Жанр: Электронное издание
zombi1-3
...ное, приняла без сомнений. А Тим всего лишь старался быть
честным с дорогим ему человеком. И все вернулось. И на словах, и в выражении
глаз, и в мимолетных прикосновениях, и в постели. Теоретически Тим мог бы
подстраховаться, направив свое пси на создание Ольге еще более комфортной
атмосферы. Но он действительно хотел быть с ней совершенно честным.
Всего-то и нужно оказалось для счастья - окончательно сдаться на милость
обстоятельств. И плыть по течению, задрав лапы кверху. А там, глядишь, как и
обещали, вынесет река в тихую заводь, на песчаный бережок...
Кухня была густо засыпана энергетическим шлаком, чистить ее сил не было. "Небось
опять спьяну буйствовал, шарики топтал..." Поэтому Тим временно перенес
штаб-квартиру с кухни в кабинет, уединился там с чудом сохранившейся бутылкой,
наполненной бурой жидкостью, имитирующей коньяк, и книгой Стругацких "Обитаемый
остров" - и загрустил.
Фантастический мир Стругацких, в котором целая страна была покрыта одеялом
психотронного поля, не давал Тиму покоя с детства. Особенно его потрясало
гражданское мужество авторов, рискнувших пусть и в фантастической повести, но
намекнуть, подсказать... Построить модель тоталитарного государства в конечной
точке его развития. Ведь сама идея массового зомбирования была, с одной стороны,
чудовищна, а с другой - лежала на поверхности. Потому что управлять массовым
сознанием пытались в той или иной степени все правительства Земли. Но только
Советский Союз додумался-таки до психотронного генератора. И оказался на пороге
окончательного превращения в Страну Дураков.
Под такие мысли полбутылки уговорилось мгновенно.
Зазвонил телефон. Тим пересел в кресло у стола и поднял трубку. В душе его
теплилась надежда, что звонит кто-нибудь хороший, Зайцев, например. Было бы
совсем неплохо узнать, как у него идут дела.
- Отделение функциональной неврологии, - сообщил Тим неразборчиво. Язык
заплетался сам - Тим уже основательно перебрал.
- Ой... - удивились на том конце. - Извините. - И дали отбой.
- Это не Зайцев, - сказал Тим трубке, кладя ее на место. Телефон зазвонил вновь.
Тим вздохнул. Голос в трубке был совершенно незнакомый, а говорить с чужими Тим
сейчас не хотел. Особенно ему не улыбалось выслушивать излияния какого-нибудь
зомби. Хотя такие ему уже давно не звонили. В неформальных организациях,
пригревших жертвы психотеррора, уже разошелся слух о том, что "хороший был
мальчик этот журналист Тим Костенко, но его тоже запугал КГБ".
- Помощник триста десятого, младший сержант Костенко, - представился Тим.
- Добрый вечер, Тимофей, - раздалось в трубке. - Это вас некто Ларин беспокоит,
мне ваш телефон дал Олег Зайцев...
- Молодец! - одобрительно сообщил Тим и глубоко задумался. Форма обращения
"некто Ларин" указывала на то, что парень работал в известной Тиму газете. Это
была фирменная манера, ее в газете использовали все. Но кто такой этот Ларин, он
не вспомнил.
- Алло? - осторожно спросил абонент.
- Да, да... - раздраженно ответил Тим. - Слушайте, господин Ларин, пока не
забыл... Так ты Зайца знаешь?
- Кого? - абонент явно был обескуражен.
- Ну Зайца! Олежку Зайцева!
- Ч-черт! - сказали на том конце с выражением. - Слушайте, Тимофей, вы меня
совершенно с толку сбили. Вы просто Рябцев номер два! Я же сказал - это Зайцев
дал мне ваш телефон...
- Значит, с Рябцевым ты уже познакомился, - заметил Тим. Наконец-то до него
дошло, кто такой этот Ларин - сокурсник Зайцева, решившийся продолжать
расследование. - Ну, как там японская разведка?
- Строит козни, - в голосе Ларина зазвучала легкая настороженность.
