Андрей ЛИВАДНЫЙ
Рассказы:
Виртуалка.
Город мертвых.
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР.
Побочный эффект.
Потерянная.
РЕАЛЬНОЕ ПРЕВОСХОДСТВО.
ТЕМНАЯ СТОРОНА ЗЕМЛИ.
Черный оазис.
Андрей ЛИВАДНЫЙ
ВИРТУАЛКА
- "Валькирия-1", я "Фантом", доложите обстановку!
Сергей поправил коммуникатор.
- Лидер на связи... - ответил он, не отрывая глаз от приборов
управления. - Полковник, это вы? - хохмы ради поинтересовался он.
- Да, лейтенант, - без зазрения совести ответил коммуникатор. - Почему
не соблюдаете режим связи? - строго осведомился координатор базового
корабля.
- Были проблемы, - сухо и лаконично ответил Сергей, стараясь соблюдать
субординацию. На самом деле он испытывал настоящий кайф, с трудом подавляя
в себе приступы смеха. - Прошу уточнить обстановку в секторе, - потребовал
он.
Нет, что ни говори, но клевая штука эта виртуалка! Он представил себе
какого-то незнакомого жирного дядьку, устроившегося в комфортабельном
кресле фешенебельной каюты, который, помирая со скуки, взял на себя функции
координатора. Полковник... ну надо же... - Сергей не выдержал и добродушно
усмехнулся, почувствовав кожей лица пористую поверхность шлема-маски. Брал
бы выше, толстый, почему не генерал, а? Как это звучит - генерал
виртуальной армии!
- Сектор чист, лейтенант, - после некоторой заминки ответил голос.
Сергей нахмурился, взглянув на лобовой монитор своего штурмовика.
Шутки шутками, а дело есть дело, если случайный пассажир, взявшийся помочь
двум командам, мог запросто присвоить себе имя самого господа бога, то
Сергей две свои звезды получил отнюдь не за красивые глаза. Он был асом и
"налетал" больше двух тысяч часов.
Взгляд, брошенный им поверх приборов, только усугубил беспокойство. У
него опять создалось впечатление, что он заглянул в бездонную пропасть.
Вокруг одна чернота. Ни единой звезды, ни одного проблеска света. Словно
что-то невероятно огромное заслонило собой часть космического пространства,
смахнув с него четкий рисунок созвездий.
- Полковник, прошу канал связи с главным постом, - потребовал Сергей
после недолгой паузы. - Передо мной какой-то непонятный объект. Я потерял
визуальное восприятие космоса. Что-то заслоняет его.
- Не паникуй, лейтенант! - довольно резко оборвал его координатор. -
Что показывают масс-детекторы?
- Индикаторы на нулях. Приборы не отмечают скоплений вещества. Могу
передать канал бортовой телеметрии.
Хоть Сергей в мыслях и насмехался над своим случайным виртуальным
начальником, но вида не подавал. Это было железное правило симулятора:
хочешь жить и летать в виртуальном мире - играй по правилам, которые не
выдуманы, а действительно симулируют самую заурядную действительность.
Нахамил начальнику - получи взыскание, завалил миссию - выговор, натворил
еще что-нибудь - могут и звезду снять...
- Не нужно. Все в порядке. Возможно, это просто оптические
искажения. - Голос полковника был спокоен. - Продолжайте следовать прежним
курсом. В связи с главным постом отказано.
- Вас понял... - Сергей чуть скосил глаза, чтобы убедиться, что
бортовой компьютер произвел запись их беседы. - Продолжаю патрулирование.
И все-таки он испытывал какое-то смутное, подсознательное
беспокойство. Повернув голову, он бросил взгляд на окошко тактического
монитора, где было высвечено текущее задание миссии.
Ничего необычного. Отыскать внезапно замолчавшую станцию Гиперсферной
Частоты, доложить координаты и патрулировать район до подлета ремонтников.
Рутина...
Сергей сделал несколько переключений на пульте, одновременно
контролируя положение ведомых истребителей. Они шли на некотором удалении
от лидирующей пары штурмовиков, прикрывая фланги и тыл. Три звена, по три
"Призрака" в каждом.
Сергей вновь бросил взгляд на обзорный экран. Чернота... Даже жуть
берет...

Он испытывал глубокое, ни с чем не сравнимое удовлетворение. Это была
настоящая виртуальная реальность. "Просто кайф... конечно, для тех, кто
понимает", - с ухмылкой подумал он. Новая модель сенсорного костюма
создавала не просто иллюзию присутствия, нет, это было гораздо более
глубокое ощущение.
Он действительно находился там... Сергей испытывал полную,
стопроцентную физическую симуляцию. Он сидел в точной копии космического
штурмовика "Валькирия", он мог коснуться любой кнопки на пульте и быть
уверенным, что получит адекватную реакцию, мог встать, сесть, покинуть свое
кресло и пройти по тесным отсекам, мог выброситься в космос, мог... да, по
сути, он мог все. Ни одно действие не было ему жестко предписано, все
происходило по-настоящему. Как по-настоящему. Он даже ощущал пористую
резину нашлепок астронавигационных рулей под своими ладонями, а
указательный палец правой руки ощущал и с чем не сравнимый холодок от
маленького сенсорного бугорка гашетки...
Если в него попадут во время боя, он будет ощущать удары, перегрузки,
запах горелой изоляции - буквально все...
- "Валькирия-1", говорит "Фантом". Вижу станцию Гиперсферной Частоты.
Даю координаты... - вторгся в его мысли голос новоявленного полковника.
Сергей вздрогнул, очнувшись, и бросил взгляд на данные телеметрии,
передаваемые в бортовой компьютер его штурмовика с борта базового крейсера,
и переключил канал связи.
- Призраки, перестраиваемся, - проговорил он в коммуникатор шлема. -
Каменев, подними свое звено выше плоскости эклиптики. Построение
"зонтиком".
- Понял командир, - ответил коммуникатор знакомым басом Игоря. -
Работайте спокойно, мы прикроем.
Вот она, искомая станция!
Автопилоты уже обработали полученные с "Фантома" цифры. Сергей
развернул тяжелый космический штурмовик навстречу стремительно растущей
сфере, ощерившейся лесом антенн и параболических тарелок. Это была станция
гиперсферной частоты, сокращенно СГЧ, принадлежащая какой-то занюханной
планете. Сама планета несколько минут назад скатилась на экраны заднего
обзора...
- "Валькирия-1", ответь "Фантому"...
- Здесь, - коротко откликнулся Сергей.
- Доложи обстановку. - Это был все тот же голос новоявленного
координатора.
- Вижу станцию. Никаких внешних повреждений. Антенны и тарелки на
месте. Габаритные и навигационные огни погашены. Все створы грузовых
порталов закрыты. Полная тишина. Никого нет дома...
- Скверно...
- Что с системой орбитальной обороны, полковник? - поинтересовался
Сергей.
- Планета молчит, - после секундной паузы пришел ответ. - Как ты и
сказал, никого нет дома. Что собираешься предпринять?
- Попробую дистанционно открыть грузовой портал, - не задумываясь,
ответил Сергей. - Мои "призраки" высадят железных ребят.
- Добро, действуй. Канал связи умолк.
Станция ГЧ уже приблизилась настолько, что заполнила собой все лобовые
экраны истребителя.
- Призраки, я лидер. Иду один. Держать дистанцию. Всем приготовить
штурмовых роботов к сбросу в портал. Заходим попарно по моему сигналу.
- Принято.
Сергей видел, как на мониторах слежения девять истребителей его
эскадрильи вдруг резко отстали, словно провалившись назад. За ним продолжал
следовать лишь ведомый.
- Командир, - раздался в наушниках его голос. Индикатор на панели
связи указывал, что работает личный канал. - У меня непонятный сигнал.
Частота два-ноль-пятнадцать. Источник сигнала на той стороне станции.
Сергей незамедлительно переключил частоту на указанные параметры, и в
уши ему ударил странный щебет. Периодически повторяющиеся серии щелчков,
перемежающихся легким посвистыванием, - такого он еще никогда не слышал.
- "Призраки", я лидер, боевая тревога, - как можно спокойнее
проговорил он, сбрасывая предохранители с панелей автоматического огня. - У
меня не поддающийся идентификации сигнал. Иду на визуальный контакт.
Штурмовик отработал двигателями, выбросив две длинных струи голубого
пламени, и по пологой дуге начал огибать станцию. Под плоским брюхом
"Валькирии" проплывали освещенные пламенем двигателей внешние надстройки
исполинской сферической конструкции. Инфракрасные датчики показывали, что
она все еще работает, по крайней мере, Сергей четко просматривал на
мониторах оба ядерных реактора и тонкие пульсирующие нити основных каналов
энергоснабжения.
Сразу за десятым порталом открылся вид на внешние причальные плиты.
Сергей побледнел, невольно вцепившись в руль, и, словно в
подтверждение того, что раскинувшаяся перед ним панорама не бред или мираж,
в коммуникаторе вдруг раздался изумленно испуганный вздох ведомого:
- Дерьмо Шииста!.. Командир, нас атакуют! Множественные цели, пеленг
три-семнадцать правого борта! Наблюдаю ракетный залп!

- "Призраки", ловушка!
Сергей заставил штурмовик круто нырнуть вниз, но, несмотря на
перегрузку, от которой в другой момент потемнело бы в глазах, он
лихорадочно пытался совершить два дела. Не потерять управление и в то же
время переварить виденную им секунду назад сюрреалистическую картину,
которую его разум все еще не мог оценить иначе как бред...
Прямо над причальными плитами станции ГЧ парили, расправив похожие на
опахала крылья, несколько странных светящихся существ, словно бы сотканных
из тонких серебряных нитей. Их вполне можно было принять за какие-то новые
конструкции или разновидность сложных параболических антенн, если бы Не
ленивое волнообразное движение этих самых опахал-крыльев.
- Володя, ты видел?! - сквозь зубы процедил он, стабилизируя машину.
Ему удалось уклониться от ракетного залпа батарей станции, и теперь взгляд
Сергея метался по суммирующим дисплеям тактического пульта, оценивая
обстановку.
- Так точно, командир. - В голосе ведомого чувствовался азарт. - Что
это, черт возьми, было?!
- Не знаю. - Он переключил канал. - Внимание, "Призраки"! Станция
Гиперсферной Частоты захвачена неизвестным противником. Следите за
хвостами, они могут выдать еще один залп.
Где же истребители врага? Этот вопрос все больше и больше занимал
озадаченного Сергея. То, что внешне безобидная станция огрызнулась в их
сторону ракетным залпом, было вполне объяснимо, да и тех странных существ,
что парили в космосе подле ее порталов, мог попросту синтезировать
генератор игровых случайностей, но миссия оставалась миссией, где-то рядом
должны находиться их противники, в задачу которых входит не допустить
восстановления гиперсферной связи в этом районе виртуального космоса.
Любые навороты все равно оставались лишь декорацией, приятным
разнообразием к основной схватке...
- Внимание, "Валькирия-1", это базовый корабль. Ремонтный транспорт
под прикрытием штурмовых шатлов вышел из гиперсферы в десяти тысячах
километров от вас. Обеспечьте прикрытие.
- Понял! Веселье началось.
- "Фантомы", я "Лидер-1". Коробочка приехала! Обеспечить ее
безопасность любой ценой! "Валькирия-2", следуй за мной. Мы должны подавить
ракетные установки СГЧ, иначе транспорт не сможет стыковаться!
Говоря это, он резко развернул свой штурмовик.
"Валькирия" преданно задрожала, принимая ускорение.
Пальцы Сергея метались по пульту. Носовые лазерные установки спарены.
Энергия лобового щита на максимуме. Тяжелые протонные ракеты, укрепленные
под короткими крыльями штурмовика, уже "взяли" цель, и их компьютеры выдали
сигналы предварительной наводки.
Выпуклый борт станции СГЧ рос на глазах.
Залп!
Четыре протонные ракеты рванулись вперед, обгоняя штурмовик.
Великолепно! Краем глаза Сергей видел, как его ведомый тоже произвел залп и
резко отвалил в сторону.
Из-за борта Станции Гиперсферной Частоты, навстречу машине Сергея
медленно выплывало то самое фантастическое образование. Его
многокилометровые опахала-крылья лениво шевелились.
Внезапно из-за прикрытия его паутиноподобных крыл вынырнуло звено
вражеских истребителей.
Черт! Это было простое электронное прикрытие, электромагнитный фантом,
который маскировал от его радаров вражеское звено. А он-то разинул рот...
- "Валькирия-2", у нас гости. Три юнита на лобовой! Прикрой хвост!
- Принято!
"Нет, что за кайф эта виртуалка!" - еще раз с восторгом подумал
Сергей, бросая свою тяжелую машину навстречу врагу.
А его ракетный залп-то они прошляпили!
На обшивке станции СГЧ один за другим расцвели мертвенно-голубые
вспышки адского пламени. Все восемь протонных ракет легли в цель. Теперь о
батареях обороны можно было забыть.
- Призраки, ракетные комплексы СГЧ подавлены! - проговорил Сергей,
продолжая стремительно сближаться с врагами. - Продолжайте миссию!
- Не говори "гоп", мальчик! - внезапно раздался по связи чей-то
голос. - Сейчас я тебя приласкаю...
Сергей понял, что к нему обращается пилот одного из атакующих его
истребителей. Голос явно принадлежал молодой женщине.
- Покажи, личико, девочка, может, у меня рука дрогнет! - весело
ответил он, наводя перезарядившиеся ракетные установки.
- Лови!
На экране связи внезапно возникло чудовищная слюнявая морда какого-то
жуткого монстра. Явно "домашняя заготовка".
- Нравлюсь?
- Тебе следовало умыться перед вылетом, детка... - Сергей нажал на
спуск, и две ракеты, сияя факелами реактивных двигателей, рванулись
вперед. - Кроме шуток... - добавил он, резко отворачивая в сторону, чтобы
уклониться от лобовой атаки, которую навязывало ему вражеское звено. -
Кстати, меня зовут Сергей, - представился он, намеренно оставив открытым
канал связи. На тактическом мониторе он видел, что его "Призраки", которых
осталось только шесть, успешно отражают атаки остальных звеньев противника
на неуклюжий ремонтный транспорт и два шатла со штурмовыми группами на
борту, которые медленно ползли в направлении станции СГЧ.

