Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 9
Сексуальность, репрессия, цивилизация
Является ли сексуальность в том или ином смысле ключом к современной
цивилизации? Многие, в большинстве своем представители прогрессивной
части политического спектра, отвечали на это утвердительно.
Во всяком случае, согласно обычным интерпретациям, - хотя они,
конечно, не всегда адекватны, - З. Фрейд мог бы считаться чем-то вроде
исключения, поскольку он связывал свой взгляд на сексуальность
с консервативным взглядом на современную цивилизацию. Однако
Фрейд часто адаптировал свои идеи, или некоторые из них, с радикальными
целями. Да, современная цивилизация репрессивна, но освобождение
сексуального выражения от его рамок могло продуцировать
эмансипацию далеко идущего типа. Секс, как утверждал Эдвард Карпентер,
"идет первым, а руки, глаза, рот, мозг следуют за ним; центр
живота и бедер излучает знание самости, религии и распущенности"1.
Секс и репрессия: В. Райх
Вы, достопочтенные, насмехающиеся надо мной, откуда произрастает
ваша политика с тех пор, как вы правите миром? Из ножа произрастает
и из убийства!
Так начинается "Слушай, маленький человек!" Вильгельма Райха,
книга, само название которой отражает параноидальную агрессивность,
проходящую через весь ее текст, но которая защищает также видение
радикальной социальной реформы, которую Райх неотступно отстаив
ал всю свою жизнь2.
За дерзкую манеру, в какой он бросал вызов власти, Райх подвергался
нападкам со стороны различных групп - от ортодоксальных психо-
аналитиков, религиозных организаций и правительства США до тех,
1 Edward Carpenter. Selected Writings, vol. 1: Sex, London: GMP,
1984, frontispiece.
2 Wilhelm Reich. Listen, Little Man. - London: Souvenir, 1972.
кого сам он порицал как "красных фашистов". Будучи первым и наиболее
знаменитым из психоаналитических сексуальных радикалов,
Райх видел, как его идеи оплевываются всеми этими группами и далеко
за их пределами.
Автор бичевал буржуазный брак и видел в генитальной сексуальности
- в ее фрустрации или культивации - ключ к заболеваниям современности.
"Маленький человек", к которому он обращался, - это дей-
ствительно представитель мужского пола, но вовсе не среднестатистический
человек с улицы; этот маленький человек - представитель всех
тех, кто, включая людей, занимающих властные позиции, являются
рабами условностей, невротики, но сами себя считающие здоровыми.
Маленький человек, утверждает Райх, прямо выражаясь его словами,
"жалкий и маленький, зловонный, импотентный, ригидный, безжизненный
и пустой". Он сам себе надсмотрщик, понуждаемый собственным
беспокойством к тому, чтобы воспрепятствовать другим, чтобы
они не заявили о своих свободах.
Невроз маленького человека автор выводит из проклятия сексуальной
энергии; однако он далек от пропаганды сексуальной вседозволенности,
в которой обвиняли его враги.
"Ты, маленький человек", - провозглашал он, - ...ты гонишь свои автомобили
и поезда через мосты, изобретенные великим Галилео. Знаешь ли ты,
маленький человек, что великий Галилео имел трех детей, прижитых без
брачной лицензии? Этого ты не рассказываешь своим школьникам. И разве
ты не пытал Галилео и по этой причине тоже?..
Ты и не подозреваешь о том факте, что именно твой порнографический ум
и твоя сексуальная безответственность ввергли тебя в оковы твоих брачных
законов...
У тебя нет женщины, а если есть, то ты "укладываешь" ее для того, чтобы
удостоверить в себе "мужчину". Ты не знаешь, что такое любовь...
Ты знаешь, и я знаю, и все знают, что ты ходишь вокруг в непрерывном состоянии
сексуального голода; что ты жадно смотришь на любую представительницу
другого пола; что ты говоришь со своими друзьями о любви на языке
сальных шуток... Однажды ночью я слышал, как ты и твои друзья шли вдоль
по улице и вопили в унисон: "Мы хотим женщин! Мы хотим женщин!"1.