- Отлично. Слушай, тут такое дело... В общем, я тут малость того... Но мне
кажется, я его просил. А если не просил, то ты ему скажи, что я тебе сказал...
Тьфу! Значит, у Олежки есть пакет с документами... ну, по интересующей тебя
проблеме. Ты ему скажи, что я тебе сказал... Блин! В общем, теперь они твои.
Осознал?
- Спасибо, осознал. Большое спасибо. Скажите, Тимофей, а вы в редакцию не
собираетесь зайти в ближайшие дни?
- И ты не ходи, - ответил Тим несколько туманно, но, как ему показалось,
всеобъемлюще.
- Почему? - мгновенно спросил Ларин. Тим снова задумался. Мысли путались, и
почему-то хотелось рассмеяться.
- Да не ходи, и все тут.
- Ну хорошо. А не в редакции мы можем встретиться?
- Не-а, - ответил Тим безмятежно.
- Тимофей, мне нужна ваша консультация.
- А я больше не практикую. Все, завязал. Ушел из журналистики совсем и навсегда.
- В неофициальном порядке. Мне очень нужна ваша помощь, Тимофей.
Тим закусил губу. С одной стороны, не помочь парню было некрасиво. С другой - с
материалами Тима он будет подкован по "Программе "Зомби" целиком и полностью. А
при поддержке Зайцева он в совокупности будет знать даже гораздо больше, чем
Тим. Следовательно - какой смысл встречаться? Чтобы послушать, как тебе плачутся
в жилетку?
Разумеется, парень не в курсе насчет Проекта. Но зачем ему такое знание? Он ведь
не сенс и в поле зрения Проекта может попасть только в ранге настырного
журналиста, еще одной назойливой мухи. "Нет, - подумал Тиму- не нужны мне его
излияния. Он просто оказался в той же ситуации, что и я недавно. Его никто не
хочет слушать, над ним смеются, и ему позарез нужна хоть одна живая душа,
которая будет согласно кивать головой на россказни о "Программе". Попользуется
мной мальчик, отведет душу и побежит дальше - жить. Ему-то жить разрешено, ему
Проект жизнь не сломал. Ну и живи себе. Существуй".
Ларин дышал в трубку. А Тим медленно закипал. И его прорвало.
- Нет, все правильно, - сказал он с притворной мягкостью. - Все должно
оставаться так, как есть. Я уже узнал, что такое полное, запредельное
одиночество. Что такое цензура, обструкция коллег, все узнал. Тебя еще начальник
психом выставит. Все правильно. Я это уже знаю. Теперь попробуй ты. Настало твое
время...
Он положил трубку. Отключил телефон. И вдруг его охватило глубочайшее отчаяние.
Он только что оттолкнул от себя человека, который фактически повторял его путь
со всеми мелями, порогами и остальными неприятностями. Как отталкивал в
последние месяцы всех, кто в нем нуждался. И вдруг обнаружил, что расставаться
больше не с кем. Потому что Ольга рано или поздно уйдет тоже, уйдет сама. И на
этом все кончится.
В голове звенела пустота и тишина. На душе было невообразимо мерзко. Тим
вздохнул, допил бурую пакость из горлышка, сильно "щелкнул", распахнул окно и
перевесился через подоконник наружу. Присмотрелся к движению на узкой кривой
улочке, подумал и решил, что оно ему не нравится.
Почти не соображая, что делает, он обрушил на улицу энергетический удар такой
мощности, генерировать которую ему раньше не случалось. Обозначил границы зоны
своего влияния. Легко нашел подходящую частоту и на ней прошелся всей силой
своего разума по неповоротливым мозгам водителей. Почувствовал адекватный ответ,
зафиксировал частоту, слегка отстранился и принялся злорадно наблюдать.
Ничего страшного внизу не происходило. Разве что, проезжая у Тима под окнами,
все машины совершали два незамысловатых маневра. Водители реагировали четко,
никто не задумался, не "тормознул", ни с кем не столкнулся. Движение не
нарушилось совершенно.
Только вот на участке московской улицы протяженностью в сотню метров оно вдруг
стало левосторонним.
