Жанр: Электронное издание
ГЛАВА XII
РЕЗЮМЕ КО ВТОРОЙ ЧАСТИ.
ОБЩАЯ СХЕМА КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОГО
ПРОЦЕССА
Сознавая всю рискованность создания любых схем и уязвимость
схематизации как способа подачи материала, рискнем все же предложить
в качестве резюме ко второй части нашего исследования графическую
схему с кратким поясняющим комментарием (см. рис 2).
Выделим основные параметры историко-культурной эволюции.
Прежде всего, длительность периода, связывающего завершающую стадию
антропогенеза и начало человеческой истории, не уточняется нами
в конкретных временных рамках и обобщенно называется доисторией.
Важнейшей вехой перехода от архаических культур к цивилизации
является неолитическая революция, датируемая, как правило,
Х-VIII тыс. до Р. X. С этим связано начало распада синкретической
мифоритуальной системы и, соответственно, начало реального процесс
а индивидуализации в культурно-историческом пространстве.
Следующим шагом был Великий цивилизационный
прорыв, осуществленный на территории Древнего Востока в период
V-III тыс. до Р. X., завершившийся возникновением древнейших форм
письменности и государственности. Отсюда берет начало необратимый
переход человека к цивилизационному способу существования, всеобщим
субъектом которого является индивид, или родовой человек.
На описываемом этапе центростремительное притяжение мифоритуального
синкретизма еще доминирует, трансцендирование осуществляется
"на короткой дистанции". Автономизующиеся реалии цивилизации чрезвыч
айно медленно обретают свои собственные онтологические ниши,
осмысляясь как отпадения от мифоритуального ядра. Родовая вертик
аль остается основополагающей иерархизующей структурой, и все соци
альные структуры строятся по ее подобию. Одним из ключевых моментов,
определяющих дуалистический характер историко-культурной
динамики в эпоху прорыва, было разворачивание процесса разведения
города и деревни. Начало этого процесса предшествовало становлению
государственности.
Историческое состояние, в рамках которого подспудно происходят
процессы дивергенции и расчленения синкрезиса, длится до нашествия
народов моря (приблизительно XII в. до Р. X.), вызвавшего крушение
первого поколения древневосточных государств. Иногда, достаточно
условно, их называют государствами "бронзового века". Достижение
352 Глава XII
последующей фазы распада синкрезиса дало начало становлению нового
исторического качества. Восстановление и стабилизация средиземноморской
цивилизации после варварского нашествия ознаменовали переход
- чрезвычайно медленный и подспудный - к цивилизации паллиат
а. Здесь тенденция к глобализации оппозиций и соответствующей смене
экзистенциальных ориентаций выразилась в зримом пространстве истории
в становлении оппозиции варвара и цивилизации. Представленный
в лице кочевых обществ, варвар в качестве медиатора между укрепляющейся
цивилизацией и архаическим миром занял устойчивое
место на арене истории. Нельзя не отметить, что идущая следом эпоха
осевого времени, помещаемая в несколько более широкие хронологические
параметры, чем в концепции К. Ясперса, ознаменовалась точечными
прецедентами возникновения первых личностей. Эта эпоха рассм
атривается как один из внутренних рубежей разворачивания
цивилизации паллиата. Начавшаяся согласно представлениям Ясперса
в VIII веке до Р. X., она в середине первого тысячелетия до Р. X. ознаменов
алось событием первостепенной исторической важности: разделением
условного цивилизационно-исторического
целого на Восток и Запад (античность).
Этот процесс происходит на фоне активного вызревания паллиата
как субъекта культуры со специфическим набором экзистенциальных
ориентаций: глобализующая систематизация бинарных оппозиций
(прежде всего должного и сущего), социоцентризм не родового, а сугубо
государственного типа, партисипация к социальному абсолюту, формиров
ание проектно-хилиастического сознания (переброска образа гармонически
непротиворечивого состояния в область хилиастического будущего).
В это время возникают предпосылки складывания и идеологического
оформления религий спасения.
Одним из важнейших исторических итогов осевого времени и в то
же время одним из внутренних, срединных моментов становления цивилиз
ации паллиата явился переход к монотеизму, который стал первой
попыткой медиационного синтеза полярно разорванного манихей-
ского мира. В этом смысле возникновение христианства среди прочего
знаменует первую попытку синтеза Востока и Запада. В III-IV вв.,
помимо начала становления монотеистической картины мира, произошло
доктринальное оформление манихейской идеи. Шлейф процессов дор
азвития осевого времени достигает VII века, когда происходит следующий
глобальный скачок - ветвление Востока и Запада.
