РАЗДЕЛ II
РОССИЙСКИЕ РЕФОРМЫ
Г.А.АРБАТОВ
О "шоковой терапии", ее последствиях и их преодолении
В начале 1992 г. Россия отправилась в путь, который, как многие
полагали, приблизит нас к рынку, выведет страну из трудностей,
обеспечит подъем экономики. К сожалению, получилось иначе.
1. Теория и практика
Думаю, что неудачу политики "шоковой терапии", предложенной
Гайдаром и его группой и одобренной Президентом России, можно
было предвидеть уже потому, что замысел был целиком выношен в
кабинете, за письменным столом, притом на шаткой теоретической
основе. Преобразования планировались на макроэкономическом
уровне, при игнорировании интересов производства, полном пренебрежении
тем, что делается на предприятии или в отрасли, и тем более
тем, что происходит с людьми, ради которых и усилиями которых
только и существует экономика.
Из многих направлений экономической мысли Запада было к тому
же выбрано одно - либерализм, взгляды так называемой чикагской
школы, в той или иной мере учитываемые, но никак не доминирующие
в экономической политике если не всех, то подавляющего большинств
а развитых стран. Согласно этим воззрениям, управление экономикой
со стороны государства сводится к манипулированию денежной
массой - регулированию эмиссии, налогов, процента и т.п.
Об остальном, мол, позаботится "невидимая рука" рынка.
Но "рука" всесильна только в учебниках по макроэкономике, где
дозволено игнорировать социальные и политические реальности. В
жизни все иначе. За экономическими решениями здесь - миллионы
и миллионы людей, которые почему-то не хотят лишаться работы,
месяцами не получать заработной платы и голодать, которые имеют
предел терпения. Да и с точки зрения собственно экономики все не
так просто. Денежные рычаги монетаристов в той или иной мере работ
ают, когда рынок сложился или интенсивно формируется. А когда
его 70 лет безжалостно вытаптывали, создали взамен приказную, военизиров
анную экономику? Можно ли, перекрыв денежный кислород,
ждать, что она сама преобразится в рыночную? Или такой метод
116_________Реформы глазами американских и российских ученых
лечения ее окончательно удушит, и мы окажемся на руинах, чтобы начин
ать все сначала? Когда об этой дилемме думаешь, пожалуй сочтешь
наших "генералов от промышленности", домогающихся субсидий
и госзаказов, меньшим злом, чем "чикагских мальчиков".
Меня, может быть, именно как человека, не являющегося экономистом-профессион
алом, сторонником той или иной школы, а пытающегося
разобраться в проблемах, руководствуясь прежде всего здравым
смыслом, всегда особенно поражала способностьлибералов-монет
аристов (а может быть, и не только их) отрывать свои теоретические
построения от реального предмета изучения. В их рассуждениях
экономика превращается в некий сборник уравнений и задачек, решение
которых обретает самодовлеющее значение.
Например, на первый план выдвигается финансовая стабилизация.
Я нисколько не сомневаюсь в ее значимости, как и в важности
преодоления (или хотя бы снижения темпов) инфляции. Но как самоцель
финансовая стабильностьлегко входит в противоречие с куда более
важной целью - экономическим развитием. Полная стабильность,
мне кажется, существует лишь на кладбище, а полная финансов
ая стабильность (с нулевыми инфляцией, бюджетным дефицитом
и государственным долгом) легче всего достигается при умершей экономике.
Что касается инфляции, то при всей к ней неприязни я предпочит
аю ее некоторым вошедшим в практику методам борьбы с ней-
многомесячной невыплате заработной платы, доводящей до отчаяния
миллионы людей, неплатежам за государственные заказы, банкротящим,
вопреки логике, не государство и его руководителей, а
вполне жизнеспособные предприятия.

Не могу я принять и тезис о том, что ключ к сдерживанию инфляции
- прекращение или замедление эмиссии денег. Конечно, это инструмент,
которым нельзя пренебрегать. Но главное все же - увеличение
производства товаров и услуг, борьба с монополизмом и высвобождение
сил конкуренции.
