Глава 5

ИЗВИЛИСТЫЕ ПУТИ
ПАДЕНИЯ И РОСТА ПРОИЗВОДСТВА
Важно учитывать еще и иной сильный, хоть и косвенный, аргумент,
недвусмысленно убеждающий, что на рост или рецессию
оказывает решающее воздействие не удача, не даже невезение, не
наследие прошлого (которое равно может как способствовать, так
и мешать быстрым реформам), а всего лишь фактически осуществляем
ая политика. Несмотря на наличие значительного структурного,
институционального, геополитического и культурного
сходства между переходными странами, они на протяжении первого
десятилетия реформ продвигались достаточно разными путями
(World Bank, 1996; Kolodko, 1999e; Blejer, Skreb, 2001). Пути
эти были, есть и будут определяемы в большей степени политикой,
нежели какими-либо другими факторами. Именно в этом,
собственно говоря, состоит главная причина, по которой в некоторых
странах трансформационный спад продолжался от 3 до 5
лет, тогда как в других он тянулся в течение целого десятилетия.
Текущий уровень национального дохода является функцией двух
факторов: глубины падения во время трансформационной рецессии
и длительности этой рецессии. В некоторых странах падение продолж
алось недолго, но было глубже относительно величины падения
ВНП в этот период. В других - было продолжительнее, но имело
более мягкий характер, и поэтому падение ВНП в рассматриваемый
период оказалось меньшим. В двух странах, которые столкнулись
с наиболее глубокой трансформационной депрессией, Молдове и Грузии,
ВНП в 1999 г. составлял лишь 1/3 предреформенного уровня. В
Молдове - это результат девяти лет рецессии и одного года роста, а в
Грузии соответственно - пяти лет падения и пяти лет роста. В Армении
падение продолжалось только четыре года, но было таким глубоким,
что национальный доход снизился за этот период на 40%. Для
сравнения: в Румынии падение ВНП происходило на протяжении 7
лет, но, несмотря на это, за все десять лет трансформации национ
альный доход снизился в итоге меньше, чем в некоторых других
странах, которые радовались (а скорее, нужно было огорчаться) более
коротким периодам спада (таблица 4).

68

Таблица 4
Продолжительность фаз падения и роста в постсоциалистических экономиках в
1990 - 2000 гг.
Реальный ВНП в 2000 г. 1989=100;
Спад переходного периода;
Оживление;
Повторный спад;
Рост;
Суммарное количество лет (Спад; Рост).
Албания
104,2; 3; 4; 1; 3; 4; 7;
Армения
61,3; 4; пусто; пусто; 7; 4; 7;
Азербайджан
50,3; 6; пусто; пусто; 5; 6; 5;
Беларусь
78,2; 6; пусто; пусто; 5; 6; 5;
Болгария
82,7; 4; 2; 1; 4; 5; 6;
Хорватия
79,9; 4; 5; 1; 1; 5; 6;
Чехия
95,7; 3; 4; 3; 1; 6; 5;
Эстония
80,6; 5; 4; 1; 1; 6; 5;

