Жанр: Электронное издание
Tert-14
...ее стороны, просто знали, кто отец их клана Поэтому Дордаловы подданные, если
и болтались поблизости, то, видимо, сочли нужным не попадаться на глаза большому отряду чужаков,
идущему с юга.
Запах от выделений масси усиливался, и Тернат начинал беспокоиться - а не ведет ли он отряд в
ловушку? Вряд ли у самого Дордала хватит ума устроить засаду, но кто-то из более молодых и
энергичных его самцов вполне мог додуматься до этого.
Фелиг окликнул старшего из старших и указал рукой на большой валун в нескольких десятках
метров от тропы. Тернат повернул в ту сторону один глазной стебель и увидел спрятавшегося за камнем
самца. Шпион Дордала?
- Сделаем вид, что не заметили его, и пройдем вперед. Потом неожиданно сменим направление и
окружим валун, - сказал Тернат вполголоса. - Передай остальным.
Самцы омало невозмутимо миновали валун, прошли еще шагов двадцать, а затем, повинуясь
жесту и короткой команде старшего из старших, вскинув копья и улюлюкая, устремились к соглядатаю.
- Возьмите его живым! - проорал Тернат. - Я хочу поговорить с ним.
Задумай шпион спастись бегством, далеко от девяти восемнадцаток молодых воинов ему убежать
бы не удалось. Но он, похоже, бежать и не собирался. "Доходяга какой-то", - отметил Тернат. Даже
смиренно расширившись, самец Дордала выглядел болезненно худым. А грязный настолько, что
смотреть противно.
Однако кожа его, покрытая толстым слоем грязи, не посинела от страха, и спустя мгновение
старший из старших понял почему.
- Ура! - завопил самец тонюсеньким голоском. - Мы вернем наш скот!
"Ошалел от испуга", - решил Тернат и опустил три свои копья - какая опасность могла
исходить от эдакого заморыша?
- Вернем? Так ты что же, один из Реатуровых пастухов?
- Именно, старший из старших. Я - Эланти, погонщик масси и подданный отца клана нашего -
Реатура. Наконец-то вы пришли. Я совершенно изголодался, пока кустами и оврагами крался за ворами,
угнавшими наш скот.
- А-а... - сказал Тернат. - Фелиг, дай-ка ему чего-нибудь перекусить. - Пока Эланти,
повизгивая от удовольствия, пожирал предложенную пищу, Тернат негромко спросил у воинов: - Ктонибудь
может подтвердить, что он действительно из наших?
Самцы заколыхали стеблями, поглядывая друг на друга и на Эланти. Наконец самец по имени
Олгект, проживавший в северной части владения Реатура, подтвердил:
- Он - наш, старший. Я помню его. Эланти давно пасет масси у границы. - Несколько самцов
дернули глазными стеблями в знак согласия.
На мгновение Эланти перестал жевать и произнес с укоризной:
- Это не делает тебе чести, старший из старших. Реатур узнал бы меня, не спрашивая.
Тут он был прав.
- На то Реатур и хозяин владения, чтобы знать такое, что пока неведомо мне.
- Хмм. Логично. - Эланти откусил кусок сушеного мяса, прожевал его, проглотил, а затем
продолжил: - Дордаловы ворюги отогнали наших масси в маленькую долину неподалеку отсюда, где
пасется их стадо. Они выставили охрану.
- Мы разделаемся с проклятыми грабителями, - мрачно заявил Тернат. - Сколько бы их там ни
было.
- Не сомневаюсь, - ответил Эланти, не прекращая жевать. - Не сомневаюсь, что ты покажешь
этим подонкам, где бегунки зимуют. Однако позволь мне показать тебе, как к ним лучше подобраться.
Я ведь следил за ними и знаю, откуда они не будут ждать атаки. Зачем тебе рисковать жизнями своих
самцов?
- Разумно, - одобрил Тернат. - Если ты говоришь истину и поможешь нам, Эланти, отец клана
вознаградит тебя. - "Если лжешь, больше никогда никого предать не сможешь", - хотел добавить он,
но не добавил.