Построенная на абстракции теория не могла не обусловить абстр
актную же, оторванную от реальностей цель - создание "чистой",
как в пробирке, модели капиталистической рыночной экономики -
такой, какой в наше время нигде нет, а может быть, никогда и не было,
на которую, во всяком случае, ни одна развитая страна сегодня не согл
асилась бы. Ибо современное западное общество, затратив много
усилий, далеко ушло от того, что описывали Смит, Маркс и Ленин,
претерпело глубокие реформы и стало, если использовать немецкий
термин, "социальным рыночным хозяйством".
Г.А.АРБАТОВ______________________________________________\JI
Для этой глубокой реформы капитализму потребовались два элемент
а. Первый-"великая депрессия" 1929-1933 гг. и второй-угроз
а "большевизма", страх перед тем, что если не изменить положение
вещей самим, начнутся беспорядки, а то, возможно, и революция. Дум
аю, без этого президенту Ф. Рузвельту едва ли удалось бы сломить
сопротивление "новому курсу" со стороны американских консерваторов.
В Германии была, правда, сделана попытка выйти из трудностей
по-другому - на путях фашизма и войны. Таким путем капитализм,
как известно, спасен не был. А вот Рузвельту это удалось. Но в
результате, как уже отмечалось, капитализм изменился, реформиров
ался. Тем абсурднее выглядит предпринимаемая сторонниками
"шоковой терапии" попытка построить в России капитализм "дореформенный",
практически доказавший, что в своем первозданном
виде он исторически обречен. Допускаю, что такая деградация страны
возможна. Но не задумывались ли авторы плана о том, что это
лишь вывело бы страну на новую орбиту эволюционного процесса, на
определенном этапе развития которого должны возникнуть силы сопротивления
бесчеловечной системе, прежде всего организованное
рабочее движение? В какой-то точке появился бы новый Маркс, за
ним - новый Ленин, пошла бы череда войн и революций, и... все нач
алось бы с самого начала. Можно ли до бесконечности двигаться по
одной и той же орбите?
Парадокс, ирония судьбы, но реформированию, а тем самым и выжив
анию капитализма помогли "большевистская" Россия и Советский
Союз. Еще больший парадокс: то, что назвали у нас рыночной
реформой, - "шоковая терапия" - началось на практике как очередной
необольшевистский эксперимент над страной и ее народом, как
попытка его силком осчастливить, не только не спрашивая его мнения,
но даже не разъяснив людям толком, о чем идет речь, что им уготовили,
что им предстоит перенести.
Не знаю, чем это объяснить, но получилось так, что мы, годами ведущие
бесконечные споры о разных аспектах и разных программах
экономической реформы, приняли без всяких обсуждений вариант,
который всерьез вообще никто не рассматривал. И в общем-то, от одной
системы догм ринулись к другой, противоположной. В этом
смысле "гайдаризм" - это болезненная реакция на собственный нед
авний догматический марксизм. Как любая крайность, эта система
взглядов разрушительна. В результате мы очень скоро оказались "на
самом краю". Год спустя страна несколько отошла от края пропасти
(к недовольству авторов реформы), но движение по намеченной линии
продолжалось. Не исчезла и угроза новых авантюр. Словом, наз118__________Реформы
глазами американских и российских ученых
рела и перезрела потребность в новой экономической политике. Не
для того, чтобы вернуться к прошлому, а для того, чтобы действительно
вступить на путь эффективной экономической реформы. Она, к
сожалению, еще не началась. По принятой правительством в конце
1991 г. модели к настоящему, цивилизованному рынку не перейти.
Не все знают, что Гайдар и его команда, собственно, ничего не
изобретали. Они позаимствовали за рубежом не только теорию, но и
практические рецепты. Их "реформа" - это программа "структурного
приспособления" и "режима экономии", разработанная Международным
валютным фондом для стран "третьего мира". Главным образом
- с целью выколотить из них долги.

Эта модель применяется уже более двадцати лет. Она пошла на
пользу западным банкам (с 1982 г. по 1990 г. только в виде процентов
они получили от стран "третьего мира" более 700 млрд. долл.), но сдел
ала еще более безнадежным положение почти всех стран, последов
авших предписаниям МВФ.
Позволю себе в этой связи сослаться надокладо практике деятельности
МВФ, прочитанный американским экономистом госпожой
Сюзан Джордж на юбилейном симпозиуме нобелевских лауреатов в
конце 1991 г.,т.е. буквальновканун"запуска"гайдаровскихреформв
России. Для обеспечения "достоверности", "правильности" цен (а это
краеугольный камень политики МВФ) предписывается, как подчеркнуто
в докладе, "ликвидация субсидий для потребителей, включая те,
что удерживали цены на предметы первой необходимости. Цены
взвиваются в небеса вмомент, когда люди менее всего могут платить.
