ГЛАВА VII

от ДОИСТОРИИ к ИСТОРИИ
1. МАГИЯ И ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Вся наша историософская концепция опирается на центральное положение о том, что движение истории - это процесс перманентного распада синкрезиса, протекающего во всех срезах и направлениях мышления и деятельности. Все формы исторического движения, как поступательные, так и циклические, как инновационно-проективные, так и ретроспективно-тр адиционалистские и охранительно-стабилизаторские, как наращивание и усложнение смысловых и феноменологических конструкций культуры, так и их опрощающий деструктивный сброс, - .всс это внутренние моменты генерального направления к дроблению синкрезис а посредством расчленяющей рефлексии. Именно отсюда, по нашему мнению, может быть выведена всеобщая картина всемирно-исторического процесса, позволяющая видеть целое за псстрым разнообразием отдельных социокультурных образований.
Обращаясь к самым ранним стадиям культурогенеза, мы сталкив аемся с "развилкой номер один" - расчленением спонтанно-синкретической формы природного существования на две стратегии в рамках первобытной культуры: магическую и цивилизационн у ю. Указать конкретную временную точку этой развилки невозможно. Процесс расчленения магического и цивилизационного принципов отношений с миром длился на протяжении всего периода первобытности, а атавистические проявления их нерасчленснности встречаются во всех культурных традициях вплоть до современности. Что есть, например, религиозный обряд, как не рационализованная, институционализов анная и рутинизованная магия? Под рационализацией в данном случ ае имеется в виду то, что между субъектом и богом в качестве посредника-медиатора становится профессиональный служитель культ а (или их иерархия), который владеет "технологией" обращения к трансцендентному.
Магическая стратегия может быть понята как компромисс между природным и собственно культурным способом бытия, осуществляемым уже "на территории" последнего. Магическая стратегия возникает из стремления достичь человеческих целей природными средствами. Иначе говоря, самостная воля человеческого субъекта направляется на некий внеположенный ей объект непосредственно. Это стано268

Глава VII

вится возможным, поскольку архаический человек, как уже отмечалось, ещс существует в известном смысле более вовне, чем в себе а его д у - ховно-энергетическая сущность еще локализов ана не в самом я, а между я и нечто, (см. выше об объект ах-медиаторах). В силу неполной разорванности всеобщей онтической (природно-виталистической по генезису) субъектно-объектной связи, всякие манипуляции с объектом вызывают изменения в субъекте, и наоборот. В этом суть действенности магического акта. Такое частично эксплицированное положение духовно-энергетической сущности первобытного субъекта порождает эффект прямого знания, неотделимого от непосредственных форм активности, еще едва отошедших от природного поведения, поскольку сами цели деятельности лежат в русле природной необходимости или параллельны ей. А сам способ мышления, погруженного в нерасчленснно-континуальный поток всеобщих оптических взаимосвязей, можно назвать коннотативнок о герентн ы м. Для него факты и события эмпирического мира есть лишь внешний и фрагментарный план выражения акаузальной внутренней связи. Примеры такого рода мышления во множестве содерж атся в исследованиях этнографов, в частности Л. Леви-Брюля и др.
Сама культура как способ опосредованных отношений с миром изначально осознается в несобственной форме. Она самоопределяется внутри магического и через магическое. Так, первичные языковые морфемы несли безусловно действенный "мантрический" характер и облад али психоэнергетическим воздействием. То же относится и к иным первичным, элементарным морфемам и соответствующим им семантем ам. И неудивительно, что эти первичные морфемы-медиаторы, предст авляя лишь первый слой опосредования бесконечно валентных первотектон альных интенций, наделялись в архаическом сознании статусом самостоятельных субъектов. А их расслаивание, формирование на их основе единичных прагматических смыслов переживалось как сакрально-м агический диалог. Но первичное партисипационное переживание неизбежно смещается с самотождественного откровения на его знаковый дубликат, переходя, таким образом, из сферы магического как непосредственного, в сферу культуры как опосредованного.