Пастух оказался на редкость понятливым парнем.
- Не вознаграждение меня интересует. Я лишь желаю вернуть отцу клана его скот. Впрочем, от
нескольких Дордаловых масси в подарок я бы не отказался. За мои труды, так сказать.
- Ты их получишь, - пообещал Тернат, едва удержавшись, чтобы не закачать глазными
стеблями. Алчность, прозвучавшая в словах Эланти, насмешила его. За этим пастухом следовало
присмотреть. Слишком много амбиций для столь тщедушного самца.
Ламра критическим взглядом оглядела себя со всех сторон. Вообще-то она уже привыкла к шести
выпуклостям над ногами, но иногда все-таки задавалась вопросом - а не делают ли они ее смешной в
глазах других? Впрочем, такие моменты были редки. Почки - это нормально и естественно, разве нет?
Ламра попыталась вспомнить, как выглядела раньше, до появления почек, и после недолгих
размышлений пришла к выводу, что она ничем не отличалась от других самок.
И была, между прочим, даже проворнее многих своих подружек, которые теперь больше не
приглашают ее поиграть вместе, поскольку считают неуклюжей и медлительной.
Дверь приоткрылась, и в зал вошел Реатур, очень усталый на вид, с поникшими руками и
глазными стеблями. Однако к сбежавшимся самкам он отнесся с обычной терпеливой лаской: похвалил
изрисовавшую всю стену Пери и одобрительно прогнул пару глазных стеблей, когда Морна и Нумар
продемонстрировали ему, как ловко они умеют играть с мячом.
Ламра осталась на месте, понимая, что, скорее всего, не сможет сама протолкнуться к хозяину
владения, а потому лучше подождать его, но вскоре не вытерпела и крикнула:
- Реатур!
Два его глазных стебля повернулись в ее сторону.
- Твоя очередь придет, малышка, - ответил он и заговорил с какой-то прыткой юной самкой.
Обещание успокоило Ламру, но совсем ненадолго, и она вновь позвала:
- Реатур!
- Погоди! - отозвался он довольно резко. Единственное, что оставалось делать Ламре, - это
стоять и переминаться с ноги на ногу, с ноги на ногу, с ноги на ногу.
Наконец хозяин владения, на прощание погладив молодую самку, снова обратил свой взгляд к
Ламре.
- А теперь, малышка, ступай за мной, нам нужно поговорить.
Он провел ее в одну из маленьких комнат; остальные самки почтительно расступились перед
ними. Поначалу все они возмущались тем, что Реатур как-то особенно выделяет одну из них, но очень
скоро привыкли к этому - как привыкали ко всему: к тем же человекам, к примеру.
- Ну, малышка, чем ты занималась с тех пор, как я виделся с тобой в последний раз? - спросил
хозяин владения.
Ламра взмахнула куском пергамента.
- Я выучила много новых знаков. Смотри, вот эти говорят: "В тот год растаяло так много льда,
что потолок... " Дальше я не разобрала, - она указала пальцем на непонятное слово.
Реатур обратил к пергаменту глазной стебель.
- "Потолок обвалился". А ты молодчина, Ламра. Потрудилась на славу.
- Ты тоже много работаешь, - ответила самка. - Иначе навещал бы меня гораздо чаще.
Хозяин владения с шипением выпустил воздух из дыхательных пор.
- Ты права, маленькая. Работы у меня много, - он неожиданно умолк, а затем добавил: - И
работы трудной.
- Но почему ты так печален, Реатур?
- Причин много. Одна из них в том, что человекам по-прежнему не везет в их опытах с самками
элоков, а время твоего почкования неумолимо приближается. Я никогда не хотел, чтобы ты умирала,
Ламра, но появившаяся было, а теперь угасающая надежда на твое спасение причиняет мне боль.
- Да я и сама не хочу умирать, Реатур. Может, и не умру. А если все же умру, ну что ж...
- Не говори об этом, - попросил хозяин владения, и Ламра не стала повторять древнюю
поговорку о старых самках. Помолчав немного, он продолжил: - Знаешь, Ламра, самцы Дордала
украли наших масси, а скармеры пересекли Ущелье Эрвис с помощью штуковин, которые они
называют "лодками" и убили одного из человеков. А в остальном все ХОРОШО.
