Жанр: Электронное издание
insidout
...а. Мне незачем больше
жить. Я не хочу жить. Неужели это так трудно понять, иномирянин?
- Зови меня Рангаром. А понять тебя, конечно, можно, но вот
приветствовать твое желание нельзя. И ты не прав, когда считаешь свою
жизнь утратившей смысл. Разве тебе не важно, кто _на самом деле_ повинен в
смерти твоего отца? Ведь ты, надеюсь, уже понял, что моей вины в том нет.
Если бы вы не преследовали меня, твой отец жил бы и здравствовал, и твой
помощник не погиб бы, и еще многие, очень многие остались бы в живых.
Квенд ничего не ответил.
- Впрочем, поступай как знаешь, - сказал Рангар. - Единственное, о чем
прошу тебя, - помоги нам похоронить убитых воинов из охраны обоза и
торговцев. Они тоже дрались отважно и достойно встретили смерть. К
сожалению, у нас просто не хватит сил похоронить их каждого в отдельности,
поэтому сделаем это в общей могиле. В моем мире такие могилы называют
братскими.
- Может, дождемся очередного обоза или патруля? - спросил Фишур.
- Нет, Фишур. Неизвестно, когда сюда кто-нибудь заедет. Может, через
несколько иттов, а может, и тэнов. Они ведь не стали дожидаться подмоги,
когда обнажили мечи на нашей стороне.
Обоз, следующий из Брана в Поселок Рудокопов, появился через полтора
тэна, когда тела погибших только-только подготовили к погребению. Обоз
состоял из десяти фургонов и отряда охраны из сорока человек. Выслушав
немногословный, не во всем правдивый, но вполне правдоподобный рассказ
Фишура о происшедшей здесь трагедии, воины дружно взялись помогать в
похоронах; чем могли, подсобляли и торговцы. Но только еще через два тэна
Ритуал Погребения завершился, и обозы разъехались в разные стороны.
Оставшиеся втроем друзья продолжали путь на восток, а встречный обоз - к
Поселку Рудокопов.
Квенд Зоал отказался присоединиться к кому бы то ни было и остался у
могилы Пала Коора.
Поскольку Ночные Убийцы реквизировали только три фургона, трое друзей
нежданно-негаданно добавили к своим фургонам еще пять, да к тому же с
товаром (самое ценное, правда, разбойники забрали), и теперь Фишур правил
тархами головного фургона, Рангар и Лада ехали верхом, остальные фургоны
двигались в связке.
За несколько тэнов пути друзья не перемолвились ни единым словом,
каждый глубоко погрузился в печальные думы, и печать невосполнимой утраты
лежала на их лицах, и горе стыло в глазах... Несколько раз их
останавливали патрули; Фишур рассказывал всем одну и ту же историю и
вежливо отказывался от предложения сопровождать их в Бран.
- Уж коли мы уцелели в той страшной переделке, то и до Брана доберемся.
А там наймем охрану, - говорил им Фишур.
Так, в печальном однообразии, прошло три дня пути. Горе в душах не
только не обмелело - поднялось выше, раздалось вширь и вглубь. Лишь
однажды Рангар спросил Фишура:
- Почему ни кхели, ни кхелиты не помогли Ночным Убийцам?
- Кхели днем небоеспособны, они ночные твари. Солнечный свет слепит их
и делает вялыми. А кхелиты трусливы. Нам очень повезло, что битва
произошла днем.
И Фишур отхлебнул из фляги, с которой в последние дни не расставался.
Ему хоть это помогает, сумрачно подумал Рангар, а тут, если выпьешь,
совсем тошно делается.
В Бран они добрались на седьмой день пути. Когда на горизонте в
солнечных лучах вспыхнули золоченые башни северо-восточного форпоста
империи. Лада задумчиво произнесла:
- После той битвы... и гибели Тангора... нас будто бы оставили в покое.
Никто за нами не следит, никто не нападает. Может, все самое плохое и
страшное осталось позади?
