Жанр: Электронное издание
WHITE_J
... Возражений он, естественно, не услышал и продолжил измерять клиента.
Работая, он подробно объяснял Скреннаглу, что делает, и зачем. Он даже
завел разговор о погоде, чтобы клиент расслабился, и его неестественная
из-за напряжения поза не повлияла на точность измерений.
- Боковую длину я хочу сделать чуть выше середины бедра, - сказал он
клиенту. - Это обеспечит вам максимальный комфорт и сохранит тепло. Тем не
менее вы оказали бы мне неоценимую помощь, сообщив о предназначении попоны
- какие движения вам предстоит совершать, будут ли вас в ней
фотографировать, каким окажется географическое и архитектурное окружение.
Зная это, я сделаю верхнюю одежду наиболее подходящей к будущим
обстоятельствам.
- Вы выуживаете информацию, - резко бросил Фокс. - Прошу это
прекратить.
Хьюлитт проигнорировал его реплику. Скреннагл, повернувшись так,
чтобы видеть отражение Фокса в зеркале примерочной, сказал:
- Дополнительные сведения здесь действительно необходимы, и если
мистеру Хьюлитту доверили секрет моего пребывания в этом городе, то
причина моего нахождения на Земле станет лишь небольшим добавочным
обстоятельством...
- Извините, Ваше Превосходительство, - прервал его Фокс, - но мы не
должны затрагивать подобные темы при посторонних, пока все необходимые
приготовления не завершены.
"Охват вокруг передних ног 46 дюймов", - записал Хьюлитт, и,
сдерживая раздражение, сказал:
- Если вы хотите, чтобы материал, отделка и украшения одежды
соответствовали обстоятельствам - и, несомненно, весьма важным, - то мне
действительно нужно знать процедуру.
После секундной паузы Скреннагл и его устройство-переводчик издали
странные звуки. Вероятно, то был эквивалент покашливания. Подняв голову и
торжественно выпрямившись, Скреннагл заявил:
- Как полномочный представитель Дафы и Галактической Федерации на
Земле, я буду вручать свои верительные грамоты в Сент-Джеймс-корте во
время обычной в таких случаях церемонии. Вечером того же дня состоится
прием с участием королевы. Официально я лишь посол, но мне будут оказаны
такие же почести, как главе иностранного государства, прибывшему с
официальным визитом. Прием будут освещать средства массовой информации, у
меня будут брать интервью после официального...
Хьюлитт уже не слушал Скреннагла - портного охватила столь сильная
ярость, что слова посла превратились в бессмысленный шум.
Извинившись перед клиентом, он повернулся к Фоксу:
- Могу я поговорить с вами наедине?
Не дожидаясь ответа, он вышел из примерочной, подошел к двери и
распахнул ее, пропуская Фокса вперед. Потом захлопнул дверь - настолько
резко, что разбившееся стекло со звоном посыпалось на плитки крыльца.
- И вы хотите, - яростно прошипел он, - чтобы я сшил _попону_!
- Можете мне не верить, - столь же эмоционально ответил Фокс, - но я
разделяю ваши чувства. Однако прошу учесть, что это событие может стать
важнейшим в истории человечества, и оно обязано пройти хорошо! И не только
с точки зрения Скреннагла. То, как мы встретим его здесь, станет эталоном
и примером для правительств всего мира, и мы не имеем права дать им
малейший повод для критики. Кое-кто за рубежом полагает, что гость должен
был нанести первый визит именно им, и они будут рады любой возможности
обрушить на нас лавину критики. Понимаете?
Электрик в подозрительно чистом комбинезоне, услышав звук бьющегося
стекла, поднялся на крыльцо. Фокс раздраженно махнул ему, предлагая
удалиться, и продолжил:
- Разумеется, послу следует иметь подобающее случаю одеяние. Мне это
понятно не хуже, чем вам. И в то же время мы не можем выставить Скреннагла
на посмешище, сделать его похожим на гибрид лошади и дрессированного
шимпанзе. Мы не имеем права рисковать, даже в мелочах.
Немного успокоившись, он добавил:
- Естественно, Скреннагл желает произвести хорошее впечатление, но и
мы должны произвести хорошее впечатление на него. Поэтому во многих
отношениях будет, вероятно, разумнее облачить его в попону, пусть даже это
воспримут как недостаток нашего воображения. И вот что я вам скажу,
Хьюлитт: если вы и впрямь желаете сшить нечто более сложное для первого
инопланетного посла, то это должно получиться идеально. Вы способны взять
на себя такую ответственность?