Райх противопоставлял сексуальность власти и в царствовании маленького
человека усматривал истоки того авторитаризма, которому он
так неистово сопротивлялся. Соответствующим образом выраженная
1 Wilhelm Reich. Listen, Little Man. - London: Souvenir, 1972. - P. 43, 61.
сексуальность - это главный источник счастья, а всякий, кто счастлив,
свободен от жажды власти. Тот, кто обладает "чувством живой жизни",
обладает автономией, которая приходит от воспитания собственных
потенций. Сексуальность, ориентированная на "любовные объятия",
обеспечивает путь вне господства - дорогу, как говорит Райх, к свободе
от оков неодолимого сексуального желания. Вместо "ведомой сексуальности",
сексуальности, которая стремится "ущипнуть зад каждой офици
антки", люди должны стать "открыто счастливыми в своей любви"1.
Каким образом может быть осуществлена такая ситуация? Вовсе не
с помощью политических реформ, утверждает он, но с помощью реформ
массового характера. По Райху, характер - это оборонительное образов
ание, защитная "броня", вырабатываемая для того, чтобы противостоять
превратностям жизни. Он описывает характер как хроническую
деформацию эго, которое принимает жесткую форму. Эта броня, которую
разрабатывает личность, защищает ее от внешних и внутренних
опасностей, хотя и немалой психической ценой; она разрабатывается
как блокирование либидо. "Затвердевание эго" является результатом
целого ряда различных процессов. Идентификация с фрустрирующей
реальностью или, более специфично, - с индивидами, которые предст
авляют эту реальность, придает бронированию его значимое содержание.
Агрессия, генерируемая путем фрустрирования другого, продуцирует
тревогу, которая обращается против самого себя; поэтому энергетические
потоки индивида блокируются от своего моторного выражения
и становятся тормозами. Такие энергетические потоки втягиваются
в отражение сексуальных импульсов, которые всплывают на поверхность
лишь принудительным образом.
Терапевтический метод Райха включает в себя прокалывание брони
характера путем подрыва "невротического равновесия" индивида. Для
многих людей способность к спонтанному наслаждению, которая имеет
свои истоки в сексуальном удовольствии, искажена садизмом, алчностью
и эгоизмом. Характер - это показатель неискренности, который,
однако, может измениться таким образом, чтобы продуцировать счастье.
Невротическое равновесие может быть сломано через освобождение
либидо от пре-генитальных фиксаций. В ходе курса терапии реактивируется
детское генитальное беспокойство, но как средство восстановления
"оргастической потенции", утраченной в результате искаженного
психосексуального развития2.
1 Wilhelm Reich. Listen, Little Man. - London: Souvenir, 1972. - P. 111 - 112.
2 Wilhelm Reich. Character Analysis. - London: Vision, 1950.
Согласно Райху, Фрейд писал свою "Цивилизацию и ее неудовлетворенности"
в какой-то степени как опровержение "опасности", предст
авленной в интерпретации современности самим Райхом1.
С точки зрения Райха, Фрейд ошибочно приравнял современные
институты к цивилизации вообще. Предвосхищая путь, позднее вычерченный
Г. Маркузе, Райх говорит, что современная культура специфически
репрессивна; но он отвергает идею об инстинкте смерти, утвержд
ая, что деструктивность проистекает из фрустрированного либидо.
Фрейд преднамеренно стремился подорвать возможности сексуального
освобождения, блокируя подразумеваемый смысл своих собственных
идей2.
В этом утверждении есть определенная истина. В противовес тезису
Фуко, что Фрейд смешивает предпосылку современности с сексуальностью,
в своих более поздних работах Фрейд преднамеренно выставляет
напоказ свой более ранний "преувеличенный" акцент на либидо.
Его примеру последовало большинство представителей психоаналитической
профессии, даже там, где они отрицают инстинкт смерти. Райх
рассматривал себя как защитник истинной веры. Современное общество
патриархально, и его упор на моногамный брак служит развитию
авторитарных черт характера, поддерживая тем самым систему эксплуат
ации. За этим феноменом в ранней истории стоит решающий переход
от матриархального общества, в котором была неизвестна репрессия
детской и юношеской сексуальности.
Райх был убежден, что социополитическая реформа без сексуального
освобождения невозможна: свобода и сексуальное здоровье - это
одно и то же. Выступая защитником равенства сексуального выражения
для женщин, он уделил особое внимание сексуальным правам детей
и юношества. Детям должны быть предоставлены права заниматься
сексуальной игрой с другими и мастурбировать; они также должны
быть защищены от господства родителей. Юношество должно иметь
возможность удовлетворять свои сексуальные потребности самым распущенным
образом, для того чтобы оно могло стать агентом будущих
социальных изменений. Гомосексуальность Райх расценивал как продукт
расстроенного либидо; он считал, что она исчезнет с прогрессивным
освобождением сексуальности так же, как и порнография.