- Сомневаюсь, - сказал Рангар, вспомнив мрачное пророчество Верховного
Мага Змеи.
- Очень хотелось бы, конечно, но...
Он сомневался не напрасно. Впереди их ожидало гораздо больше плохого,
чем уже выпало на их долю.
В Бране они поселились в маленькой уютной гостинице неподалеку от
базарной площади. На следующий же день им удалось продать перекупщику весь
товар оптом и шесть фургонов с тархами. Себе друзья решили оставить один
фургон, запряженный двумя тягловыми тархами, и двух верховых тархов. На
вырученные деньги они купили новую одежду, доспехи и оружие. Рангар
оставил свои мечи, обтягивающее трико и, конечно же, кольчугу из черного
нифриллита. Фишур сменил практически все оружие и приобрел красивые
доспехи с золотым отливом. Так же поступила и Лада. Отросшая борода и усы
неузнаваемо изменили внешность Рангара. Фишур бороду по-прежнему брил, но
отпустил усы, придававшие ему вполне респектабельный вид. Лада вновь
приняла мужской облик и носила приклеенные черные усики, превратившие ее в
юного красавца-кавалера.
Вечером, за ужином, Фишур спросил у Рангара:
- Когда ты думаешь отправляться дальше?
- Даже не знаю. Честно говоря, мне не очень нравится обстановка внутри
нашего маленького отряда. Я понимаю, что никто не виноват в этом, но
словно что-то надломилось в каждом из нас, совсем притупилось чувство
опасности - я сужу по себе, но уверен, что и ты, Фишур, чувствуешь то же
самое, не говоря уже о Ладушке, которая совсем потерялась в долинах
печали, как говорил поэт. С таким настроением нам дальше ехать нельзя.
Первая же атака - и мы хором отправимся на небесный остров. Наша
боеспособность сейчас едва ли достигает пятой части от той, которая должна
быть. Даже в отсутствие Тангора. И наибольшие опасения вызываю в себе я
сам. Просто не знаю, смогу ли после всего убить кого бы то ни было _в
любой ситуации_. Даже если мне будет грозить неминуемая смерть.
- И даже если Ладе? - осторожно спросил Фишур.
- Не знаю. Нет, я буду защищать ее изо всех сил, конечно, но... нет, не
знаю. Во мне сейчас просто бушует непреодолимое отвращение к
насильственной смерти... и в то же время я реалист и прекрасно понимаю,
что на нашем пути без нее, как это ни горько, не обойтись. Ни в прошлом,
ни в будущем. Просто жуткая ситуация, безвыходная...
- Странно слышать такое из уст лучшего бойца, - Фишур мрачно
усмехнулся, - хотя я хорошо понимаю тебя. У самого внутри словно сломалось
что-то... Так что будем делать, Рангар? Отступим, сдадимся?
Рангар долго молчал.
- Может, в самом деле бросить эту затею? - робко предложила Лада. - Мы
с тобой вернемся домой, Рангар, и вместе с отцом заживем спокойно и
счастливо...
Странным блеском сверкнули глаза Фишура, когда он взглянул на Рангара,
ожидая ответа.
- Нет, моя милая Ладушка, - вздохнул Рангар. - Не обретем мы покоя на
твоем родном острове, как и на всем Коарме, покуда не пройдем предписанный
мне путь до конца и не совершим то, что должны и обязаны. А ты, Фишур, не
сверкай глазами - я помню о судьбе твоей возлюбленной и о своем обещании.
Мы продолжим путь. Я не сдался.
Фишур слегка покраснел.
- Но нам всем надо прийти в себя, - продолжал Рангар. - Ибо ехать
сейчас равносильно самоубийству.
- В таком случае - когда? - спросил Фишур.
- Думаю, дня через три. Я посвящу эти дни особым тренировкам... не
столько тела, сколько духа. На моем языке это называется медитацией.
- И ты станешь прежним Рангаром, бойцом неустрашимым и непобедимым?
Рангар хмыкнул.
