внешностных, оторванных от отечественного опыта и традиций проектов тотального социального переустройств а, навязываемых обществу центральной властью. Именно в XX в. человек, возомнивший себя творцом и господином своей исторической судьбы, сумел навязать общественному развитию, своему социальному бытию искусственно сконструированные проекты и модели "нового мира", "нового порядка", совершить "хирургическую" операцию над "живым телом" народов, над веками складывавшимися социальными организмами.
Можно, конечно, сказать, что выбор, не считающийся с логикой исторического развития, осуществляемый самонадеянным субъектом, рано или поздно отметается историей или трансформируется до неузн аваемости. Примеров тому множество. Но это мало утешает. Далекое и совсем недавнее прошлое свидетельствует, что ошибки в выборе направления общественного развития, способов движения к субъективно избранной цели всегда оплачивались народом бедствиями и лишениями целых поколений. А ведь жизнь у человека одна.
Далее, когда речь идет о проблеме исторического выбора, то обычно высказывается мысль: "история не знает сослагательного наклонения". Этот тезис твердят нам настолько часто, что пройти мимо него практически невозможно.
Нам представляется, что подход к анализу истории не только с точки зрения того, что произошло, но и с точки зрения того, что могло произойти, является оправданным, теоретически корректным и научно плодотворным. Если мы не соглашаемся с фатальной заданностью, запрограммированностью будущего, то почему мы должны с тем же самым соглашаться в отношении к прошлому, утверждать, что в истории все произошло именно так, как должно было произойти. Ведь в действительности прошлое ничем не хуже и не беднее будущего. В сущности, от допущения различных альтернативных путей движения не только применительно к будущей истории, но и к прошлой зависит глубина проникновения в эту прошлую историю, ее правильное поним ание и оценка.
Другое дело, что в алгоритм исторического выбора, не учитывающего всей совокупности объективных факторов и обстоятельств, заложен чудовищный разрыв между целью, идеалом - и следствием, результатом. В этом смысле особенно показателен утопизм. Утопизм,
134 Кирвель Ч. С.
даже имея за собой силу социального движения, став сознанием этого движения, тем не менее является неадекватным подходом к социальной действительности.
Деструктивные потенции рационального сознания, опасность притяз аний разума на тотальное мироизмерение отмечены и осмыслены уже давно. Напомним в этой связи рассуждение И. Канта о возможностях человеческого разума. Кант отмечал, что слишком ограничен разум, слишком он привязан к миру явлений и ко множеству частных ситуаций, чтобы выступать основой прографи переустройства мира. В своей философской системе Кант вынужден был ограничить разум верой, противопоставить теоретическому разуму практический. А многие русские философы пытались, к примеру, соединить рациональное знание с совестью, любовью и т. д.
Стремление организовать жизнь общества чисто рационально неизбежно оборачивается экспансией утопизма, утопического сознания. Неслучайно первым из наиболее известных представителей утопической мысли был крупнейший рационалист Платон. Рационалистичность, идея построения общества на принципах разума - неотъемлемая черта утопизма как такового. В своем стремлении понять человеческое бытие исключительно на основе разума и устроить общественную жизнь всецело на его принципах, утопизм раскрывается как расширение и абсолютизация философского рационализма. Философские представления о возможности рационального устройства мира приним аются в утопизме за аксиому. В сущности, утопизм - это рацион ализм, доведенный до своего завершения, до логического конца. " Это уже не просто рационализм, а сверхрационализм, абсолютный рационализм, неявно предполагающий наличие некоторого сверхразум а, для которого нет тайн. Будучи ориентированным на целенапр авленное внедрение тотальной рационализации жизни социума, утопизм выступает как модель усовершенствования общества на основе жестких организационных принципов, посредством идеально отлаженного организационного механизма.

Говоря о внутреннем единстве рационализма как мировоззренческо-методологическом, социально-политическом и социально-психологическом феномене с утопическим сознанием имеет смысл напомнить известную мысль ряда представителей французской "социологии утопии" о том, что как для западноевропейского рационализма, так и для марксизма, поскольку последний, согласно им, является логическим продолжением и высшей точкой его развития, характерна "единая тоталитарно-утопическая природа".^
" См.: Теория познания: В 4-х т. Т. 4. М., 1995. С. 313-314. " CM.: Ellul J. Trahison de l'Occident. Paris, 1975. P. 172; Gluckmann A. La cuisiniere et ie mangeur d'hommes: Essai sur les rapports entre l'etat, ie marxisme et les camps de concentration. Paris, 1975. P. 112, 194-195.