Македония
77,9; 6; пусто; пусто; 5; 6; 5;
Грузия
34,7; 5; пусто; пусто; 6; 5; 6;
Венгрия
104,6; 4; пусто; пусто; 7; 4; 7;
Казахстан
67,6; 6; 2; 1; 2; 7; 4;
Киргизстан*
65,8; 5; пусто; пусто; 5; 5; 6;
Латвия*
62,1; 3; 1; 1; 5; 4; 7;
Литва
63,6; 5; 4; 1; 1; 6; 5;
Молдова
30,3; 7; 1; 3; пусто; 10; 1;
Польша
127,0; 2; пусто; пусто; 9; 2; 9;
Румыния
77,6; 3; 4; 3; 1; 6; 5;
Россия
60,8; 7; 1; 1; 2; 8; 3;
Словакия
103,0; 4; пусто; пусто; 7; 4; 7;
Словения
113,7; 3; пусто; пусто; 8; 3; 8;
Таджикистан
45,7; 7; пусто; пусто; 4; 7; 4;
Туркменистан*
66,8; 7; пусто; пусто; 3; 7; 4;
Украина
37,6; 10; пусто; пусто; 1; 10; 1;
Узбекистан*
95,3; 5; пусто; пусто; 5; 5; 6
*В странах, отмеченных звездочкой, рост продолжался до 1990 г., а
трансформационная рецессия переходного периода началась только в 1991 г.
Страны, в которых уровень ВНП в 2000 г. достиг уровня 1989 г., обозначены
жирным шрифтом. Источник: расчеты автора на основе данных таблицы 3.
Трансформация по своему характеру и содержанию является
процессом, уникальным в своем роде. Наблюдение это еще в большей
степени относится к рецессии, депрессии и оживлению пере69
ходного периода. В крайних случаях годовое падение ВНП достиг
ало 45% (Грузия в 1992 г.), а рост - 16% (Туркменистан в 1999 г.).
Можно также отметить огромную разницу между крайними значениями
падения и роста в одном и том же году. В общем случае,
опять же в 1992 г., разбег превышал 47 процентных пунктов, но
даже на десятом году трансформации (1999) был выше, чем 20
пунктов. Исключая Боснию и Герцеговину, а также Югославию,
общее количество случаев падения ВНП, выраженного двумя цифр
ами, за 1989 - 2000 гг. превышает 55 при едва ли восьми случаях
роста, выраженного двумя цифрами, и то (если не считать Армению
в 1989 г.) лишь в 1995 - 1999 гг.
Очевидно, после начального падения производства по мере
наступления трансформации уменьшается флуктуация степени
роста (либо падения, если рост еще не начался). Благодаря этому
процессы репроизводства не имеют уже такого хаотического хар
актера, как в начальный период трансформации, и несколько
проще поддаются контролю с точки зрения макроэкономической
политики.

В 1992 г. все страны переживали глубокое падение национального
дохода - от 2,9% в Казахстане и 3,1 в Венгрии до 44,8 в Грузии
и 41,8% в Армении. Исключением оказалась Польша, котор
ая благодаря оживлению, начавшемуся во второй половине года,
на протяжении целого года продемонстрировала умеренный
(2,6%) экономический рост. Рецессия во всей группе из 25 переходных
стран составляла тогда еще достаточно высокий процент
-9,3%. Необходимо добавить, что эта ситуация имела место в
достаточно спокойных условиях, при почти полном отсутствии
территориальных (в том числе вооруженных) конфликтов, которые
обусловливали очередные разрушения и волну падения
ВНП, способствовали углублению экономических и социальных
проблем.
В числе наиболее удачных оказался 1997 г., когда структурные
реформы начали приносить первые плоды, и экономик переходных
стран еще не коснулись деструктивные последствия кризиса
на Дальнем Востоке и российского финансового кризиса (Montes,
Popov, 1999). Дополнительное позитивное влияние на средневзвешенный
показатель роста в странах региона, особенно ЦВЕ, оказ
ала высокая динамика производства в Польше, которая, учитыв
ая численность ее населения - 39 млн человек, - ощутимо поднял
а эту величину, достигнув в 1997 г. показателя роста, равного