- Ты мне льстишь, Фишур. Абсолютно непобедимых и неустрашимых не бывает
и быть не может. В принципе. То, что мы уцелели в последней битве, -
событие с ничтожной вероятностью осуществления. У нас был в лучшем случае
один шанс из тысячи. Это при том, что Тангор пожертвовал собой, а ты укрыл
нас в пещере. Без этого у нас вообще бы не было шансов... Что касается
меня, то надеюсь вернуть себе ту форму, которую имел до битвы.
- Тогда порядок. Эти три дня и мне не помешают. В последнее время я
чересчур много пил... даже по моим меркам. Хочу урезать дозу и
потренироваться. Мой меч пока не был лишним и, надеюсь, не будет таковым и
далее. Особенно сейчас, когда нас осталось трое.
- Хотелось бы мне, чтобы наши мечи все скопом оказались лишними, -
пробормотал Рангар.
- Увы, мой друг, увы... Беспочвенные надежды вредны, ибо сбивают с
толку. Но речь не об этом. Через три дня, будем надеяться, мы с тобой,
Рангар, восстановимся. А как наша девочка? Лада, что скажешь?
- Не знаю... - сказала Лада растерянно и сокрушенно. - Не знаю, Фишур.
Я сейчас будто мертвая. Или глубокая старуха. Вялость, слабость, постоянно
плакать хочется...
- Я попробую помочь тебе, малыш, - мягко произнес Рангар. - Думаю, моей
энергии хватит на нас двоих. А сейчас давайте спать. Впереди у нас три
нелегких дня, так как то, чем мы будем заниматься, мало напоминает отдых в
обычном смысле.
Время, колкий и разъедающий душу ток которого Лада ощущала всем
естеством, превратило ее жизнь после битвы в Холодном ущелье в сплошную
пытку. Но не только гибель Тангора терзала и ранила ее сердце; в последние
дни ее все сильнее беспокоил Рангар, и страшное чувство, что они все
больше отдаляются друг от друга, усугубляло ее душевные муки. Ночи, раньше
сливавшие их в одно целое, теперь разъединяли их (именно так воспринимала
это Лада), ибо за все время после битвы Рангар ни разу не прикоснулся к
ней. Часто, просыпаясь от острой, как внезапный приступ удушья, тревоги,
она замечала, что он не спит, уставившись куда-то вверх неподвижными
блестящими глазами. И ее не ввел в заблуждение наигранный оптимизм
Рангара, когда он выразил уверенность, что ему хватит трех дней для
восстановления сил не только собственных, но и ее, Лады. Все же она не
могла не признать, что загадочная "медитация" приносит определенные
результаты: Рангар стал подвижнее и словоохотливее, у него улучшился
совсем было пропавший аппетит, но в глазах остался холодный мертвый
островок и ничто, казалось, уже не сможет растопить сковавший их лед. Тем
не менее Ладу не покидала надежда, и фактически не Рангар ей, а она ему
помогала отогреть заиндевевшее, окаменевшее сердце, отдавая весь жар, весь
пыл, всю нежность своей любви, ибо известно, что никакая магия не может
сравниться с добрым волшебством любви.
И чудо свершилось, и почти прежний Рангар предстал перед ней утром
четвертого дня; словно после долгого, кошмарного, изнуряющего сна он
проснулся, и впервые за много дней и ночей их руки и тела сплелись в
объятиях, и еще никогда страсть, с которой он любил ее в это утро, не была
столь обжигающей.
Фишур тоже заметил благотворную перемену в Рангаре, но ничего не сказал
и только кивнул одобрительно, когда тот объявил:
- Завтра утром отправляемся.
Правда, он тут же слегка встревожился, когда Рангар выразил желание в
одиночестве побродить по Брану, но вынужден был смириться с этим, как и
Лада: оба инстинктивно чувствовали, что сейчас любая попытка давления на
него может вновь сбросить его в пучину, откуда он едва-едва выкарабкался.