Притязания утопии и логика истории 135
И в самом деле, рациональное сознание - сознание преобразующее. Его целью является не приспособление к окружающему миру, а изменение, ускоренное преобразование объектов. Марксизм в этом смысле вполне укладывается в традиции классической западноевропейской рациональности. Как марксизму, так и рационализму в целом внутренне присуща идея мироизменения, трактовка человека и мира как чужеродных, противоборствующих начал. Причем в марксизме речь идет не о каких-то частичных, конкретных преобразованиях, а об изменении мира вообще, в его основаниях. Здесь уже феномен изменения мира приобретает тотальный, ничем не ограниченный хар актер, явно гипертрофируется и абсолютизируется.
В настоящее время есть все основания утверждать, что абсолютиз ация рационального метода постижения и преобразования действительности в рамках прежде всего западноевропейской техногенной цивилизации сплошь и рядом приводит к явно иррациональным результ атам. Поэтому однобокая ориентация на рациональную организ ацию жизни представляется нам тупиковой.
В свете обсуждаемых проблем особый интерес вызывает вопрос о возможностях и границах социального регулирования, сознательного управления общественными процессами. Совершенно очевидно, что человечество к настоящему времени попало в трудноразрешимую коллизию, в крайне парадоксальную ситуацию: стихийно-спонтанное развитие общества уже невозможно, а вездесущее рациональное управление социальными процессами опасно, часто принимает деструктивный характер. Наверное, парадоксальностью такой ситуации и порождены разные, порой и прямо противоположные, точки зрения по вопросу о необходимости сознательного регулирования социальными процессами. В поисках ответа на него существует, по крайней мере, три подхода. Первый - сознательное управление социальными процесс ами и контроль за всем и вся в жизни людей необходимы. На практике такие устремления ведут к тоталитаризму, к превращению личности в объект абсолютной калькуляции. Второй - все беды идут именно от попыток самонадеянного субъекта регулировать социальные процессы. Это либеральный подход. Он опирается на принцип саморегулиров ания: пусть общество развивается само по себе, так сказать самотеком.
Мы не приемлем ни первый, ни второй подход в том виде, как они здесь представлены. Полагаем, что необходимо осмыслить третий, синтетический вариант. Кратко его суть можно свести к следующему. Необходимость и неизбежность в условиях современности сознательного управления социальными процессами диктуется в первую очередь нарастающей угрозой экологического кризиса, опасностью неконтролируемого применения ядерного оружия, возможностью разр астания разрушительных межнациональных и межгосударственных конфликтов и т. д. Однако сознательность не является синонимом
136 Кирвель Ч. С.
"проектной логики", "проективности", стремящейся подчинить развитие общества заранее заданной схеме. Сознательность заключается в том, чтобы уметь вовремя подключить волю и разум к стихийному, органическому процессу общественного развития, не ломая и не насилуя этот процесс, помогать ему устранять преграды на своем пути, препятствовать деструктивным устремлениям отдельных лиц и групп и т. д.

В действительности непременным условием успешного развития любого общества является гармоническое взаимодействие в нем процессов самоорганизации и организации.^ Так, на примере рынка можно показать, что самоорганизация сама по себе не способна обеспечить социальную справедливость в жизни людей. Ведь рынок не принимает в расчет никаких других соображений, кроме коммерческой выгоды; он отдает товар только тому, кто может за него заплатить. Поэтому в рамках общества самоорганизация нуждается как в коррекции, так и в управлении со стороны органов и институтов, которые создает государство. Государство в состоянии смягчить и исправить недостатки рынка путем проведения соответствующей налоговой политики и осуществления помощи малоимущим и низкооплачиваемым слоям населения.
В современных условиях политика невмешательства государства в регулирование экономики, преувеличение самоорганизующей роли рынка может дорого стоить народам, вступившим на путь модерниз ации своих обществ. Как аргументированно показал Г. И. Рузавин в своей содержательной статье "Самоорганизация и организация в развитии общества", надежда на чисто рыночную самоорганизацию общества применительна не только к странам, где еще не сложились развитые рыночные отношения, но и даже к странам, с развитым рынком, сегодня не может быть оправдана.'" На практике "шоковая терапия", ориентированная на рыночную саморегуляцию, к которой прибегли, например, в России радикальные реформаторы ("бесы перестройки"), не могла обернуться ничем иным как невиданным спадом производства, галопирующей инфляцией, перекачкой капитала за границу и в спекулятивные коммерческие структуры. При этом самое трагическое здесь состоит в том, что обоснованная критика рядом экономистов и политиков правительственной программы реформ и перехода к рынку и по сей день большей частью воспринимается враждебно, как попытка сопротивления политике реформ. В результате маховик разрушения российской экономики и государственности продолж ает раскручиваться.