70

6,9%^. ВНП падал в этот период только в пяти странах (в это число
входит и нетипичное для того этапа трансформации падение
ВНП в Туркменистане на 13%), а в остальных двадцати - рос. Наивысшие
показатели роста отмечались в Беларуси, Грузии и Эстонии,
соответственно 11,4, 10,8 и 10,6%. Средний показатель роста
ВНП во всем регионе составил 2,0%, чтобы в 1998 г. вновь снизиться
до минус 1,1%.
Таким образом, невозможно вывести единого правила, объясняющего
процессы рецессии, оживления и роста в переходных
экономиках. Первое десятилетие этих исторических перемен
следует рассматривать как период совершенно нетипичный, не
имеющий прецедентов и точек соприкосновения с прошлым. Не
следует также надеяться, что он повторится в таком же виде в ближ
айшем будущем, поскольку специфика этого периода была обусловлен
а уникальными факторами. Обратим внимание на наиболее
важные.
Начало падения ВНП произошло в каждой из стран в определенный
для них момент. В некоторых странах, например Латвии
и Узбекистане, он начался лишь к концу 1991 - началу 1992 г., что
было связано с запоздавшей и непоследовательной либерализацией.
По этим же причинам, т. е. в связи с запаздывающими системными
реформами, национальный доход начал уменьшаться уже
в 1989 г. в таких странах, как Туркменистан, Хорватия и Румыния.
Несмотря на то что эти страны совершенно не похожи друг на друга
и принадлежат к бывшему СССР, бывшей Югославии и бывшему
СЭВ, что обусловливает описанные системные различия, во всех
из них происходили одинаковые деформации. Существовавшая в
тот период институциональная структура не была в состоянии противостоять
вызову начавшейся информационной фазы глобализ
ации. Подобного рода неприспособленность политики оказывал
а отрицательное влияние на производительность. Но первый
импульс, вызвавший падение производства, не был одинаковым
для всех стран. В некоторых рецессия была результатом развор
ачивания рыночных преобразований, тогда как в других - результ
атом их отсутствия.
^Доля Польши в ВНП всей группы переходных экономик ЦВЕ и СНГ колеблется
в пределах от 14 до 16%, и, следовательно, как радикальное ускорение
динамики развития в 1994 - 1997 гг., так и ее снижение в 1998 - 2001 гг. имеют
сильное влияние на изменение показателей роста всего региона.

71

Размер спада был различным в разных странах. Это происходило,
с одной стороны, из-за первоначальных деформаций, унаследов
анных от прежней централизованной плановой экономики,
а с другой - было связано с избранной линией проведения экономической
политики. Чем серьезнее были деформации, например
бремя невыплаченного внешнего долга, уровень открытой инфляции,
объем дефицита, уровень субсидий, количество и размер
неэффективных государственных предприятий, тем глубже оказыв
ался спад национального дохода. Однако в первые годы трансформ
ации глубина падения была большей в тех странах, которые
старались реализовать более радикальную политику либерализации.

Если оба названных обстоятельства проявлялись одновременно,
как было в Польше в 1989 и в России в 1992 г., первонач
альный уровень падения был ниже.
Случай России, однако, совершенно отличается от Польши. В
России ВНП упал на 8,8% уже в 1990 - 1991 гг., и лишь затем там
началась масштабная либерализация. В Польше до середины
1989 г. сохранялся экономический рост, а когда началось принципи
альное ускорение темпа либерализации, наступило продолжавшееся
в течение ряда лет падение национального дохода. Приним
ая во внимание колоссальность деформаций в экономике,
производство начало бы падать и в том случае, если бы не предприним
ались усилия по либерализации, сопровождавшейся трансформ
ацией. В то же время как характер рецессии, так и ее результ
аты были бы иными. В Польше, учитывая промахи стабилизационной
политики и чрезмерно радикальную либерализацию торговли,
ВНП снизился в 1990 г. на 11,6, а в 1991-м - еще на 7%.
Рецессия была в большей степени результатом ошибок в экономической
политике того периода, чем наследием прошлого.
Наследие это, хотя и было своего рода гибридной системой, правд
а, в некоторой степени реформированной и либерализованной в
рамках предыдущей институциональной системы, привело к сокр
ащению в значительной степени периода спада производства.
Итак, при лучшей политике рецессия могла продолжаться меньше
чем три года и быть менее разрушительной.
Нельзя не продемонстрировать обратный пример, т. е. пример
страны, в которой не проявлялись глубокие разрушения, типичные
только для частично реформированной экономики и одновременно
происходящей постепенной либерализации. Так, опыт Кит
ая и Вьетнама 90-х гг. показывает, что если в рамках социалисти72
ческой экономики рыночные реформы значительно продвигаются
и в то же время либерализация не слишком далеко продвинута,
то по прошествии периода спада может наступить быстрый и устойчивый
рост^.
Если внимательно всмотреться в данные таблицы 3, то отчетливо
видно, что время продолжения трансформационной рецессии
было короче, а глубина меньше в тех странах, которые пыт
ались реформировать свои экономики в рамках предыдущей
системы. Чем дальше были продвинуты реформы экономических
и финансовых механизмов в централизованной плановой
экономике, тем короче был период достижения критической
массы новых институциональных решений. Меньше времени
требовалось для улучшения эффективности аллокации ресурсов,
в результате чего быстрее наступал поворот на путь роста.
Особенно ярко это видно на примерах Венгрии и Польши, а
также Словении^. Это же подтверждает и пример Эстонии, в которой
определенные рыночные реформы начали осуществляться
раньше, чем в иных республиках бывшего СССР^. В этом наблю^Противоположные
тенденции рецессии и роста в Китае и России следует
рассматривать как наиболее яркое проявление радикально различного подход
а к трансформации, а также как одну из важнейших тенденций в мировой
экономике последнего десятилетия XX в. Если в Китае ВНП удвоился
за это десятилетие, то в России он упал почти наполовину. Это имеет существенные
и устойчивые геополитические основания.
^Словения не была в той же степени вовлечена в вооруженный конфликт,
как другие страны бывшей Югославии. Когда эти конфликты перестали затр
агивать Хорватию, страна также начала быстро продвигаться вперед, демонстрируя
в 1994 - 1997 гг. рост ВНП в размере 6,3% (так же, как и Польша
в этот же период). В основном это было результатом постепенной либерализ
ации, проведенной в 90-х гг., а также реформ, осуществленных в определенной
мере еще до начала трансформации. Позже, в 1998 - 1999 гг., темп
роста в Хорватии снизился, особенно в 1999 г. в результате новой волны регион
альных конфликтов, связанных с кризисом в Косово. Если бы не этот
вооруженный конфликт, республики бывшей Югославии добились бы гор
аздо большего. Несмотря на высокий темп инфляции, их экономики были
в меньшей степени затронуты макроэкономическими диспропорциями и
разрушениями, а с институциональной стороны были гораздо лучше подготовлены
к переходу к рынку, чем какая-либо другая централизованная планов
ая экономика (в том числе венгерская и польская). В том, что они не использов
али эту возможность, виновны внеэкономические факторы.