Ламра не всегда понимала сарказм, присущий Реатуру, не поняла его и сейчас. Ее поразило
известие о гибели человека. Неужели они способны умирать?
- Которого из них убили? - спросила она озабоченно; странные существа стали для нее
друзьями. Особенно трое из них.
- Самца по имени Фрэнк, - ответил Реатур.
Ламра почувствовала некоторое облегчение. Человека по имени Фрэнк она видела всего один раз
и почти его не помнила. Но выразить сочувствие все равно следовало.
- Как прискорбно. Ведь человеков так мало. Они, должно быть, грустят по погибшему.
Реатур сердито взмахнул руками и слегка пожелтел.
- Мы будем грустить куда сильнее, чем они, если не сможем сбросить проклятых скармеров на
дно ущелья. Когда во главе нашего владения встанет новый хозяин - хозяин-скармер, - твои
отпочковавшиеся, скорее всего, погибнут не своей смертью. А что сделает скармерский вождь с тобой?
Не знаешь? А я знаю - ничего хорошего.
Ламра поняла, что синеет. Слова Реатура о том, что с ней сможет сделать плохое какой-то другой
самец, привели ее в ужас.
- Тогда нам нужно победить этих... скармеров, - тихо сказала она. - И мы их одолеем, я
уверена. У них ведь нет такого хозяина, как ты, - в ее голосе прозвучала гордость, а глазные стебли
радостно качнулись.
- Хотел бы я, чтобы это было так просто, - вздохнул Реатур, снова зеленея. - Напрасно я
беспокою тебя разговорами о делах, которые должен решать сам. Прости.
Реатур почтительно расширился и вышел прочь, не дав Ламре возможности ответить ему тем же.
Пэт шла к загону, опустив голову, но глядя куда угодно, только не себе под ноги. Споткнувшись о
камень, она едва не упала.
- Осторожно, - уже не в первый раз повторил Ирв.
- Извини, - буркнула Пэт отрешенным голосом.
- Послушай, - осторожно сказала Сара, - может, тебе лучше вернуться на корабль?
В глазах у Пэт появилось осмысленное выражение, и она покачала головой.
- Нет. Мне там нечего делать. Когда я помогаю тебе, это помогает мне отвлечься от мыслей... о
Фрэнке.
Сара внимательно посмотрела на мужа. Тот кивнул - мол, Пэт права. Сара пожала плечами, но
ничего не сказала, а лишь еще больше нахмурилась. И было отчего - до сих пор, несмотря на все
старания, не удалось спасти ни одну беременную самку элока. А тут еще вторжение с запада. Если
скармеры одержат верх над омало, то продлять жизнь Ламре, возможно, и смысла не имеет.
Ирва же больше всего беспокоило то, что скармеров сопровождал Олег Лопатин. Судя по реакции
Толмасова, советский полковник и сам не в восторге от поведения своего бортинженера. А тот, похоже,
больше не подчиняется своему командиру. И имеет при себе АК-74.
Против "Калашникова" с шестью - вернее, теперь уже с пятью - пистолетами не попрешь.
- Как мы будем обороняться, если что? - спросил он у Сары тихо, так, чтобы не услышала Пэт.
Сара лишь раздраженно мотнула головой - то ли не зная, что ответить, то ли не желая думать об
этом сейчас. "А возможно, и то, и другое", - решил Ирв.
Беременная самка уже настолько привыкла к "человекам", что даже не попыталась ни боднуть их,
ни отковылять в дальний угол загона. Только обратила к ним еще один глазной стебель, когда они
подошли поближе.
- Теперь надо ждать, - хмуро сказала Сара. Ирв догадывался, что долго ждать не придется:
почки у самки набухли так, что, казалось, вот-вот лопнут. Впрочем, как случается и у беременных
женщин, готовность элочицы разродиться могла оказаться обманчивой. С месяц назад Ирв, Пэт и Сара
провели на морозе, в загоне, трое суток рядом с самкой, которая, казалось, с минуты на минуту должна
была разрешиться от бремени... И стоило им отлучиться на одну ночь, как наутро по загону сновали
шестеро детенышей, не обращавших никакого внимания на лежавшую в луже собственной крови маму.
