ПРЕДИСЛОВИЕ
Век, подходящий ныне к концу, оставляет мыслящих
людей, доживших до этой вехи, в смятении, изнеможении
и все же не без искорки надежды. В чем же был
смысл ужасного времени, открывшего вместе с тем так
много новых возможностей? И, поскольку история имеет
лишь тот смысл, который мы ей придаем, - как нам
следует понимать столетие, начавшееся с того, что в Европе
погасли огни, и заканчивающееся новыми упованиями,
порожденными революцией 1989 г.? Может быть,
нужно просто рассказывать все по порядку. Тогда и шик
арные надежды эпохи до Первой мировой войны, и разброд
и шатание посткоммунистического периода получат
по заслугам. Но ученому-обществоведу не дает покоя
стремление найти объяснения, причем по возможности
такие, которые укладывались бы в желаемую схему. Об
этом говорится в данной книге.
Облик XX столетия на всем его протяжении определяли
страны, которые входят сегодня в Организацию
экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), т.е.
"первый мир". К концу века надежда "третьего мира",
все глубже погружающегося в нищету, болезни и войны,
что собственный путь поможет ему разрешить все проблемы,
потеряна вместе с распадом "второго", коммунистического
мира. Поэтому, без всякого преувеличения и
без чувства торжества, я исхожу из того, что, лишь сосредоточив
внимание на странах ОЭСР, можно получить
ключ к пониманию разворачивавшихся в течение столетия
процессов.
Основная мысль этой книги проста. Современный соци
альный конфликт - это антагонизм прав и их обеспечения,
политики и экономики, гражданских прав и экономического
роста. Это вдобавок постоянный конфликт
между группами удовлетворенными и требующими удовлетворения,
хотя здесь возникновение в недавние времен
а обширного класса большинства весьма усложнило
картину. Социальная база политических разногласий
стала такой же неясной, как и партийные структуры,
служащие рупорами этих разногласий. Об этом тоже
пойдет речь в книге.

6

Права и их обеспечение - две разные вещи, и требов
ания расширения и того и другого, как правило, приводят
к расхождениям и противоречиям. Однако между
ними нет отношений trade off (взаимных уступок), делающих
гражданские права достижимыми лишь ценой экономического
роста и наоборот. Если подобное действительно
случается - кстати, довольно часто, - то это
просто свидетельство неумения современников выбирать
такие стратегические изменения, которые в равной мере
стимулировали бы и первое, и второе. Либеральная политическ
ая теория как раз и занимается поиском жизненных
шансов, которые в одно и то же время гарантировали
бы основные права для всех, открывали широкий
выбор возможностей их обеспечения и укрепляли связующую
силу глубинной культуры общества без фундамент
алистских претензий.
Все это не так-то просто звучит. Я раздумывал над
тем, как обрисовать характер своей книги читателю. Мои
социальные исследования давно уже связаны с требованиями
предвыборной борьбы и ответственностью за избир
аемые институты. Я хочу сказать, что мне недостаточно
говорить только с коллегами. То профессиональное объединение,
которое Томас Кун назвал научным сообществом
(scientific community), разумеется, приносит свою
пользу, но ему нельзя замыкаться в себе. Университет
Болоньи вручает своим новоиспеченным докторам на
торжественной церемонии какой-нибудь большой труд по
соответствующему предмету (например, "Политику"
Аристотеля) дважды: один раз в закрытом виде, что символизирует
эзотерическое знание, второй раз - в раскрытом,
что подчеркивает наличие перед ними экзотерической
задачи нести это знание людям. Научно-популярный
- так, пожалуй, можно назвать этот очерк.

Нужно ли объяснить выбор слова "очерк"? Эта
книга является не колоссальным полотном, как подобает
при всестороннем раскрытии темы, а, скорее, эскизом.
Она длиннее, чем обычно позволяет жанр очерка, но я
подумал об авторах XVIII века, с которыми у меня и помимо
этого есть кое-что общее. Они непринужденно исписыв
али сотни страниц, называя свои труды: "Очерк о
терпимости" или "Очерк истории гражданского обществ
а". Данная книга - в равной степени опыт и проект.
Первоначальный текст написан мной в 1986/87 г., в течение
плодотворного года, проведенного среди друзей в