ЧАСТЬ IV
НЕЧЕЛОВЕК
28 апреля - 3 мая 1991 года
Воскресенье началось отвратно - снова похмельная тупость, вялость и апатия. Тим
лежал в постели, обняв подушку, и размышлял, звонить или не звонить все-таки
Самохину в его Институт. Теперь, когда момент принятия окончательного решения
подступил вплотную, протянуть руку и снять трубку было особенно тяжело.
Некоторое время Тим, ворочаясь с боку на бок, склонялся к "звонить". Потом к "не
звонить, авось пронесет". Наконец возникла подленькая мыслишка - а не подождать
ли день-другой. Еще раз все обдумать, взвесить, разложить по полочкам. И тогда
уж... На этой мысли Тим надолго завис. Все-таки он так и не убедил себя в том,
что доверяет Самохину.
"В конце концов, что я знаю об искусственно форсированных сенсах? Вдруг у
Самохина энергетический рисунок поддается корректировке? Думает человек одно, а
аура его показывает другое? И вообще, я не детектор лжи. Я только еще учусь
"видеть правду". Кстати, Самохин это знал. Между прочим, очень уж он
подозрительно старался в разговоре со мной не "щелкать" и вообще быть паинькой.
Кругом одни загадки. А услужливое мое сознание вовсю этим пользуется, тело
похмельное бережет, чтобы оно меньше двигалось. Нельзя так". Наконец раздираемый
противоречиями Тим принял компромиссное решение. Он поднялся и, спотыкаясь,
отправился на кухню залить чем-нибудь пересохшую глотку.
Утолять жажду пришлось водой из чайника, даром что кипяченой. Тим принял душ, с
трудом позавтракал и, закурив, обратился к наиболее простой на сегодня дилемме -
идти за пивом или нет. Посмотрел за окно, счел, что погода хорошая, день
весенний и прогуляться можно. А там, глядишь, озарение найдет, и все проблемы
разрешатся одним мощным всплеском интуиции. Всплеск был в принципе необходим.
Вечером Тиму должны были звонить двое перспективных клиентов, и нужно было
разбираться: давать им от ворот поворот в свете поездки в Институт или пока
оставить все, как есть.
Тим лениво оделся, похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли деньги,
документы и ключи. И уже перенес ногу через порог, когда телефон грянул.
Выругавшись, Тим вернулся и снял трубку.
- Тимофея позовите, будьте любезны, - попросил совершенно незнакомый мужской
голос.
- Слушаю вас, - процедил Тим неприязненно, соображая, кого еще нелегкая принесла
на его голову. "Слава богу, хоть не этот... вчерашний. Кажется, я ему гадостей
наговорил. А каких? Не помню. Опять нажрался, трус несчастный. Сколько можно в
водке от жизни прятаться? Утону ведь однажды..."
И тут следящий контур сухо затрещал. Тим еще не понял, что он, собственно,
делает, а его пси, восприняв тревожный сигнал, чисто механически, используя
телефонную сеть как опорную систему, уже "принюхалось" к звонившему.
И унюхало такое, что у Тима задрожали поджилки.
- Вам просили сообщить, что сегодняшняя встреча в Институте отменяется. Позже
вам позвонят, - быстро проговорил незнакомец и дал отбой.
Некоторое время Тим стоял, до боли в кулаке сжимая трубку. Потом опустил ее на
место и сел, безвольно уронив руки на колени.
Он сидел неподвижно, прикрыв глаза и почти не дыша, до упора разогнав следящий
контур во все стороны. Плавно "щелкая" глубже и глубже, Тим сканировал
пространство в поисках интереса к его, Тимофея Костенко, персоне. И поймал
легкий отголосок... На самой грани восприятия. Почти неразличимый, слабый,
затухающий. Даже не биоинформационный материал, а его тень. Тень очень
неприятного, дурного, злого внимания. И источник этого внимания гнездился в
старом добром направлении - где-то на северо-западе.
А у звонившего была черная метка.
Тим еще сам не сообразил, что же ему удалось понять и какое он принял решение.