Уточняя термины, отметим, что в данном контексте культуру следует понимать как то всеобщее, что объединяет и непосредственную природно-вит алистическую (магическую), и опосредованно инструментальную (собственно культурную) стратегии бытия. Собственно культурная стратегия бытия - та, где принцип формирования опосредующих медиирующих феноменов и смыслов путсм аксиологической дуализации оформился и осознался как доминирующий,- обозначается нами как ц и вилизационна я.
Обе стратегии, и магическая и цивилизационная, порождаются культурой. Но первая стремится минимизировать собственно культурные
От доистории, к истории

269

способы субъектно-объектных отношений и взаимодействий, всячески тормозя распад синкрезиса и блокируя разворачивание кодификационных систем. Любая магическая традиция всегда тяготеет к минимизации знаковых форм, интуитивизму и апофатике. Энергия базовых первотектон альных интенций не размазывается по цепи опосредующей семантики, а концентрируется для трансцендирующего "броска" в акте непосредственного магического воздействия на объект, который в этой ситуации оказывается онтически связан с субъектом магического импульс а и экзистенциально единосущен ему. Неудивительно в этой связи, что во всех магических традициях воздействие на объект не проходит бесследно и безболезненно и для самого субъекта.
Магия и цивилизация - альтернативные стратегии человеческого бытия. Ни одна из них никогда не реализуется в чистом виде. Ни одна никогда не побеждает другую. Они сосуществуют в обратно пропорцион альном диалектическом балансе. Идеал магической стратегии - контину ально-виталистическое существование, максимально вписанное в природный универсум с его неформализуемыми интуитивно-императивными законами. В этом смысле звери - лучшие колдуны. Но пребыв ая в культуре, магия вынуждена идти на компромисс с цивилизацией, с необходимостью используя задаваемые ею медиативно-опосредующие формы для достижения уже и собственно культурных по генезису целей. Однако на каждом этапе магия стремится максимально блокиров ать распад синкрезиса и те когнитивные процессы, которые к нему приводят: отчуждающую рефлексию, семиотизацию и аксиологическую дуализацию, элементы теоретического знания и т. д., хотя не может в полной мере сама без этого всего обойтись.
Магия и культура всегда делят конечное пространство культурного целого. Здесь нет и не может быть ничейной зоны. Кризис цивилизации освобождает территорию для экспансии магического. В свою очередь цивилизация постоянно стремится маргинализовать магию и вытеснить ее на периферию. На этапе становления базовых основ цивилиз ации: письменности, государственности и складывания основных кодификационных систем - магия противостоит культуре уже не извне, а изнутри. Магия манифестирует синкретическое начало в самой культуре и стремится закрепить его на всех срезах бытия. Магическая парадигма нацелена на перманентную актуализацию архаического первориту ального переживания. Общества, в системном качестве которых зафиксирована доминанта ритуально-магической стратегии, тяготеют к статичности и чрезвычайной заторможенности имманентной динамики. Любые инновации в таких обществах подчиняются принципу критической минимизации и сохранению ритуально-синкретического целого. Магия в таких обществах явно или скрыто пронизывает все их поры.
270 Глава VII
Напротив, общества, ориентированные на доминирование цивилиз ационной стратегии, исходящей из онтологической дуальности космос а, осуществляют вычленение всех возможных смыслов и феноменов из архаической синкретичной целостности. Исходя из априорного разделения субъекта и объекта педалируется семантико-аксиологическое дробление этого синкрезиса с последующей рефлексией и семиотизацией результата. Развиваются, соответственно, и инструментальные формы самого мышления: категории, логические фигуры и т. д. А на месте синкретического перворитуала возникают специфические цепи культурных феноменов и традиций. В своей совокупности они замещают универсально-магическое прямое знание-переживание обо всем и вообще. Так вычленяются автономные сферы культуры: религия, философия, искусство, наука и др.