Импорт "либерализируют", и магазины полны товарами, которые
практически некому покупать". Программы "структурного приспособления"
подрывают при этом возможности развития национального
производства.
Провал политики МВФ в "третьем мире" С. Джордждокументирует
на официальных данных ОЭСР. Не буду приводить эти таблицы,
воспроизведу лишь общий вывод: политика провалилась, "если только
ее целью было сокращение долгов и обеспечение благосостояния",
привела к росту нищеты, развалу экономики и "антиэмвээфовским"
бунтам в более чем двенадцати странах. В то же время авторы этой политики,
замечает она, "спокойно живут у себя дома, и совесть их ничем
не омрачена" (среди этих авторов, кстати, и некоторые советники
российского кабинета, в том числе американский профессор Джеффри
Сакс).
В качестве положительного примера, опровергающего мнение
критиков МВФ и "шоковой терапии", любят приводить Польшу. ПоГ.А.АРБАТОВ___________________________________________Ц9
ложение там, судя по всему, начало выправляться, страна выходит из
кризиса. Но, во-первых, ни "шоковая терапия", ни кризис не бывают
вечными: рано или поздно большинство стран их преодолевает, находя
более надежные пути развития экономики, и Польша - не исключение.
Во-вторых, многие ключевые польские реальности существенно
отличались от российских (меньшие размеры страны; давно уже
приватизированное, достаточно развитое для удовлетворения потребностей
страны сельское хозяйство; народ, в значительной части еще не
утративший навыков жизни и труда в рыночных условиях; множество
эмигрантов, оказывающих ощутимую финансовую помощь своим
родственникам в Польше, азначит, и своей стране; и т.п.). В-третьих,
сами поляки в отличие от своих апологетов "шокотерапевтического
опыта" совсем не в восторге от результатов экономических экспериментов
Бальцеровича (Лех Валенса, первоначально их поддержавший,
затем отправил в отставку нескольких премьеров, а в конечном
счете проиграл президентские выборы). В-четвертых, Польша не
знает наших национальных проблем. В-пятых, когдатам пускали вход
"шоковую терапию", завидно прочной была общественная поддержка
правительства и "Солидарности".
Нелишне напомнить и о том, что Лех Валенса в свое время подводил
итоги двухлетнего опыта "шоковой терапии" в стране следующим
образом: "Все мы наделали ошибок, включая и меня лично. Мы совершили
революцию, но понятия не имели об управлении страной.
Мы полезли на рожон. Необходимо отдать себе в этом отчет и исправить
все то, что сделано плохо". Хочу привести в этой связи также выводы
польского экономистаТадеушаКовалика. В докладе, прочитанном
в Стокгольме в апреле 1993 г. , как об одном из уроков реформы в
Польше, он говорил о том, что нельзя силой навязывать народу реформы:
они требуют согласия, своего рода "социального контракта".
Без радикального изменения социально-экономической политики,
переговоров о ней с представителями наиболее важных социальных
групп, подчеркивал Ковалик, будет трудно вернуть общественную
поддержку действительно необходимым реформам. Он называл "несостоятельной"
официальную формулу, согласно которой проводим
ая программа не имеет альтернатив: "Если людей лишили альтернатив,
они обращаются к своему ближайшему прошлому. ..". Есть о чем
задуматься!
Ведь это факт, что во всех странах Восточной Европы, где применял
ась рассматриваемая модель реформ, дело кончалось сменой правительств,
укреплением, а то и приходом к власти левых (в прошлом
коммунистических, сегодня скорее социал-демократических) пар120__________Реформы
глазами американских и российских ученых

тий и лидеров - в Литве, Венгрии, Словакии, Чехии. В последней,
впрочем, премьер Клаус, будучи на словах самым радикальным адептом
"шоковой терапии", на практике повел себя крайне осторожно. В
1996 г. соответствующее изменение экономической политики произошло
и в Польше.