Но руки уже вытащили из кармана пачку купюр и перелистали ее. Двигаясь как
сомнамбула, он встал, прошел в кабинет, вытащил из "нычки" еще немного денег и
пристроил их в другой карман. Достал из шкафа кожаный рюкзачок, из-за которого
Тиму когда-то завидовала добрая половина факультета журналистики. Аккуратно
упаковал и уложил в рюкзачок две смены белья, джинсы, легкие кроссовки и свитер.
Выгреб из ящика стола несколько пачек сигарет. Зимние кроссовки, которые были на
ногах, сменил на удобные демисезонные башмаки. Закинул рюкзак за спину,
потоптался на месте и решительно двинулся на выход.
У метро он придирчиво учинил смотр бабушкам-торговкам и через несколько минут
стал богаче на две бутылки водки, одну пива, буханку хлеба и пару банок тушенки.
Все, кроме пива, упихал в рюкзак, а с пивной бутылки зубами сорвал пробку и
проглотил напиток в один присест. Нырнул под землю, сел в поезд и через полчаса
выскочил наружу в искомой точке. Уже спокойный и готовый к тяжелой работе.
Тим шел по улице, аккуратно обходя лужи и подставляя лицо весеннему солнышку, а
в голове заново рассматривал уже решенную задачу. И, как всегда, найдя выход из
ситуации интуитивно, за доли секунды, ни в чем не мог себя упрекнуть, проверив
интуицию логикой.
Эмоция, которую ему удалось засечь, имела к звонку непосредственное отношение.
Звонок, якобы по просьбе Самохина (в том, что это "засада", у Тима не было ни
малейших сомнений), имел какую-то четкую цель. Скорее всего - удержать объект
дома. А поскольку объект лентяй и домосед, то для этого достаточно освободить
его от необходимости куда-либо ехать. Максимум, на что объект способен, это
выскочить на полчаса за водкой.
Тим отдавал себе отчет в том, что, возможно, утрирует ситуацию. Но привычка не
соглашаться на то, к чему принуждают, взяла верх. Он давно понял, что, если тебя
загоняют в угол, а потом говорят: "Ну, сам решай", нужно лезть вверх. За
двадцать с небольшим лет, прожитых во враждебном мире, Тим поступал так
неоднократно и ни разу потом не пожалел. Он "косил" от армии, пока не понял, что
сможет это выдержать, и ушел служить в девятнадцать лет, прожив на воле очень
важный для себя год. Сломав, подмяв под себя женщину, с которой можно было после
этого комфортно существовать как минимум полжизни, - отвернулся от нее, наплевав
на общее мнение, что это будет отличный брак. В мире сенсов всегда был котом,
ходившим где вздумается, гулявшим сам по себе. Ушел с факультета, бросил
газету... Да мало ли он ломал стереотипов, чужих и собственных. И теперь,
оказавшись в двадцати километрах от дома, поворачивать оглобли не собирался.
Тима не волновало даже то, что его будет искать Ольга. Переживет как-нибудь. Ему
было наплевать на клиентов, больных людей, остро нуждающихся в помощи. Пусть
загибаются, их проблемы. А мысль о том, что Самохин, похоже, "спалился" и его
сейчас, вероятно, расстреливают из психотронной пушки, Тим приветствовал
злорадным рыком. С момента, когда он час назад почуял опасность, Тим
инстинктивно запустил привычную с детства модель поведения.
И вот уже час он чувствовал себя удивительно комфортно. Глухая круговая оборона
- это было то, что надо! Одиночество вдруг стало благом, злоба на весь свет -
залогом безопасности, а здоровый жизнерадостный цинизм - единственно возможной
формой отношения к жизни. Умом Тим понимал, что это нехорошо. Но душа его пела
так, как не случалось ей петь уже очень давно. Это был верный признак стресса,
но Тим приказал себе о таких вещах не думать. Его пытались загнать в угол - и он
в ответ перестал быть человеком. Зато приобрел возможность из угла взлететь
прямо вверх.