У Хьюлитта исчез голос - сказались крайняя взволнованность и
откровенная радость от поставленного ему вызова. Вызова, брошенного его
профессии. Он кивнул.
Фокс с явным облегчением вздохнул и торжественно произнес:
- Вы берете на себя немалую часть возложенной на меня
ответственности. Я благодарен вам, и если у вас имеются предложения,
которые могут помочь...
- Даже если это не мое дело? - спросил Хьюлитт, и, помедлив, пояснил:
- Не портновское дело, вот что я хотел сказать.
- Слушаю, - настороженно произнес Фокс.
- Мы только что обсуждали тему наряженных лошадей, - начал Хьюлитт. -
Мой клиент гораздо больше похож на лошадь, чем на человека. Он слишком
опытный дипломат, чтобы жаловаться; но поставьте себя на его место и
подумайте, какое впечатление произведут на него вся эта помпа, пышность,
переезды с места на место и...
- Скреннагл уже изучил личностные аспекты нашей цивилизации и
приспособился к ним. Во время еды он лежит, поджав под себя ноги, и тогда
его торс располагается на высоте, удобной для еды и разговоров. Что
касается туалетных приспособлений...
- Я подумал о том, что он станет испытывать, если его будут
перевозить запряженные лошадьми экипажи, или же увидит всадников. Я
посоветовал бы вам в нарушение традиций воспользоваться автомобилем, а не
каретой, а почетный караул и охрану подобрать не из кавалерии. Ведь между
Скреннаглом и лошадьми имеется определенное физиологическое сходство. Не
такое близкое, разумеется, как между людьми и обезьянами, но, по-моему,
будет лучше, если он не увидит животных, слишком его напоминающих. Как вы
полагаете?
- Еще бы! - воскликнул Фокс и негромко выругался. - Ну почему это
никому не пришло в голову?
- Кое-кто только что об этом подумал, - заметил Хьюлитт, распахивая
дверь и приглашая Фокса вернуться в примерочную, где, тихо постукивая
копытами по полу, ждал клиент, важнее которого еще не было ни у одного
земного портного.
- Прошу извинить за задержку, сэр, - вежливо произнес Хьюлитт, - но
теперь я ясно представляю, чего ждут от меня и от вас, сэр. Однако прежде
чем продолжить измерения, могу я поинтересоваться, нет ли у вас аллергии к
определенным материалам или особо чувствительных участков тела, которые
могут вызвать дискомфорт?
Скреннагл взглянул на Фокса, и тот ответил за него:
- Мы весьма тщательно исследовали эту проблему и составили длинный
список веществ и предметов, которые могут вызвать проблемы - а некоторые и
весьма серьезные проблемы, - если окажутся в длительном контакте с кожей
Его Превосходительства.
Ситуация такова. Внеземные патогенные организмы не могут существовать
в человеческом теле, и наоборот. Это означает, что мы не можем заразиться
от Скреннагла, а он равным образом невосприимчив к нашим микробам. Однако
чисто химические реакции - вопрос совершенно иной. Любое синтетическое
волокно и вообще любая синтетика, использованная для пошива одежды,
вызовет у Его Превосходительства сыпь или гораздо более резкое
раздражение. Вы поняли?
Хьюлитт кивнул. Нижнее белье посла, его рубашки, галстуки и носки
придется делать из чистой шерсти, хлопка или натурального шелка; подойдут
также шерстяная камвольная ткань и твид. Потребуются костяные пуговицы и
металлические, а не нейлоновые застежки-молнии. Все окантовочные,
подкладочные и набивочные материалы также нужны натуральные, а шить
придется старомодными хлопчатыми нитками, а не синтетикой. Да, он ясно
видел проблему, но, как и большинство крупных проблем, она раскладывалась
на множество мелких.
- Одна из причин, почему мы выбрали именно вас, - пояснил Фокс, -
состоит в том, что вы привержены традиционному стилю, а значит, умеете
выжать все возможное из натуральных тканей и материалов. Правда, мне не
давала покоя мысль, что вы окажетесь настолько старомодны, что
неподходящим образом отреагируете на... необычного клиента. И рад
отметить, что вы не проявили даже намека на ксенофобию.