1 Wilhelm Reich. The Function of the Orgasm. - New York: Farrar, Strauss and
Giroux, 1961. - P. 165 - 168.
2 Wilhelm Reich. The Sexual Revolution. - New York: Farrar, Strauss and
Giroux, 1962. - P. 274 ff.
Более поздние работы Райха рассматривались многими как эксцентричные
идеи человека, повредившегося к концу своей жизни в рассудке.
Тем не менее направление их развития представляется достаточно
важным, и фактически между его ранними и поздними работами имеется
сильная преемственность. Его долго подозревали в том, что он является
проповедником фрейдистского толка. Свободная ассоциация,
согласно Райху, часто скорее уводит от проблем личности, нежели помог
ает раскрыть их. Он пришел к выводу, что тело и его склонности
имеют свой собственный язык выражения; для того чтобы произвести
правильную оценку индивида, терапевт должен попросить его некоторое
время не говорить. "Потому что коль скоро пациент прекращает говорить,
становится ясно выраженным телесное выражение эмоций".
"Органотерапия" основана на продвижении сексуальной экспрессивности
через генитальный оргазм. Однако лежащая в основе этого цель
состоит в том, чтобы позволить индивиду выражать себя соматически,
таким образом чтобы "язык был исключен в очень высокой степени"1.
Идея Райха о том, что энергия индивида заключена в мускулатуре
индивида, несет в себе остатки взглядов девятнадцатого века на истерию,
а также предвосхищает идею "стресса" как физической патологии
в нынешнем столетии. Более значимо: рефлексивный контроль над телом
осознается как центр психологических затруднений. Здесь нет исповед
ален: Райх отказался от роли проповедника в пользу программ
релаксации, массажа и рассеяния телесного напряжения.
Герберт Маркузе
Маркузе также стремился распознать "скрытую в психоанализе тенденцию"
к радикализму2.
Критически настроенный по отношению к Эриху Фромму и другим
"ревизионистам", Маркузе пытался, подобно Райху, вскрыть в работах
Фрейда освободительный потенциал. Вся цивилизация предполагает
"базовую репрессию" побуждений жизни и смерти, но в современном
обществе требования экономической дисциплины вводят историческую
и необязательную тему репрессии. Приспосабливаясь к фрейдистскому
"принципу реальности", индивид фактически соответствует неизбежности
форм эксплуататорского господства.
Интерпретация, которую дает Фрейду Маркузе, имеет что-то общее
с версией Лакана, хотя конечные результаты весьма различны. Как
1 Reich. Character Analysis. - London: Vision, 1950. - P. 362.
2 Herbert Marcuse. Eros and Civilization. - London: Allen Lane, 1970. -
P. 11.
и Лакан, Маркузе подвергает критике психологию эго и делает сильный
акцент на бессознательном. Однако, в противоположность Лакану,
Маркузе убежден, что восстановление бессознательного предлагает
мощное средство для радикальной социальной критики; согласно Маркузе,
именно благодаря эго психология принимает мир таким, как он
есть. Обращаясь к инстинктам во фрейдистском смысле этого понятия,
мы можем раскрыть механизмы социальной репрессии и можем также
придать смысл освободительному обещанию современности.
Ключевыми концептуальными движениями в диагнозе, который дает
Маркузе возможности эмансипации, являются разделение репрессии
на основную и дополнительную и дополнение принципа совершенства
принципом реальности. Другими словами, некоторые формы репрессии
проистекают из "аскетизма внутреннего мира" и могут быть рассеяны,
когда совершается выход за пределы этих институтов. Они являются
"дополнением к требованиям" в психологическом смысле. Исполнительный
принцип есть принцип, подразумеваемый в столкновении не
с "реальностью" как таковой, а скорее с неустойчивой исторической
реальностью конкретного социального порядка. То, что Маркузе, к примеру,
описывает как "моногамно-патриархальную" семью, является
дополнительной репрессией. Однако он концентрирует значительную
часть своего внимания на дополнительной репрессии в контексте рабочего
места.