Солнце шпарило вовсю. Люди на улице были теплые и доброжелательные по случаю
выходного дня. Следящий контур ничего особенного не фиксировал. Навстречу
пробежала стайка очаровательных в своей юной невинности старшеклассниц с
блудливыми весенними глазами. Тим хищно скалился, улыбаясь, и думал о том, как
жалко, что высокие моральные устои не позволяют ему поймать такую вот нимфетку и
поиметь ее со всех сторон. С нынешними его способностями это было бы чертовски
легко, но, к сожалению, поперек совести.
На ходу он перетянул рюкзак под мышку, слегка приоткрыл его, свернул крышку на
одной из бутылок и сделал из горлышка пару хороших глотков. Закурил и ощутил
почти физически, как в груди закипает веселая молодая злоба. Поймал несколько
летевших мимо бубликов и, проглотив их, зафиксировал отчетливый прилив энергии.
Внимательно просканировал все контуры своей ауры и улыбнулся еще шире прежнего.
"Товарищ председатель Государственной Комиссии! Трижды Герой всего на свете
младший сержант Костенко к полету готов!"
Все отлично. День прекрасный. Впереди большая драка. И Кремер, как ему и
положено, сидит дома.
Цепляя по пути всю свободную позитивную энергетику, Тим осторожно подошел к
двери Кремера и, глубоко "щелкнув", забросил внутрь квартиры луч-пробник. Он еще
не представлял себе, получится ли задуманное, но чувствовал такую уверенность,
что заранее рассчитывал на идеальный результат.
Захваченный лучом, Кремер инстинктивно вздрогнул, но решил, наверное, что ему
почудилось, и "щелкать" не стал. Тим аккуратно перенастроился и "взял" Кремера
плотнее, еще плотнее и наращивал давление вплоть до блокировки двигательных
функций. Раньше ему не приходилось так агрессивно обращаться с сенсами, но все
получалось отлично, и Тим едва успевал ставить плюсы в воображаемой таблице
эксперимента.
Кремер застыл, как изваяние, сидя за кухонным столом. Тим с расстояния метров в
пять безмятежно, стараясь не удивляться своей силе, начал глубокое сканирование.
Следящий контур подал сигнал - какая-то старая развалина неопределенного пола из
соседней квартиры решила выйти. Машинально Тим легким толчком, не отвлекаясь,
загнал развалину под кровать.
Зажатый в кулак чужого поля, Кремер едва дышал. Тим отметил, что с Николаем за
последние месяцы произошла разительная перемена. Это уже не был прежний
запуганный и побитый человечишко. За столом сидел крепкий и уверенный в себе
сенс в расцвете сил. Яркая здоровая аура без малейшего следа былых "пробоев".
Никакой черной метки. Тим еще раз похвалил себя за выбор места. "Вот у тебя,
Коля, друг старинный, мы и спрячемся. Либо ты уже один из операторов Проекта,
либо как-то откупился. А поэтому у тебя мне безопаснее всего".
Четкой информации о том, куда Кремер собрался, Тим нащупать не смог, да на такое
он и не рассчитывал. Но главное - буквально через полчаса Кремер должен был уйти
и вернуться только завтра к полудню. Это Тима устраивало полностью. Несколько
минут он потратил на то, чтобы со всей возможной мягкостью "отпустить" сенса, и
затаился в своем углу.
Кремер легко вернулся к жизни и принялся активно поедать яичницу. Тим вкатил
себе еще один жирный плюс и приступил ко второму акту трагедии. Теперь, имея
четкое представление о волновой структуре Кремера, он получил шанс эффективно от
этого человека "закрыться".
Тим аккуратно заэкранировался и, стоя в ожидании, отметил, что на потрясающую,
невозможную даже на взгляд сенсов работу затратил совсем немного сил. Он еще был
в состоянии без подпитки извне убить (или даже серьезно вылечить) с десяток
человек. Конечно, за этим последовала бы энергетическая кома, но Тиму пока не
нужно было ни убивать, ни врачевать. Он просто стоял и ждал, намереваясь
провернуть старый фокус, которым иногда баловались на показательных выступлениях
мэтры вроде Лапшина или Васнецова.