7

качестве приглашенного специалиста Фонда Рассела
Сэйджа в Нью-Йорке. Американское и английское издания,
вышедшие в 1988 г., были встречены вежливыми
аплодисментами; переводы на несколько языков вызвали
дискуссии, прежде всего в Италии и недавно - в демокр
атических странах Восточной Европы. С тех пор, одн
ако, времена изменились - и я вместе с ними. Сейчас
перед вами не просто авторизованный перевод; слова
"новое издание" тоже недостаточно передают суть книги;
это во многих отношениях новая работа. Свою роль сыгр
али события 1989 и 1990 гг., хотя мои "Размышления о
революции в Европе" 1990 г. и первое издание "The
Modern Social Conflict" превосходно сочетаются и неразрывно
связаны друг с другом. Главное то, что я заострил,
уточнил определения и анализ, а по некоторым
пунктам внес дополнения.
Вряд ли стоит говорить, что для автора его книга
много значит. Почему человек пишет, если не потому,
что ему это необходимо? В данном же случае вышесказ
анное приобретает особый смысл. Этот очерк в некотором
роде представляет собой сумму моих социальных исследов
аний. Для чистой теории я, правда, уже слишком
стар, однако здесь вновь поднята тематика моей книги о
классах 1959 г. ("Class and Class Conflict in Industrial
Society"), не выходившей полностью на немецком языке.
Имеет моя нынешняя работа связь и со статьями в сборнике
"Пути выхода из утопии" (1967). Я не раз пытался
подступиться к политической теории, например, в "Жизненных
шансах" (1979), в лекциях о "Законе и порядке"
("Law and Order", 1985) и даже в конкретных предложениях
по разработке либеральной политики, скажем,
в тематическом докладе, который целый съезд либеральных
интернационалов в Пизе в 1988 г., к сожалению,
принял почти без возражений. (К сожалению - потому
что о том, что не вызывает споров, чаще всего вообще не
стоит говорить.) Однако королем общественных наук является
все же социальный анализ, в котором сплетаются
строгая теория, нормативные предположения и историческое
содержание. Десять лет назад я уже делал попытку
заняться им и начал длинную рукопись под заглавием
"Modernity in Eclipse" ("Упадок модерна"). Написав
почти пятьсот страниц, я бросил работу, и правильно
сделал: книга превращалась в нечто малопонятное и несвоевременное,
вдобавок исходящее из ложной посылки

8

об упадке модерна. Надеюсь, о настоящем очерке ничего
подобного уже сказать нельзя.
Помимо Фонда Рассела Сэйджа, и другие учреждения,
с которыми я был связан, неоднократно предоставляли
мне возможность развить и опробовать свои мысли.
Я с благодарностью вспоминаю прежде всего краткие
курсы в Университете Констанцы с 1984 г., преподавание
по приглашению Вольного академического общества
Базельского университета в 1986 г. и несчетные разговоры
за Высоким Столом и в других местах в моем колледже
Св. Антония в Оксфорде с 1987 г.
Три человека в особенности помогли мне в работе над
книгой. В Фонде Рассела Сэйджа я вновь встретил Роберт
а Мертона - Ментора, а теперь уже и Нестора мировой
социологии. Именно он задает в ней планку высоты.

Поэтому для меня очень важно то, что он не только
прочел всю рукопись первоначального варианта книги,
но и снабдил ее многочисленными замечаниями на
полях, часто в виде забавных печаток с указующим перстом
и вопросительным знаком, которых у него, по-видимому,
почти неистощимый запас. Как воодушевило меня
появление в конце рукописи печати с изображением сияющего
ангела, выражающей его одобрение! Мертон не
раз высказывался по темам данного очерка, не в последнюю
очередь и о диаконе Сэррейском Джордже Хэй-
квилле, у которого я заимствовал девиз книги: он очень
созвучен моим замыслам. В своей прекрасной книге "На
плечах гигантов" Мертон по достоинству оценил вклад
Хэйквилла в дебаты о современности (в его "Апологии
или Объяснении власти и Божьего промысла при управлении
миром и т.д.", вышедшей впервые в 1627 г., третьим
изданием - в 1635 г.).
Мой друг Фриц Штерн принял еще большее участие
в моей работе. Его следы видны повсюду, даже в первых
абзацах этого предисловия, в намеках на вторую Тридцатилетнюю
войну (1914-1945), которая так его занимает.
Фриц Штерн - историк и нередко теряет терпение, общ
аясь с другом, которого больше интересуют структуры
и процессы; но наша теперь уже 35-летняя дружба на
том и стоит, что мы всегда находим, чему поучиться друг
у друга.
Моей жене Эллен я благодарен, помимо всех тех
вещей, которые я не собираюсь здесь обсуждать, за ее
постоянные просьбы разъяснить происходящее и не

9

менее постоянное стремление улучшить существующие
отношения. Что все это означает? Что мы можем сдел
ать, чтобы превратить зло в добро? Вот вопросы, которые
задает Эллен и о которых пойдет речь в данном
очерке.
Хольцшлаг в Шварцвальде, август 1991

Закладка в соц.сетях