Эмансипация по Маркузе связана с первичностью удовольствия,
которую он резко отделяет от гедонизма. Дисциплина современного
труда возможна лишь до той степени, в которой тело де-эротизировано;
если бы допустить, чтобы добавочная репрессия нашла свое убежище
в либидо, это было бы угрозой или вообще разрушением этой дисциплины.
Гедонизм, утверждает Маркузе в одной из своих ранних работ,
"воплощает правильное суждение об обществе". Преследование
чувственного наносит удар в сердце добавочной репрессии и поэтому
имеет изначально критическую заостренность. Гедонизм тем не менее
анархичен и имеет освободительный смысл только в том случае, если
связан с истиной. Истина в этом смысле совершенно отлична от понятия
Фуко "истины" сексуальности: это удовольствие, перестроенное
в соответствии с нормами счастья и эстетической оценки. Поскольку
счастье, как соглашается Маркузе с Платоном, это удовольствие, "подчиненное
критерию истины"1.
По поводу одного интересного пассажа в работе "Цивилизация и ее
неудовлетворенности" Маркузе указывает, что Фрейд связывает ре1
Herbert Marcuse. On hedonism, in Negotiations. - London: Allen Lane, 1968.
прессивный характер цивилизации не с сублимациями инстинктов как
таковыми, а с эксклюзивностью сексуальных отношений. "Половая
любовь, - говорит Фрейд, - это связь между двумя людьми, в которой
третий может быть лишь мешающим или лишним"1.
Пара любовников не заинтересована больше ни в ком; цивилизация
не может примириться с этим, потому что она зависит от отношений
между более крупными группами людей. Фрейд здесь репродуцирует
как бы традиционный протест против amour passion. Тем не менее, как
правильно помечает Маркузе, сексуальная любовь может быть освобожд
ающей в двояком смысле: когда она используется, чтобы уважать
другого как равного себе, любовь разрушает каркас патриархальномоног
амной семьи, но она также оказывается позитивно совместимой
с более широким социальным гражданством. "Свободный Эрос" не
только совместим с "продолжительными социетальными отношениями",
но является самим условием их2.
Маркузе постоянно использует Фрейда против него самого, чтобы
продемонстрировать, что фрейдистская интерпретация физических
требований современности столь же революционна, сколь и консервативн
а. Так, Фрейд утверждает, что первичный нарциссизм выживает
в современной цивилизации не только в качестве невроза, но и как нечто
вроде "альтернативной реальности". В особенности, хотя не исключительно,
в отношении сексуальности нарциссизм может порождать океаническое
чувство "единства со вселенной". Нарциссизм обычно поним
ают (и здесь можно добавить - не только Фрейд, но и современные
культурные критики, наподобие Кристофера Лаша, равно как и Фуко
в его картине калифорнийского культа самости) как защитную адаптацию
к более обширному миру через уход от него, что открывает возможность
для трансценденции. Нарциссизм "может стать источником и резерву
аром для нового либидного катехизиса объективного мира, трансформируя
этот мир в новый способ бытия"3.
Маркузе резко отличается от Фрейда в своей оценке природы генит
альной сексуальности. Фрейд предполагал, утверждает Маркузе, что
сексуальное возбуждение ребенка приобретает форму телесно обобщенного
эротизма, который позднее фокусируется на гениталиях как
нормальный процесс психосексуального развития. Фактически, как
отмечалось в Главе 7, Фрейд утверждал, что фокусирование на гени1
Цит. по Marcuse. Eros and Civilization. - London: Allen Lane, 1970. -
P. 48.
2 Ibid. - P. 49.
3 Ibid. - P. 138.
тальной сексуальности характерно для мальчиков; девочки принуждаются
к более диффузному эротизму. С точки зрения Маркузе, Фрейду
не удалось понять, что прогрессия к генитальной сексуальности является
ограничением возможностей наслаждения, налагаемым современным
социальным порядком. "Генитальная тирания" проистекает из того
факта, что те части тела, которые требовались для индустриального
труда, лишались либидо. Ре-сексуализация тела вместе с восстановлением
изначального значения эротизма, которое связано с эстетическим
оцениванием, требуется как часть революционного изменения. Маркузе
не вполне одобряет пластическую сексуальность, но вместо этого он
подвергает оценке "извращения", включая гомосексуальность, как и
бихевиористские критики режима генитальной сексуальности. Они отмеч
ают очаги сопротивления подчинению сексуальной активности целям
воспроизводства1.