С обычным человеком такой фокус проходил, как правило, на ура, и для этого даже
не нужно было быть сенсом. Но все сенсы старой формации были немножко фокусники
и слегка шарлатаны поневоле. Общество слишком плотно внушило им, что
экстрасенсов не бывает. Поэтому "старички" зачастую подстраховывались
бессознательно психотерапевтическими методами. На самом деле бессознательно.
Просто от недостаточной веры в свои пси-способности.
В частности, большинство из преподавателей "Центра Новой Медицины" вовсю
применяло эриксонианский гипноз и другие подобные штучки, одной из которых был
"уход". Внимание объекта на мгновение переключалось, а когда он возвращал глаза
назад, стоявший до этого перед ним человек вдруг оказывался у объекта за спиной.
Сейчас Тим собирался отколоть этот номер в самом невообразимом варианте. Ему
нужно было из узкого коридора проскочить в тесный дверной проем, из которого
выйдет не просто человек, а мощный сенс. Никакие фокусы в такой ситуации помочь
уже не могли.
Тим проверил свой экран, и тут мощный сенс, бросив посуду в мойку, встал и
направился к двери. Тим "щелкнул" до упора и снова мягко ухватил Кремера за
бока. Тот, ничего не почувствовав, оделся и, позвякивая ключами, открыл дверь.
Тим сжался в комок, направляя внимание человека мимо себя. Дверь распахнулась
полностью. Кремер, уставившись перед собой невидящим взором, шагнул из квартиры
наружу. Тим бесшумно скользнул внутрь и нырнул за угол. Дверь захлопнулась, в
замке повернулся ключ. Кремер пошел по коридору, и Тим отпустил его. Лязгнули
двери лифта. Тим глубоко выдохнул, открыл рюкзак, прошел на кухню и поставил на
стол початую бутылку водки. "Дело сделано, господа. На какое-то время я от вас
ушел".
Квартиру Кремер снимал крошечную, однокомнатную малогабаритку. На взгляд Тима,
который тратил на аренду значительную часть бюджета, - от жадности. На взгляд
Кремера - из практичности. Он хронически копил деньги, якобы на машину.
Собственно из-за этого друзья и разошлись. Не то чтобы совсем поссорились, но
вместе работать перестали. В какой-то момент Кремер начал неоправданно задирать
цены на пустяковые сеансы. Тим его пристыдил, Кремер уперся. Тогда Тим, успевший
тоже подкопить деньжат, в обрез на жилье, забрал своих клиентов и ушел.
В итоге проиграл Кремер. Тим несколько месяцев ходил в старье и внаглую объедал
родителей. Но зато он основательно повысил квалификацию и приобрел клиентуру,
готовую хорошо платить за качественное лечение. Поэтому, работая с ограниченным
кругом больных и не перенапрягаясь, он зарабатывал даже немного больше Кремера,
который в поте лица "гнал вал" и каждый вечер падал без сил. Разумеется, все
свободные деньги Тим расходовал на водку, такси и цветы для девушек. А Кремер
все копил, откладывая в матрас валюту и страдая энергетическим голоданием. Через
год он совсем отощал, покрылся на нервной почве сыпью и начал потихоньку терять
клиентуру. Если бы не Васнецов, который с подачи Тима провел с Кремером
воспитательную беседу, Николаю пришлось бы вернуться на "Скорую помощь", откуда
он в свое время сбежал в экстрасенсы.
"А ведь Коле уже тридцать", - с непонятной себе горечью подумал Тим, разглядывая
убогую обстановку кухни. Пробившись в квартиру, Тим вдруг расслабился и невольно
стал мягче реагировать на жизнь. Впрочем, он тут же заключил, что Кремер сам
выбрал свой путь и его, Тима, это не касается. Волоча за лямки рюкзак, он прошел
в комнату и осмотрелся.
Комната была энергетически нейтральна. Никаких следов чужого негативного
присутствия. Никаких остаточных явлений психотронной атаки. Тим бросил рюкзак в
кресло и "щелкнул" поглубже. Вроде бы все в порядке. Что-то светится под
кроватью, это мы сейчас проверим. И кстати, спать мы устроимся, уж так и быть,
на кушетке для приема клиентов. Из соображений безопасности... Тим рассеянно
посмотрел на потолок и вдруг ощутил укол легкого беспокойства.