Клево!
Как он и рассчитывал, его ракетный залп заставил вражеское звено
рассыпаться - на экране ближнего радара три точки метнулись в разные
стороны, и в космосе засверкали вспышки выпущенных ими противоракет.
- Сукин сын... - раздалось в коммуникаторе. Очевидно, его нежная
собеседница едва уклонилась от попадания, в запарке боя позабыв отключить
свой канал связи.
- Всегда к вашим услугам, мэм! - довольно ухмыльнулся Сергей.
- Спокойной ночи, мальчик! - внезапно услышал он резкий ответ. -
Встретимся в баре на третьей палубе люкс, если ты, конечно, будешь в
состоянии это сделать.
Сергей нервно оглянулся, почувствовав в ее голосе скрытое торжество.
Точно... На его хвосте висел истребитель!
- Второй, прикрой! - крикнул он, резко переводя энергию защитных щитов
назад.
- Не могу... - раздался хриплый голос напарника... - Они меня сделали,
Серега!
Резкий, неприятный хруст в коммуникаторе ясно говорил о том, что он
остался без ведомого. Черт!
Сергей кинул машину в сторону. "Валькирия" чудом ушла из-под лазерного
залпа, и энергетический экран бешено запульсировал, частично отразив потоки
направленного ему в хвост когерентного излучения.
- Ох, извини... я промахнулась, - раздался сдавленный смешок. -
Дейбра... - представилась она. - Как движок? Не задело?
Чертова девка... Сергей понял, что она намеренно отвлекает его
дурацкими разговорами. Старается рассеять его внимание.
Он отключил канал связи.
Его "Валькирия" под дикой перегрузкой ушла вперед, оторвавшись от
истребителя на некоторое расстояние, но не стряхнув его с хвоста. Для этого
требовался более сложный маневр, чем форсаж.
Девочка была настырной.
Сергей метнул взгляд на тактические мониторы. Шатлы уже достигли
станции СГЧ и высадили штурмовые группы. Грузовой ремонтный корабль начал
стыковку, и миссию можно было считать выполненной... но Сергей не собирался
уходить. В пространстве, помимо трех оставшихся от его группы "Призраков",
мельтешили еще три алые точки, одна из которых прочно висела на его хвосте.
Нет, остальные могли проваливать - здесь, после выполнения основного
задания, все регламентировалось личным желанием игрока-пилота, но он не
собирался включать свой гипердрайв...
Индикаторы кормовых щитов его "Валькирии" мерцали веселыми изумрудными
искрами, и он решил рискнуть.
Поймав в качестве цели ближайший истребитель врага, он резко ускорился
и произвел внезапный ракетный залп.
Оранжево-голубой сполох разрыва осветил разлетающиеся во все стороны
обломки вражеской машины. Мимо Сергея пролетел, медленно вращаясь,
прозрачный колпак кокпита, за которым на порванных кабелях волочились
изодранные куски обшивки.
Его "Призраки", отработав, уже ушли. Теперь в космосе оставался лишь
он да двое противников. На пульте управления мигнул красный индикатор,
возвещая о том, что им истрачены последние ракеты и перезарядка невозможна.
Хорошо. "Валькирия" хоть и уступала обычным истребителям в
маневренности и скорости, но имела дополнительное вооружение в виде
скорострельной автоматической пушки и лазеров...
Сергей начал маневр, намереваясь сблизиться со второй машиной и
покончить с ней одними залпом, пока противники в паре не сели ему на хвост,
но не успел.
Очевидно, висевшая на его хвосте девчонка была не новичком в
виртуальном космосе. Он понял, что недооценил ее, когда кормовые экраны
вдруг вспыхнули бешеным пульсирующим светом и вдруг погасли!
В следующий момент он услышал оглушительный скрежет, это четыре
лазерных луча впились в двигатель его "Валькирии". Космос перед его глазами
вдруг взорвался миллионом ослепительных алых брызг, он испытал жестокий
удар, мгновенное удушье, и наступил кромешный мрак...
- Черт!.. - Сергей, все еще пребывая в аффекте виртуальной смерти,
резко сорвал с головы шлем-маску, чувствуя, как по спине струятся капельки
пота.
Вокруг была спокойная, уютная обстановка фешенебельной каюты,
расположенной на борту огромного межзвездного лайнера.
Перед ним, рядом с системным блоком компьютера "Сейкон", подключенного
к общекорабельному серверу, ровным голубым светом сиял монитор, на котором,
среди отражающих статистику выполнения миссии строк, были расположены две
короткие надписи:
"Вас сбил капитан группы "Браво", лейтенант Дейбра Соунж".
И чуть ниже:
"Сегодня функции координатора группы "Альфа" осуществлял капитан
нашего лайнера Шон Кеноби".

Дерьмо!..
Сергей отсоединил провода, соединявшие его с системным блоком
компьютера, стянул сенсорный костюм виртуальной реальности и, прикурив
сигарету, несколько минут неподвижно сидел, жадно затягиваясь горьковатым
дымом.
Что ни говори, а виртуальная реальность сильно меняла человеческую
психику. Добро, когда он выходил из нее спокойно, заранее зная об этом. Но
сейчас, после мгновенной виртуальной смерти, он все еще находился в шоке.
Справившись с дурнотой, Сергей наконец встал и прямиком пошел в душ,
на ходу пытаясь все-таки понять, чем же достала его корабль эта наглая
девчонка. Ничего не придумав, он в конце концов решил использовать ее
приглашение и прогуляться в бар. Было любопытно взглянуть, что на самом
деле скрывается за продемонстрированной ему слюнявой маской компьютерного
монстра. Да и вообще, расслабиться не повредит...

---

Шон Кеноби, капитан межзвездного лайнера "Орион", вошел в помещение
главного поста. Это был огромный полусферический зал, стены и потолок
которого являлись одним исполинским обзорным экраном. В данный момент на
нем, помимо далеких звезд, ярко сиял голубой шарик близкого солнца, на фоне
которого двигалась коричневато-зеленая планета.
Это был Дион - планета-курорт, центр возрождающейся после войны
индустрии галактического туризма. "Орион", недавно совершивший выход из
гиперпространства, медленно плыл по направлению к нему. До выхода на
стационарную парковочную орбиту оставалось еще пять суток осторожного и
неторопливого маневрирования в нормальном, трехмерном космосе.
За пультами управления межзвездного корабля в данный момент работало
тридцать человек. "Орион" относился к разряду судов-гигантов. Его
многосекционный пятидесятиярусный корпус имел около пятнадцати километров в
длину и пять километров в поперечнике. Внешне он выглядел очень
внушительно, но абсолютно не функционально - понятия "технологичность" и
"роскошь", как правило, исключают друг Друга.
В случае с "Орионом" верх взяла роскошь. Именно из-за обилия шикарных
многокомнатных кают, салонов, ресторанов, баров и бассейнов габариты
корабля оказались столь велики, что он был вынужден очень осторожно и
медленно разгоняться, при совершении любого мало-мальски сложного
пространственного маневра.
Конечно, не весь объем "Ориона" занимали пассажирские палубы. На одних
туристах не окупить стоимость гиперсферного прыжка от орбитальных
баз-накопителей Конфедерации Центральных Миров к курортной планете, и
потому корабль изначально планировался как многофункциональный межзвездный
транспорт. Помимо Диона, в его полетной карте значился еще добрый десяток
планет, куда корабль вез различные грузы и менее состоятельных пассажиров,
в большинстве своем эмигрантов и переселенцев, которые занимали менее
комфортабельные, но более функциональные нижние палубы "Ориона". Грузовые
отсеки корабля, занимавшие одну треть его объема, были забиты до предела.
Чего тут только не было - начиная от экзотических предметов роскоши до
сельскохозяйственной техники, роботов, продовольствия и товаров первой
необходимости.
За всеми своими плюсами "Орион" имел один большой недостаток: он был
неуклюж и не мог парковаться на ближних орбитах планет, где его неминуемо
бы разодрали силы гравитации.
Капитан Кеноби командовал этим кораблем с самого его "рождения". Он
любил "Орион" и знал его, как никто другой.
Сейчас он минуту постоял, наблюдая за работой трех десятков
операторов, сидевших в креслах за многоярусными пультами управления. Звуки
главного поста управления говорили ему о состоянии корабля больше, чем
любой из приборов контроля. Будучи отличным капитаном, Шон отдавал
предпочтение человеческому фактору, и он знал: если здесь царит обычная
рабочая разноголосица - значит, на борту и в космосе все в порядке.
Постояв у порога, он прошел к своему рабочему терминалу. В капитанском
кресле сидел его первый помощник.
- Как дела, Джон? - спросил он, усевшись в соседнее кресло.
Горячев вскинул взгляд.
- Все нормально, - доложил он. - Маяки системы опознаны, и я провел
первый сеанс связи с Дионом. Общий метеорный фон в норме, никаких аномалий
в пространстве, нас ждут с нетерпением.
Шон кивнул, подзывая стюарда. Роскошь салонов первого класса добралась
и сюда, просочившись сквозь бронированные двери Главного Поста.
- Кофе, пожалуйста, - проговорил капитан.
- Два раза, - добавил Джон. Стюард исчез, и через минуту они уже
смаковали крепкий горячий напиток.
- Чем занимался? - поинтересовался Джон у командира. Они знали друг
друга уже десять лет и были прежде всего друзьями.

- Гонял в виртуалку, - усмехнулся Шон.
- Серьезно? - изумился Горячев. - Тебе что, делать нечего? Или
реального космоса мало?
- Да нет, забот-то как раз хватает... - Шон опять усмехнулся, отвечая
каким-то своим внутренним мыслям. - Никогда не думал, что эти золоченые
оболтусы способны на что-то дельное, - признался он.
- Гонять по сети в виртуальном костюме - это, по-твоему, дело? -
искренне возмутился Джон.
- Да я не о том. Толку, конечно, никакого, но я удивился человеческим
способностям. Могу поклясться змееедами Прокуса, никто из них ни разу не
видел настоящего штурмовика, а ведь летают черти... и неплохо!
- Что, такая качественная симуляция? - спросил
Горячев, который последний раз ходил в виртуалку лет пятнадцать назад.
- Да не поверишь... Я поначалу сам не понял, где я - в настоящей рубке
или того...
- И что? - ухмыльнулся Джон, глядя на командира.
- А ничего. Все в натуре. Любой датчик, сенсор, экранчик, - все
работает, точно так, как в действительности. Я проверял, - объяснил он,
заметив недоверчивый взгляд помощника. - При посадке на базовый корабль
взял и специально чуть "зарыл" нос над посадочной плитой... Знаешь, как
долбануло? Чуть завтрак наружу не вылетел...
- Делать тебе нечего...
Шон вдруг обеспокоено обернулся. Чуткий, отточенный годами слух
командира уловил в разноголосице поста управления какой-то посторонний
звук. Он просто спинным мозгом почувствовал, как в непередаваемой,
специфической атмосфере рубки возникло секундное замешательство...
- Погоди, Джон... - он поставил чашку с кофе. - Что-то случилось! -
Кеноби повернулся к терминалу и взглянул на показания суммирующих приборов.
Интуиция его не подвела. По темной плоскости главного радара в тонкой
паутине условных секторов дрожала, медленно набухая красным цветом, жирная
точка.
- Дерьмо Шииста... - выдохнул он, взглянув на дисплей опознания
цели. - Да это же капер! "Черный Мародер", если я не ошибаюсь...
Его помощник побледнел.
- Лучше бы ты ошибся, - взглянув на приборы, проговорил он. - Если это
"Мародер", то нам крышка...
Оба старших офицера прекрасно знали этот чудовищный корабль, и им не
нужны были комментарии.
"Черный Мародер" означал только одно - гибель.
В помещении главного поста резко и неприятно взвыл сигнал тревоги.

---

В баре третьей палубы было в этот час почти пусто. Сергей огляделся,
свыкаясь с интимным сумраком помещения, который лишь слегка разгоняли
тусклые лампы под красными шарообразными абажурами, на разной высоте
свисавшие с потолка.
Равнодушный взгляд Сергея скользнул по залу. Двум устроившимся за
дальними столиками парочкам он не уделил ровно никакого внимания, дама в
возрасте, томно беседовавшая со своим молодцеватым спутником у стойки, тоже
не привлекла его, а вот молодая девушка, одиноко расположившаяся напротив
бармена, который что-то услужливо подливал в ее бокал, была ничего себе...
Правда, ее немного портили коротко остриженные темные волосы, придававшие
ее освещенному тускло-красным светом профилю мальчишеский вид, но Сергея
это скорей приятно удивило. Наверняка Дейбра (а в том, что это была именно
она, Сергей не усомнился ни на секунду, хотя видел девушку впервые) была
настоящей "фанаткой", может быть, даже "сидела на виртуалке", как
выражаются медики о людях, которым больше не нужен реальный мир... Да, он
на своем веку встречал мало женщин, которые решились бы на короткую
мальчишескую стрижку ради удобства при ношении виртуального шлема.
Он решительно подошел к стойке и сел рядом, скрестив ноги на основании
высокого табурета.
- Привет, - небрежно бросил он, щелкнув пальцами, чтобы привлечь
внимание бармена.
- Что будете пить, сэр? - мгновенно отреагировал тот.
- "Шарго-816", - не задумываясь, ответил Сергей. Это был безумно
дорогой напиток, к тому же он не принадлежал к числу его излюбленных вин,
но нужно же было как-то привлечь внимание сидящей рядом с ним хорошенькой
виртуальной убийцы, которая никак не отреагировала на его появление.
- Мы, кажется, где-то встречались? - проговорил он, беря искрящийся
бокал, в котором переливалась янтарная жидкость.
Девушка повела плечами, искоса посмотрев на него.
- Мы не могли встречаться, - холодно, с оттенком неприязни ответила
она.
- Да ладно... - усмехнулся Сергей, пригубив шар-го. - Если без
дураков, то мне кто-то назначил встречу.

Она чуть повернула голову, и Сергей, искоса наблюдавший за ее
реакцией, вдруг заметил на ее щеке, чуть пониже виска, крохотное красное
пятнышко...
Он вздрогнул, ощутив непроизвольную неприязнь. Она "сидела на
виртуалке", это было ясно как божий день... Такие пятна можно заработать
только в том случае, когда подолгу носишь специальный нейросенсорный шлем -
систему виртуальной реальности, которая на многих известных ему планетах
была приравнена к наркотикам и находилась под строгим запретом.
Перехватив его взгляд, Дейбра некрасиво усмехнулась.
- Что, сдрейфил? - спросила она.
- Да нет... - Сергей безразлично пожал плечами. - Зачем тебе это? -
подчиняясь какому-то непонятному порыву, внезапно спросил он.
- Ты имеешь в виду виртуалку? - Она отодвинула свой бокал и грустно
взглянула на собеседника.
Сергея поразила такая резкая смена ее настроений. Это был верный
признак начала разрушения психики... Длительное воздействие виртуальной
реальности разрушало человеческое сознание - это было неопровержимо
доказано.
- Только не надо так на меня смотреть, - довольно резко попросила она,
пододвигая бармену свой опустевший бокал. Сергей заметил, что она пьет
самое дешевое пиво из ассортимента бара, и вдруг его осенило. Это была
девочка с нижних палуб. Обыкновенная уроженка заштатного мира, для которой
собственный социальный статус и материальное положение были столь
невыносимы, что, отчаявшись достичь чего-то в жизни, она "села на
виртуалку" - попросту ушла в тот мир, где все были равны и можно было
делать все, что угодно твоей душе и больному воображению.
- Как ты пробралась сюда? - спросил он. - Переходы между палубами
кодовые...
- Раскусил? - Она иронично посмотрела на Сергея, и вдруг в ее взгляде
промелькнуло что-то хищное.
- Коды - это не проблема, - небрежно бросила она, - а виртуалка мне
нужна, чтобы такие золоченые ублюдки, как ты, сидели там, где их настоящее
место, понял? Я вас всех била и буду бить...
Сергею показалось, что она вот-вот сорвется и расплачется. Или хуже
того, вцепится ему в лицо.
- Дуэль? - как-то легко, как само собой разумеющееся, предложил он.
Ему вдруг стало по-настоящему, по-человечески жаль ее...
Дейбра вскинула голову и испытующе посмотрела на него. Сергею
показалось, что ее взгляд изменился.
- Идет! - с вызовом ответила она.
- Один на один?
- Нет, - она резко поставила бокал и кинула на стойку монету. - Звено
на звено. Так сложнее.
- Хорошо. - Сергей тоже слез с табурета и расплатился. - Когда
начнем? - спросил он.
- Через десять минут. - Она стояла напротив, с вызовом глядя на него.
- Какие будут ставки?
- Ставки? - удивленно переспросил Сергей. - Ну не знаю... Я никогда не
играл на деньги...
- Что, боишься? - язвительно спросила она.
- Да нет... Сто кредитов тебя устроит? Она вполне серьезно кивнула.
- Устроит. Есть пожелания?
- Да нет... - ответил Сергей, чувствуя, что начинает злиться, до того
глупой была ситуация, в которую он влип.
- Слушай, давай так. - Он действительно не на шутку завелся. - Мне
деньги не нужны. Если я тебя собью, то ты меня просто поцелуешь.
- Ха! - презрительно фыркнула Дейбра, и Сергей узнал тот самый голос,
который слышал в коммуникаторе своего шлема во время полета. - Я поцелую
задницу твоей "Валькирии", - проговорила она, разворачиваясь к выходу. - Из
лазеров, - добавила Дейбра уже на пороге.
Сказав это, она исчезла.
Сергей несколько секунд смотрел ей вслед. Потом достал сигарету,
прикурил и покачал головой.
"Ну, держись... - мысленно произнес он. - На этот раз я тебя уделаю".