Рангар же ощутил внезапно неодолимую потребность увидеться с Карлехаром
и, презрев опасность (но не желая подвергать ей Ладу и Фишура), направился
в расположение местного воинского гарнизона, заклиная судьбу, чтобы
Карлехар оказался здесь, а не в форте Дарлиф, до которого было добрых
двести пятьдесят лиг.
Однако, как оказалось, Карлехара вообще нет в этих краях. Какой-то
словоохотливый чинуша, типичная штабная крыса, поведал Рангару, что около
десяти дней назад, едва успев прибыть в гарнизон, адъюнкт-генерал Карлехар
ла Фор-Рокс убыл в столицу по личному приказу Его Императорского
Величества. Зачем - чинуша, естественно, не знал, хотя и делал
значительное лицо.
Расставшись, Рангар завернул в ближайший кабачок и совершенно случайно
оказался в любимом злачном месте нижних офицерских чинов бранского
гарнизона с многозначительным названием "Бездонная кружка". Здесь подавали
жареное мясо халибу в остром красном соусе, реками лились разнообразные
вина, рн'агг и, конечно же, знаменитое бранское пиво "уггох", равного
которому не было на всем континенте; его отправляли даже в Венду.
Заказав порцию мяса и кружку пива, Рангар с аппетитом поел и, слегка
расслабившись, потягивал восхитительный напиток, подумывая, а не заказать
ли еще. Тем временем к его столику приблизился немолодой уже воин с
капитанскими нашивками на пыльном плаще, из-под которого поблескивали
серебристые доспехи, и вежливо звякнул шпорами. Короткие седые волосы
ежиком топорщились на макушке, несколько шрамов пересекали темное от
загара обветренное лицо с узкими быстрыми глазами, выцветшими бровями и
лихо подкрученными усами.
- Вы не будете возражать, почтенный, если я присяду за ваш столик? -
спросил он с характерным гортанным выговором уроженца севера.
- Присаживайтесь, - приветливо кивнул Рангар. - Вижу, вы издалека?
- О, вы наблюдательны! Да, я проскакал за два дня двести пятьдесят лиг.
- Из Дарлифа?
- А откуда же еще? - хохотнул флаг-капитан. - Хотя это - тс-с-с! -
военная тайна. Впрочем, тут просто больше неоткуда приехать, чтобы так
запылиться... ни на Северном, ни на Восточном трактах такой пыли нет.
К столику подбежала девица в белом передничке с бойкими влажными
глазками и формами, способными разбудить даже спящее летаргическим сном
мужское достоинство. Впрочем, у флаг-капитана с этим, похоже, было все в
порядке. Глаза его вспыхнули, он встрепенулся, как звонкоголосый кукаруу,
и нежно, но со значением похлопал девицу по крутому бедру.
- О, Ландалина!.. Как я рад снова видеть тебя!
- Привет, Фатингар! А я уж думала, ты совсем позабыл "Бездонную кружку"
и малышку Ланди.
- Ну как ты только могла подумать такое! - деланно и очень мастерски
возмутился флаг-капитан, незаметно подмигнув Рангару. - Я только-только
прискакал из форта, даже дорожную пыль не успел стряхнуть - и сюда. А вот
ты, наверное, не скучала без меня, а?
Теперь пришла очередь Ландалины всплескивать руками и делать большие
глаза, что было проделано ею с несомненным артистическим талантом.
Обменявшись таким образом шутливыми выпадами и продемонстрировав
виртуозную защиту, Фатингар и Ландалина дружно расхохотались и заключили
друг друга в объятия. Рангар тоже не смог удержать улыбку.
- Как обычно, Фат? - выскользнув из крепких рук флаг-капитана, спросила
Ландалина, озорно играя глазами и улыбаясь томно и значительно.
- О, конечно! Все, как обычно: и выпивка, и закуска... и остальное! -
Он сделал ударение на последнем слове.
Ландалина то ли в самом деле смутилась, то ли искусно сымитировала
смущение; зардевшись, она стрельнула глазами на флаг-капитана и убежала за
стойку.