- Я прочел немало фантастики, пока она не стала слишком заумной, -
сухо отозвался Хьюлитт и повернулся к Скреннаглу: - Мне придется
произвести еще кое-какие измерения, сэр, поскольку я буду шить для вас
нечто более сложное, чем попона. По ходу дела я стану предлагать на ваше
рассмотрение эскизы задуманных предметов туалета. Раскрой, примерки и
отделка также займут некоторое время, если вы хотите, чтобы работа была
сделала на совесть. - Взглянув на контуры тела инопланетянина, он подумал,
что переделки и примерки потребуются серьезные. - Я, разумеется, стану
работать исключительно над вашим заказом. Но не вижу никакой возможности
справиться с работой быстрее, чем за десять дней.
- У вас двенадцать дней, - с облегчением произнес Фокс. - А разбитое
стекло мы вам быстро заменим. И повесим объявление, что в мастерской...
гм... смена интерьера. Мы сфотографировали дверь вашей мастерской, когда
собирали о вас сведения, поэтому сумеем воспроизвести все в точности. В
конце концов, я косвенно виноват в том, что вы лишились стекла на двери.
- Позвольте с вами не согласиться, - вмешался в разговор Скреннагл, -
Поскольку исходной причиной ваших проблем стал именно я, то буду вам
признателен, мистер Хьюлитт, если вы позволите заменить разбитое стекло
материалом с моего корабля - в память о моем визите. Этот материал
прозрачен и выдерживает как удары метеоритов, так и мелкие житейские
потрясения.
- Вы очень добры, сэр, - ответил Хьюлитт.
"От плеча до запястья 35 дюймов", - записал он в блокнот.
Потребовалось почти три часа, пока мастер не удовлетворился
проделанной работой. Целых полчаса он обсуждал с клиентом работу его
мускулатуры и суставов, а также особенности покроя в районах шеи, груди,
подмышек и промежности.
Когда Скреннагл и Фокс ушли, Хьюлитт запер входную дверь, прошел мимо
кладовых на первом этаже и поднялся наверх в свою квартирку рассказать
новости жене.
После несчастного случая, который произошел восемнадцать лет назад,
миссис Хьюлитт стала инвалидом. Она могла ходить около трех часов в день,
не испытывая слишком больших страданий, и приберегала эти три часа, чтобы
поужинать и поговорить потом с мужем. Все остальное время она разъезжала
по квартирке в кресле на колесиках, наводила чистоту, готовила, шила -
если для нее находилась работа с иголкой в руках - или спала, потому что
по ночам ей спалось плохо.
Муж рассказал ей об инопланетном клиенте и необходимости временно
хранить эту новость в строжайшем секрете. Миссис Хьюлитт с интересом
рассмотрела наброски выкроек и прикинула требуемое количество ткани и
материалов, однако не поверила ни единому слову мужа и даже пристыдила его
за глупую шутку. Она напомнила ему, что в молодости ей пришлось выполнять
заказ одного из театров - им для спектакля потребовалась одетая лошадь.
Да, заявила она, ей пока не ясно, зачем нужно такое количество костюмов и
особенно нижнего белья, но они наверняка предназначены для какой-нибудь
сложной пантомимы или фарса. А застегивающаяся на молнию ширинка,
неодобрительно добавила она, наверняка означает, что предстоящее шоу
окажется еще и непристойным.
- Ничего подобного, дорогая, - невозмутимо возразил Хьюлитт. -
Зрелище будет весьма впечатляющим, а наши костюмы ты обязательно увидишь
по телевизору.
И Хьюлитт, увидев довольное и взволнованное лицо жены, решил ничего
не добавлять к сказанному.
Первые три дня и большую часть ночей, предшествовавших примерке,
миссис Хьюлитт испытывала удовольствие от работы, хотя и сказала однажды,
что иногда у нее возникает желание отказаться от столь причудливого
заказа. На это муж возразил, что заказ, независимо от предназначения
костюмов, требует высочайшего профессионального мастерства и качества
отделки, что он стал вызовом его опыту и, к тому же, будет оплачен весьма
достойно. Но, откровенно говоря, и сам он уже начал сомневаться, не
взвалил ли на себя непосильную ношу.
Проблема заключалась в том, что ему предстояло придумать, раскроить и
сшить костюм, в котором лошадь должна выглядеть похожей не на человека, а
на безупречно одетую благородную лошадь. Идея казалась безумной, но
Скреннагл был слишком важной личностью, чтобы допустить ошибку.