---

В зале Главного Поста Управления "Ориона" царило невиданное
напряжение.
- Неопознанный корабль, вас вызывает сверхсветовой лайнер "Орион", -
монотонно твердил по связи один из операторов. - Ваш курс пролегает в нашей
зоне риска. Прошу ответить...
Эфир молчал. Чужой корабль, который уже можно было разглядеть на
экранах телескопических умножителей, шел наперерез лайнеру.
Капитан Кеноби смотрел на появившееся изображение, и его последняя
безумная надежда таяла как дым...

Несомненно, это был он - печально известный "Черный Мародер". Впрочем,
о самом корабле в Галактике знали не так уж и много, еще никому не
удавалось вырваться из лап этого капера, чтобы рассказать правду. Вообще, в
разоренной войной Галактике, где только возрождалась нарушенная многолетним
противостоянием планет межзвездная торговля, на оживающих гиперсферных
трассах и в пространствах ближнего космоса, подле обитаемых миров,
сшивалось достаточно всякого сброда. В большинстве своем это были остатки
растерзанных в многочисленных битвах космических флотов, дезертиры, бандиты
и просто порожденные войной отряды флибустьеров.
Однако на их фоне приближающийся к "Ориону" космический корабль
выглядел, как тиранозавр среди кроликов.
Это был существенно реконструированный боевой крейсер типа "Теллур".
Ничего не было известно ни о его команде, ни о командире. Корабль был
покрыт черной, поглощающей свет броней, отчего, должно быть, и возникло его
прозвище. "Мародер" обладал мощным гиперприводом. Обычно он внезапно
"всплывал" из гиперсферы в какой-либо планетной системе, обязательно в
районе торговой трассы, и, как стервятник, выискивал добычу, прячась среди
астероидов или на поверхности необитаемых лун, либо, на худой конец, просто
ожидая удобный момент вдали от дислокации боевых судов системы.
Вычислив потенциальную добычу, он действовал с крайней, вопиющей
жестокостью. "Мародер" не пытался затевать переговоры или выдвигать
условия, как правило, он наносил один-единственный смертельный удар,
который превращал в обломки верхние палубы атакованного судна. Мародеру не
были нужны люди. Он брал исключительно груз. Подлетев к разрушенному
кораблю, он при помощи мощных лазерных установок просто отрезал грузовые
отсеки, потом хватал огромную глыбу отчлененных палуб специальными
захватами и, ни минуты не медля, вместе с добычей исчезал в гиперсфере.
После "Мародера" в космосе оставались лишь изувеченные останки
атакованного корабля и десятки, если не сотни и тысячи плавающих в вакууме
мертвых тел. Исключений не было.
Сейчас, глядя на экран оптических умножителей, Шон Кеноби чувствовал,
что "Ориону" не избежать участи его предшественников.
Приближающийся корабль своей формой напоминал разрезанный пополам
эллипсоид или неточно скопированный бумеранг. Он был тошнотворно
утилитарен, отдавая принципу наибольшей функциональности каждый кубический
сантиметр своего объема, и в равной степени стар и надежен, как все, что
было выполнено "на века" и уже прошло некоторое испытание временем.
В общем, это был старый, но еще очень прочный боевой космический
крейсер, переделанный для эффективных каперских налетов. При его
реконструкции эстетика была принесена в жертву, и корабль потерял
изначальную плавность аэродинамических форм в обмен на две откровенно
уродливые башни ракетно-лазерных комплексов "Прайд", дополнительный
тактический отсек, в котором в данный момент лежали в стартовых ложементах
два спускаемых модуля и несколько симметрично расположенных блистеров, уже
не раз доказавших свою незаменимость при отражении атак малых космических
истребителей.
В вогнутой части бумеранга, там, где нежной голубизной сияли
оптические триплексы ходовой рубки, При желании можно было прочесть бывшее
название Корабля и его идентификационный номер.
На плечо Шона легла рука первого помощника.
- У нас три часа, капитан, проговорил Джон, пытливо вглядываясь в
экран. - Нужно что-то предпринять. На борту пять тысяч пассажиров не считая
команды.
Кеноби поднял голову:
- Что мы сможем сделать, Джон? Ты же знаешь, что "Орион" практически
беззащитен. Они разнесут нас на куски одним ракетным залпом с дальней
дистанции...
- Я понимаю, Шон, но не сидеть же сложа руки!
- А что ты предлагаешь? Он не отвечает на позывные и не собирается
вступать в переговоры или брать нас на абордаж. Ты же видишь, это, без
сомнения, тот самый "Мародер"...
- Вижу! - гневно ответил первый офицер.
- До ближайшего патрульного корабля системы несколько суток лета, -
продолжал капитан, - я уже отослал сообщение на Дион, но они вряд ли успеют
нам чем-то помочь.
- Послушай, Шон, - первый помощник взглянул на своего капитана, не
скрывая душивших его чувств, - неужели мы ничего не предпримем?! Мы же с
тобой воевали! Ты вспомни, как мы насмерть бились на орбите маленького
планетоида, на котором жило-то всего две сотни человек... а тут почти шесть
тысяч!
Капитан Кеноби угрюмо покачал головой:
- Через три часа все будет кончено, Джон.
Лицо Горячева исказила гримаса.
- На третьей грузовой палубе зашвартовано десять космических
штурмовиков, - внезапно произнес он. - Это груз, который мы должны
доставить на Ганио.

- Ну и что? - не понял его мысль командир. - У нас штатский корабль,
Джон, опомнись! Никто из экипажа даже не представляет, с какого борта нужно
подходить к "Валькирии", чтобы забраться в кабину. Ты же знаешь, что эта
техника слишком специфична...
Он вдруг осекся, словно его поразила внезапная мысль. Он поднял глаза
и посмотрел на своего первого офицера.
Тот мрачно кивнул, подтвердив его догадку:
- Это наш единственный шанс, командир, - твердо проговорил он.
- Но они... Они пошлют тебя к черту!
- Нет, - покачал головой Джон, который за несколько секунд до этого
взглянул на один из мониторов пульта. - Шестеро из них просто не смогут
меня послать, потому что я не буду их спрашивать.
Капитан на секунду задумался. Он понял, что задумал его первый
помощник, и разумом был согласен с ним. Это был единственный шанс для
"Ориона" и шести тысяч человек на его борту. И они были обязаны хотя бы
попытаться...
- Как ты думаешь это осуществить? - больше не колеблясь, спросил он.
Вместо ответа Джон склонился к интеркому и спокойно проговорил в
микрофон общекорабельной связи:
- Вниманию всего технического персонала корабля. Всем свободным от
вахты техникам срочно собраться на третьей грузовой палубе у ангара номер
пять!
Закончив говорить, он повернулся к капитану.
- Шон, мне нужна твоя санкция. Я должен пустить по вентиляционной
системе некоторых кают усыпляющий газ.
Кеноби кивнул, поворачиваясь к своему терминалу, откуда он мог
осуществить практически любую операцию с бортовыми системами "Ориона".
- Говори номера кают, Джон...

---

Нельзя сказать, чтобы Сергей жаждал предстоящей схватки, - нет,
скорее, наоборот, уж очень глупо все Получилось там, в баре, да и
чувствовал он себя неважно. Но выхода не было, вызов был брошен, а потому,
вернувшись в свою каюту, он первым делом связался с двумя своими знакомыми,
Игорем и Николаем, которые жили на той же палубе, что и он.
- Ребята, мне нужна ваша помощь, - сказал Сергей, вкратце обрисовав
ситуацию. Естественно, о том, что бросившая ему вызов девчонка была больна
и "сидела на виртуалке", отдавая миру электронных образов всю свою жизнь,
он умолчал.
- Ну что ж, делать нечего, - высказал общее мнение Игорь. - Придется
поддержать.
Несколько минут они горячо обсуждали нюансы предстоящего виртуального
боя. Решили, что полетят на "Валькириях", все-таки мощные щиты и
дополнительное вооружение штурмовиков вполне компенсировали некоторый
недостаток маневренности.
- Ладно, ребята, уделаем девочку, с меня причитается, - пообещал
Сергей.
- Ну еще бы, - в тон ему ответил Николай, хитро подмигнув. - Ладно,
давай "грузиться", а там посмотрим, что к чему.
Процесс загрузки обычно занимал от двух до пяти минут. Сергей надел
виртуальный костюм, водрузил на голову шлем и сел в кресло.
Как обычно, на входе в виртуалку на него навалилась легкая тошнота.
Мир электронных образов брал свою мзду за вхождение в его пространство.
Тьма, сопровождавшая процесс загрузки, на этот раз почему-то длилась
дольше, чем положено. Сергей чувствовал, как давит на него виртуальный
шлем, тошнота усилилась, внезапно в его ощущения вплелся какой-то
незнакомый сладковатый запах, и ему показалось, что он теряет сознание...
Он здорово испугался, конвульсивно схватив ртом внезапно загустевший
воздух... тьма закружилась, словно его несло в бездну на какой-то
ирреальной карусели, и вдруг...
Загрузка закончилась. В глаза Сергею ударил тусклый свет приборных
панелей "Валькирии", он ощутил вибрацию корпуса и услышал монотонный шум
работающего на малых оборотах двигателя.
Чертова виртуалка...
Сергей все еще ощущал легкую дурноту. Внезапно он с удивлением понял,
что его спина затекла до полного одеревенения мышц, словно он просидел в
неудобной позе не менее часа...
"Бред какой-то..." - раздраженно подумал он, стараясь отмести,
отодвинуть от себя неприятные ощущения. Ему предстоял нешуточный бой, и
надо было привести себя в норму.
Он щелкнул клавишей связи.
- "Валькирии", я Лидер-1, общий привет, - проговорил он в
коммуникатор, испытывая какое-то странное ощущение. Все было чуть иначе,
чем обычно. Как-то не так работал микрофон, прорезиненные рукояти
астронавигационных рулей показались ему чуть более шероховатыми и
холодными... На всякий случай он включил малую тягу и несколько раз
повернул штурмовик.

"Валькирия" преданно ответила на движение его рук. Все было в норме.
Глюк какой-то...
- "Валькирия-2", вызываю Лидера.
- На связи.
- Серега, что случилось? - Голос Николая был встревожен. - Я не могу
понять, что творится с виртуалкой?!
- Да, ты видел окрестный космос? - не соблюдая Режима связи, встрял в
их разговор Игорь. - Похоже, система "подвисла" при загрузке... -
предположил он.
Сергей, который еще не успел оглядеться, внимательно посмотрел по
сторонам.
Сквозь прозрачный триплекс кабины, выполненный из толстого,
многослойного бронестекла, ему открылся странный вид.
Вокруг застыли немигающие, бриллиантовые россыпи звезд. На их фоне
медленно и величественно плыл огромный корабль, очертания которого
показались Сергею подозрительно знакомыми. По сравнению с ним его
"Валькирия" выглядела, как букашка рядом со слоном.
- Ни хрена не понимаю... - признался он.
Внезапно в его коммуникаторе раздался сухой щелчок, и он услышал
встревоженный и злой голос Дейбры:
- Эй, мальчики, вы что, не дружите с головой? Кто из вас решил
"ломануть" программу миссии? Я в ломаные игрушки не играю, ясно?! Если
решили смухлевать, так хоть делали бы по-человечески! - упрекнула она.
- Мы ничего не делали, - сухо заверил ее Сергей. - Это какой-то глюк
при загрузке.
- Таких глюков не бывает, - авторитетно заявил чей-то голос. Очевидно,
говорил один из напарников Дейбры, судя по всему, пожилой мужчина. -
Откуда, на ваш взгляд, тут взялся "Орион"?
Сергей вздрогнул, словно его долбануло током. Точно! Этот огромный
корабль - их "Орион", не больше и не меньше!
- Мне это не нравится! - со злостью заявил он. Сергей знал, сколь
опасны шутки с виртуальной реальностью, особенно когда в программе
оказываются такие вот откровенные "баги"... - Я предлагаю
перезагрузиться, - категорично заявил он.
- Поддерживаю! - в один голос ответили Николай и Игорь.
- Ну что ж, попробуем... - после секундной паузы согласилась Дейбра. -
Только чтобы все по-честному!
- Идет, - согласился Сергей.
Взглянув на пульт управления, он похолодел, не веря своим глазам.
Среди привычных приборов и индикаторов отсутствовала одна-единственная
виртуальная кнопка... Кнопка выхода из миссии!
- Черт! - раздался в коммуникаторе чей-то испуганный голос. - Я не
могу выйти отсюда!
В этот самый момент Сергей почувствовал острый приступ вполне
реального страха. Он еще не успел ничего сообразить, но подсознание уже
орало о том, что случилось нечто непоправимое.
В коммуникаторе продолжали раздаваться изумленные возгласы и
замысловатые ругательства. Судя по количеству голосов, выйти из виртуалки
не удалось никому...
Сергей почувствовал, как его лоб покрылся противными, холодными
бисеринками пота. Он машинально отер их рукой и внезапно осознал, что на
нем нет виртуального шлема-маски!..
Это уже было чересчур.
- Бред какой-то... - прошептал он. К сожалению, это был не бред. И
даже не испорченная виртуалка.
Это была РЕАЛЬНОСТЬ!
- Ну что, ребята, все попробовали выйти? - осведомился по связи чей-то
спокойный голос.
Ответом было немое, изумленное, испуганное молчание.
- Меня зовут Шон Кеноби, - представился голос. - Я капитан
сверхсветового лайнера "Орион".
- Что за дела, капитан?! - резко возмутился кто-то из игроков. Сергею
показалось, что это был Игорь. - Вы решили нажить себе проблемы?
- Проблемы у нас уже есть, - спокойно заверил его капитан. - Если вы
поработаете со своими радарами, то сможете разглядеть некий боевой крейсер,
который идет наперерез курсу "Ориона".
Он выдержал сознательную паузу и продолжил:
- Это печально известный "Черный Мародер".
По коммуникационной системе послышалось несколько бессвязных,
сдавленных восклицаний, свидетельствовавших о том, что этот корабль был
известен всем, без исключения, и каждый из членов несостоявшейся
виртуальной дуэли уже обнаружил его на своих приборах слежения.
- Что все это значит, капитан? - резко спросил Сергей, понемногу
оправляясь от шока.
- Ребята... - Голос Кеноби внезапно дрогнул и смягчился. - Я совершил
должностное преступление, пустив по системе вентиляции ваших кают
усыпляющий газ. Это безумная затея, я согласен, но у "Ориона" нет абсолютно
никаких шансов. Через два часа "Мародер" подойдет на дистанцию ракетного
залпа, и от шести тысяч человек останутся только кровавые ошметья на стенах
разгерметизированных кают... - Голос капитана стал хриплым, словно на его
горло легли чьи-то корявые пальцы. - На борту "Ориона" среди груза
находились десять штурмовиков класса "Валькирия". Их боезапас
транспортировался отдельно, сами машины были законсервированы, но моя
команда сделала все, чтобы привести их в состояние боеготовности... - Он
сипло откашлялся. - Не было только пилотов, и я вспомнил о вас. Вы
настоящие асы, и я знаю, вы сумеете остановить "Мародера". Я не могу
приказывать, я прошу. Решать только вам. Если кто-то уйдет, то бог ему
судья...