- Хороша, а? - спросил он, искоса взглянув на Рангара.
- Хороша, - согласился Рангар. - Пожалуй, я еще закажу пива.
- О, пиво здесь - ух-х! - одобрительно тряхнул головой флаг-капитан. -
Но не беспокойтесь, Ланди сейчас принесет целый кувшин. А вы, никак,
приезжий?
- Приезжий, - согласно кивнул Рангар. - Я гладиатор, добираюсь в Венду,
чтобы попробовать свои силы на столичных аренах.
- О! - сказал Фатингар уважительно. - Вы, гладиаторы, отчаянные люди...
Меня зовут Фатингар ла Норекс, офицер для особых поручений при
генерал-коменданте форта Дарлиф.
- Меня зовут... Линур Хает. - Рангар чуть запнулся, придумывая себе
имя, но Фатингар ничего не заметил. - Кстати, не так давно в Деосе судьба
столкнула меня с адъюнкт-генералом Карлехаром ла Фор-Роксом. Он даже
пригласил меня навестить его в форте Дарлиф, новом месте его службы.
Исключительно достойный человек!
- Достойный... воистину так. - Фатингар вдруг нахмурился. - Он сейчас в
Венде, куда убыл по высочайшему приказу.
- Как жаль, - искренне произнес Рангар. - Впрочем, возможно, мне
удастся повидаться с ним в столице.
- Сомневаюсь, - буркнул Фатингар, хмурясь еще больше. На лицо его
словно наползла тень, и оно превратилось в холодную, угрюмую маску.
- Гм... - произнес Рангар с огорчением, - но почему?
- Есть вещи, гладиатор, о которых лучше помалкивать, - мрачно сказал
Фатингар, уставившись в столешницу тяжелым взглядом.
- Что случилось, почему скучаем? Ба, мы даже хмуримся? - защебетала
Ландалина, расставляя на столе еду и выпивку. - Фат, что с тобой?
Флаг-капитан через силу улыбнулся и потрепал Ландалину по атласной
щечке.
- Все в порядке, моя сладенькая, я всего лишь слегка устал. К тому же
проклятая пыль набилась даже в глотку и ее надо как следует промочить...
Он схватил кувшин размером с человеческую голову и жадно приник к
носику, огромными глотками вкачивая в себя пиво.
- Тащи еще один! - Фатингар с хрустом водрузил кувшин на стол - судя по
звуку, пустой.
Ландалина восхищенно пискнула и побежала за стойку наливать пиво.
Рангар щелкнул языком и покачал головой:
- Здорово!
- Это еще что, - хмыкнул Фатингар, молодецки оглаживая усы и заодно
обирая с них пену. - Я как-то на спор выпил целый жбан...
- Вас бы с одним моим другом познакомить, - усмехнулся Рангар. - Он
тоже горазд на такие штуки. Кстати, пару лет назад он служил в Дарлифе.
- Да? - заинтересовался Фатингар. - И как его зовут?
Тут осторожность вновь возобладала, и Рангар назвал первое пришедшее в
голову имя.
- Не припоминаю, - махнул рукой Фатингар. - Значит, ничем знаменит не
был. Это меня в форте, да и здесь, в Бране, каждый берх знает. Только
спроси кого о Фатингаре-Усаче... Я уже одиннадцатый год в этих краях лямку
тяну. Старый, так сказать, краснопустошец. - И с улыбкой пояснил, увидев
мелькнувшее в глазах Рангара недоумение: - Это от слов "Красная пустошь".
Даже в Бран порой долетает ее горячее зловещее дыхание.
Ландалина принесла пиво, и флаг-капитан предложил выпить за знакомство.
Рангар не стал возражать, и в течение двух тэнов они с Фатингаром
опустошили не менее пяти кувшинов пива - с ощутимым, естественно,
приоритетом старого краснопустошца.
Наконец Рангар спохватился, что Лада и Фишур уже заждались его и, поди,
переживают, и принялся прощаться. Прощание оказалось отнюдь не простым
делом и стоило ему еще двух, уже через силу выпитых бокалов и обещания
непременно заехать к Фатингару в гости, ежели судьба еще раз забросит его
в эти края.