По Маркузе, как и по Фрейду, инстинкт смерти не является всецело
разрушительной силой. Человеческая креативность является следствием
смешения инстинктов жизни и смерти, и проблема современной цивилиз
ации состоит в том, что инстинкт смерти стал отделенным от своего
необходимого взаимодействия с энергией либидо. Танатос2 стал инкорпориров
анным в ригидный механический характер современной дисциплины,
которая пропитывает больше, чем одно лишь рабочее место.
Преодоление отчуждения труда высвободит добавочную репрессию
и также заново свяжет инстинкт смерти с источниками сексуального
наслаждения. Избавление от тяжкого труда сделает возможной ре-эротиз
ацию не только тела, но и природы. Поскольку превосходство генит
альной сексуальности связано с инструментальным взглядом на
природное окружение. "Не-репрессивная сублимация" станет базисом
для возобновления гармонии с природой3.
Маркузе утверждает, что не-репрессивная культура - та, что сохраняет
только базовую репрессию, - будет в какой-то степени регрессивной
в психическом смысле. Это будет изменением цивилизации, которое
является в то же время преодолением, движением назад, для того
чтобы прогресс продвигался вперед. Освобожденный от "секса" эрос
обладает культурно встроенными возможностями, выходящими далеко
за пределы тех, что доступны нынешнему обществу. Настолько, насколько
может позволить политическая теория, Шарль Фурье может
1 Цит. по Marcuse. Eros and Civilization. - London: Allen Lane, 1970. -
P. 164 - 166.
2 Инстинкт смерти. - Примеч. ред.
3 HerbertMarcuse. One-Dimensional Man. - London: Alen Lane, 1972.
научить нас большему, нежели Маркс. Доставляющая удовольствие
кооперация, основанная на attraction passionee (страстная привлекательность
- примеч. перев.), не на страстной любви, а на расцвете Эроса
в коммуникативной любви и дружбе, станет доминирующим посредником
социабельности.
По словам Маркузе, "с трансформацией сексуальности к Эросу жизненные
инстинкты развертывают свой чувственный порядок, поскольку
разум становится чувствительным в той степени, в какой он постиг
ает и организует необходимость с точки зрения защиты и обогащения
инстинктов жизни... репрессивный разум дает способ новой рациональности
удовольствия, в которую конвергируют разум и счастье"1.
Возможности сексуального радикализма
Главным источником трудности для кого угодно, кто, подобно Райху
и Маркузе, утверждает, что современная цивилизация неотъемлемо
репрессивна, является сама публичная зачарованность сексом, которую
отмечает Фуко. Зрелость современных институтов ассоциируется не
с возрастанием принуждения, а с увеличением его влияния почти повсюду.
Сексуальная вседозволенность - это вовсе не то же самое, что
освобождение. Коммерциализация сексуальности вездесуща, но эротизм
более или менее полно укрыт от взгляда. Антагонизм, с которым
сексуальность расценивалась на более ранних фазах развития Запада,
активно предпочтительнее, как утверждает Маркузе, "сексуальной свободы",
которая скрывает свой гнет под глянцем наслаждения. Прежде
сохранялась осведомленность о том, чего мы лишались; мы выглядим
свободнее, но фактически живем в покорности.
Кто защищает сегодня идеи Райха и Маркузе?
Очень немногие, и было бы поучительно спросить, почему. Фуко мог
бы заявить, что они были обмануты репрессивной гипотезой. Каждый
из них был убежден, что современные общества зависят от высокого
уровня сексуального подавления, отмеченного прежде всего в виктори
анскую эпоху. Они ошибались в этом предположении, и поэтому ост
альные их идеи подозрительны. И все же, оставив в стороне репрессивную
гипотезу, разрыв между взглядами Райха, Маркузе и Фуко не
столь широк, как можно было бы подумать. Репрессивная десублимация
- это не то понятие, которое использует Фуко, и оно чуждо его
мысли; но для него, как и для других, дозволенность современной эпохи -
1 Marcuse. Eros and Civilization. - London: Allen Lane, 1970. - P. 179 - 180.
это феномен власти, и он не является дорогой к эмансипации. "Возможно,
когда-нибудь, - размышляет Фуко, - будет различная организация тел
и наслаждений"1.