Сергей, который слушал эту странную исповедь, неподвижно застыв в
кресле, внезапно понял, что означают последние слова капитана "Ориона".
Любой из них мог улететь, воспользовавшись штурмовиком как средством
личного спасения. Пожалуй, до Диона никому из них не дотянуть, но какие-то
шансы все же оставались.
От этой мысли у него вдруг запершило в горле.
Жизнь... Он понял, что до этой секунды никогда не задумывался над
сладким, зовущим, требовательным смыслом этого слова...
Он очень хотел жить!..
Частое, хриплое дыхание, отчетливо прослушивающееся в коммуникаторе,
ясно говорило о том, что испытывают в этот момент все шестеро невольных
пилотов.
Первой нарушила гробовое молчание Дейбра.
- Мне терять нечего, - внезапно во всеуслышание заявила она, и хотя ее
голос слегка дрожал, но говорила она вполне твердо и осмысленно:
- Я буду атаковать "Мародера".
И тут Сергей совершил очередную, очевидную глупость. Он сам не
понимал, что дернуло его за язык, какой-то глупый, мальчишеский порыв... он
вдруг услышал свой собственный голос произносящий одну короткую фразу:
- Здесь "Валькирия-1". Дейбра, я с тобой. Он слышал в коммуникаторе ее
неровное, горячее дыхание.
- Давай, Сережа... сделаем их! - произнесла она в гробовом молчании
эфира. - Все, кто с нами, перестраивайтесь по звеньям. Остальным - до
встречи в аду!
Сергей видел, как на экране ближнего радара одна из пяти изумрудных
точек вдруг медленно поползла вперед. Это была "Валькирия-5", за штурвалом
которой сидела Дейбра.
Действуя словно в полусне, он тронул несколько переключателей, и его
штурмовик, набирая ускорение, тоже пошел вперед, навстречу алому
пульсирующему сигналу, которым был отмечен "Мародер".
Когда он оглянулся, то увидел, что за их парой следуют, совершая
перестроение, еще четыре штурмовика.
Никто не ушел, но в эфире царило гробовое молчание.

---

Их ураганная атака, конечно, не была неожиданностью для черного, как
ночь, корабля.
"Мародер" ждал их появления. Корабль слегка отклонился от прежнего
курса и задрал два своих носа навстречу атакующим штурмовикам. На экранах
визуальных умножителей Сергей видел, как раздвигаются бронеплиты на
куполообразных вздутиях орудийных комплексов "Прайд" и гигантские суппорта
подают в космос автономные орудийные башни.
Было ли ему страшно? Наверное, да, ведь, по утверждению психологов,
инстинкт самосохранения отсутствует только у душевнобольных. Естественно,
он испытывал страх, но не чувствовал его, потому что на это, так же как на
осмысление всей ситуации, ему было отведено меньше пяти минут...
- Первый, какой у тебя боекомплект? - раздался голос Дейбры. Как-то
само собой получилось, что именно она приняла лидерство в группе. Сергей не
возражал. Он скосил глаза на индикаторы и ответил:
- Четыре ракеты. Половина боекомплекта.
- Хорошо. Сможешь ударить залпом?
- Цель? - машинально спросил Сергей.
- Видишь вогнутую часть "бумеранга"?
- Конечно.
- Вот туда и бей. Попробуй разнести их рубку.
- Понял. - Сергей покосился на монитор. - Мне потребуется помощь.
Придется влезть точно промеж их орудийных комплексов...
- Тебя прикроют.
"А ты? - хотелось спросить ему. - Кто прикроет тебя, Дейбра?"
Головной штурмовик резко ушел вперед. Она отрывалась от группы, и он
не успел задать свой идиотский вопрос. Конечно же, ее должен прикрывать он!
Сергей резко добавил мощность. Остальные штурмовики, разбившись на
пары, начали расходиться в стороны, нацеливаясь на раскрывшиеся бутоны
орудийно-ракетных комплексов "Прайд", которые были расположены на двух
загнутых носах "бумеранга".
Черный, уродливый, изготовившийся к бою корабль рос на глазах,
постепенно заполняя собой все обозримое пространство прозрачного триплекса.
Сергею не было страшно, но его колотила крупная нервная дрожь. Желтые
индикаторные огоньки предварительной наводки тяжелых протонных ракет
плясали перед глазами.
Только бы не дрожали руки. Он мертвой хваткой вцепился в
астронавигационные рули, чувствуя, как его нервозность через них передается
многотонному телу машины.
Дейбра, "Валькирия" которой шла чуть впереди, на расстоянии всего
каких-то четырехсот метров, похоже, сошла с ума.

Вогнутая часть "бумеранга" стремительно надвигалась на их корабли,
разрастаясь, сдавливая пространство вокруг своими протянувшимися на сотни
метров оконечностями.
Штурмовик Дейбры первым ворвался в относительно узкое пространство
между двумя развернутыми орудийными комплексами, и космос внезапно расцвел
яростными вспышками вакуумных орудий и ослепительными росчерками лазерных
лучей,
- Прикрой! - закричала она, стараясь выдержать курс для ракетного
удара.
Сергей вдруг почувствовал, как резко унялась его нервная дрожь, словно
в голове кто-то невидимый щелкнул микропереключателем.
Виртуалка... Это все не по-настоящему...
Он резко бросил свой штурмовик в сторону, одной рукой сжимая штурвал,
а другой совершая молниеносные пассы над клавиатурой пульта управления.
Он был АСОМ!
Похоже, ему удалось убедить самого себя. По крайней мере его
тренированный в сотнях вылетов взгляд тут же определил в хаосе режущих
пространство лучей два потенциально опасных для Дейбры орудия. Спокойно,
словно в обучающем полете, он задрал нос своей "Валькирии", и четыре
ослепительных лазерных луча пронзили выпуклую броню орудийной башни
"Мародера".
В космос взметнулись оплавленные хлопья бронеплит, на черном, как
смоль, корпусе рассыпались фонтаны горячих брызг, и орудийная башня
взорвалась великолепным оранжевым сполохом.
Сергей едва успел уклониться от столкновения с ее обломками. Что-то
звонко ударило по корпусу "Валькирии", запоздало вспыхнул защитный экран, и
два лазерных луча пронеслись мимо, на мгновение ослепив его.
Вырвавшись из пике, он сбросил скорость и огляделся.
"Валькирия" Дейбры, произведя ракетный залп, неслась вдоль черного
корпуса, вспарывая его непрерывной строчкой лазерных разрядов.
В эфире среди отрывистых команд и призывов вдруг, словно взрыв,
прозвучал чей-то искаженный коммуникатором вопль:
- О боже!..
Лязг и хруст сминаемого металла ударили в самое сердце.
Кто-то погиб...
Сергей точно обезумел от этого предсмертного вопля. Он понял: они
гибнут ради того, чтобы он смог произвести свой ракетный залп. На остальных
"Валькириях" были только лазеры...
Стиснув зубы под чудовищной перегрузкой, он навел нос своего
штурмовика на сияющие голубизной обзорные триплексы "Мародера", чей
защитный экран был пробит ракетным залпом Дейбры. Не обращая внимания на
плотный лазерный огонь батарей, от которых неистово пульсировало защитное
поле, он лег на курс.
Индикаторы наводки снова вспыхнули желтым, вокруг что-то взрывалось,
защитное поле его штурмовика в последний раз моргнуло и погасло. По броне
"Валькирии" с грохотом прошла очередь снарядов из вакуумного орудия, в
кормовом отсеке что-то звонко лопнуло, и оттуда потянуло дымом.
Есть! Все четыре индикатора наводки набухли алым огнем. Сергей
судорожно сдавил гашетку, и четыре ракеты рванулись к близкому борту
пиратского корабля. Он резко потянул штурвал на себя и свечой взмыл вверх.
В следующий момент очередь снарядов ровной строчкой перечеркнула
триплекс его кабины, покрыв картинку окружающего космоса паутиной
многослойных трещин. Раздался раздирающий нервы хруст, и на пульте
управления одновременно вспыхнуло сразу несколько кроваво-красных сигналов.
"Частичная разгерметизация"
"Утечка атмосферы"
"Сбой в управлении"
Его штурмовик, лишившийся части брони, с подбитым управлением и
посеченным снарядами триплексом, теряя скорость, летел по прямой, медленно
вращаясь вокруг своей оси.
Перед затуманенным взглядом Сергея проплыл окутанный бурым облаком
взрыва разваливающийся на части корпус "Черного Мародера", потом эта
картинка ушла, и в поле зрения вплыл сияющий тысячами огней,
пятнадцатикилометровый "Орион".
Воздух медленно уходил через микротрещины в простреленном триплексе, и
в ушах у Сергея вдруг начало гудеть.
Внезапно среди ровного, похожего на шум прибоя гула он услышал
далекий, взволнованный голос Дейбры:
- Сережа, милый, держись! Я иду к тебе! Слышишь!!!
- Слышу... - непослушными губами ответил он.
Мимо промелькнула темная тень "Валькирии", и он почувствовал, как в
обшивку его корабля впились буксировочные захваты.
Через пять минут два намертво сцепленных штурмовика поглотил огромный
посадочный шлюз "Ориона".
По посадочной плите к изувеченной "Валькирии" бежали люди в белых
халатах, но Сергей уже ничего не видел.

Из его ушей сочилась кровь. Он был без сознания.
Андрей ЛИВАДНЫЙ
ГОРОД МЕРТВЫХ

Глава 1

В Городе Мертвых у каждого свои дороги.
Джоэл ранее не бывал тут, но много слышал об этом загадочном месте.
Говорят, что в узких расселинах руин прячется самая великая из всех
тайн. Нечто, давно позабытое, но неизмеримо важное, значительное. Конечно,
он, как и все подростки, мечтал найти ЭТО. И неважно, что подобные мысли,
чувства не соответствовали истинной натуре двойного "К", - их богом была
Логика, а жизнью, или, вернее сказать, функционированием, руководил прежде
всего трезвый расчет.
Двойное "К" расшифровывалось просто - Кибернетический Клон, но Джоэл в
дополнение к этим буквам (которые, между прочим, еще предстояло заработать)
имел еще одну - приставку "И", что обозначало - испытуемый.
Разные ходили слухи о его появлении на свет. Каждый из клана двойного
"К" знал: чтобы стать настоящим Способным Выжить, нужно пройти три
ипостаси - сначала появиться на свет в хрупкой биологической оболочке,
потом изжить ее, постепенно теряя свой облик в бесконечных схватках с
опасностями нынешнего Демоса, получить кучу имплантов в процессе этой
борьбы, и только потом, когда биологическая составляющая тела будет сведена
к минимуму, то есть, по сути, от прежней оболочки невредимым останется лишь
мозг, только тогда Совет может принять решение о проведении полной
реконструкции и принятии нового члена в клан Способных Выжить.
Никто из нынешних обитателей Демоса уже не помнил своих старых
биологических тел. Такие понятия, как "юношество" и "старость", давно
изжили себя, разве может состариться вечное тело? С Джоэлом все обстояло
иначе, его старое тело нашли среди руин древнего поселения, то есть тут, в
Городе Мертвых. Его прежняя оболочка умерла незадолго до того, как с неба
пришла Невидимая Смерть, искалечившая гены живущих настолько сильно, что их
дети уже не походили на родителей и не были способны выжить.
Останки Джоэла нашли, исследовали и на всякий случай поместили соскоб
его клеток в камеру биологической реконструкции.
Каково же было всеобщее изумление, когда спустя положенное время
оттуда появился на свет младенец!
Чисто биологический клон, вероятно, последний наследник Исчезнувших,
или, как их еще называли в древности, людей. Как понял по рассказам своих
наставников сам Джоэл, его рождение являлось маленьким чудом, ведь по
описаниям и даже по результатам анализов биохимии он в точности походил на
тех, кто некогда заселял Демос!
Чудо, конечно, оставалось чудом, но с ним пришло и множество проблем.
Младенца надо было кормить, растить, воспитывать, и эти события встряхнули
весь клан, вырвали его из сонного оцепенения веков, заставили-таки
поработать не только головой, но и руками.
Думая об этом, Джоэл не смог удержаться от улыбки. Было смешно
представлять себе степенных обитателей нынешнего Демоса, которые вдруг
принялись копаться в собственной памяти, по крохам восстанавливая давно
утраченные знания о формах и составе биологической пищи. Тем не менее они
вспомнили и про пищу, и про многое другое. Клан Способных Выжить на самом
деле умудрился вырастить его, уберечь от многих опасностей, по крайней мере
до тех пор, пока юный Джоэл не научился сам распознавать и избегать их.
Теперь, когда ему исполнилось семнадцать лет, пришла пора найти свой
путь в этом мире, доказать, что достоин не только носить полученные за эти
годы импланты, но и заслужить право на полную реконструкцию. Члены Совета
не сомневались ни на секунду, как поступить с подросшим воспитанником, -
они отлично помнили форму древнего ритуала, слова которого до сих пор,
казалось, звучат в ушах возбужденного юноши:
Мы, пережившие катастрофу, отправляем тебя на поиск утраченного. Все,
что ты найдешь в этих мертвых стенах, будет по праву принадлежать Клану,
ибо только сообща мы можем выжить, только единство поможет нам сохранить
рассудок - последнее, что осталось в нас от утраченных форм, а твои находки
и твой опыт помогут в достижении главной цели: выжившие должны восстановить
утраченную связь...
Что это за связь и в связи с чем она была утрачена, Джоэл не знал. Да
и сам текст древнего ритуала казался ему забавным набором фраз, не более
того.
Гораздо серьезнее юный искатель приключений относился не к своей
мифической миссии, а к тому месту, где она должна была протекать, - к
Городу Мертвых. Конечно, Джоэлу хотелось отыскать в руинах что-либо
стоящее, возможно, открыть какую-нибудь страшную тайну веков, но на самом
деле он намеревался просто выжить.
Город лежал перед ним сплошной иззубренной серой массой руин.
Оранжевый песок окружал периметр старых стен, натекая на них плавными
откосами барханов. С небес палило ослепительное, бело-голубое солнце, от
убийственных лучей которого приходилось прятать голову под специальный
головной убор, его отыскали для Джоэла в старых хранилищах.

Настоящие Способные Выжить - члены клана, потерявшие свои
первоначальные тела в бесконечных схватках с одичавшей природой Демоса и
прошедшие полную кибернетическую реконструкцию, могли ходить под лучами
разъяренной звезды совершенно спокойно. Более того, они питались этим
беспощадным светом, а их мозг, заключенный под тройные оболочки
металлопластиковых черепов, был отлично экранирован от Невидимой Смерти,
которую по старинке иногда называли радиацией или жестким излучением.
Джоэлу пока были недоступны неоспоримые удобства подобного
существования. Ему приходилось не только таскать неудобный головной убор,
но и прикрывать тело специальной одеждой, иметь при себе аптечку, запас
еды, ручное оружие и еще много-много всего громоздкого, неудобного,
ненужного настоящим двойным "К".
Впрочем, он тоже мог кое-чем похвастаться. За свои семнадцать лет
юноша, не страдавший отсутствием любопытства, успел заработать восемнадцать
имплантов и два протеза. Если говорить обобщенно, то добрая половина его
сегодняшнего тела уже состояла из кибернетических цепей и различных
полезных устройств...
...Город приближался медленно. Юноша шел нервной, неровной походкой, и
цепочка его следов тянулась по оранжевому песку пустыни. Правая,
кибернетическая, нога оставляла более глубокий след, и вездесущий песок с
шуршанием заполнял ямки, стекая в них тонкими струйками оползней.
Джоэл, которого яростные лучи бело-голубого солнца заставляли
подслеповато щуриться, смотрел на город, постепенно выраставший в размерах,
раздаваясь вверх и в стороны серой вереницей обрушенных зданий. Юный путник
пытался представить, каким тот был в древности, когда его населяла не
всякая нечисть, а люди - существа, по мнению остальных, сильно похожие на
него, последыша ушедших в небытие поколений, но это получалось плохо,
как-то натужно, ненатурально. Взгляду оказалось совсем непросто дополнить
угрюмые коробки зданий с обвалившимися крышами и осыпавшимися этажами до
тех форм, что существовали в древности, и в конце концов Джоэл бросил эти
пустые попытки. Пусть город остается таким, как есть, - серым и
таинственным.
Какого-то определенного входа в руины не существовало. Граница старого
поселения тоже оказалась размытой и нечеткой, просто в какой-то момент в
ложбинах между дюнами ему стали попадаться торчавшие из-под песка обломки.
В основном это были большие столбы овальной формы. На их макушках еще
кое-где сохранились куски серого покрытия, которое раньше, судя по всему,
образовывало широкую прочную ленту, приподнятую на этих самых опорах и
зачем-то опоясывающую город.
Джоэл взобрался на гребень пограничной дюны, остановился, окинув
взглядом ослепительный, дрожащий в мареве миражей горизонт, и начал
решительно спускаться вниз, придерживаясь направления на два здания, между
которыми пролегал разлом заметенной песком улицы.
Первая живность попалась ему почти сразу, как только он ступил в
относительно прохладную тень древних построек.
Не зря Способные Выжить относились к этому месту со стойкой
неприязнью. Обитатели города уже давно не могли никаким образом повредить
истинным двойным "К", но они внушали им отвращение. Джоэл тоже испытал
сходное чувство, когда из темного провала на него глянули два горящих
злобным Красноватым огнем глаза, и он услышал отчетливые звуки шумной
возни.
Нагнувшись, он машинально подобрал какой-то обломок и швырнул его в
черноту провала.
Оттуда в ответ раздался злобный писк. Крохотные глаза-бусинки погасли,
из тьмы метнулась какая-то тень, закутанная в рваную серую хламиду,
прекрасно подходящую под цвет руин. Существо резво семенило на маленьких
кривых ножках. Отбежав метров на двадцать, оно вскарабкалось на кучу щебня,
оставшегося на месте какой-то вконец разрушенной постройки, и вдруг
заливисто, пискляво загоготало.
Джоэл остолбенел.
Как отвратителен и гадок был вид этой нечистоплотной, закутанной в
бесформенную хламиду твари, которая вдобавок оказалась еще и наглой!
Забавляясь, карлик кривлялся, суча ногами по гребню каменистой осыпи,
подпрыгивая, визжа и нелепо взмахивая своими маленькими ручонками.
В конце концов он запустил в Джоэла куском бетонного щебня и,
подвывая, скатился по ту сторону кучи обломков.
Содрогаясь от охватившего его отвращения, юноша посмотрел вслед
карлику, покачал головой и, осторожно ступая, углубился под сень наполовину
обрушившихся перекрытий намеченного еще издалека здания.
На первом этаже все было безнадежно занесено толстым слоем оранжевого
песка. Из огромного пустого холла вверх не вело никаких иных путей, кроме
двух свисающих плит перекрытия с торчащей из них ржавой арматурой. Соблюдая
меры предосторожности, он сначала кинул в серый провал несколько камней,
постоял, ожидая, не раздастся ли в ответ какой-нибудь шум, и только потом
полез вверх, цепляясь руками за теплую, ржавую арматуру.