Все же Рангару удалось выбраться из-за стола и не весьма твердым шагом
покинуть "Бездонную кружку"; с заметным трудом сориентировавшись, Рангар
отправился в гостиницу, вынужденно посетив все отхожие места, встреченные
им по пути. При этом каждый раз он испытывал ни с чем не сравнимое
блаженство и наконец постиг истину, что удовольствие от пивного возлияния
заключается не столько в питие пива, сколько в выпускании оного из
организма.
Ранним утром следующего дня Рангар, Фишур и Лада покинули Бран и
продолжили путь теперь уже на юг - туда, где за четырьмя сотнями лиг
Большого восточного тракта их ожидал, словно затаившийся в засаде зверь,
город Шумхар, восточный перекресток дорог Крон-армара. Никто из троих не
знал, что именно здесь готовится главный удар, который должен покончить с
ними со всеми, - но в первую очередь, конечно, с Рангаром.
Несколько лиг проделали в молчании - к сожалению, оно все чаще
набивалось им в спутники, и трое друзей все реже пытались избавиться от
непрошеного попутчика, словно надеясь таким образом заполнить возникшую
после смерти Тангора пустоту. Да и остались ли они друзьями после всего -
в том прежнем, чистом и благородном смысле, что был присущ их отношениям
после Валкара? Ведь тогдашняя дружба их была столь крепка и чиста, что
даже раскрытие инкогнито Лады не смогло поколебать ее в самой малой
степени - просто к дружбе четверых прибавилась любовь двоих. После Орнофа,
правда, между Рангаром и Фишуром произошло несколько стычек, но их вряд ли
можно было считать угрозой дружбе. Теперь же будто лопнули незримые
сверхпрочные связи, соединявшие их в одно целое, в непобедимый отряд, где
высокое мастерство и доблесть каждого удесятерялись безоглядной поддержкой
и помощью остальных. Рангар понял, что не он, а Тангор был душой их
отряда, своеобразным цементным раствором, соединявшим их в несокрушимый
монолит, и теперь, хотя отряд как боевая единица уцелел, монолит треснул,
обнажив зияющие бреши. И хотя внешне их отношения не изменились, каждый
чувствовал и понимал, что это, увы, не так, и гибель Тангора перевела эти
отношения в иное качество и в иную плоскость. Достаточно много
размышлявший об этом Рангар так и не смог ответить, чем грозит им эта
перемена и будет ли она прогрессировать, подобно злокачественной опухоли,
или же им удастся - хоть в каком-то приближении - вернуться на круги своя.
Во всяком случае он надеялся на это (иначе многое теряло смысл) и
постановил для себя приложить максимум усилий, чтобы сделать возможным это
возвращение. Вот и сейчас он первым дал решительного пинка под зад
невидимому четвертому спутнику - молчанию - и в юмористическом тоне описал
свое вчерашнее пивное возлияние в компании с флаг-капитаном Фатингаром ла
Норексом по прозвищу Фатингар-Усач. Однако попытка успеха не имела - Лада
лишь слабо улыбнулась, а Фишур высказался в том духе, что пиво гораздо
приятнее пить, чем слушать об этом, что немедленно и продемонстрировал.
Четвертый спутник, ненадолго изгнанный, вернулся.
Восточный тракт проходил по живописной местности, которую можно было
определить как лесостепь. Справа от тракта преимущество имел лес,
отдельные островки которого дальше к западу смыкались в необозримый массив
лесов долины Яанга, а слева деревья редели, рощи превращались в рощицы,
чтобы сойти на нет за восточным горизонтом и превратиться в выжженную
солнцем степь Красной пустоши. Дул пахнущий медом ветер, щебетали птицы, с
тракта почти полностью исчезли патрули и никто не докучал путникам
расспросами, но и эта идиллическая обстановка не могла вдохнуть настоящее
оживление в души Лады, Фишура и Рангара, хотя время от времени то один, то
другой, словно спохватываясь, пробовал заводить разговор, но поддерживался
тот вяло и вскоре как бы сам собой угасал.