И еще несколько замечаний. Меня поражает безжалостность известной
группы наших экономистов из правительства, даже жестокость,
которой они бравируют и которую выдают за решительность
(похоже, пытаясь понравиться руководству МВФ). Они уверяют, что
с утра до ночи заняты тяжкой работой, сложными расчетами. Но, боюсь,
они не удосужились задаться простыми и естественными вопрос
ами: как при существующих, а тем более будущих ценах сможет с вес -
ти концы с концами подавляющее большинство населения страны,
сумеют ли многие миллионы просто физически выжить? И что со всеми
нами станет как с людьми, как с обществом - не одичаем ли, не
опустимся ли до животного состояния в уготованном нам экономическим
кабинетом "смелом новом мире" (так называлась, напомню,
одна из первых антиутопий, написанная Олдосом Хаксли)? Тем более,
что первыми жертвами нынешней псевдореформы становятся
наука, культура, образование и здравоохранение. А без них мы не
только не великая держава, но и не держава вообще.
Я не допускаю, что эта участь неизбежна. Я не верю, что, радикально
исправляя дела в хозяйстве, мы сначала должны до предела обнищ
ать и опуститься. Я убежден, что есть другие пути. Но их надо упорно
искать, не передоверяясьдаже самым симпатичным молодым людям.
2. Социальные и политические последствия "шокового" эксперимента
Резкое снижение уровня жизни подавляющего большинства населения
выразилось не только в том, что миллионы людей стали хуже
есть и одеваться. Они лишились и многих привычных социальных
благ. Отправить детей на летние каникулы в оздоровительный лагерь
стало роскошью, доступной немногим. Так же, как провести отпуск в
санатории или доме отдыха (пусть самом скромном). Недоступными
для очень многих (из-за взлетевшей цены железнодорожных билетов)
оказались поездки к живущим в других городах родственникам. А поселившиеся
на Дальнем Севере и Дальнем Востоке люди превратились
просто в "заложников" этих отдаленных мест - многие из них
лишились работы вследствие упадка экономики, но вернуться в родГ.А.
АРБАТОВ______________________________________________\_2\_
ные места, в центральную часть России десяткам тысяч семей просто
не по карману. Из-за неимоверной стоимости телефонной сиячи даже
элементарныйтелефонный разговорстановится проблемой.
Но в особенно тяжелое положение попали отдельные социальные
группы населения, в первую очередь пенсионеры. Конфискованные
накопления, ничтожные пенсии, немыслимо дорогие лекарства и
развалившаяся система бесплатного здравоохранения - таковы
ныне их главные жизненные реальности. Большинство пенсионеров
просто ввергнуто в нищету.
Как известно, молодость скрашивает многие тяготы жизни, но и
молодежи сегодня не позавидуешь. Образование, особенно высшее.
не только ухудшилось по качеству, но и перешло в значительной мере
на платные начала. Многие оказались потому "за бортом". Другим же
приходится основное время тратить на заработки и лишь урывками
учиться.
Малодоступной стала и культура. За пять лет тиражи издаваемых
книг уменьшились втрое, газет - впятеро, а тиражи журналов составляют6%отуровня
1990г. Билетывтеатринаконцерты.дажевкино,
грампластинки - доступ ко всему этому блокируется "отсекающими"
ценами. Бедствуютбиблиотеки, музыкальные школы, профессион
альные художественные коллективы.
Перед лицом обрушившихся на них невзгод простые, небогатые
люди оказались по сути беспомощными. Ибо так или иначе защищавшие
их государственные органы с упадком государства исчезли или
превратились в фикцию. Исчезли и прежние огосударствленные
псевдопрофсоюзы, а новые только-только появляются. В результате
даже в экстремальных случаях (вроде многомесячной невыплаты зар
аботной платы) возможны лишь стихийные протесты (забастовки,
демонстрации и митинги), да выступления печати, хотя на последние
власти обращают все меньше внимания.

Изменился и образ жизни большинства людей. Они заняты борьбой
за выживание - на это уходят главные жизненные ресурсы, об
этом в основном думают и говорят. Люди меньше общаются друг с
другом (это ведь дополнительные расходы), меньше читают и ездят,
больше сидят в свободное время по домам. Этому, кстати сказать,
способствует и беспрецедентный рост преступности, превративший
наши большие и многие малые города в опасные зоны (особенно с наступлением
темноты).
См.: Власть. - 1995. -ь11.- С.64.