С возникновением ислама происходит внутреннее разделение Востока
на свой восток (неисламский мир) и свой запад, или цивилизацию ислама.
Соответственно, примерно в это же время оформляется цивилизационно-п
арадигматическое разделение Запада на восточно- и западнохристи
анскую цивилизации.
Резюме ко второй части
Дальнейшее развитие происходит под знаком дивергенции этих
парадигм в рамках' зрелого этапа социоцентрической цивилизации палли
ата. Однако в западноевропейском регионе шли подспудные процессы,
приведшие после пика готической культуры XIII века и кризиса
XIV к революции личности. Именно эту линию развития мы
будем в дальнейшем выделять особо, но не из инерционного пристрастия
к европоцентризму, а в силу того, что именно в этой цивилизационной
парадигме осуществлялась общеэволюционная задача
последовательной индивидуализации. Причем данн
ая задача не могла быть осуществлена без сложных комплементарноди
алектических взаимодействий западной цивилизации с другими цивилиз
ационными типами.
Период от революции личности до эпохи великих географических
открытий являет собой состояние, характеризуемое максимальным историко-геогр
афическим разведением (пик дивергенции). А сами великие
географические открытия создали условия для формирования общепланет
арной (полицивилизационной) целостности. Этот процесс являлся фоном
всего исторического периода становления цивилизации личности
и длится до сих пор.
Великие географические открытия послужили расширению ареала
европейской цивилизации. Освоение американского континента и цивилиз
ационно-парадигматическое разделение его на север и юг сформиров
ало новую глобальную ситуацию. Европейская цивилизация освоил
а огромные пространства Нового Света. В этой экспансии выражалось
новое соотношение сил на мировой арене, характеризующееся устойчивым
доминированием европейской цивилизационной парадигмы.
Обратимся к событийным вехам становления цивилизации личности.
Это Ренессанс, Реформация и, наконец, буржуазные революции,
которые мы перечислим: Нидерландская, Английская и предшествов
авшая ей Тридцатилетняя война. Далее, Американская и Французск
ая революции. Период потрясений завершился распадом старого европейского
порядка, хронологически последовавшим за наполеоновскими
войнами. Промышленный переворот, начавшийся в Англии в XVIII веке,
охватил Европу в Х1Х-ом. В XIX веке в целом завершилось складывание
колониальной системы, эксплицировавшей географическую экспансию
европейской цивилизации.
Описанному событийному фону соответствовал
и значимые культурно-духовные процессы, лейтмотивом
которых было все более уплотняющееся во времени чередование
утверждений антропного принципа и его кризисы. На смену Просвещению
с его самонадеянным рационализмом и рассудочно-энциклопедической
эрудицией приходит конфликтный, эмоциональный, трагически
экзальтированный романтизм, обнажающий антиномию личности и социум
а, занявшую центральное место в сознании всех последующих эпох.
354 Глава XII
Отметим, что именно через эту антиномию и происходило диалектическое
самопознание личности, дальнейшее ее становление, определение
границ и снятие их и т д. Через описанную антиномию понимаются и
категория свободы, и отчуждение, столь болезненно переживаемое европейским
духом, и другие фундаментальные коллизии последнего.
Эпоха позитивизма в XIX веке явилась пиком предельной имманентиз
ации образа мира в автомодели культуры, созданной личностным
сознанием. Одной стороной этого процесса был кризис метафизики
и традиционной религиозности, утверждение материализма, как
научного, так и бытового. Другой стороной выступал кризис, задаваемый
индустриально-урбанистическими формами организации жизни.
Ключевым моментом этого стал взрывной рост городов и перемещение
миллионных традиционалистских масс из устойчивого сельско-патриарх
ального бытия в отчужденно механистический контекст городской
жизни XIX века. Конфликты и социальные революции, вызванные этими
процессами, имели своей причиной не эксплуатацию и угнетение
как таковые, которые присутствуют всегда и везде, а резкое разрушение
привычной картины мира, присущей огромным группам общества.