Правда, в тот раз просто сидеть и ждать было легче, потому что тогда скармеры еще не
перебрались через ущелье и не убили Фрэнка. Ирв ловил себя на мысли, что его беспокоит не столько
смерть друга, сколько состояние Пэт. Она совершенно ушла в себя и в данный момент, вместо того
чтобы по обыкновению язвительно комментировать происходящее, без толку слонялась по загону, едва
не натыкаясь на жерди. Если Сара или Ирв спрашивали ее о чем-то, она отвечала односложно - "да"
или "нет". Поэтому они и друг с другом практически не разговаривали состояние депрессивной скорби
очень заразительно. В общем, время тянулось невыносимо медленно.
- Кожа начинает трескаться. Будьте готовы, - наконец воскликнула Сара, не спускавшая глаз с
набухших почек.
Ирв мгновенно подскочил к самке и положил ладони на две ее почки, слева от Сары. Спустя пару
минут к ним подошла Пэт и взялась за две почки справа.
- Попробуем действовать по-другому, - сказала Сара. - Надо сразу же перекрыть кровотоки.
Возьмите, - она протянула Пэт и Ирву по паре хирургических зажимов. - Как только детеныши
отвалятся, зажимайте кровеносные сосуды. Сначала перекройте один, потом другой. Прошу об одном:
как можно быстрее.
Ирв помнил, как истекали кровью Байал и другие "подопытные" самки, и понимал, что жена
права. Вот уж где действительно промедление смерти подобно.
Элочица стояла совершенно спокойно. Разрывы удлинились уже настолько, что Ирв увидел
шевелящиеся ножки детенышей, готовых спрыгнуть на землю.
- Сейчас отпочкуются, - выдохнула Сара. Вскоре стали видны кровеносные сосуды,
связывавшие новорожденных с матерью. Еще секунда, и они оборвутся...
Как всегда, отпочкование произошло совершенно неожиданно. Только что Ирв лицезрел
детенышей прикрепленными к самке - и вот они уже свалились на землю и резво устремились прочь.
Он все же успел защелкнуть зажимы достаточно быстро; поток крови, пару секунд бивший
ключом, почти прекратился Довольный собой антрополог взглянул на жену - та тоже оперативно
справилась со своей задачей и ответила ему кивком.
- Как дела у тебя? - в один голос спросили они у Пэт.
- Один зажим на месте, - помедлив, отозвалась та. - Сейчас прикреплю второй.
- А, ч-черт! - воскликнула Сара, метнувшись к подруге. - Давай его мне, живо1 - Она
выхватила из рук остолбеневшей Пэт зажим и прищепила им кровеносный сосуд. "Слишком поздно, -
подумал Ирв, увидев лужу крови, расплывающуюся на снегу. - Одним трупом больше".
- Это я виновата, - пролепетала Пэт, глядя на обмякшее тело рухнувшей на розовый снег самки
- Простите меня.
- Да ладно, чего уж теперь... - Сара вздохнула. - А я ведь надеялась, что нам удастся спасти
беднягу. Тогда и Ламра могла бы рассчитывать на удачную операцию.
Они с Ирвом нагнулись над трупом и быстро сняли окровавленные зажимы.
- Ну что, пошли? - спросил он, глядя вслед Пэт, которая, словно сомнамбула, медленно брела к
воротам загона.
- Наверное, мне следовало взять в помощь кого-нибудь из минервитян, - вполголоса сказала
Сара. - От Пэт сейчас мало толку; Я не виню ее, но...
- Наверное, - согласился Ирв, затем, после секундного раздумья, покачал головой. - Нет, тут
ты не права. Насколько я разобрался в психологии местных мужиков, никто из них - кроме Реатура и,
может быть, Терната - не одобрил бы мысль о борьбе за спасение жизни самки какого-то элока. Да и
сам Реатур не разбежался бы с помощью, не питай он нежных чувств к Ламре. Но Тернат сейчас далеко,
а у Реатура...