Три дня пути прошли размеренно и без неожиданностей. Подъем с первыми
лучами солнца, активная тренировка с оружием, легкий завтрак и езда в
течение восьми тэнов практически без остановок, но и без особой
торопливости со средней скоростью пять лиг в тэн. Затем короткий привал на
обед и вновь восемь тэнов движения. За световой день они проезжали около
восьмидесяти лиг, что для обозов считалось неплохим результатом. Впрочем,
обозом один фургон и двух всадников можно было назвать с большой натяжкой.
Когда начинало темнеть, Рангар выбирал место для ночлега (обычно
удаленную от дороги шагов на двести - триста рощицу), фургон загоняли меж
деревьев и кустов и тщательно маскировали, Лада готовила холодный ужин
(горячую пищу они ели только в обед), и после вечерней трапезы, не забыв
позаботиться о тархах, укладывались спать. Точнее, укладывались двое, а
один оставался на вахте. Теперь дежурить приходилось и Ладе, хотя Рангар и
Фишур ухитрялись под разными поводами укорачивать время ее смены, чтобы
дать возможность девушке выспаться.
А на четвертый день пути обостренное чувство опасности позволило
Рангару первому почувствовать тень надвигающейся беды.
Колокольчик тревоги вначале звякнул едва слышно, да и тень скорее
угадывалась, чем ощущалась, и выглядела далеко не так зловеще, как перед
Холодным ущельем. Но имело место нечто, насторожившее Рангара, -
интуитивное надвидение _громадности_ тени и олицетворенной ею угрозы. Если
ощущение зла перед последней битвой носило направленный характер и легко
угадывалось, что зло это локализованно, сконцентрированно в одном
определенном месте, то далеко не так обстояло дело сейчас. Пытаясь
конкретизировать разницу, Рангар подумал, что подобным образом может
отличаться черная, устрашающе искрящаяся молниями грозовая тучка от
сплошного фронта многоярусной, неотвратимо надвигающейся облачности...
На следующий день, когда до Шумхара оставалось не более ста лиг,
неладное почуяли Лада и Фишур. К этому времени уже не колокольчики тревоги
- колокола смертельной опасности набатом гремели в душе Рангара, заставляя
болезненно сжиматься сердце. Тень уже закрыла горизонт и продолжала
наползать на мир.
Лада ни с того ни с сего начала испуганно озираться, вздрагивать, и
наконец не выдержала:
- Рангар, тебе не кажется, что за нами словно кто-то наблюдает...
ужасный, безликий... И еще: солнце ярко светит, на небе ни облачка, а
будто бы темнее стало... Аль мне чудится?
- Не чудится. Ладушка. К величайшему огорчению.
- Но что это, Рангар? - озабоченно задал вопрос Фишур. - Засада, как
тогда, в ущелье?
- Нет, пожалуй... Сдается мне, _это_ похлеще той засады, и только
теперь за нас взялись по-настоящему.
И словно вторя сумрачным словам Рангара, странным, неровным светом
замерцало кольцо на его руке. Но сейчас в нем совсем не ощущалось той
всесокрушающей мощи, уже приходившей на помощь Рангару и не раз спасавшей
его от гибели. Оно даже не потеплело, пугая Рангара несовместимым со
светом холодом. Неужели сейчас они столкнулись с такой СИЛОЙ, перед
которой может спасовать и его неведомый заступник и защитник? В памяти
почему-то всплыл рассказ Тангора о виденной им в детстве охоте черного
удава килькорбуа на ушастика. Тогда Тангор вспомнил об этом накануне битвы
в Холодном ущелье, ставшей последней битвой в его жизни. Почему он сейчас
подумал об этом? Образ дрожащего от ужаса пушистого зверька, идущего в
пасть грома
...Закладка в соц.сетях