Как Хьюлитт и предполагал, первая примерка показалась заказчикам чуть
ли не катастрофой. Бесформенные и неотглаженные брючины для передних и
задних ног были сшиты наметочными стежками, а эмбрион пиджака с
единственным рукавом выглядел горькой насмешкой. Из-под подкладки торчала
вата, плечи топорщились, лацканы кривились. Орудуя иголкой, мелком и
булавками, Хьюлитт умело излучал уверенность и ободрение, но от его
взглядов не укрылось, что ни Фокс, ни Скреннагл не поддались на его
уловку.
Чиновник выглядел до отчаяния встревоженным и мрачным, а мимика посла
почти наверняка была эквивалентом тех же эмоций.
Свои сомнения Хьюлитт держал при себе и несколько улучшил настроение
заказчиков, продемонстрировав два первых комплекта белья; оба превосходно
пришлись по фигуре. Мастер объяснил, что сшить их оказалось относительно
просто, потому что здесь был применен эластичный облегающий материал. Но
когда и Фокс, и Скреннагл предложили вернуться к прежней идее - белье, а
поверх него попона, - Хьюлитт предпочел не услышать намека и назначил
вторую примерку через четыре дня.
Пиджак Скреннагла был задуман как крупная и сложная форма, облегающая
не только передний торс, но и все тело до основания задних ног. Спереди он
был обрезан прямо, а по бокам тянулся на два дюйма ниже места соединения
ног и тела. Но именно пиджак из-за своей длины и большой площади делал
ноги в брючинах непропорционально тонкими.
Хьюлитт сумел уменьшить площадь пиджака, пустив вдоль спины фальшивые
складки, разделяющиеся в районе хвоста; умело расположенные вытачки
заставили ткань облегать контуры тела. Зато брюки пришлось распарывать и
кроить заново. Штанины стали вдвое шире вверху и плавно сужались, достигая
внизу примерно двойного диаметра копыт. Из-за этого Хьюлитт был вынужден
изменить способ их крепления к спине и переделать ширинку, зато внешне
костюм стал намного элегантнее.
Во время второй примерки Хьюлитт с удовольствием обнаружил, что ему
удалось справиться со складками, образующимися на пиджаке во время
движения клиента. Но в глазах Фокса и Скреннагла костюм продолжал
выглядеть нелепицей. Когда Хьюлитту стало очевидно, что они склоняются к
прежнему - и явно ошибочному - решению, он отчаянно попытался отвлечь их
мысли.
- Нам очень повезло, - сказал он, радостно улыбаясь, - что на вас
прекрасно смотрятся рубашки шестнадцатого размера, равно как и шляпа
восьмого размера. Шляпу вам придется больше держать в руках, чем носить,
да и перчатки тоже, ведь они не совсем подходят...
- А вам не кажется, - внезапно перебил его Фокс, - что вы пытаетесь
совершить невозможное, мистер Хьюлитт?
К нему присоединился и Скреннагл, который тихо сказал:
- Не сочтите мои слова критикой ваших профессиональных способностей -
я уверен, что вы вполне сумеете справиться с любым заказом, но разве вам
не кажется, что попона, которую мы уже обсуждали, стала бы разумным
компромиссом? А заодно избавила бы вас от тяжкого бремени ответственности.
- Я не ищу легких заказов, - заявил Хьюлитт, хотя на самом деле
пресловутое бремя ответственности с каждым днем казалось ему все
непосильнее. - Я взялся одеть вас соответственно предстоящим торжествам,
сэр, и вы можете полностью положиться на мой опыт.
Однако, - быстро продолжал Хьюлитт, - у меня возникла небольшая
проблема с обувью. Нетрудно скроить и сшить черные шерстяные носки без
пяток, но туфли земного типа будут смотреться неуместно, к тому же вы
будете ощущать дискомфорт при ходьбе. Нельзя ли покрасить ваши копыта
нетоксичной краской - черной и глянцевой для формальных приемов и
коричневой для прогулок? Вам также нужны подошвы, поскольку стук копыт
может не соответствовать протоколу.
Нужно подумать и о хвосте, - добавил он. - У вас длинный и роскошный
хвост...
- Спасибо, - вставил Скреннагл.
- ...но вы им постоянно шевелите, а это может отвлечь ваших
собеседников. Мистер Фокс сообщил мне, что движения хвоста непроизвольны.
Насколько я понимаю, ваш хвост можно сравнить с прической людей. Люди
украшают свои волосы, особенно в торжественных случаях. Волосы можно
завить, заплести, украсить, расчесать и смазать маслом. Если вы не
возражаете, сэр, ваш хвост можно заплести белыми или серебряными
ленточками, затем свернуть аккуратным кольцом и закрепить особой
застежкой.