122__________Реформы глазами американских и российских ученых
Не может, естественно, не беспокоить вопрос о влиянии всего этого
на сознаниелюдей.ихумонастроения. Ясно, что оно непозитивно:
подорвана уверенность в завтрашнем дне (пусть он раньше представлялся
не очень радужным, но, во всяком случае, привычнотерпимым,
сносным), рушатся надежды на скорые улучшения.
М не кажется, на умы людей особо угнетающе действует то ощущение,
что выпавшие на их долю беды и испытания не являются неизбежными
(в отличие, например, от испытаний военного времени,
когда вынесли больше, но настрой был совсем иным), а родились в результ
ате чьих-то ошибок, злоупотреблений, даже сознательных попыток
разорить страну (я сейчас не говорю об основательности тех
или иных подозрений).
Подобные настроения поддерживаются уже упоминавшейся имущественной
поляризацией. По имеющимся оценкам, основанным на
социологических исследованиях, примерно 10% населения в результ
ате реформ существенно выиграло, 10 улучшило свое положение, а у
80% уровень жизни упал^ Согласно другим экспертным заключениям,
слой преуспевающих составляет примерно 15% населения, около
60% его относится к категории бедняков, а примерно 25% россиян находятся
в отчаянном положении.
За пять лет, да еще в условиях экономического упадка, нажить
большие состояния честным трудом сумели лишь немногие. Отсюда
всеобщее убеждение (во многом соответствующее истине) в том, что
страну разворовывают. Оно поддерживается разгулом преступности и
коррупции, с которыми по сути не ведется эффективной борьбы.
На этом фоне происходят и перемены в политических взглядах и
симпатиях населения. После августа-91 коммунисты были полностью
дискредитированы. За пять лет они возродились, стали наиболее
сильной партией, имеют самую большую фракцию в парламенте, сост
авили опасную конкуренцию Ельцину на президентских выборах
1996 г.
Да и вообще усилилась тяга к "сильной руке" (даже у некоторых реформ
аторов популярной фигурой стал Пиночет, которому ложно
приписывают заслугу экономического подъема Чили). Такая, казалось
бы, противоестественная тяга вполне объяснима: при ужасающем
положении экономики, широко распространенном воровстве и
нежелании сокращать государственные расходы на содержание бюрокр
атии - при всех этих и других негативных реальностях "выбить"
1 См.: Власть.-1995.-ь11.-С. 42.
2 CM.: Passporttothe World. -1996.- March/April.- P. 61.
Г.А. АРБАТОВ_____________________________________________т
из обнищавшего населения непомерные налоги, да и вообще удерж
ать его в повиновении, может именно жесткий, чрезвычайный режим.
Подобную "руку" увидели сначала в Жириновском, потом в
коммунистах.
И это (разумеется, наряду с ностальгией по временам, когда люди,
как им помнится, жили все-таки лучше) - секретуспехов компартии.
А также объяснение того, почему сдвиг настроений влево у нас отлич
ается от происходящего в Центральной Европе. Там большинство
коммунистов действительно стали социал-демократами. В России же
этого не хотят не только коммунистические вожди (во всяком случае
их большинство), но и значительная часть их электората.

В 1996 г. мы избежали возврата к диктатуре. Но дальнейшее движение
(пусть "ползком") по пути гайдаровских реформ сделает ее неизбежной-левую
или правую, военную или "штатскую".
Ко всему этому я бы добавил акцент на еще одно последствие такого
рода реформ, затрагивающее судьбы страны и народа.
Первыми жертвами "шоковой терапии", как отмечалось, стали
культура, наука, образование и здравоохранение. Расходы на науку,
например, упали у нас за 5 лет с 1,03% ВВП до менее чем 0,5% (т.е.
вчетверо, учитывая снижение ВВП). Примерно так же обстоит дело с
культурой, образованием, здравоохранением.
Происходит заметная дезинтеллектуализация общества. Для такой
страны, как Россия, это означает упадок всех сфер внутренней
жизни государства и снижение его роли в мире. Этот процесс действительно
грозит нам превращением в одну из стран "третьего мира".
Конечно, рынок, как показал опыт, - вещь необходимая, без него
нет эффективной экономики. Да, он способен насытить страну товар
ами и бытовыми услугами. Но рынок сам по себе никогда не удовлетворит
потребности страны в науке, здравоохранении, культуре, образов
ании, т.е. в социальной инфраструктуре. Так же, впрочем, как и в
производственной - транспорте, энергоснабжении, связи, дорогах,
мостах и т.п. Нужна еще и целенаправленная активность общества и
действующего на его благо государства.