Прямо над кроватью на побелке отпечаталась россыпь темных квадратиков.
Правильные такие квадратики, сложный, но вполне гармоничный рисунок. Особенно
гармоничный на взгляд сенса, который в данный момент включил на полную мощность
свое пси.
Тим несколько раз крепко сморгнул и потер глаза ладонью. Привычка использовать
глаза в работе с клиентами привела к тому, что он всегда напрягал зрение,
"щелкая". Даже целиком погружаясь в реальный, не человеческий, мир тонких
излучений, тело сенса делало вид, что смотрит на него глазами. И зрачки уставали
от фантомной перегрузки.
Тим просканировал квадратики на потолке. Почти ничего, но какое-то остаточное
излучение есть. И оно что-то общее имеет со свечением под кроватью. Тим встал на
четвереньки, сунул руку и нащупал под кроватью объемистый картонный ящик.
Вытащил его, раскрыл и обомлел.
В ящике лежал солидный моток проволоки - медной, с лаковой изоляцией. Несколько
больших комьев смятой алюминиевой фольги. Какие-то магнитики и кусочки металла
сложной конфигурации. И десятка полтора деревянных пирамидок из детского
игрушечного набора. На одной из граней у каждой пирамидки виднелись засохшие
остатки клея и штукатурки. Тим подбросил одну пирамидку на ладони и брезгливо
уронил обратно в ящик. Пирамидка, в свое время тщательно "заряженная" Кремером,
много дней и ночей работала на искривление тонких излучений. Почти до полного
истощения. Она побывала на психотронной войне.
- Бедный Коля, - сказал Тим вслух. - Талантливый Коля.
Кремер действительно был талант. Из сенсов нового поколения Тим его уважал
больше всех. И всей этой дребеденью, валяющейся сейчас без дела в ящике, Кремер
пытался экранироваться от психотронной атаки. Все методы, смутно памятные Тиму
из учебника по биолокации, Кремер взял на вооружение и активно применял,
защищаясь.
- Глупый Коля, - пробормотал Тим. - Боролся до конца. И молчал... Молчал, дурак.
И они тебя сломали...
Он снова заглянул в ящик и фыркнул. Разгреб мятую фольгу и вытащил "краснушку" -
дешевую икону для бедноты, прозванную так за специфический цвет. Тим
"принюхался" и презрительно фыркнул опять. Совсем недавно икона, написанная в
начале века, была бездарно, через пень-колоду, заново освящена. И тоже здорово
покорежена безжалостным микроволновым "сверлом" Проекта. Тим положил икону на
место, пихнул ящик под кровать и горестно склонил голову набок. Кремер никогда
не был религиозен, скорее даже наоборот. И то, что он пытался защитить себя
иконой, показывало степень его отчаяния. Теперь у Тима сомнений не было никаких.
Экстрасенс-целитель Николай Кремер сдался Проекту.
Двадцать часов до возвращения хозяина прошли совершенно без происшествий. Тим
уполовинил свой запас съестного, "проглотил" под водочку несколько детективов из
кремеровской библиотеки и неплохо выспался. Николай явился около десяти утра,
сильно помятый, усталый, с безвольно погасшей аурой. Проскакивая мимо него в
дверь, Тим заметил характерные следы энергетической разрядки - за время своего
отсутствия Кремер успел изрядно поработать по специальности. За дверью Тим было
притормозил, собираясь "обнюхать" Кремера всерьез, но, услышав, как тот прямо в
пальто и грязных сапогах грузно валится на кровать, передумал. Все равно он
собирался вернуться и учинить приятелю допрос с пристрастием. Сейчас же ноги
сами бежали к дому.
День был такой же солнечный и яркий, настроение по-прежнему боевое, но уже без
вчерашнего надрыва. Отлежавшись в безопасности, Тим слегка успокоился. Эмоции
больше не хлестали через край. Ситуация не требовала мгновенных решений, и можно
было не подогревать
...Закладка в соц.сетях