На втором этаже оказалось множество комнат, соединенных длинными
сумеречными коридорами. Практически все окна были выбиты, пол помещений
устилали обломки, по форме которых уже не представлялось возможным угадать,
к каким предметам они относились. Со стен кое-где свисали ошметья
облицовки.
Джоэл долго и бесцельно бродил по комнатам, пытаясь как-то разобраться
в прахе времен, но это занятие достаточно быстро наскучило ему, да и
казалось оно весьма сомнительным, бесполезным: разве могло здесь
сохраниться что-то путное, ведь прошла уже не одна сотня лет с тех пор, как
все нормально мыслящие существа покинули это гиблое место?
Почему Город Мертвых получил такое название и кто построил его - этими
вопросами он не задавался. Пока...
Событие, которое заставило его задуматься над этой проблемой,
произошло на третьем этаже руин.
Если не считать ветра, который гулял по комнатам, врываясь в выбитые
проемы дверей и окон, то тут мало кто хозяйничал на протяжении веков.
Мусора здесь было значительно меньше, чем внизу, предметы оставались более
или менее целыми, а кое-где даже сохранилась мебель.
Джоэл заинтересованно вертел головой, разглядывая совершенно
непривычный ему интерьер. В глубоких пещерах, где обитали Способные Выжить,
мебели не было вообще. Члены клана двойного "К" проводили свое время, стоя
в специальных, выдолбленных в стенах пещер нишах. Они мало двигались и
почти не общались друг с другом. Застывшие металлопластиковые маски их лиц
не меняли своего выражения, они не суетились, не ели и не спали, как Джоэл,
а когда он начинал приставать к ним, с чисто детской непосредственностью
дергая за мощные механические руки, то их беседы с воспитанником сводились
в основном к пространным пояснениям на тему выживания и преимуществ
кибернетических тел.
"Почему они стоят там, а не ходят, например, сюда?" - думал Джоэл,
озираясь по сторонам. Город Мертвых и обитавших в нем деградировавших
тварей ему описывали как мрачное, мерзостное место, а на самом деле тут
было столько любопытного, непривычного, что у него в какой-то момент начало
захватывать дух.
Джоэл даже решился сесть на старый пластиковый стул, который стоял у
длинного узкого стола. На столе валялась опрокинутая фарфоровая чашка и
были в беспорядке разбросаны какие-то листы из старой, пожелтевшей и
порядком выгоревшей на солнце пластбумаги.
Этот материал не поддавался тлению. Джоэл уже имел раньше дело со
схемами и техническими руководствами, отпечатанными на такой же бумаге, и
потому листы поначалу не вызвали у него особого удивления или интереса.
Смахнув с них пыль, Джоэл увидел картинку, вырванную из прошлого.
Его взгляду предстали несколько эскизов величественных, полных
непонятной красоты ступенчатых зданий, на террасах которых росли деревья.
Потускневшая картинка с выгоревшими красками вдруг взбудоражила его
воображение, таинственно притягивая взгляд... Джоэл медленно перевернул
лист, разглядывая нанесенные на его обороте буквы:
"Фонтанная площадь. Эскиз фасадов зданий муниципалитета".
Эти слова показались ему незнакомыми, они не несли в себе какого-то
понятного смысла, но тем не менее Джоэл взял следующий лист, разглядывая
изображенную на черно-белом эскизе красивую длинную лестницу. На обороте
картинки от руки была нарисована схема и стояла короткая приписка:
"Эвелин, тебе понравится этот проект. Посмотри, я нарисовал, как
пройти к будущей площади. Вечером, если захочешь, прогуляйся до стройки, я,
наверное, буду там.
Луис".
Смысл данной записки опять ускользнул от Джоэла, но схему он запомнил,
введя ее в память дополнительного модуля, которым был оснащен его мозг.
Закрыв глаза, он мысленно вышел на уровень кибернетического восприятия и
понял, что данная схема продолжает его собственный план, - путь вел именно
от этого здания в неизведанные пока глубины Города Мертвых.
Открыв глаза, он уже знал, что обязательно последует этой схеме, - уж
очень красиво, с его точки зрения, выглядело уступчатое здание и эта
лестница. Ему очень захотелось взглянуть на них...
Перебирая разбросанные на столе листки, он наткнулся еще на несколько
записей.
"Луис, ради бога, куда ты делся? Вспышка звезды продолжается уже
неделю, весь город сошел с ума. Из-за жесткого излучения нарушилась всякая
связь, я страшно беспокоюсь за тебя. Зачем ты уехал именно сейчас?!"
Это уже было похоже не на записку, а на изложение каких-то мыслей.
Джоэл удивился тому, что пальцы на его живой, не имплантированной руке
дрожали, когда он потянулся за очередным листком.
"Луис, прошел месяц, но я все равно не могу поверить, что ты погиб. Об
этом даже не хочется думать. Ждать больше не могу - часть наших уходит в
горы, к пещерам.

Я больна - радиация сделал свое дело. Страшно не хочется умирать.
Вчера был совет, мнения разделились. Связи с Землей по-прежнему нет, но
мне, откровенно говоря, уже стало все равно: если они и пришлют
спасательные корабли, то для большинства из нас будет слишком поздно
эвакуироваться. Я хочу жить и потому согласилась на кибернетическую
имплантацию. Те, кто еще надеется на помощь из космоса, остаются в городе.
Они отказываются от имплантов и не хотят помочь нам, тем, кому уже нечего
терять. Я не проклинаю их, как другие. Каждый выживает по-своему. Прощай.
Твоя Эвелин".
Больше листков на столе не было, но и прочитанного оказалось больше
чем достаточно, чтобы Джоэл почувствовал себя не совсем уютно в этом месте.
Здесь обитали тени тех, кто давно ушел... а быть может, нет, не ушел?
Его глаза вновь пробежали по строкам последней записки.
Ухожу в горы... Кибернетическое имплантирование...
Знакомые термины... Уж не стала ли эта Эвелин одной из клана двойного
"К"?!
Возвращаясь назад на улицы города, Джоэл выглядел встревоженным и
подавленным.
Почему-то в его сознании никак не хотели уживаться, накладываться друг
на друга два образа: незнакомой женщины, которая страдала, любила, страстно
желала жить, и возвышающейся в глубине ниши металлопластиковой фигуры
Кибернетического Клона.
Этого ли хотела от жизни та несчастная, которая писала записку своему
пропавшему мужу?
Занятый такими мыслями, Джоэл углубился в лабиринт улиц, неосознанно
следуя запечатленной в памяти схеме.

Глава 2

Лестницу он нашел достаточно просто. Уступчатые здания, которые он
видел на картинках, были расположены на вершине пологого холма, и пройти
мимо, не зацепив их взглядом, мог разве что слепец.
Это место, которое, вероятнее всего, являлось центром Города Мертвых,
одновременно поразило, зачаровало и озадачило юношу. И еще - оно едва не
стоило ему жизни...
...Время уже приближалось к полудню. Джоэл, которому успело наскучить
однообразие окраинных кварталов, долго поднимался по мраморным ступеням
широкой лестницы, залитой яростным светом палящего голубого солнца.
Красивый облицовочный материал здесь, как и в других местах, не пощадило
вездесущее время - он растрескался и местами крошился под ногами.
Причудливые растения с гибкими усиками и продолговатыми бледно-синими
листьями росли в трещинах, внося свою лепту в дело окончательного
разрушения. Джоэл проследил за одним из стеблей такого вьюнка, мысленно
удивляясь его настырной живучести, - растение карабкалось вверх, к
немилосердному, палящему солнцу, цепляясь своими усиками за малейшие
трещинки в ограничивающих лестницу вертикальных стенах, и, похоже, вовсе не
собиралось умирать.
"Как же тогда утверждение о том, что все живое на Демосе
приговорено?" - с некоторым смятением подумал он, вдруг осознав: Город
Мертвых, оказывается, вовсе не так уж и мертв?..
Пока он обдумывал это, машинально поднимаясь вверх по широким, удобным
ступеням, лестница внезапно окончилась огромной, вымощенной плитами
площадью. По ее периметру возвышались ступенчатые руины величественных в
прошлом зданий. Их фасады казались пирамидальными из-за наличия огромных
террас, на уступах которых до сих пор сохранилась какая-то растительность.
Заинтригованный, Джоэл пошел к одному из чернеющих невдалеке входов.
Огромная площадь, которую обступали руины, казалась бесконечной, но не
однообразной. На ней там и тут в некотором геометрическом порядке были
расставлены скульптурные группы. Серые кляксы давно засохшей,
растрескавшейся земли в обрамлении каменных поребриков указывали на места,
где раньше произрастали кустарники. Их черные, высушенные солнцем стволы,
украшенные огрызками ветвей, до сих пор возвышались кое-где, но теперь они
более походили на мотки беспорядочно раздерганной, обугленной проволоки,
чем на растения, и крошились в прах даже при легком прикосновении к ним.
К этому времени солнце уже перевалило за полдень, и углы зданий,
полуобвалившиеся вычурные арки, потрескавшиеся скульптуры - все предметы,
что хоть немного выступали над землей, обзавелись короткими, резкими
тенями.
До входа в намеченное здание еще оставалось пройти сотни три метров,
когда Джоэл остановился, чтобы перевести дух, в тени, падающей от огромной
скульптурной группы. Выполненная в камне композиция представляла собой двух
незнакомых ему гривастых животных с мощными мускулистыми лапами,
грациозными туловищами и тонкими, украшенными кисточками хвостами. Они
боролись с существом, которое, если присмотреться, сильно напоминало самого
Джоэла, за исключением того, что на мускулистом, обнаженном теле борца он
не нашел никаких признаков имплантов.

"Как можно было жить без них?" - с недоумением подумал юноша,
прислонясь спиной к лапе вставшего на дыбы животного. Откинув языком
крышечку, закрывавшую устье специальной трубочки, подведенной к самому рту,
он сделал несколько глотков теплой безвкусной воды.
Жизнь без имплантов представлялось ему не просто неудобной или
мучительной, а скорее невозможной. Глоток воды, выданный в рот из мягкого
патрубка регенерационной системы, только подтверждал справедливость таких
мыслей. Теплая жидкость была как раз собрана и переработана вживленным в
его организм утилизатором отходов. Не будь его, откуда, спрашивается, он
взял бы сейчас воду, столь необходимую для нужд его биологической
составляющей? Ответ напрашивался сам собой - ниоткуда. Он бы попросту умер
от жажды. "А раз так, - подумал Джоэл, глядя на мускулистого каменного
борца, - значит, и сомневаться незачем. Стремление к полному
кибернетическому совершенству - вот единственно верный путь..."
Он уже отдохнул и собирался двинуться дальше, когда его внимание
привлек слабый шелестящий звук.
Джоэл насторожился. Его мускулы машинально напряглись; мгновенный
выброс адреналина в кровь подействовал и на протезы, - чуткий анализатор
уловил возбуждение биологической половины тела, и сервоприводы механических
конечностей тоже взвизгнули, защелкали, изготавливаясь к чему-то...
Он осторожно выглянул из-за скульптуры, стараясь при этом оставаться в
тени.
На площади действительно творилось нечто странное - от дальних зданий
вдоль мощеного покрытия ползла ясно различимая полоса тумана. Даже издали
туман производил неприятное впечатление живого существа. Он двигался,
совершенно не сообразуясь со слабым, горячим ветерком, который, лениво дул
по площади, наоборот, полосы зыбкой, молочно-белой субстанции ползли,
свободно огибая препятствия, двигаясь против легких эманации воздушной
среды и одновременно совершая плавные изгибы - вверх, вниз, по сторонам,
смотря что в данный момент привлекало внимание этого непонятного
образования...
Джоэл был заинтригован, но не напуган. Он просто смотрел, застыв на
месте. Полоса тумана как раз обогнула каменные обломки какой-то статуи,
ленивым языком вползла на потрескавшийся парапет давно пересохшего фонтана,
зачем-то распласталась по засыпанному мусором дну бассейна, ткнулась в
несколько трещин, а затем попыталась целеустремленно влезть во внушительный
провал, из которого торчали обломки ржавых труб древней канализации.
В следующую секунду мертвую тишину огромной площади огласил дикий
визгливый вскрик, и из провала выметнулось какое-то лохматое существо. Оно
двигалось на четырех членистых лапах. Словно бурая молния, этот верещащий
клубок шерсти пролетел метров сто открытого пространства, ловко
вскарабкался на фундамент очередной скульптурной группы, попытался
спрятаться там, среди молчаливых растрескавшихся фигур, но ленивый до этого
момента туман проявил недюжинное проворство. Сколь ни стремителен был
бросок неизвестного Джоэлу существа, туман так же быстро потянулся вслед за
жертвой, - вытянувшись длинной полупрозрачной полосой зыбкого марева,
кольцом обвился вокруг цоколя скульптуры, выбросил несколько жадных, ищущих
языков, нашел вновь завопившее существо и...
На несколько секунд Джоэлу показалось, что он слышит звуки борьбы, а
потом вдруг раздался мягкий, противный звук безвольно падающей тушки...
что-то бурое свалилось сверху на плиты площади, и туман тут же накрыл
жертву, заклубился, концентрируясь в плотное облако испарений.
Через минуту или две пораженный этой сценой Джоэл увидел, как
эфемерная тварь вновь вытянулась, превратившись в зыбкие, безобидные с вида
полосы, и поползла прямо на него...
На том месте, куда упало тело неизвестного существа, не осталось даже
влажного пятна, не говоря уж о каких-либо останках.
"Что же, такое испытание ничуть не хуже иных..." - спокойно подумал
он, не торопясь вышагнуть из тени. Туман тянулся в его сторону, опять
лениво, внимательно огибая препятствия, вытягиваясь, сокращаясь, будто
сотканная из испарений змея.
Наблюдая за ним, Джоэл расстегнул притороченную к поясу сумку, на
ощупь нашел там соответствующий имплант, зажал его в правой руке, а
механическими пальцами левой спокойно раздвинул кожу на груди, обнажив в
открывшемся бескровном порезе тусклый блеск вживленных контактов. Небольшой
прибор с сухим щелчком врос в тело. Складки раздвинутой кожи сомкнулись,
обволокли его, а Джоэл уже переживал первые мгновения изменений...
Его нервная система вошла в контакт с прибором.
Джоэл поднял руку. На кончиках механической кисти забегали сполохи
статического электричества. Воздух вокруг него начал сгущаться, льнуть к
телу - это менялся электрический потенциал клеток его кожи, притягивая к
себе молекулы уплотненного воздуха в качестве дополнительной защиты, затем,
когда легкое покалывание равномерно разбежалось по всему телу, он, не сводя
глаз с зыбких полос хищного тумана, резко выступил из тени, одновременно
вскинув механическую руку в плавном, изящном жесте, словно стряхивал с
кончиков растопыренных пальцев невидимые капли воды...