^Хотя до 1990 г. системные различия между советскими республиками были
значительно меньше, чем между странами Центральной и Восточной Европы,
некоторые экономики на просторах бывшего Советского Союза были в

73

дении нет противоречия с выводом, что те же ограниченные реформы,
начатые накануне трансформации, послужили углублению
финансовой дестабилизации.
Подобного рода двойственные результаты реформ оказали также
двойственное воздействие на характер рецессии и подъема в
экономике. И вновь лучшими примерами могут стать Венгрия и
Польша. С одной стороны, непоследовательные реформы 80-х
вызвали там финансовую дестабилизацию. А с другой - в долгосрочном
периоде этот фактор оказал гораздо более существенное
влияние на увеличение эластичности и способности приспособления
к системным реформам. Таким образом, общее влияние на
последующий экономический рост обеих противоречивых тенденций
оказался положительным. Оживление пришло скорее, а рост
был более быстрым, особенно в 1994 - 1997 гг.
Во всех постсоциалистических странах наблюдалось 11 случаев
спада ВНП после уже было начавшегося подъема, из которых в
трех повторная рецессия продолжалась больше года (см. таблицу
4). Подобная ситуация не является результатом воздействия только
внешних шоков, а происходит в том числе из-за отсутствия здоровых
макроэкономических оснований и недостатка сильных институтов,
функцией которых является способствование тенденциям
роста, как только они возникают. Иными словами, из факта
появления экономического роста нельзя однозначно заключить,
что он будет устойчивым. Это наблюдение с полным основанием
относится к постсоциалистическим странам, в еще большей степени,
чем к зрелым рыночным экономикам.
Экономический рост следует поддерживать, осуществляя мудрую
политику, хотя и ее может оказаться недостаточно, если правильн
ая политика не поддерживается хорошими институтами.
Несомненно, в связи с этими обстоятельствами можно ожидать,
что экономические спады будут возникать и в будущем. Некоторые
станут результатом неудачной политики, иные будут связаны
с последствиями воздействия механизма конъюнктурного цикла.
Если, однако, говорить о недавних случаях повторной трансфорбольшей
степени реформированы, чем другие. Советской Эстонии было позволено
экспериментировать с либерализацией в значительно большей степени,
чем другим республикам, хотя она была самой маленькой. Согласие
на относительно большую свободу в области реализации рыночных решений
(хотя и в очень ограниченном масштабе) не имело большого значения
для страны в целом.