" См.: Рузавин Г. И. Самоорганизация и оранизация в развитии обществ а // Вопросы философии. 1995. ь 8. С. 68. 'ш Рузавин Г. И. Указ. соч. С. 67-68.
Притязания утопии и логика истории 137
Самоустранение государственных структур от регулирования соци альными процессами в переходный период обернулось тем, что стихия стала главным детерминирующим фактором развития россий- ского общества, грозящим ввергнуть его в пучину хаоса и смуты.
Социально-исторический и логико-культурологический анализ жизни общества убеждает: в той мере, в какой исторический выбор необратим и чаще всего не может быть однозначно просчитан, в такой же мере необходимо знание запретов на некоторые социальные дей- ствия, потенциально содержащие в себе возможность катастрофических последствий. Сегодня, когда человечество вплотную подошло к возможности разного рода катастроф (антропологической, демографической, экологической и т. д.), когда предельно ясны все страшные последствия утопических претензий на тотальное управление соци- альными процессами, судьба гуманистического идеала связана с отк азом от идеи овладения, подавления и господства. Гуманистическому измерению сегодня соответствует не идеал антропоцентризма (человек - царь природы, венец творенья и т. д.), а осознание того, что человек - союзник природы, ее собеседник, сотворец, т. е. идеал коэволюции, совместного развития человека с его окружающей природной и социальной средой. Свобода как неотъемлемая характеристик а гуманистического идеала мыслится здесь не как овладение и контроль, а как установление равноправно-партнерских отношений с тем, что находится вне человека: природными и социальными процесс ами, с другими людьми, с ценностями иной культуры."
Новая динамическая концепция социального развития предполаг ает осознание общих перспектив и возможных альтернатив разумного выбора. Это значит, что на смену директивному планированию, волюнт аристическому крупномасштабному социальному экспериментиров анию должно прийти мысленное экспериментирование вариативного, гибкого типа, которое будет осуществляться, исходя из наличных условий и реальных возможностей практики органически вырастать из самой действительности, "проигрывая" при этом все имеющиеся в ней тенденции и направления дальнейшего изменения. Иначе говоря, на смену теории-предписанию, жестко-однозначному прогнозу должен прийти метод косвенного регулирования социальных процессов, когда каждое решение будет определяться ситуацией, а точнее тем, что из этой ситуации можно извлечь на благо человечеству.

В свое время выдающийся русский мыслитель Вл. Соловьев, многое сделавший для утверждения ценности и необходимости идеала, резко противопоставил ложные "внешние общественные идеалы", не основывающиеся на коренных свойствах и законах природного и человеческого мира, и идеалы, учитывающие несовершенство мира и
См.: Лекторский В. А. Указ. соч. С. 27.
138 Кирвель Ч. С.
человека и не отрицающие во имя умозрительных инженерных схем прогресса прошлого и настоящего истории. Согласно ему, общественный идеал должен иметь объективные основания в самой природе вещей. Гуманистическое начало, солидарность, уважение к правам и достоинству личности, к свободе нельзя привнести в социальную жизнь извне. Общественная правда не выдумывается отдельными мыслителями (к чему так усиленно стремились носители рационального сознания), а коренится во всенародном чувстве.
Разумеется, все сказанное вовсе не означает, что необходимо отк азаться от прогресса, разума, от стремления к совершенству. Это в принципе невозможно и ненужно: стремление к трансценденту, к идеалу внутренне присуще природе человека, имеет онтологическую укорененность в его бытии. Речь идет лишь о том, чтобы направить прогрессистские устремления в гуманистическое русло, сообразовать их с природой и потребностями живого и действующего человека, с возможностью его полноценного развития и устроенностью в этом мире, т. е., в сущности, речь идет о нравственных "противовесах" и "ограничителях" умозрительно-радикальных проектов преобразования мира.
В любом случае, если люди хотят полноценно жить на этой земле, то им придется опираться на такую духовность, которая ориентируется не только на объективно научные знания, науку и технику как орудия покорения и преобразования мира, но и на нравственные нормы, органически включающие в себя понимание добра и красоты, уник альности природы и самоценности человеческой жизни.

Закладка в соц.сетях