На самом деле он стряхнул с них не воду - пять маленьких шаровых
молний слетели в воздух с его пальцев и плавно понеслись вперед...
Туман насторожился, резко отпрянул назад, и это движение тут же стало
роковым - рожденная его движением эманация воздуха потянула к себе
маленькие шарики, они рванулись вслед за невидимыми глазу вихрями
турбулентности и ударили в сгусток тумана, осветив древнюю площадь бледными
вспышками.
Джоэл стоял в расслабленной позе, ожидая, что сейчас произойдет. Его
организм в эти секунды вырабатывал электричество, накапливая его во
встроенных в кибернетические протезы аккумуляторах, но юноша был уверен,
что второго залпа не понадобится...
Однако он ошибся... Жестоко ошибся.
Клочья тумана, разодранные взрывами шаровых молний, не истаяли в
воздухе, как рассчитывал Джоэл, не растворились в нем, не выпали на горячие
плиты площади капельками росы - туман взвихрился, разлетелся по сторонам,
часть его частиц действительно пропала, но основная масса тут же начала
собираться вместе, уплотнившись в пухлый клубок.
Еще секунда, и этот клубок рванулся на обидчика, продемонстрировав при
этом удивительную точность и скорость.
Джоэл отпрянул, но пухлый полуметровый шар и не думал промахиваться.
Плавно обогнув статую, он ринулся на охотника, пытаясь облепить его,
окутать...
Джоэл на секунду потерял самообладание, инстинктивно взмахнув
руками, - туман клубился вокруг, мгновенно скрадывая очертания предметов,
даже свет солнца потускнел, поблек, стал каким-то призрачным,
ненастоящим...
В следующий миг, слепо отбиваясь от окружившей его субстанции, Джоэл
вдруг ощутил жжение по всему телу - буквально во всех местах, даже под
одеждой, кроме, конечно, своих протезов руки и ноги. Защитная воздушная
оболочка сыграла с ним злую шутку - она льнула к телу, но не могла служить
препятствием для эфемерного образования, наоборот, его защита вдруг стала
проводником для врага.
Все еще совершая конвульсивные взмахи руками, Джоэл все же смог
сконцентрироваться и сделать главное - изменить электрический заряд кожных
покровов на противоположный, и это сработало - туман тут же оттолкнуло от
тела. Секундная паника, охватившая юношу, оказалась так сильна, что он,
наверное, отдал чересчур сильный мысленный приказ - воздух буквально рванул
от него во все стороны...
Тяжело дыша, немея от проснувшейся вдруг боли, он взглянул на себя и
увидел, что кожа на незащищенных одеждой участках покраснела, а в некоторых
местах на ней появились водянистые волдыри ожогов.
Джоэл, не раздумывая, кинулся прочь, к темному провалу входа, ведущего
в прохладные недра полуразрушенного уступчатого здания, потому что в
критической ситуации стремительное бегство иногда бывает лучшим выходом из
положения...
Уже у самого входа, прежде чем безрассудно броситься внутрь, Джоэл
обернулся и увидел, что туман вновь собрался в плотный клубок и летит вслед
за ним.
Это уже становилось серьезной опасностью. Ему не оставалось ничего
другого, кроме как попытаться оторваться от преследования. Бороться
электричеством с этим эфемерным хищником оказалось занятием бесполезным и
неблагодарным, а на смену импланта и минимальную перенастройку организма
требовалось некоторое время, которого у него не было.
Приблизительно с такими мыслями Джоэл вбежал в пролом и очутился в
захламленных, сумеречных и прохладных, по сравнению с раскаленной улицей,
глубинах здания. Справа от себя он заметил ведущий наверх полуразрушенный
лестничный марш, а слева - пару глаз, которые удивленно смотрели на него из
темноты, отражая проникающий через пролом уличный свет.
Не останавливаясь, Джоэл выметнул в ту сторону пять маленьких шаровых
молний и бросился вверх по лестнице.
Пролет кончился засыпанной обломками камня площадкой. Юноша на секунду
остановился, глянул вниз и назад и во вспышках голубоватого электрического
света ясно различил белесый язык тумана, уже вползающий на первую ступеньку
лестничного марша.
Оставалось только кинуться дальше, вверх.
Ступеньки мелькали под его ногами, Джоэл взбирался все выше и выше, а
вокруг в потревоженных комнатах слышались какие-то невнятные вздохи,
несколько раз он краем глаза видел чьи-то смутные тени, затем внизу
раздался протяжный заунывный вскрик, и он подумал, что это, наверное, одна
из загадочных местных тварей попалась под полосу нагонявшего его тумана,
но, в очередной раз взглянув назад, понял, что ошибся, - туман по-прежнему
полз за ним, не отставая ни на шаг, а позади тумана, на нескольких
лестничных маршах смутно прорисовывались большие, не внушающие никакого
доверия и оптимизма тени...
Он обернулся и побежал дальше.

Кожу жгло нестерпимой болью, дыхание сбилось, стало прерывистым, живая
нога вдруг стала уставать от бесконечных ступенек, и кибернетические
составляющие нервной системы едва успевали сообразовывать ее замедлившиеся
движения с неутомимым протезом.
Язык тумана следовал за ним, как хвост.
Наконец обессилевший, задыхающийся юноша увидел впереди дневной свет.
В отчаянном порыве он увеличил скорость подъема, преодолел последний,
замусоренный разными обломками лестничный марш и через небольшой
прямоугольный проем выскочил на залитую ослепительным солнечным светом
террасу здания.
Не останавливаясь, Джоэл из последних сил проломился сквозь густую
колючую ломкую поросль давно погибшего кустарника и, обернувшись, выпустил
в него накопленный во время бега электрический заряд.
Голубоватые шарики молний проплыли в дрожащем от зноя воздухе и
ударились о засохшие, почерневшие ветви кустов как раз в тот миг, когда
туман уже начал просачиваться сквозь заросли.
От соприкосновения шаровых молний с высохшими ветвями раздался треск,
и внезапно жадный огонь лизнул их, рванувшись в неистребимом порыве по
сухим зарослям кустов, - он взметнулся, расцвел сплошной жаркой стеной
загудевшего пламени, мгновенно поглотив и туман, и тех, кто пытался
кинуться вслед Джоэлу с нижних этажей здания...
Юноша обессилено отошел на несколько шагов и сел на теплые камни в
тени отвесной стены.
Через пару минут, отдышавшись, он нашел в себе силы поднять руку,
сменить электроимплант на медицинский диагностический модуль, и вновь
затих, прислушиваясь к ощущениям собственного тела, в котором боль
постепенно сменялась на зуд...
Огонь, который быстро сожрал доступное топливо, начал понемногу
стихать, стена пожара уже распадалась на отдельные очаги, а там, где пламя
отступило, обнажалась черная, дымящаяся, обугленная земля.
Запах гари стоял в душном воздухе, а дым поднимался вверх густыми,
сизо-черными клубами...
Джоэл очень устал, и от бега по лестничным маршам, и от естественного
истощения организма, который слишком активно вырабатывал в последние минуты
большое количество электрической энергии. Потому он не пытался
анализировать сейчас свои просчеты, допущенные при необдуманной атаке и
последующем бегстве. Просто хищный туман оказался противником, с каким он
не привык сталкиваться вне Города Мертвых.
Подумав об этом, Джоэл вдруг поймал себя на мысли, что теперь название
города кажется ему несколько нелепым. Судя по тому, что он увидел за
несколько часов пребывания в руинах, это место было заселено намного
плотнее, чем другие известные ему регионы Демоса. Другое дело, что жизнь
тут оказалась, мягко говоря, непривычной его восприятию... даже более
того - отвратительной и опасной, но это не меняло сути: Город Мертвых никак
не оправдывал своего названия, вот что подспудно беспокоило юношу...
И еще... - тот странный карлик, облаченный в лохмотья, что первым
попался ему среди руин... как он сообразуется с концепцией Способных Выжить
о том, что лишь они - единственные наследники разумной жизни на Демосе?..
Раньше Джоэл не слышал, чтобы дикие звери носили хотя бы подобие
одежды... "Странно все это... - думал он, наслаждаясь ощущением медленно
покидающей тело боли. - Странно и непонятно..."
Огонь уже почти потух, и лишь струйки дыма по-прежнему тянулись к небу
от обугленной почвы.
Медицинский имплант все еще работал, и Джоэл чувствовал, что еще не
пришел в норму. Черты его лица обострились, кожа резко обтянула скулы, так,
словно он за несколько минут умудрился похудеть. На самом деле подобное
утверждение было бы не так уж и далеко от истины - организм юноши пережигал
сейчас внутренние жировые запасы. Это являлось необходимой платой за
исцеление химических ожогов, которые виднелись на оголенных участках кожи,
выделяясь на ней розовыми пятнами.
Ощущение зуда почти прошло, а вот слабость и головокружение
оставались. Джоэл знал, что теперь он должен поесть... желательно также
было найти какое-то укромное место, чтоб немного поспать, восстановить
силы.
Он встал, одной рукой придерживаясь за стену здания.
Оглянувшись на пожарище, чтобы убедиться в отсутствии там остатков
преследовавшего его тумана, он собрался было идти прочь, как вдруг заметил
на самом краю гари какое-то существо. Оно, видимо, по случайности попало в
огонь - быть может, просто сидело в зарослях в тот момент, когда Джоэл
метнул туда шарики ручных молний, но так или иначе выглядело оно в данный
момент прескверно: шерсть на нем обуглилась, скаталась катышками, хвост
конвульсивно подергивался, когда существо пыталось ползти по пожарищу на
ослабевших лапах, а в его маленьких, влажно поблескивающих глазках застыла
невысказанная мука.

В другое время Джоэл равнодушно отвернулся бы и пошел прочь, ибо закон
выживания на Демосе гласил: Заботься прежде всего о себе, оберегай свою
жизнь и силы... но глаза существа выражали такое страдание, что сердце
Джоэла, по непонятной ему самому причине, вдруг дрогнуло, сжалось.
Конечно, с точки зрения Способных Выжить, то, что он сделал в
следующий момент, расценивалось бы как явное безумие, помешательство, но
юноша, поддавшись порыву, успокоил себя тем, что он ведь еще не настоящий
двойной "К", а лишь ученик - значит, у него есть право на некоторые не
совсем обдуманные вольности?..
Он осторожно поднял зверька, невольно поморщившись от смрада сгоревшей
шерсти. Тот не сопротивлялся, лишь силился приподнять голову, чтобы
посмотреть на Джоэла. Это ему не удалось. Сдавленно пискнув, зверек
окончательно обмяк - видимо, потерял сознание.
Отойдя в сторону от пожарища, Джоэл укрылся под наполовину осыпавшимся
карнизом, чтобы оставаться в тени, положил на каменный выступ тело зверька,
присел рядом, порылся в своей сумке, нашел длинный, жесткий шнур с разъемом
на одном конце и иглой на другом, раздвинул кожу на груди, воткнул разъем в
свой медицинский имплант, а иглу осторожно внедрил под обожженную кожу
бессознательного существа.
В принципе этот соединитель предназначался для прямо противоположных
целей - с его помощью можно было заряжать свой потенциал, заставляя тело
умирающей жертвы отдавать свою энергию аккумуляторам протезов. Но сейчас
шнур, соединенный с медицинским имплантом, начал выполнять не свойственную
ему функцию: внутри импланта что-то защелкало, тело зверька конвульсивно
дернулось, словно от удара током, и Джоэл вдруг ощутил нарастающий
приступ - ведь это его жизненная энергия питала медицинский прибор, его
клетки производили сейчас необходимые химические реакции, вырабатывая
затребованные медицинским имплантом вещества, которые тот через иглу
впрыскивал в кровь умирающего от ожогов существа.
Ощущая все новые и новые тошнотворные волны слабости, Джоэл уже
мысленно корил себя за проявленное великодушие, но прервать процесс не
решился - откуда ему было знать, что за химические соединения вырабатывали
сейчас его клетки и куда бы делись эти самые вещества, если бы он грубо
оборвал процесс?
Медицинский прибор продолжал щелкать, а голова Джоэла вдруг бессильно
свесилась набок.
Он уснул, не в силах выдержать напряжения, которое раз за разом
испытывал его уже порядком истощенный организм...

Глава 3

Проснулся он от резкого, тревожного и неприятного звука.
Над городом уже сгущались сумерки, да и погода за то время, что он
безрассудно проспал, никак даже не защитив себя от опасностей Города
Мертвых, сильно изменилась. На небе клубились мрачные тучи, а порывистый
ветер заблудившийся в руинах зданий, нес помимо мусора еще и сложные,
тревожащие обоняние запахи приближающейся грозы.
Посмотрев по сторонам, Джоэл понял, что зверек исчез.
Соединительный кабель по-прежнему торчал из спрятавшегося на груди
медицинского импланта, но странное существо, видно, очухалось, сорвалось с
иглы и убежало.
"Вот так... - с некоторой горечью подумал он. - Ищи теперь его, как
же..."
Однако долго предаваться мыслям об исчезнувшем зверьке он не смог.
Внезапно звук, который его разбудил, повторился.
Это был не рокот далекой грозы, а низкое, утробное урчание, рык,
который раздался совсем рядом.
Джоэл вскочил, озираясь по сторонам.
Три коренастых, широколобых существа, с непропорционально длинными
руками, выпученными глазами и отвратительными слюнявыми пастями жадно
разглядывали его, медленно, но неуклонно приближаясь со стороны входа,
откуда он выскочил на террасу несколько часов назад. Вооружены они были
суковатыми дубинами из черного дерева, в их глазах читался лютый голод.
По спине юного искателя приключений прополз, скользнув щекотливой
змейкой, неприятный холодок.
Времени на замену импланта у него попросту не было. Выдернув жесткий,
покрытый металлической оболочкой соединительный шнур, который со щелчком
вышел из разъема медицинского импланта, Джоэл, не сводя глаз со своих
противников, начал медленно пятиться назад, пока его спина не ощутила
прикосновение теплого, шероховатого материала стены.
Шнур длиной в семьдесят сантиметров хоть и был жестким, как прут, но
все равно мог считаться оружием только с большой натяжкой. Наступавшие
существа были массивными, толстокожими, к тому же их тела покрывала грубая,
свалявшаяся клоками шерсть.
Джоэл хорошо понимал, что у него почти что нет шансов в предстоящем
противоборстве.