Тем не менее магическое проявляется внутри "победившей" культуры не только в виде маргинального шлейфа архаических явлений и традиций, явленных в своей собственной форме. Магическое и в этом случае растворено в теле культуры, поскольку дискретизующая рацион ализация может загнать синкрезис вглубь, но никогда не может преодолеть и изжить его окончательно. Более того, расчленение и рационализирующ ая рефлексия всякой синкретической сущности, превращая ее в феномен-для-культуры, тем самым диалектически воспроизводит синкрезис на следующем онтологическом уровне. При этом, соответственно, возникает ниша для магического отношения. Так современный неосинкретизм вызвал заметную активизацию магического с присущим ему коннотативно-когерентным способом мышления.
Наглядные примеры того, во что оборачивается "победа" рацион альности, демонстрирует советская официальная культура сталинской эпохи. На фоне провозглашенного свыше торжества научного рационализма, атеизма, материализма и т. д. традиционные формы магии были вытеснены и подавлены. Но зато магическое в ситуации всеобщего отката к стадиальному состоянию ранней государственности пронизало собой уровень официальной картины мира.
Сакрально-магическая топография советского общества развор ачивалась вокруг некой нулевой точки, центра пересечения осей координат. И этим центром был Мавзолей. ("Всем известно, что Земля начинается с Кремля".) Обожествление мумифициров анного тела Ленина, мистическим образом являющего иррацион альное торжество над смертью и тленом, составляло ядро социалистической магии. Как пуп земли Мавзолей переживается какой-то частью общества по ею пору.
Параллельно сакральному прошлому трансцендентно-магические сущности присутствовали в настоящем. Обожествление живого правителя - Сталина и выведение его образа из всякой, сколь угодно широко понимаемой, рациональности настолько, что
0m доистории к истории 271
его смерть была осознана как крушение космоса, рождало в букв альном смысле живого бога. Это божество переживалось огромной частью общества с небывалой яркостью, во всей полноте традиционно присущих подобному переживанию культурных смыслов.
Магическое мышление доминировало в сознании официальных рационалистов. А. Солженицын упоминает портного, которого посадили за то, что он случайно попал иголкой в портрет Кагановича. Для всякого минимально знакомого с миром магического очевидно: здесь мы имеем дело с пониманием произошедшего как акта симпатической магии, где манипуляция с обр азом трактуется как элемент магического действа с целью воздействия на объект.
Для того чтобы сбалансировать картину, напомним, что в ту же эпоху в Англии, на родине Фрезера, Малиновского и других исследователей магической архаики, в стране, давшей миру ярких скептиков, в сороковом году крупнейшие английские маги совершали коллективные акты с целью воздействия на Гитлера, дабы предотвратить высадку немецкого десанта (заметим) что высадка десанта так и не состоялась).
Подводя черту, скажем, что без изменения общепринятого отношения к магии нельзя адекватно понять не только древнюю культуру, но и современность.
2. РИТУАЛ КАК ОТПРАВНАЯ ТОЧКА РАСПАДА СИНКРЕЗИСА
Наука XX в. открыла ключевое значение ритуала для понимания культурно-генетического процесса во всех его направлениях. Этнография, структурная антропология, фольклористика и различного рода историко-культурные исследования образовали на сегодняшний день огромный корпус текстов, посвященных ритуалу и ритуалистике как в архаических, так и в более развитых обществах. Образовалось соответственно и обширное проблемное поле, связанное с пониманием и интерпрет ацией ритуала в его различных аспектах. Даже для обзора этого поля потребовалось бы отдельное исследование. Мы попытаемся лишь кратко резюмировать опыт понимания ритуала современной наукой в русле нашей основной концепции. Первичное опосредование первотектон альных формул в первоэлементах-медиаторах культуры закрепляется в перворитуале как универсальной процедуре, заделывающей брешь отчуждения между человеком и природным космосом. Первично опосредуя все основные ряды "нулевого цикла" от абстрактных числовых констант до космогонической мистерии в единой синкретической структуре, ритуал продуцирует основные диспозиции эйдетически предсуществующих линий развития культуры - морфологических и социологи272