3. Что делать?
С каждым годом развития процессов, обусловленных "шоковой
терапией", дать ответ на этот вопрос становится все труднее. Много
труднее: уж очень бурно шли разрушение хозяйства, деформация соци
альных и политических отношений.
124__________Реформы глазами американских и российских ученых
Мне кажется, нет нужды рушить еще больше и еще чего-то ждать,
чтобы сделать вывод: выйти из острого кризиса и построить рыночную
экономику нельзя без радикального изменения экономической
политики. А вот то, какой должна быть новая политика и каков идеал
"команды", способной провести ее в жизнь, - эти сюжеты требуют
серьезного обсуждения, далеко идущих продуманных решений и не
терпят скороспелых рецептов.
Ясно, однако, что речь должна идти о внятной демократической
альтернативе гайдаровским реформам, противостоящей одновременно
и нынешнему курсу, и правоконсервативной платформе, зовущей
назад, в командную систему. Об альтернативе, которая провела
бы четкий, понятный всем водораздел между разными, в том числе
противоположными, направлениями критики экономической политики
правительства, помогла ясно показать, кто есть кто, и помешала
апологетам "шоковой терапии" и монетаризма изображать своих оппонентов
противниками реформ.
Хотел бы в этой связи вернуться к приведенному выше принципи-
ально важному замечанию польского экономиста. Нельзя по-большевистски,
насильственно навязывать народу "счастливое будущее".
Надо считаться с его мнением, устремлениями, степенью готовности
терпеть новые эксперименты над собой. Кабинету надлежит слушать
не только самих себя и взятых в "советники" зарубежных единомышленников,
но и "инакомыслящих" из числа своих и иностранных специ
алистов, представителей промышленности и сельского хозяйства,
областей и автономий, из среды политических партий и общественных
движений. При этом важно учесть и творчески использовать мировой
опыт, прежде всего опыт тех, кто не следовал слепо предначерт
аниям МВФ и добился успеха, - стран тихоокеанского региона, послевоенной
Японии, Китая, Аргентины, послепиночетовского Чили
и других государств. -
Спасти нас могут только политика и правительство гражданского
согласия. Непременное условие всего этого - полная, используя зап
адную терминологию, "прозрачность", т.е. исчерпывающая и, конечно,
абсолютно правдивая информация общества о всех экономических
делах, открытое и честное обсуждение возникающих вопросов.

4. Что я хотел бы сказать Западу
Как, наверное, и многие другие, я не раз задавал себе вопрос:
каким образом могло случиться, что концепцию Гайдара приняли вот
так легко на веру? Почему, в общем-то, осторожное руководство страГ.А.АРБАТОВ______________________________________________125
ны без дискуссий и широкого обсуждения доверилось группе людей,
мало кому известных, не отличившихся в теории и обладающих нулевым
опытом практической работы?
Я нашел лишь один ответ. Руководство (кстати сказать, изобилов
авшее, как всегда случается после событий поистине революционных,
неопытными, а подчас и просто случайными людьми) позволило
внушить себе, что концепция, предложенная группой Гайдара, основ
ана на высших достижениях мировой экономической мысли и обобщ
ает опыт преуспевшей в экономике части человечества.
Такая вера имела свои причины. Дело не только в том, что уж очень
велико было почтение к МВФ и его экспертам. Не меньшую роль сыгр
ало, видимо, то, что позиция ряда западных правительств и лидеров
была воспринята в Москве как однозначное одобрение идей кабинета
Гайдара (думаю, для такого заключения фактических оснований
предостаточно).
Почему же на Западе возобладала поддержка концепции "шоковой
терапии" как единственного пути экономического развития России?
А вот на этот вопрос с полной определенностью мне ответить
трудно.
Я и сегодня не могу согласиться с теми, кто видит здесь сознательный
расчет на полный подрыв России как великой державы, превращение
ее в страну "третьего мира". Конечно, среди "советчиков" были
и люди с подобным настроем. Так же, как были те, кто видел в "шоковой
терапии" самое верное средство быстро и радикально покончить
с наследием коммунистического режима (они, как сейчас ясно,
ошиблись - "терапия" по Гайдару привела к быстрому возрождению
коммунизма, притом, возможно, в его наиболее опасных ипостасях).