74

мационной рецессии, то они были результатом главным образом
политических ошибок, а также некоторых внешних шоков, но чаще
всего - соединения обоих этих факторов. Кроме того, типичный
для капиталистической экономики механизм конъюнктурного
цикла еще не до конца приведен в действие, поскольку он является
результатом функционирования рыночного механизма, а для
этого надо, прежде всего, завершить трансформацию.
В прошлом падение национального дохода было результатом
ошибок экономической политики, а следовательно, его текущий
и будущий рост не имели характера компенсации предыдущего
падения. Только тогда, когда текущий экономический рост является
функцией предыдущего падения производства, вызванного
структурными реформами, падение ВНП можно признать как своего
рода негативный внешний эффект, вызванный, впрочем, необходимыми
"инвестициями" в системные реформы, плодами которых
будет либо уже есть экономический рост. В иных случаях, а
такие, кстати говоря, преобладают в постсоциалистических экономик
ах, падение ВНП и рецессия означают просто невозможность
возврата части дохода и снижение уровня жизни (Nuti, 1992).
Подобная интерпретация, бесспорно, является своего рода упрощением,
так как одновременно происходит перераспределение
дохода между поколениями. В длительной перспективе это не является
столь важным, но ведь длительный период всегда складыв
ается из коротких отрезков. Ведь постоянно кто-то рискует, ктото
теряет, но случается это в разные моменты неумолимого бега
времени. Поэтому возможность компенсации, как только она появится,
коснется не всех, потому что не все до этого времени доживут.

К концу первого десятилетия трансформации в экономиках
ЦВЕ и СНГ совокупный ВНП всего региона составил едва ли
72,5% стоимости предреформенного периода. В этой связи необходимо
сравнение сегодняшнего размера ВНП в отдельных стран
ах с уровнем, сложившимся на момент начала трансформации, а
также, что очевидно, с другими странами (см. таблицу 3 и диагр
амму 1).
Весьма поучительно также взглянуть на агрегированные данные,
охватывающие все десятилетие переходного периода. Если
какой-либо стране удалось достичь предреформенного уровня
ВНП, а другим - нет, то такое положение дел рассматривается
обычно как ситуация, в которой первые лучше справились с ре75
формами, чем другие, особенно если речь идет об экономическом
росте. Может, однако, оказаться, что во втором случае совокупный
национальный доход в течение всего десятилетия был выше,
чем в первом. Как тогда оценивать ситуацию?
Представим себе гипотетически случай двух экономик, пережив
ающих на протяжении четырех лет цикл, включающий спад,
оживление и рост. В стране А национальный доход снизился на
10% во второй год цикла, затем на третьем году вернулся на первон
ачальный уровень, а на четвертый - возрос на 2%. В результате
уровень дохода перед трансформацией возрос после падения. В
итоге агрегированный ВНП за весь четырехлетний период будет
равен 392 единицам:
100+90+100+102 = 392.
В свою очередь в стране B первоначальное падение ВНП сост
авило 1%, в следующий год - вновь 1%, затем ВНП снизился
еще на 1%. К концу периода уровень ВНП составлял 97,03% исходного.
В этом случае за четыре года стоимость ВНП составила
394,04:
100+99+98,01+97,03 = 394,04.
Это означает, что, хотя к концу четырехлетнего цикла рецессия -"
оживление -" рост годовой ВНП был выше в стране А (102%), агрегиров
анный продукт (охватывающий весь рассматриваемый период)
был большим в стране B, хотя его последний годовой уровень
лишь немногим превосходил 97 единиц. В этой экономике, хотя
текущий ВНП ниже на 5%, чем в экономике А (102-97 = 5), совокупный
ВНП за весь период на 2 единицы больше (394-392 = 2).
Этот теоретический пример находит отражение в действительных
процессах. Например, подобное имело место в Словакии и
Узбекистане. Величина ВНП в обеих странах в 1999 г. в сравнении
с 1989 г. составила соответственно 100,4 и 94,3%. Однако в
Словакии совокупный ВНП за весь период составил 879%, тогда
как в Узбекистане - 904%. Сравнение относительных величин
ВНП за 1990 - 1999 гг. во всех 25 переходных странах представлено
на диаграмме 2.
И вновь проявляются противоречивые тенденции. В некоторых
случаях, где агрегированный ВНП за все десятилетие достиг
ает высшего уровня, текущий уровень ВНП бывает относительно
ниже (таблица 5).