Маркузе и Райх согласились бы с этим, хотя оба они обладают гораздо
более полным, нежели Фуко, взглядом на то, как это могло бы осуществиться.
Чтобы охватить ограничения (а также то, что имеет, как мне предст
авляется, постоянную важность) взглядов "социальных радикалов",
следовало бы бросить взгляд куда-то еще, помимо Фуко. В работах Райха
и Маркузе мало говорится о гендере или об изменениях, оказывающих
влияние на развитие любовных отношений в современном социальном
порядке. Райх довольно много писал о любви, равно как и о патриарх
альной семье. Следуя Фрейду, во всяком случае, в этом отношении, он
утверждал, что хорошая жизнь должна выстраиваться вокруг "трех
столпов" - любви, работы и знания. Тем не менее ни в его работах, ни
в работах Маркузе мы не найдем какой-либо систематической теории
гендера и любви, на которую сами они оказывают революционное влияние.
Сексуальность обычно описывается, как если бы она была андрогинной
- результат, прямо следующий из концепции либидо, которая
анонимна в отношении гендера. Кажется, Маркузе просто игнорировал
Фрейдов анализ различных путей психосексуального развития. Хотя и
Райх, и Маркузе с энтузиазмом поддерживали женское движение, ни
один из них не встраивал в свои работы интерпретации влияния, оказыв
аемого теми сражениями, которые ведут женщины в домашнем окружении
и где угодно еще. Обескураживающей чертой содержания работ
Маркузе является упущение интереса к любви, хотя моментальное
размышление напомнит читателю, что такое отсутствие - это характерн
ая черта большинства версий социальной теории. Неприятности современности,
на которых делает акцент Маркузе, по большей части связ
аны с теми сферами, в которых доминирует мужчина. Следует предпол
агать, что любовь еще раз оказалась за сценой (за кулисами) как
специализация женщин, которою она фактически и стала. На авансцене
существует лишь мир оплачиваемой работы, воспринимаемый в качестве
само собой разумеющегося мужского предприятия. Стоит ли
удивляться, что бремя современности, как его изображает Маркузе,
сильно резонирует с "ущербной маскулинностью", как ее интерпретируют
Голдберг и другие?
1 Michel Foucault. The History of Sexuality, vol. 1: An Introduction. -
Harmondsworth: Pelican, 1981. - P. 159.
У Маркузе не содержится объяснения источников сексуальной вседозволенности,
которую он подвергает суровой критике. Не содержится
их, как мне кажется, ни у Райха, ни у кого-либо еще, кто начинает с фрей-
довской теории цивилизации и репрессии, как бы ни была она радик
альна. Потому что радикализовать Фрейда означает показать: то, что
он принимал за характеристики цивилизации вообще, в действительности
является специфичным лишь для современного порядка. Этот
порядок представлен гораздо более монолитным и сопротивляющимся
изменениям, нежели он является в действительности. Если бы современные
институты в самом деле зависели от сексуальной репрессии,
это привело бы к усилению, а не упадку их дальнейшего развития.
Утверждение, что "вседозволенность" является разрушающей формой
сексуальности, дает ярлык процессу нарастающей либерализации, но не
объясняет, каким образом это могло бы произойти. Более того, эти
мыслители не видят в этой либерализации признаков прогресса; рост
сексуальной вседозволенности не угрожает сооружением, которое
укроет нас во всеохватывающей дисциплинарной системе.
Фуко имеет в качестве самого исходного пункта западную озабоченность
сексом и в дополнение к этому роняет сомнение в идее репрессии.
Сексуальная озабоченность, включая само изобретение "сексуальности",
является результатом распространения надзора как средства
зарождающейся власти. Такая власть ранее была сконцентрирована на
теле как на машине - отголосок Макса Вебера, а здесь даже Маркузе,
а позднее - на биологических процессах, воздействующих на репродукцию,
здоровье, продолжительность жизни. Современные общества основ
аны не на власти отбирать жизнь, как это было в пре-модернистских
обществах, а на власти развивать ее, "инвестировать ее все далее
и далее (в оригинале - through and through - примеч. перев.)"1.
Можно было бы сказать, что первое влияние обозначает принятие
Фуко аскетизма, в который предположительно погружена современная
социальная жизнь. Как излагает Фуко, "контакт между жизнью и историей",
который представляет второй элемент, это опять же нечто
иное. Потому что человеческие сущ
...Закладка в соц.сетях