-... море других проблем, - закончила за него Сара, - в которых и нам придется разбираться.
Разве нет?
ГЛАВА 10
Минервитянские летние денечки не казались особенно холодными Лопатину, привыкшему к
временами весьма суровому московскому климату Чего не скажешь о летних ночах - стабильно
десяток, а то и больше градусов ниже нуля От такого и сибиряк бы взвыл, особенно если учесть, что
проводить эти ночи гэбэшнику приходилось под открытым небом.
Все это напоминало Лопатину учебные сборы, на которые он ездил в юности, будучи курсантом
военного училища. Правда, тогда это был охраняемый со всех сторон лагерь и рядом находились
товарищи, такие же курсанты, как он, а сейчас...
Сейчас Лопатин торчал в гуще Фралькова "воинства", потрепанного переправой через Каньон
Йотун. Хорошо еще, что омало пока не предприняли мер по отражению нашествия. Завтра, если
повезет, скармеры выберутся-таки из страшного ущелья на равнину и разделаются с восточниками.
"Только без меня", - сказал себе Лопатин.
Конечно, неплохо было бы проучить самонадеянных америкашек, возящихся, будто с малым
ребенком, с отсталым феодальным строем омало, вопреки незыблемой логике диалектического
материализма... Но без связи с "Циолковским" он этого делать не станет.
Выход из строя рации в корне поменял всю ситуацию.
Если советский офицер проявил враждебность по отношению к экипажу "Афины", не получив на
это санкции руководства, то последнее, мягко говоря, не одобрит подобного поведения. Теперь янки в
Хьюстоне и Вашингтоне глотки себе надорвут, вопя об убийстве Фрэнка Маркара.
Московское начальство, естественно, станет утверждать, что Лопатина послали через Каньон
Йотун всего лишь в качестве наблюдателя, но самого его по возвращении чистеньким явно не отпустит.
Не скажут: гуляй, мол, Вася. Стало быть, самое разумное, что ему можно придумать сейчас, это как
можно скорее добраться до своих... нет, лучше до американцев, и по-быстрому объяснить им, что же
произошло на самом деле.
Лопатин огляделся вокруг. Скармеры спокойно спали В любом подобном лагере на Земле путь
гэбэшнику освещали бы костры... и они же сделали бы его видимым для дозорных. Минервитяне
костров не жгли: погодка их вполне удовлетворяла. А вот караулы наверняка выставили. Лопатин
надеялся, что темнота позволит ему избежать встречи с ними.
Выскользнув из спального мешка, он аккуратно свернул его и запихнул в рюкзак. Автомат
повесил на плечо. Конечно, лучше бы держать его на изготовку, но обе руки должны быть свободны Да
и что толку открывать пальбу? Ну, укокошит он десяток-другой скармеров, и что потом? Только шума
наделает... да и на советской миссии после такой бойни можно будет поставить жирный крест.
Лопатин осторожно двинулся вперед по склону, осторожно огибая спящих скармеров и
размышляя о том, каким образом он потом, уже повидавшись с Брэггом, переберется через Каньон
Йотун, чтобы попасть на "Циолковский". Если самцы Фралька, от которых он собирается улизнуть
сейчас вместе с автоматом, повстречают его на обратном пути, то ничем хорошим эта встреча не
кончится. Впрочем, может, это и не важно? После смерти Маркара одно местечко на "Афине"
освободилось.
Неужели придется лететь домой с янки? Домой... Лопатин горько усмехнулся. До Земли бы
добраться, а о возвращении на Родину, видно, придется забыть. Времена, конечно, изменились, и в
лагерь его, как советских солдат, возвращавшихся из фашистского плена и виноватых только в том, что
увидели, как живут люди в Западной Европе, не посадят. Однако изменились они не настолько, чтобы
КГБ с распростертыми объятиями принял своего сотрудника, побывавшего в лапах ЦРУ. А в том, что
американские спецслужбы крепко ухватятся за такой лакомый кусочек, как советский космонавт,
Лопатин не сомневался.