Глава VII

ческих. Общим знаменателем, обеспечивающим их изначальный онтологический изоморфизм, выступает принцип энергетического панпсихизм а, данный в магическом переживании целого.
В ритуале, еще до появления каких-либо символов и прочих конвенцион альных смысловых фигур, как в плавильном тигле, подогреваемом энергией прямого и непосредственного магического переживания, выплавлялись инвариантные прамодели и смысловые модули, на основании которых формировались бинарно-структурные схемы, разводимые позднее как морфологические, знаковые и символические. Пракультурные, задаваемые перворитуалом ритмы и смысловые суперпозиции изоморфны природным, но не тождественны им. Их инакость, наполненная содержанием первичных элементов-медиаторов, формализует (постепенно) акт магического действия-переживания. Многократно повторяясь, этот акт рутинизуется и профанизуется. Начинается процесс распада изначального синкрезиса. Гравитационные векторы первотектональных интенций (дискретное-континуальное, иммантноетр ансцендентное и сакральное-профанное) начинают притягивать к себе опосредующую семантику. Образуются дуалистические смысловые конструкции.
Распад синкрезиса начинается с распада ритуала. Прежде всего, это вычленение из него автономизующихся форм культуры, утверждающих себя в своем качестве, а также типологическ ая дивергенция культурных форм, сохраняющих функциональную преемственность с перворитуалом: к примеру, театр, храмовое дей- ство, различного рода церемонии и т. д. Жизнь современного человека насквозь пронизана ритуалистикой (достаточно вспомнить в этой связи поцелуи, чоканье, тосты, рукопожатия и т. д.).
По мере распада синкрезиса происходит смещение партисипационного переживания от первоначального ритуального абсолюта к многообр азнейшим производным формам культуры. В результате зона риту ала сворачивается, локализуется, в значительной степени отмирает и фрагментарно сохраняется в существенно редуцированном и полуосозн анном виде. Упомянутая нами обыденная ритуалистика - это своеобр азный реликт (как реликтовое излучение "большого взрыва" первонач ального мифоритуального абсолюта). Такие явления, как свадьба, которая при всей формальности своих ритуальных функций все равно тяготеет к моделированию целостной картины культурного космоса, включая и конфликт (вспомним: "какая свадьба без мордобоя?"), погреб альные обряды, различного рода инициации (прием в пионеры, посвящение в ряды сотрудников фирмы и т. д.) - все эти устойчиво воспроизводящиеся атавизмы ритуала могут служить основанием для интереснейших герменевтических исследований.
0m доистории к истории 273 * * *
Существует специальная тема - соотношения магии и религии. Некоторые исследователи рассматривают религию как один из видов магии, подчеркивая генетическое родство религии с магией. Другие резко противопоставляют эти сущности. Не являясь ключевой, данная проблем а затрагивает сферу наших интересов. В связи с этим выскажем некоторые соображения.
Мы исходим из генетического и функционального единства магии и религии. Религия - продукт распада первичного магического континуум а и синкретического состояния культуры. Религия наследует магии. Она решает магические задачи, приспосабливаясь к распаду синкрезиса и действуя на территории цивилизации. Если классическая архаическ ая магия стремится просто минимизовать цивилизационность и отп асть от нее, то религия, культивируя архаику и минимизуя цивилизацию, отличается существенно более умеренным антицивилизационным пафосом. И способностью к компромиссу с цивилизацией. Это выражается прежде всего в том, что религия оформляется в системе институтов, тесно сосуществует с другими формами цивилизации и стремится выработ ать универсальные нормы существования для субъектов цивилизации, предпринимая тем самым особого рода экспансию. В отличие от магии религия теоретична и идеологична. Те не менее родовое свойство магической парадигмы - стремление к апофатике, блокированию развор ачивания предметно-смыслового пространства культуры - остается в силе практически для любой религиозной системы. Более подробный анализ позволяет выявить, что в конкретной исторической реальности конфессии выстраиваются в ряд от максимально к минимально противостоящим цивилизации.

В нашей системе представлений магия и религия относятся к разным типологическим срезам культуры. Если магия - это предельно широкая стратегия отношения к миру, пронизывающая человеческую ментальность и все поле ее культурных проявлений, значительная часть которых протекает на бессознательном или полуосознанном уровне, то религия - это, прежде всего, обособившаяся и осознавшая себя в качестве таковой сфера культуры, в значительной степени определяющая сознательную идентификацию культурного субъекта. Противостоя рацион альности, магия пронизывает все тело культуры, автономной частью которого выступает сфера религиозных представлений. В этом смысле всякую религиозную традицию можно рассмотреть как форму магической стратегии существования, развивающуюся как автономная область культуры в компромиссе/противоборстве со стратегией прагматической цивилизационности.

Закладка в соц.сетях