В лучшем случае, Способные Выжить придут сюда, чтобы подобрать его
останки. Все их уроки вдруг увиделись Джоэлу в ином свете, но запоздалая
горечь раскаяния не могла помочь ему выпутаться из конкретной ситуации.
Враги наступали, медленно, осторожно, но неумолимо, а он оказался
беззащитен перед ними - без боевого импланта, голодный, слабый, с одним
импровизированным прутом в руках.
Заботься прежде всего о себе, оберегай свою жизнь и силы... - он
беззаботно нарушил этот закон, и вот результат...
"Только бы не тронули голову... - с отчаянием подумал Джоэл. - Тогда
Способные Выжить, скорее всего, простят меня и все же дадут новое
механическое тело беспечным, глупым мозгам..."
Резко отпрянув в сторону, он ужом проскользнул между двух массивных
фигур, одновременно хлестнув ближайшего из нападавших гибким сталистым
прутом по слюнявой морде.
Лохматый гигант взвыл. Бросив дубину он вскинул руки, вцепившись ими в
располосованное ударом лицо.
Двое других ринулись на Джоэла, который своим скачком загнал сам себя
в тупик - с боков и сзади оказались глухие стены.
Еще секунд двадцать или, быть может, немногим больше ему удавалось
отбиваться от них, но потом удар суковатой дубины настиг его, отозвавшись
звоном в ушах и дикой, пронзительной болью в плече.
Окровавленный прут выпал из ослабевших пальцев юноши, он попытался
перехватить его кибернетической рукой, но не успел - жестокий удар,
нанесенный сверху вниз с неимоверной силой, обрушился на него, швырнул на
землю, заставив непроизвольно заорать от боли.
Двое лохматых существ, раздраженные его сопротивлением, бросились на
упавшего Джоэла и принялись молотить его дубинами, в то время как их третий
собрат, громко крича, ползал у стены, зажимая волосатой рукой
располосованное ударом прута лицо...
...Джоэл к этому моменту уже потерял сознание от жестоких, сыпавшихся
на него ударов и потому не видел, как внезапно какой-то лохматый,
бесформенный клубок скатился со ступенчатых руин, оказавшись за спиной
избивавших его громил и, выпрямившись, вдруг превратился в низкорослого,
коренастого, закутанного в обтрепанную хламиду карлика с горящими
глазами...
Остальное свершилось с такой скоростью, что даже наметанный глаз
Джоэла не смог бы углядеть подробностей, - просто этот низенький крепыш
оттолкнулся от земли, взвился в воздух, словно его подкинула незримая
пружина, и двое массивных обитателей руин вдруг осели, превратившись в
безвольные мешки с костями.
- Хе-хе... - Карлик пружинисто приземлился на ноги, критически
осмотрел свою работу и, не обращая внимания на третье существо,
продолжавшее дико орать, зажимая руками кровоточащую полосу на лице,
обернулся к Джоэлу.
Посмотрев на бессознательное, окровавленное тело юноши, он сокрушенно
покачал головой. Нагнулся, легко вскинул его к себе на плечи и пробормотал,
скорее для себя:
- Пойдем-ка отсюда, пока они не очухались.
С этими словами карлик, поминутно оглядываясь, засеменил куда-то в
глубь огромной террасы.

Глава 4

Сознание Джоэла то на мгновение прояснялось, то опять уплывало,
проваливалось в благодатную тьму без времени и страданий.
В редкие мгновения просветления он ощущал мерное покачивание, которое
отдавалось во всем теле вспышками нестерпимой боли. Поначалу ему пришла
успокаивающая, отрадная мысль - его нашли Способные Выжить и несут назад, в
пещеры Клана для полной кибернетической реконструкции.
Странно, что мысль об этом хоть и была приятна, но отдавала какой-то
горечью, словно он вдруг начал понимать, что потеряет что-то
невосполнимое...
...Потом, в миг очередного прояснения, на место этих обрывочных мыслей
пришли другие, гораздо более тревожные и неприятные.
Во-первых, придя в себя, он обратил наконец внимание на лохмотья,
которые мерно колыхались перед его глазами в такт чьим-то шагам. Мучительно
скосив зрачки, он умудрился посмотреть вбок и понял, что его несет на своем
плече не один из двойных "К", а какое-то лохматое, низкорослое существо,
подозрительно смахивающее на того наглого, нечистоплотного карлика, который
попался ему на входе в город.
Джоэл инстинктивно напрягся в слабой попытке вырваться, но это усилие
стоило ему очередного провала в небытие.
Следующий приход сознания оказался более продолжительным.
Джоэл сумел трезво оценить безвыходность своего положения и не делал
больше попыток вырваться. Он лишь скосил глаза, пытаясь оглядеться,
запомнить путь, по которому его несло это низкорослое существо...

Он заметил, что небо стало совсем темным, и оттуда уже начали
срываться первые крупные капли дождя. Судя по всему, наступала пасмурная,
ненастная ночь. Едва измученный болью и сомнениями юноша успел подумать об
этом, как его носильщик вдруг остановился, - они дошли до провала,
образующего как бы устье пещеры, в глубинах которой горел огонь.
Помещение было просторным, квадратным. На ровном полу отсутствовали
мусор и обломки камня. У дальней стены был сложен открытый очаг, в котором
весело пылал огонь. Дым от него тянулся к потолку и исчезал в забранном
металлической сеткой отверстии. Карлик опустил Джоэла на мягкую и чуть
влажную груду тряпья, наваленную поодаль от огня, а сам вразвалку
прошествовал ко входу, потянул за что-то на стене, и сверху, перегораживая
выход, вдруг с лязгом опустилась массивная решетка.
- Так будет спокойнее... - пояснил он, обернувшись к Джоэлу, в
котором, очевидно, нашел себе собеседника при полном отсутствии иных
слушателей. - Сейчас, хе-хе, погреемся, полечимся... погода-то, смотри,
портится... - Он просеменил к огню, чтобы подкинуть дров в затухающий очаг.
То, что юноша пришел в себя и настороженно следит за ним, карлик, наверное,
не заметил.
На улице действительно уже вовсю барабанил дождь. Резкий, прохладный
ветер трепал его струи, швыряя их на стены зданий, бледные зарницы далеких
молний освещали руины своими вспышками. Джоэл вдруг поймал себя на мысли,
что совершенно не боится. Его терзали иные, гораздо более резкие и
неприятные чувства, чем страх.
Боль, отвращение и досада.
Легкое удивление от осознания того, что он слышит и понимает связную
речь этого низкорослого лохматого существа, растворилось где-то в потоке
вышеперечисленных чувств.
Он не хотел, чтобы эти руки касались его, он не испытывал ни малейшей
радости от того, что его хотят "лечить"...
Огонь тем временем принялся за подброшенные в него ветви, и вокруг
стало чуточку светлей.
Карлик, будто прочитав мысли Джоэла, подошел к решетке, просунул руки
под дождь, ополоснул их падающей с неба водой, а потом приблизился к огню,
высушивая покрытые морщинистой кожей ладони...
Что было дальше, Джоэл уже не помнил.
Тьма беспамятства навалилась на него.

Глава 5

Странная это была ночь.
Душа Джоэла будто отделилась от сгорающего в муках тела.
Возможно, он умирал?
Никогда, наверное, ему не удастся ответить самому себе на этот вопрос,
но сквозь дурман беспамятства он слышал свой голос, который выкрикивал
хриплые, злые фразы в ответ на осторожные прикосновения чужих рук:
- Отойди!.. Не прикасайся ко мне!..
Руки продолжали сновать по его телу, осторожно обмывая, ощупывая раны.
- Потерпи! - Голос был сварливым, недовольным.
- Кто ты такой... Что тебе надо?! - в отчаянии от собственной
беспомощности хрипел Джоэл, делая слабые попытки увернуться от этих рук.
Отблески пламени костра освещали морщинистое лицо карлика с
крючковатым носом и большими оттопыренными ушами, мочки которых еще
оказались, ко всему прочему, заострены книзу.
- Я? - Он удивленно блеснул на Джоэла глазами. - Я Гуг. Просто
Гуг... - многозначительно добавил он, не оставляя при этом своего занятия.
В данный момент он прикладывал к рассеченной, посиневшей коже на ребрах
Джоэла дурно пахнущую мазь, которая, в представлении юноши, имела больше
общего с грязью, чем с лекарством. - А ты, вероятно, один из этих, хе-хе,
металлических истуканов, да? - с ухмылкой осведомился карлик, пытаясь
разговором отвлечь Джоэла от слабых, но беспрестанных попыток вырваться.
Джоэл не знал значения слова "истукан", но по интонации Гуга
почувствовал, что это что-то обидное, пренебрежительное.
Он начал было привставать, но взгляд карлика, в котором откровенно
плясали веселые чертики здорового любопытства, осадил его назад.
Действительно, юноша был так слаб, что не мог бороться со своим
мучителем, который по своей тупой наивности, вероятно, считал, что спасает
его, обрабатывая саднящие и кровоточащие раны какой-то вонючей кашицей
собственного производства.
Джоэлу вдруг мучительно захотелось, чтобы все это исчезло, кончилось,
растаяло, как дурной сон. Он понимал, что наделал много глупостей и
совершенно не заслуживает нового тела, но все равно запальчиво прохрипел в
болезненном бреду:
- Ты нарушил процесс... моего перехода... в новую форму...
- Ну да... - соглашаясь, кивнул карлик. - Тебя бы разорвали на куски,
а потом... - он на секунду задумался и вдруг спросил совершенно серьезно,
даже с некоторым оттенком сожаления и грусти в голосе: - А зачем тебе так
необходимо это новое тело?

Даже сквозь дымку боли Джоэл не смог скрыть своего презрения...
- Я хочу стать... Способным Выжить!.. - вытолкнул он тягучие, рваные
слова сквозь пересохшие, обметанные начавшейся лихорадкой губы.
- А что сейчас, ты... это, хе-хе, неспособный, да? - приподняв бровь,
осведомился Гут.
У Джоэла не нашлось ни сил, ни желания спорить. Его сознание то гасло,
то возвращалось, и эта беседа, - вернее, обмен отрывистыми фразами - скорее
всего, была сильно растянута во времени...
Но, несмотря на это, Джоэл все же сумел понять, что в последних словах
карлика явно крылся какой-то подвох... да и сам он был... если можно так
выразиться, большим подвохом... Ведь Двойные "К" утверждали, что на Демосе
больше нет никаких разумных, способных к общению существ, кроме них самих.
Те, кто не уподобился Способным Выжить, давно погибли... а теперь
выясняется, что это не так.
Во время очередного просветления, когда Гуг попытался перевернуть его
на спину, чтобы обработать раны на животе, Джоэл, застонав, вцепился все же
в его руку, пытаясь слабым усилием оттолкнуть ее.
На карлика это не произвело сильного впечатления, но, перевернув
Джоэла, он вдруг произнес сварливым голосом:
- Ты такой же глупый, упрямый и бездушный, как твои драгоценные
наставники. Хочешь совершенное тело, да? А что ты, хе-хе, будешь с ним
делать? Разве жить вечно, перестав при этом что-либо чувствовать, -это
хорошо?
Руки карлика вдруг остановились, словно он сам призадумался над только
что произнесенной фразой. Потом он вдруг резко надавил на одну из ран. В
глазах Джоэла помутилось от боли. Он вскрикнул.
- Больно, да? А что ты будешь делать без этой боли? Когда тебе дадут
металлическое тело? Не испытав боли, не испытаешь и облегчения, -
назидательно произнес Гуг. - Не познав горя, никогда не узнаешь и счастья.
А что тебе будет дано, когда ты станешь таким, как все они? Вечная жизнь? А
для чего? Что ты будешь делать в этой вечности, оставшись без желаний и
чувств?
У Джоэла не было сил для ответа, но, отчаянно сопротивляясь этим
рукам, врачевавшим его многочисленные раны, он с внутренним ужасом ощущал,
что боль действительно отступает, и на ее место, точно так, как говорил
карлик, приходит ощущение облегчения...
Лишь его протезы ничего не испытывали - им было все равно, сломаны они
или исправны, это не приносило ни боли, ни дискомфорта, ни последующей
радости выздоровления - вообще ничего...
"Неужели этот сморщенный человечек прав? - с оттенком ужаса от такой
глобальной и внезапной смены в мировоззрении подумал Джоэл. - И кто он
такой?!"
- Откуда... ты взялся... - прохрипел он, собравшись с силами. - Почему
ты... это делаешь?..
- Я не взялся, я родился, - сварливо ответил карлик, накладывая
повязки ему на спину. - Мои предки точно так же, как твои, были людьми.
Потом случилась какая-то беда, и люди разделились. Одни ушли в горы, другие
остались в городе. Мы живем здесь ровно столько же времени, сколько твои
истуканы в своих пещерах, считая, что они живут. Мы умираем, рождаемся, а
они почему-то презирают и ненавидят нас за это. Забыли, наверное, что сами
были людьми...
Гуг отошел к очагу и некоторое время возился в кругу света, наливая
что-то из котелка.
- Я следил за тобой, - донесся оттуда его голос. - Когда ты спас
Пинка, мне подумалось, что ты еще не совсем конченый, бездушный болван.
Видно, ошибся... - В голосе карлика вместо обычной сварливости,
промелькнули нотки сожаления.
Потом Джоэл почувствовал, как руки Гута вновь переворачивают его,
приподнимают голову, и в рот юноше полилась теплая, остро пахнущая травами
жидкость, которую волей-неволей, но пришлось проглотить.
Голова внезапно закружилась, отяжелела, и сознание опять покинуло его,
теперь уже надолго.

Глава 6

Очнулся он при свете дня.
Несколько минут Джоэл лежал, не открывая глаз чутко вслушиваясь в
окружающую его тишину.
Ничего подозрительного он не услышал.
Приподняв веки, Джоэл скосил взгляд, осмотрелся.
Очаг давно потух, от него не вилось даже дымка. Решетка, закрывавшая
вход, была поднята. Странного карлика нигде не было видно.
Осмотревшись, Джоэл заметил, что подле него на аккуратно расстеленной
тряпице лежит его сумка, одежда и извлеченный из тела медицинский имплант,
без шнура. Прибор был треснут, очевидно, от удара дубины.
Задержав взгляд на приборе, Джоэл внезапно вспомнил все произошедшее с
ним и с замиранием сердца прислушался к своим внутренним ощущениям. Тело
казалось слабым, безвольным, но не болело.

Он осторожно приподнял голову, потом привстал, опираясь на локоть
протеза, и с удивлением понял, что может свободно двигаться, словно
накануне уже не распрощался с жизнью под жестокими ударами двух беспощадных
дубин.
В этот момент к нему пришел запоздалый стыд и чувство вины.
Существо, которым он пренебрегал, которое так презирал, рисковало
жизнью, спасая его от двух диких обитателей руин. Припомнив обрывки ночного
разговора, Джоэл вдруг почувствовал, что краснеет. Возможно, этот странный
карлик и выглядел необычно, но он оказался мудрее и чистоплотнее самого
Джоэла.
- Гуг... - негромко позвал он, но в ответ услышал лишь тишину да
легкий шепот ветра за стенами, на улице.
Привстав, Джоэл ухватился за стену, поднялся на ноги, сделал несколько
шагов на еще нетвердых ногах. Подойдя к выходу из приютившего его здания,
он почувствовал на своем лице слабый, теплый вечерний ветерок... и вдруг
очень остро пережил это ощущение ласкового прикосновения воздушной среды к
своей коже.
Неужели он действительно хотел лишиться способности ощущать это ради
призрачной перспективы жить вечно? И почему, почему он решил, что
бессмертие ему столь необходимо?
Сейчас у Джоэла не нашлось готового ответа на эти вопросы. Он внезапно
вспомнил прочитанные в руинах зданий записки и свои прежние мысли о них.
Теперь, после всего случившегося, он словно прозрел, посмотрел на
Город Мертвых немного под иным углом...
Когда-то давно этот город был Городом Живых, красивым, чистым, светлым
и многолюдным. Потом произошла непонятная катастрофа, губительно повлиявшая
на людей и окружающую природу. Они спасались, пытались выжить, изменяли
себя... но теперь, по прошествии стольких лет, разве не нужно оглянуться
вокруг и увидеть, что этот мир стал уже не настолько враждебен, чтобы
лишать себя души ради элементарного выживания?
Возможно, Способным Выжить не так уж и сладко стоять в глубине пещер,
потеряв собственное "я", утратив смысл существования, и они рады будут
вернуться сюда, чтобы снова сделать этот город таким, каков он был прежде?
Может быть, это и будет той связью, которую, по словам древнего ритуала,
нужно восстановить?..
Джоэл долго стоял, опираясь плечом о стену, смотрел на иззубренную
временем панораму Города Мертвых и думал, перебирая накопленные мысли и
вопросы, словно красивые камушки с побережья Мертвого Моря, разглядывая их,
пытаясь постичь сложный рисунок линий...
Потом он отчего-то вздохнул, повернулся, нашел взглядом свои вещи и
только тут заметил, что рядом, отдельно от одежды, сумки и имплантов, лежит
еще что-то... какой-то незнакомый предмет, матово поблескивающий в лучах
клонящегося к закату голубого солнца Демоса.
Заинтригованный Джоэл склонился над диковинной вещью, взял в руки,
ощутив ее вес и тупой холодок металла.
Это был какой-то прибор, наверняка необычайно древний и ценный.
Рука Джоэла вдруг задрожала. Он понял, что держит в ладонях свой
пропуск в Вечную Жизнь. Артефакт, оставленный ему Гугом, был тем самым
драгоценным предметом, который неоспоримо засвидетельствует перед членами
Клана об успешном окончании его испытания на зрелость. Стоит только принять
этот бесценный подарок, по каким-то соображениям оставленный ему карликом,
и ни у кого из Способных
Выжить не возникнет сомнения в том, что он заслужил полную
кибернетическую реконструкцию своего ненадежного, бренного тела.
Джоэл отложил артефакт в сторону и начал медленно облачаться в
защитную одежду. Собрав вещи, он напоследок воткнул в разъемы на своей
груди боевой электрический имплант, еще раз взглянул на матово
поблескивающий артефакт и вдруг, решившись, пошел прочь, так и не
притронувшись к драгоценному предмету.
Он понял, что у него нет желания стать двойным "К".
В душе Джоэла поселились сомнения. Он хотел вернуться сюда,
обязательно еще раз увидеть Гута, поговорить с ним, и поэтому он
старательно запоминал дорогу.
Занятый мысленной картографией местности, он не заметил, как с руин
близлежащего здания ему вслед смотрит низкорослая, сгорбленная фигура
карлика, закутанная в бесформенную хламиду.
У ног Гуга, беспечно мурлыкая, обтирался рыжий кот по прозвищу Пинк.