Ему хотелось и смеяться, и плакать, и материться одновременно. Он-то всегда считал себя
хорошим коммунистом и лояльным советским гражданином, а вот поди ж ты, обстоятельства толкают
его на дезертирство, и он им повинуется.
Наконец Лопатин выбрался за пределы лагеря и теперь пошел быстрее, не опасаясь отдавить
глазной стебель какому-нибудь спящему скармеру.
Сильнейший ветер на мгновение разорвал низкий облачный покров, и гэбэшник заметил в
образовавшемся просвете одну из местных лун - какую именно, он не знал. Ее тусклый свет немного
разбавил почти кромешную темень. Беглец прибавил шагу.
Лунный свет все же подвел его.
- Стой? Кто идет? - крикнул дозорный воин. Лопатин замер. Слишком поздно - абориген не
только увидел, но и узнал его. - Человек! Человек убегает от нас! - заголосил минервитянин.
Лопатин метнулся в сторону.
- Туда! Он побежал туда! - закричал у него за спиной дозорный.
Матерясь на чем свет стоит, гэбэшник со всех ног припустил прочь от лагеря. "Не паникуй", -
приказал он себе. Гористый склон давал возможность укрыться. Пригнувшись, Лопатин перебегал от
валуна к валуну, надеясь, что проклятый караульный потеряет его из виду. Минервитянская луна, как
назло, и не думала исчезать за облаками. Если несколько мгновений назад беглец был рад узреть
небесное светило, то теперь от всей души желал ему провалиться в тартарары.
Притаившись за очередным камнем, он прислушался к шуму, доносящемуся из лагеря. Судя по
всему, по его следу цепочкой двигался отряд самцов, перекликавшихся между собой. Лопатин
поежился. И в самом кошмарном сне такое не привидится - человека преследует стая вопящих
вакханок.
А самцы все приближались. Приближались на удивление быстро. "Как им удается так хорошо
ориентироваться?" - спросил себя гэбэшник и спустя секунду получил ответ, услышав крик одного из
преследователей:
- Да не туда, болван! Запах ведет вон в ту сторону!
Запах! Лопатин выпрямился и побежал, уже не пытаясь прятаться за камнями. Что толку, если
аборигены чуют его по запаху? Надо было прихватить с собой на Минерву один из тех вонючих
спецпорошков, с помощью которых сбивают со следа собак. Очень бы сейчас пригодился.
Лопатин подавил соблазн развернуться и выпустить в догоняющих его воинов пару коротких
очередей из "Калашникова". Несомненно, это бы их припугнуло хорошенько. Нет, огонь открывать
нельзя.
Автомат гэбэшник с плеча все же снял... И тут неизвестно откуда выскочивший самец сильным
ударом копья вышиб оружие у него из рук. АК-74 с металлическим стуком упал на мерзлую землю и
откатился в сторону. Лопатин нырнул вслед за автоматом и тут же почувствовал, как скармер схватил
его за плечи.
Копье самец выронил, а может, сам отбросил, чтобы не мешало в рукопашной схватке.
Изловчившись, гэбэшник пнул противника чуть повыше одной из ног. Тот взвыл, но вцепился в
обидчика когтями, порвав ему одежду. Один из когтей оцарапал Лопатину щеку, едва не выцарапав
глаз.
Подбежали еще несколько воинов.
- Человек, у нас у всех есть копья, - закричали они. - Не сопротивляйся, иначе мы проткнем
тебя.
Лопатин понял, что придется подчиниться. Убедившись в том, что противник перестал дергаться и
больше драться не намерен, самец отпустил его.
- Так-то лучше, - пробормотал минервитянин. - А то едва внутренности мне не вышиб своей
проклятой здоровенной ногой.
По этому голосу, в котором чисто профессионального интереса было больше, чем ярости, Лопатин
узнал Джуксала.
- Вот его оружие, - доложил из темноты другой самец.
- Хорошо, - отозвался Джуксал. - Подбери его. Оно нам понадобится, в отличие от его
хозяина. Без своих инструментов человеки совсем не опасны.