Но все же западные деятели в своем большинстве, мне кажется, поним
али, что ослабленная, дестабилизированная Россия - это для Запад
а отнюдь не благо, а источник забот и даже угроз.
Может быть, у большинства западных деятелей просто не было
полного представления о том, что принесет гайдаровский план реформиров
ания России. Да и не очень ее участь их интересовала - жили
они, естественно, прежде всего собственными заботами. И поскольку
других планов реформ кроме "эмвээфовско-гайдаровского"
они не видели, то поддержали его (что, замечу, не снимаетответственности
с нашего руководства - советчиков и сочувствующих было
много, но решение принимало именно оно).
Справедливости ради должен, впрочем, сказать, что уже после
первых шагов нашей "реформы" на Западе обнародовывались и иные
мнения. Резко отрицательно высказывалисьоб этих преобразованиях
126__________Реформы глазами американских и российских ученых
американские сенаторы Доил и Митчелл. Негативную оценку им дала
в ежегодном отчете о торговле и развитии за 1993 г. и соответствующая
организация ООН (ЮНКТАД). Нельзя не сказать о печати. Реформу
Гайдара резко критиковал журнал деловых кругов США "Форбс мэгэзин".
Американская газета "Уолл-стрит джорнэл" отмечала: "Администр
ация Буша только начала понимать, что рецепты МВФ не предл
агают России правильныхлекарств". Авсентябре 1993 г. главный ред
актор влиятельного умеренно-консервативного американского
еженедельника "US News and World Report" M. Зуккерман на страниц
ах этого издания писал: "Невидимая рука" Адама Смита, которую
целуют многие западные экономисты, не освобождает Россию. Она
ее душит. . . Требовать введения в России чистой рыночной системы,
как сейчас стало ясно, - то же самое, что убеждать водолаза всплыв
ать на поверхность без декомпрессии".
Так что мнения на Западе высказывают разные, а уж дело нашего
ума выбирать из них то, что стране подходит.

Это, конечно, не делает благовидной позицию западных экспертов,
которые по злому ли умыслу или из самонадеянности, не поним
ая положения или не зная конкретных условий России, дают неверные
советы. Тем более, что и Западу они в конечном счете наносят определенный
ущерб. Последний связан как со сравнительно отдаленными
угрозами дестабилизации и опасных политических перемен в
России, так и с текущими переменами в российском общественном
мнении. С конца 1991 г. оно серьезно изменилось-появившаяся было
(пусть в чем-то наивная) вера в Запад, надежда на то, что с ним будут
налажены отношения тесного сотрудничества и что он нам даже
поможет, оказались серьезно подорванными. И не в последнюю очередь
именно благодаря очевидной поддержке лидерами Запада, его
главными финансовыми и правительственными политическими орг
анизациями - МВФ, Мировым банком, "Большой семеркой" -
разваливших экономику России реформ Гайдара.
Немалые (но, конечно, недостаточные для перестройки экономики
страны) средства, переданные России Западом в виде кредитов или
помощи, тоже не снискали ему большой благодарности россиян. И не
только потому, что обещания намного превосходили реальную щедрость
(а, может быть, и реальные возможности). Дело еще и в том, что
для множества наших соотечественников осталось неясным: куда же
пошли деньги, выделенные Западом? Я не буду касаться крайних суждений
(мол, были просто расхищены). Больше доверия внушает верГ.А.
АРБАТОВ_____________________________________________117
сия, что пошли они на затыкание дыр в бюджете, искусственное созд
ание показателей "наступающей стабилизации", да на покрытие
результатов бесхозяйственности и управленческих провалов.
Некоторые российские экономисты задают в данном контексте
резонный вопрос: не лучше ли было бы создать на эти средства фонд,
гарантирующий частные иностранные капиталовложения в России
от политических рисков (поместив его за рубежом и подчинив законод
ательству страны пребывания)?
Не хочу драматизировать ситуацию, но "шоковая терапия", убежден,
оказалась одним из важных факторов, помешавших Западу использов
ать уникальные возможности действительно радикальной
перестройки международных отношений, открывшиеся после оконч
ания "холодной войны".

Закладка в соц.сетях