- У меня нет возражений, мистер Хьюлитт. Кстати говоря, на Дафе мы
поступаем сходным образом.
- Все это детали, Хьюлитт, - сказал Фокс. - Важные детали, должен
признать, но...
- Надо подумать также и о наградах, сэр, - продолжил Хьюлитт. - Это
разноцветные ленточки или кусочки гравированного металла, указывающие, что
лицо, носящее их, - или его предки - совершило некий выдающийся поступок.
На вечерних приемах будет немало людей в форме или официальных костюмах, к
которым полагается надевать имеющиеся награды. Мне хотелось бы, чтобы и вы
надели подобный знак отличия, - серьезно произнес Хьюлитт, - но
желательно, чтобы он не был изобретен "к случаю". Вы можете предложить
что-либо подходящее, сэр?
Ненадолго задумавшись, Скреннагл ответил:
- У моей расы нет эквивалентов этим наградам. Но у меня есть
переводчик - покрупнее медальона, который сейчас на мне, и украшенный
эмблемой Федерации: я пользуюсь им, когда необходимо переводить
одновременно речь нескольких собеседников. Правда, это лишь инструмент,
необходимый для исполнения моих профессиональных обязанностей.
- Но ведь вашу профессию не назовешь обычной, верно?
- Верно, - с толикой гордости подтвердил Скреннагл.
- Вы не будете против, если мы прикрепим ваш переводчик к
разноцветной ленте?
- У меня нет возражений.
- Спасибо, сэр, - поблагодарил Хьюлитт и торопливо продолжил:
- Утренний костюм будет готов рано утром в назначенный день, а
вечерний - в тот же день после полудня. Прогулочный костюм и аксессуары к
нему, которые не потребуются, пока вы не нанесете все официальные визиты,
мне будет гораздо легче закончить, когда я наберусь опыта после первого
костюма...
- Которым станет хорошо скроенная и со вкусом украшенная попона, -
твердо произнес Фокс.
- Можете мне довериться, сэр, - закончил Хьюлитт, проигнорировав
слова чиновника.
- Я верю вам больше, чем любому другому на этой планете, мистер
Хьюлитт...
Клиенты давно ушли, а Хьюлитт все размышлял над заключительными
словами Скреннагла. Работая вместе с женой, перекраивая и отделывая первый
костюм, он не мог избавиться от тревоги.
Посол - персона чрезвычайно важная, но и он, подобно представителям
других правительств, желает произвести хорошее впечатление. С другой
стороны, и сам он будет анализировать свои впечатления от людей, с
которыми встретится. И, будем реалистами, его мнение будет важнее, потому
что распространится на все человечество. Вероятнее всего, Скреннагл
достаточно важная персона и имеет право решать, стоит ли его планете и
всей Федерации поддерживать отношения с Землей, или же надолго забыть об
этой планете.
И именно это существо с другой планеты ему, тщеславному и небогатому
портному, предстоит одеть для важнейшего события в истории человечества.
Он, разумеется, покажет все, на что способен, но журналисты всегда любили
высмеивать важных персон. Дай им малейший шанс, и они разорвут Скреннагла
в клочки; посол улетит, и ни он, ни его друзья никогда не вернутся на
планету, обитатели которой не обучены хорошим манерам.
Множество раз, распарывая шов и переделывая его заново, или придавая
карманам закругленные края - особенность всех костюмов, сшитых в его
мастерской, - он задумывался над тем, не отложить ли ему на пару часов
работу, чтобы сделать попону. Так, на всякий случай. Он раздумывал над
этим подолгу и всерьез, но, размышляя, продолжал уже начатое. И когда они
с женой поздно ночью легли спать, чтобы подняться ни свет ни заря и
работать дальше, он так и не смог принять решения.
Сшив роскошную попону, он тем самым застрахует себя от возможной
неудачи. Но решившись на это, он попросту выполнит приказ и переложит
ответственность на Фокса. Кроме того, он позволит человеку, знающему
меньше, указывать ему, как следует поступать.
И тут как-то внезапно наступил день, когда утренний костюм и брюки,
полностью завершенные и выглаженные, оказались вместе с полагающимися
принадлежностями на манекене, которого Хьюлитт изготовил собственноручно,
а на изготовление попоны времени попросту не осталось, потому что это было
утро того самого ДНЯ, и Скреннагл мог в любой момент явиться за костюмом.