76

Диаграмма 2. Агрегированный ВНП за 1990 - 1999 гг. (1989=100)
Польша 989
Словения 938
Чехия 918
Узбекистан 904
Венгрия 887
Словакия 879
Румыния 817
Албания 795
Беларусь 787
Болгария 769
Македония 742
Туркменистан 738
Эстония 728
Хорватия 724
Казахстан 723
Киргизстан 687
Россия 686
Литва 669
Латвия 637
Армения 582
Таджикистан 565
Украина 559
Азербайджан 542
Молдова 504
Грузия 403

77

Таблица 5
Ранжирование постсоциалистических экономик
на основании значения ВНП в 1999 г. и в 1990 - 1999 гг. (1989=100)
Показатели реального ВНП в 1999 г. (1989=100);
общий ВНП в 1990 - 1999 гг. (1989=100);
ранг на основании ВНП в 1999 г.;
ранг на основании ВНП в 1990 - 1999 гг.;
разница позиций.
Польша
122,0; 988,6; 1; 1; 0;
Словения
109,0; 938,4; 2; 2; 0;
Словакия
100.4; 878,8; 3; 6; -3;
Венгрия
99,2; 887,1; 4; 5; -1;
Албания
96,5; 795,1; 5; 9; -4;
Узбекистан
94,3; 904,3; 6; 4; 2;
Чехия
93,6; 918,4; 7; 3; 4;
Беларусь
80,4; 786,6; 8; 8; 0;
Болгария
78,8; 768,8; 9; 11; -2;
Хорватия
77,8; 724,3; 10; 12; -2;
Эстония
76,7; 728,3; 11; 14; -3;
Румыния
75,9; 817,0; 12; 7; 5;
Македония
73,8; 742,3; 13; 10; 3;
Туркменистан
64,1; 737,5; 14; 15; -1;
Киргизстан
62,7; 686,5; 15; 16; -1;
Казахстан
62,5; 723,1; 16; 13; 3;
Литва
62,3; 669,3; 17; 18; -1;
Латвия
59,5; 637,3; 18; 19; -1;
Армения
59,2; 581,9; 19; 24; -5;
Россия
57,1; 686,0; 20; 17; 3;
Азербайджан
46,8; 542,3; 21; 22; -1;
Таджикистан
43,5; 564,8; 22; 20; 2;

Украина
36,5; 559,2; 23; 21; 2;
Грузия
33,7; 402,5; 24; 25; -1;
Молдова
31,2; 503,6; 25; 23; 2;
Средневзвешенный показатель ВНП*
ЦВЕ-13
100,0; 896,5; 1; 1; 0;
СНГ-12
55,7; 675,1; 2; 2; 0;
ЦВЕ и СНГ-25
72,5; 762,5; X; X; x
*В качестве весов использованы оценки ЕБРР (номинальный ВНП
1996 г.).