Подталкивая пленника в спину древками копий, аборигены отконвоировали его обратно в лагерь и
подвели к Фральку.
- Олег Борисович, уж не сошел ли ты с ума? - спросил старший из старших по-русски, что не
прибавило Лопатину надежды на легкий разговор.
- Нет, - выдохнул он.
- Тогда в чем дело? - Фральк вскинул вверх руки, как это сделал бы чем-то взволнованный или
расстроенный человек, но поскольку рук у самца было втрое больше, то и жест его показался гэбэшнику
в три раза более выразительным.
- Политика. Человечья политика. Извини, Фральк, но я больше не помогать тебе против омало и
других человеков.
Лопатин ожидал, что его слова еще больше расстроят старшего из старших, но тот лишь как-то
странно закачал глазными стеблями и сказал примерно то же самое, что и Джуксал несколькими
минутами ранее:
- Олег Борисович, теперь уже не важно, будешь ли ты нам помогать или нет. У нас твой автомат,
у нас твои пули. Ты нам больше не нужен.
Фральк повторил то же самое по-скармерски, обращаясь к стоявшим вокруг самцам. Те ответили
ему тем же странным покачиванием стеблей, и Лопатин наконец догадался, что оно означало злорадный
смех. Нормальный, почти человеческий, злорадный смех.
Прежде Реатуру никогда не доводилось видеть больше половины восемнадцати скармеров сразу.
Впрочем, будь на то его воля, он бы предпочел не видеть их и впредь. Сейчас же прямо на него из
Ущелья Эрвис двигалось много, очень много скармеров.
Ближе к вершине ущелья склон его становился все более покатым, и скармеры наступали почти
так же быстро, как если бы они шли по равнине. И все же некоторая крутизна у склона имелась, и
вскоре захватчикам предстояло убедиться в том, что омало не ждали врага, сложа руки, а подготовились
к его встрече.
Который из них. Фральк? Хозяину владения очень хотелось самому разобраться с наглецом, но он
понимал, что не сможет позволить врагам приблизиться настолько, чтобы одного из них можно было
отличить от другого. Наступающие все еще находились за пределами досягаемости копий и дротиков
омало. "Ну и ладно,. - подумал Реатур, - возможно, нам и не придется тратить на них копья".
- Готовы, воины? - окликнул он своих подданных. Выстроившиеся в неровную шеренгу самцы
криками и взмахами рук подтвердили свою готовность. - Тогда толкайте! - прокричал хозяин
владения.
В течение последних нескольких дней омало прикатили к краю ущелья множество больших
камней. Теперь они стояли по трое и по четверо возле каждого. По команде Реатура самцы посильнее,
поднапрягшись, столкнули валуны вниз.
В том, что склон все-таки недостаточно крут, Реатур убедился сразу. Два-три валуна откатились
всего на несколько шагов. Еще несколько, перевернувшись пару раз, застряли в глубоких ямках.
Правда, остальные покатились вниз и, набрав скорость, обрушились на передние ряды наступающих
скармеров.
Воины омало издали торжествующий клич, видя, как валуны крушат ненавистных врагов и как те
извиваются в агонии.
- Не мешкайте! - прокричал Реатур. - Подавайте еще камни!
Но как только омало устремились к другим камням, произошло нечто ужасное. Нечто настолько
не понятное хозяину владения, что он на мгновение оторопел. Он увидел вспышки огня, исходящие от
одного из скармеров, и услышал громкий лающий рев. Что-то просвистело совсем рядом, и его,
Реатуровы, самцы начали падать на землю, крича от страха и боли.
Рядом со скармером, метавшим вспышки, хозяин владения разглядел человека. Незнакомого
человека. Это ему кое-что объяснило. Очевидно, скармеры получили от пришельцев некое мощное и
смертоносное оружие. У самца, упавшего в двух шагах от Реатура и корчившегося на земле, между двух
рук зияло отверстие, похожее на то, какое могло бы получиться от удара дротиком. Пока хозяин
владения ошеломленно глядел на своего воина, тот еще раз дерн
...Закладка в соц.сетях