Посол отмалчивался, когда Хьюлитт показывал ему, как застегивать
рубашку, завязывать галстук и надевать темные носки без пятки поверх
окрашенных черной краской копыт. Помогая Скреннаглу облачиться в брюки,
жилет и пиджак, портной напомнил ему о необходимости двигаться плавно - в
резких движениях не хватает достоинства, и они плохо смотрятся на экране
телевизора. Хьюлитт сознавал, что говорит слишком много, но никак не мог
остановиться...
Наверное, Скреннагл не понимал, как нервничал и как неуверенно
чувствовал себя Хьюлитт из-за того, что костюм смотрелся несколько не так,
как мечталось. Мастер настолько устал морально и физически, что уже не мог
понять, на что вообще похоже творение его рук.
Пока Хьюлитт суетился вокруг клиента. Фокс, плотно сжав губы, хранил
непроницаемое молчание, но перед уходом сунул Хьюлитту утреннюю газету и
на прощание встревожено кивнул.
В разделе светских новостей Хьюлитт прочитал:
"Его Превосходительство лорд Скреннагл Дафский будет принят сегодня
на аудиенции у королевы и вручит ей свои верительные грамоты Чрезвычайного
и Полномочного Посла Галактической Федерации. В его честь во дворце будет
устроен официальный прием".
Хьюлитт перенес телевизор в мастерскую, чтобы не потревожить спящую
жену, и включил его, продолжая работать над вечерним костюмом.
Однако увиденные новости его не удовлетворили. Очевидно, журналисты
приняли официальный циркуляр за розыгрыш. Правда, какому-то туристу
удалось заснять прибытие Скреннагла во дворец, и он наверняка получил
целое состояние за пару минут нечеткого фильма, из которого Хьюлитт так и
не понял, хорошо ли сидит на клиенте сшитый костюм.
Через пару часов Хьюлитт включил транзисторный приемник и стал
слушать возбужденный голос, пересказывающий только что полученные из
дворца новости. Мастер узнал, что Дафа - обитаемая планета, которая
обращается вокруг звезды, находящейся примерно в двух тысячах световых лет
от Солнца, и что прибывший оттуда дафианин Скреннагл был удостоен почестей
не только посла, но и главы иностранного государства, наносящего
официальный визит. И независимо от того, розыгрыш это или нет, добавил
диктор, сегодняшний прием во дворце будет освещаться прессой, радио и
телевидением не меньше, чем первая высадка людей на Луну.
Вскоре новости услышала и жена Хьюлитта. Она очень устала, но Хьюлитт
уже много лет не видел ее такой счастливой. Правда, некоторое время жена с
ним не разговаривала, потому что хотя он и сказал ей правду, но
сознательно заставил прозвучать как ложь.
Разум и пальцы Хьюлитта настолько онемели и устали, что вечерний
костюм он завершил на час позднее намеченного срока. Но спешка оказалась
напрасной: Скреннагл за ним не приехал. И лишь за два часа до начала
приема к Хьюлитту явился инспектор полиции и сказал, что возникли
непредвиденные задержки, и он заберет готовый заказ и отвезет его на
корабль посла. Несколько минут спустя прибыл еще офицер полиции выше
званием и объявил Хьюлитту, что, поскольку необходимость в секретности
отпала, они снимают маскировку перед его мастерской, а два стекольщика уже
готовы заменить разбитое стекло на двери.
- А это не может подождать до утра? - спросил Хьюлитт, с трудом
сдерживая зевок.
- У вас очень усталый вид, сэр, - сказал полицейский. - Я с
удовольствием побуду здесь, пока они не закончат, а потом запру дверь.
Ключ брошу в почтовый ящик.
- Спасибо, - поблагодарил Хьюлитт. - Мне действительно надо
отдохнуть. Еще раз спасибо.
- Не за что, сэр, - произнес офицер с таким уважением, что Хьюлитту
почудилось, будто полицейский сейчас отдаст ему честь.
Теплое чувство после разговора с необычно приветливым полицейским
рассеялось, едва Хьюлитт поднялся на второй этаж. Он никак не мог понять,
почему Скреннагл прислал за костюмом, а не приехал за ним сам. Наверное,
утренний костюм ему совершенно не понравился, и вечером на нем будет
попона, срочно сшитая каким-нибудь другим портным. Будучи дипломатом и
тактичным
Закладка в соц.сетях