78

Источник: расчеты автора на основе данных ЕБРР, 2000. Данные для
2000 г. приведены на основе оценок PlanEcon, 2000a и 2000b, а также страновых
статистик.
Кто находится в лучшей ситуации? Экономика с более высоким
текущим уровнем ВНП в сравнении с начальным периодом,
хотя совокупный размер ВНП за весь период трансформации относительно
ниже, или та экономика, в которой совокупный ВНП,
рассчитанный за весь переходный период, выше, хотя текущий
доход относительно ниже?
Это зависит как вообще, так и в частности не только от абсолютного
уровня дохода в данный момент времени, но и от способа достижения
этого уровня и последовательности изменений за весь период
движения по пути трансформации. Кроме того, не менее важно
и то, что сегодняшний высокий уровень дохода не всегда в
состоянии компенсировать прошлые потери, поскольку нередко
одни сначала теряют, а другие потом выигрывают. Подобная ситу
ация может приводить к нарастанию напряжения в обществе и
политическим трениям, затруднять проведение результативной
экономической политики и системных реформ. В этом контексте
особенное значение имеет флуктуация масштабов спада, оживления
и роста. Представляется, что наиболее полезным является меньший
масштаб колебаний и более спокойное течение трансформации
(включая изменение уровня производства и потребления).
Разница рангов, представленных в таблице 5, не может сохраняться
долго, но стоит отметить, что она имеет свои причины и их
нельзя опускать при формулировании оценок. В нижней части
списка, включающей пять стран, замыкающих первый столбец,
речь идет об Азербайджане, Таджикистане, Украине, Грузии и
Молдове, три последние замыкают также и второй столбец, хотя
и в другой последовательности. Зато в верхней части из стран первой
пятерки, включающей Польшу, Словению, Словакию, Венгрию
и Албанию, только три сохраняют свои позиции во втором
столбце. Причем только Польша (первая позиция) и Словения
(вторая позиция) в обоих списках занимают одинаковые места.
С одной стороны, особенно сильно отличается положение в
этих списках Чехии, которая с точки зрения показателя ВНП в
1999 г. в сравнении с 1989 г. занимает лишь седьмое место, но если
рассмотреть ВНП, созданный в 1990-1999 гг., Чехия оказывается
на высоком третьем месте - сразу после Польши и Словении. С
другой стороны, ближе к нижнему краю списка совершенно раз79
ными оказываются позиции Армении, которая в первом случае
занимала 19-е место, а во втором - находится на пять позиций
ниже, на 24-м месте. Похожие случаи, когда место страны в обоих
списках значительно отличается, находят отражение для стран как
с более стремительными изменениями в рамках последовательности
спад -" оживление -" рост, так и с разным временем продолжительности
отдельных фаз. В крайних случаях разница отклонений
достигает даже пяти позиций в одну или другую сторону.

Наиболее поразительная разница наблюдается между странами
бывшего СССР. Эстония - признанный лидер перемен в этой группе
стран - в классификации на основе совокупного ВНП размещается
даже на одну позицию ниже, чем Туркменистан (соответственно 738
и 728%), тогда как с точки зрения ВНП, достигнутого в 1999 г. по
сравнению с 1989 г., стоит на три позиции выше. Очевидно, что приоритет
по второму критерию может оказаться частично или полностью
нивелирован, если принять во внимание первый критерий - агрегиров
анный показатель национального дохода за все десятилетие.
Если же попытаться заглянуть в будущее, то становится очевидным,
что ситуация Эстонии лучше, поскольку с этого момента
она может пользоваться плодами экономического роста, занимая
лучшие исходные позиции, что означает больший рост ВНП в абсолютных
значениях. Иными словами, если бы ВНП Эстонии рос
на 10% ежегодно, то совокупный рост к 1999 г. по сравнению с
1989 г. находился бы на уровне 7,7%, тогда как аналогичная цифр
а для Туркменистана означала бы прирост на 6,4%.
За все прошедшее десятилетие совокупный ВНП всех 25 постсоци
алистических стран был всего лишь в 7,6 раз больше, чем в
1989 г., причем для стран СНГ - только в 6,8 раз, а для стран ЦВЕ -
почти в 9 раз (см. таблицу 5). Это означает, что странам Центр
альной и Восточной Европы потребовалось 11 лет, чтобы десятикр
атно воспроизвести ВНП 1989 г. Формально это равнозначно
гипотетической ситуации, когда в течение 11 лет (с 1990 по
2000 г.) продолжалась бы стагнация, выражающаяся в отсутствии
какого-либо роста ВНП в принципе. И это является лучшим
измерителем великой трансформационной депрессии.
Очень жаль, что именно так произошло, потому что этого можно
было избежать. Некоторые предвидели подобное развитие событий
с самого начала, но их не слушали, для других это стало понятным
лишь ex post. Хуже всего то, что и сегодня нет недостатка в
тех, кто по-прежнему этого не понимает или не хочет понимать.

80

Закладка в соц.сетях