Самоидентификация в прогрессистской модели развития и оконч
ательное перемещение идеала из трансцендентно-метафизической точки
в имманентное будущее задали принципиально иные экзистенциальные
ориентации. Начиная с этого момента, динамика историко-культурных
процессов приобретает все более нарастающую плотность, при
которой противоположно направленные интенции и выражающие их
события все более тяготеют к синхронизации и взаимопроникновению
(вытесняя последовательное чередование). Это обстоятельство затрудняет
и делает почти невозможным полное всеобъемлющее описание
социокультурных процессов в дискурсивных последовательных формах.
Прогрессирующее сверхуплотнение социокультурной динамики
создает предпосылки для изменения процессуальных характеристик
смыслополагания. На смену четко разведенной в пространственновременных
параметрах смысловой антиномичности приходит новая
форма синкретизма, при которой всякий квант смыслообразования несет
в своей микроструктуре целый набор уже внутренне ставших антиномий.
Последнее связано с тем, что материалом для этого смыслообразов
ания служит многократно снятый и измельченно-дискретизованный,
до парадоксального возвращения в континуальность, культурный опыт
предшествующих эпох (см. о фронте рефлексии). Чем более мы дробим
что-то и дискретизуем его, тем легче оно складывается в континуум.
Так порождается новая неосинкретическая ситуация, где все пронизыв
ает все, господствуют горизонтально-сотовые связи, где совершенно
невозможна никакая реставрация глобальных антиномий, а значит
возвращение к старой метафизике и традиционной религиозности. На
протяжении XX века описанный нами процесс постепенно утверждалРезюме
ко второй части
ся и завоевывал культурное пространство. Утверждение глобального
релятивизма, когда сознание "предпочитало не предпочитать" (по Ортеге),
последовательно снимало все границы и питало интеллектуальные
упражнения в произволе. К концу века мы научились наконец относиться
ко всему этому без излишней серьезности. Юмор, ирония, игра стали
самыми адекватными формами переживания культурной реальности.
На смену личности-демиургу пришла личность-трикстер.
Двадцатый век в целом ознаменовался складыванием неосинкретической
или неомифологической ситуации. Процессы неосинкретизации
охватили массовое сознание, нашли выражение в политических
реалиях, стали доминантой, характеризующей историко-культурное состояние.
Причем все это соседствовало (либо рядилось в одежды) с классическим
европейским рационализмом.
Новый синкрезис рождается по достижении синтеза. В рамках общекультурного
целого рассматриваемый синтез имеет различные уровни
и аспекты. На историко-политическом направлении можно говорить
о тенденциях синтеза между двумя генетически разведенными цивилиз
ационными парадигмами - дальневосточной и западноевропейской.
Регионы, не входящие в итоговый синтез, пассионаризуются и создают
зону болезненной неопределенности, связанной с вариативностью путей
изживания предшествующего исторического качества.
Общая тенденция текущего исторического этапа, по нашему мнению,
связана с доминированием синтетических или интегративных тенденций.
Мир переживает эпоху доминирования конвергенции. Параллельное
нарастание процессов дробления, пуантилизации и локализации,
фиксируемых во всех аспектах современной культуры, никак тому не
противоречит. Примером единства описываемых процессов может служить
складывающаяся на наших глазах сеть информационных и коммуник
ационных систем. Чем больше автономных самодостаточных
точек, тем скорее эти точки сливаются в целостный информационнокоммуник
ационный континуум.
Наконец, надо сказать, что соображения, которые были приведены
во второй части книги, представляют собой чрезвычайно сжатое, конспективное
изложение той историософской концепции, которая вытекает
из общетеоретических положений, приведенных в первой части. Характер
изложения материала был подчинен не задаче охватить все богатство
содержания истории, а задаче сконцентрировать внимание на самом
механизме выведения историко-культурных интерпретаций
из заявленной теоретической модели. Можно сказать, что эти построения
являются лишь отправной точкой для дальнейшего обогащения и
разворачивания предложенной историософской концепции.
На с. 356 - рис. 2.
ПРИМЕЧАНИЯ
принцип энергетического панпсихизма - исходит из того, что всеобщим
онтологизующим началом бытия выступает его энергетизм, данный
в виде несемантизованного витального потока, в который органически
встроено, вписано переживающее его я. Таким образом,
психические характеристики переживающего его я проецируются на
энергетически связанные с ним объекты внешнего мира.
Закладка в соц.сетях