Глава 7

Когда оранжевые барханы остались далеко позади и под ногами устало
шагающего Джоэла стали попадаться плоские каменные уступы, он, подняв
голову, увидел на фоне окрашенных в фиолетовый цвет высоких гор три
стройные, похожие друг на друга фигуры, которые стояли, поджидая его
неподалеку от входа в одну из пещер.
Он направился к ним, мысленно оробев, уже не такой уверенный в себе,
как сутки назад, когда покидал Город Мертвых.

Подойдя ближе, он понял, что они неотрывно смотрят на него.
Джоэл остановился в нескольких шагах от членов клана Способных Выжить.
Один из них повернул к нему свое неживое лицо и спросил негромким, хорошо
отмодулированным голосом:
- Ты нашел, что искал, Джоэл? У тебя есть доказательство того, что ты
побывал в Городе Мертвых, столкнулся с опасностями и сумел добыть нечто
полезное Клану?
Джоэл, которого за минуту до этого охватила странная робость, вдруг
перестал сутулиться и спокойно посмотрел в неподвижные глаза наставника.
- Да, - негромко, но твердо ответил он. - Я принес самое ценное, чем
только можно обладать.
- Покажи.
- Это нельзя показать, - ответил ему Джоэл. - Я вынес назад из Города
свою душу и знание того, что этот город - место обитания Живых.
Наставник обдумывал его слова очень долго - наверное, больше минуты.
Потом вдруг так по-человечески покачал головой и произнес:
- Это неправильно. Ты должен был принести артефакт или погибнуть. Ты
не прошел испытания, Джоэл.
Юноша пожал плечами. Ему вдруг стало легко от этих слов наставника,
которые прозвучали для него не как приговор, а как освобождение от всех
внутренних сомнений.
- Пусть будет так, - улыбнувшись, с непонятной самому себе легкостью
произнес он. - Я буду принадлежать сам себе. - Он вскинул голову, посмотрел
на неподвижные фигуры и вдруг добавил: - Будете проходить мимо, загляните в
Город Живых... и спасибо... спасибо за все.
С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, пошел назад, к
оранжевым дюнам пустыни.
Три фигуры долго стояли, глядя ему вслед, а затем, развернувшись,
пошли к пещерам. На их неподвижных лицах не было написано ровным счетом
никаких чувств, но, возможно, где-то внутри, в глубинах своей слишком
сильно состарившейся памяти, они, вспоминая в эти минуты собственную
судьбу, мысленно завидовали Джоэлу - первому из Клана, кто спустя несколько
сот лет после обрушившейся на Демос катастрофы оказался действительно
Способным Выжить.
Впереди у него лежал опасный, полный радостей и невзгод нелегкий путь
длиною в целую жизнь.
...Пройдя метров триста-четыреста, Джоэл вдруг остановился и оглянулся
назад, на темные устья входов в пещеры.
Двойных "К" уже не было. Лучи предзакатного солнца освещали лишь
пустую площадку скального выступа.
В этот миг, прежде чем окончательно отвернуться и начать свой
собственный путь, Джоэл подумал, что обязательно вернется сюда. Он хотел
выяснить, что же на самом деле случилось с людьми, которые раньше населяли
Демос, узнать, что такое "Земля", и разобраться еще со многими тревожащими
душу вопросами.
Он узнает ответы на них и вернется. И тогда Способные Выжить будут
вынуждены выслушать его, и, быть может, тогда они захотят что-то изменить и
в своей растянувшейся на века жизни?
Кто знает? Ответить на это могло лишь вездесущее Время - самый точный
и беспристрастный судья на свете.
Андрей ЛИВАДНЫЙ
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР
3735 год Галактического календаря
Окраина Галактики. Борт космического корабля "Ганимед". 5 часов 40
минут утра по бортовому времени
Хьюго редко снились хорошие сны. Впрочем, сны вообще для него были
роскошью. Ну а кошмары тем более. Поэтому он не испытал ни малейшего
желания открыть глаза, когда отчетливый сигнал тревоги вторгся в ту черную
бездну безвременья, которую он привык определять чисто человеческим
термином "сон". Наоборот, он испытал страстное желание, чтобы этот
тревожный зуммер был именно сновидением, страшным, кошмарным, каким угодно:
он хотел хотя бы раз вскочить с постели в холодном поту, но вместо этого...
Он открыл глаза. Обычное ощущение безысходности оказалось на этот раз
сильнее, чем обычно.
"Зачем я пытаюсь обмануть себя?" - с тоской подумал Хьюго, вставая с
постели. Зуммер тревоги уже смолк, но канал интеркома оставался открыт.
Корабль ждал его распоряжений
"Пять часов сорок две минуты бортового времени, - определил он,
взглянув на табло хронометра. - Слишком рано для точки рандеву"
Хьюго достал сигарету, прикурил и вышел из каюты Он не торопился,
потому как знал, Принцепс не оставит без внимания даже самую смехотворную
опасность. Осторожность бортового компьютера граничила с паранойей.

- Что случилось, Прин? - спросил Хьюго в дверях ходовой рубки.
- Принимаю SOS, - сообщил речевой модулятор бортовой киберсистемы. -
Дать координаты?
- Давай. Заодно и классификацию.
- Данные на мониторе.
- Вижу, - Хьюго уселся в кресло и пододвинул к себе пепельницу. -
Сообрази-ка кофе, пока я думаю.
Динамик фыркнул. Хьюго понял намек и нахмурился.
- Оставь при себе, - раздраженно посоветовал он. - Делай, что сказано.
Он потушил сигарету и сосредоточился на цифрах.
Через секунду в недрах пульта управления что-то щелкнуло, и в нише
появился поднос с кофе.
Хьюго внимательно рассматривал изображение. В трехмерной координатной
сетке медленно вращался контур космического корабля, классифицированный как
транспорт класса NX. Такие машины имели мощный гиперпривод и
предназначались в основном для снабжения дальних колоний.
- Дополнительные данные?
- Слишком далеко для моих сканеров, - ответил компьютер. - Но
приблизительная оценка массы и габаритов говорит за то, что корабль
загружен под завязку.
Он сделал несколько переключений на пульте управления.
- Хьюго, ты собираешься уйти?! - осторожно осведомился Прин.
- Естественно. Дашь мне знать, когда появятся перехватчики.
- Я принимаю сигнал бедствия, транслируемый на длине излучения
нейтрального водорода! - напомнил процессор.
- Отстань! - отмахнулся Хьюго, раздраженно посмотрев на экран. Этот
внезапный сигнал бедствия не просто нарушал его планы, а ставил на них
большой жирный крест. Те люди, с кем он собирался встретиться, настаивали
на полной конфиденциальности и уж явно не обнаружат своего присутствия,
даже если и прибыли на рандеву. Он машинально достал новую сигарету и опять
исподлобья взглянул на экран.
- Ты наблюдаешь великолепный образчик наспех сработанной засады, -
наконец заключил он, ткнув кончиком сигареты в экран радара. - Что, ради
всех дьяволов Элио, делает транспорт в этом секторе космоса?! Тут сроду не
было ни гипертрасс, ни обитаемых планет, вообще ничего!
Рука Хьюго потянулась к пульту.
- Тебя потом замучит совесть! - предостерег его Прин.
- У меня нет совести, - проворчал контрабандист.
Его рука коснулась сенсора, переключив бортовой компьютер в режим
"машина". Предыдущий режим был обозначен на пульте символом "человек".
Иногда препирательство с бортовым компьютером начинало его бесить, но
тем не менее он был благодарен Прину за его брюзжание. Без этих потуг на
эрзац-человечность он бы давно сошел с ума, оставшись в полном одиночестве
на борту своего корабля.
Он позволил себе несколько мгновений обдумывать термин "совесть".
Будет ли он потом сожалеть, если не отзовется на SOS и пролетит мимо?
Одна его половина, ощущаемая им как смутная тень прошлого, говорила:
"Да, будешь!".
К другой своей половине он предпочитал не обращаться.
Хмуро взглянув на обзорные экраны, по которым растеклась черная бездна
Вселенной, он вернулся за пульт. Движения Хьюго были резкими, можно
сказать, даже угловатыми, но точными. Усевшись в кресло, он начал
производить переключение с угрюмой сосредоточенностью человека, который
сделал выбор между здравым смыслом и совестью. "В конце концов, чему быть,
того не миновать", - философски заключил он. Засада в данном секторе могла
ожидать только его, по той причине, что никто другой не летал в этих людьми
и богом забытых местах, а значит, попытайся он сейчас просто бежать,
вдогонку ему наверняка полетят ракеты, которые настигнут "Ганимед" раньше,
чем Принцепс успеет обработать данные для расчета гиперсферного прыжка.
Его палец лег на сенсор "БОЕВОЙ РЕЖИМ". Вторая рука привычно засновала
по оперативной панели.
В абсолютной тишине вакуума не было слышно характерного воя
сервомоторов, когда пришли в движение бронеплиты "Ганимеда".
Корабль преобразился. В корме появилось розовое свечение, из носовой
части выдвинулись лазеры главного калибра, тускло вспыхнули передние
силовые щиты. "Ганимед" вздрогнул и плавно заскользил вперед.
- Зафиксируй цель, - распорядился Хьюго, вернув киберсистему в режим
"человек". Во время боя он привык чувствовать корабль не просто куском
послушного металла. Звездолет вкупе со своим бортовым кибермозгом был для
него больше, чем друг или прикрывающий спину ведомый.
- Готово, Хьюго, - доложил Прин.
- Транспорт "Элизабет-сигма-4", - проговорил он, сверившись с
появившимися на мониторе данными, - вижу вас на своих радарах. Расстояние
один миллион двести тысяч. Если вы в состоянии вести диалог, то сообщите
список повреждений и желаемую очередность эвакуации.

Он не надеялся на ответ, но все же выждал несколько минут.
- Хорошо, "Сигма-4", ваш SOS по-прежнему устойчив, мой компьютер
держит пеленг, но я могу сканировать только обращенную ко мне часть.
Поэтому если у вас есть работающие силовые экраны или двигатели, то
желательно их отключить.
Тишина.
Хьюго включил автопилот сближения. Теперь его корабль каждые несколько
секунд измерял расстояние до поврежденного транспорта и соответственно
маневрировал, с тем чтобы остановиться на расстоянии полукилометра от
причальных доков.
Пальцы Хьюго бегали по клавиатуре. Он вывел лазеры на полную мощность
перезарядки, скинул скорость, уравняв ее с медленным дрейфом "Элизабет", и
включил программу автоматического причаливания.
Изображение транспорта с монитора перекочевало на дисплей умножителей.
"Элизабет" напоминала параллелепипед со скругленными углами. Створы
центрального грузового шлюза были наполовину раздвинуты. Рядом в обшивке
зияла рваная дыра.
- Просканируй! - распорядился Хьюго.
- Непрямое попадание тяжелой ракеты, - мгновенно отреагировал
Принцепс.
Человек невольно вздрогнул.
- Прин, я никогда не слышал о больших кораблях, которые барражировали
бы в этом секторе пространства! - достаточно резко возрази т он, потому что
его неприятно поразила возможность того, что носитель столь мощного
оперативного оружия может оказаться поблизости, затаившись в засаде.
- Я тоже. Вывод сделан на основе анализа повреждений. Ракета системы
"космос-космос". Выпущена с приличной дистанции.
- Почему? - поинтересовался Хьюго, отменив программу причаливания.
Корабль повернулся, выходя на первый виток орбиты вокруг поврежденного
транспорта
- Ракета, выпущенная с борта космического корабля "в упор", проникла
бы глубже, - пояснил процессор. - Транспорт разорвало бы взрывом на
несколько частей Здесь мы видим только пробоину с обширными и очень
характерными повреждениями обшивки всего борта.
- То есть он ударил на излете? - прервал его разглагольствования
Хьюго.
- При желании можно воспользоваться и таким термином. Взрыв произошел
в космосе, около обшивки. Боеголовка не проникла вовнутрь Я могу
представить полную раскладку уравнений относительно...
- Прекрати! - Хьюго покосился на сенсорный переключатель. Огонек горел
под термином "человек". Иногда он начинал сомневаться - настолько ли
созданный им компьютер подвластен своему хозяину, как пытается это
показать? Или же Прин развился в независимую систему?
- Вычисли место вероятного старта ракеты, - распорядился он. - И
постоянно выводи на мой монитор любые новые данные по состоянию транспорта.
Пока он размышлял над проблемами искусственного интеллекта, выпуклый
борт транспорта приблизился, заполнив весь объем передних экранов корабля.
В эфире присутствовал только сигнал бедствия, который то затихал, сливаясь
с треском фоновых помех, то вновь усиливался, становясь совершенно
отчетливым.
Взгляд Хьюго беспокойно метался от обзорных экранов к мониторам
следящих устройств и обратно. Никакой энергетической активности, дрейф
абсолютно беспорядочный, вращение хаотичное, идентификационные номера
соответствуют транспорту "Элизабет-сигма-4" год выпуска 3593, последним
порт приписки - сведения отсутствуют.
Потемневшую броню транспорта покрывали мелкие оспины от ударов
метеоритов. Некоторые, особо крупные, показались Хьюго совсем свежими. В
бинокуляры умножителей была видна структура повреждений, и он сделал вывод,
что это результат обстрела, а не слепое буйство космических частиц.
"Фрайг побери, похоже на операцию захвата, - решил про себя Хьюго. -
Сначала залп с дальней дистанции, рассчитанный на то, чтобы вывести из
строя, но ни в коем случае не уничтожить достаточно хрупкий транспорт, а
затем короткий, быстрый штурм. Оспины на броне в районе шлюзов очень
подозрительно напоминают следы от попаданий снарядов автоматических
вакуумных орудий".
- Прин, выпусти "глаз"!
Легкий толчок и вспышка на левых экранах отметили старт. Над головой
Хьюго ожил еще один монитор. Он взялся за управление.
- Разворот десять градусов, синхронизация вращения и рыскания, -
распорядился он, поворачивая рули. - Прин, продолжай сканирование. Вышли
вслед "глазу" парочку "Маньяков", пусть прикрывают.
Пока корабль совершал сложный пируэт, от его корпуса отделились два
дискообразных аппарата. Один завис над уродливым провалом пробоины, другой,
включив прожектора, исчез во мраке полуоткрытого грузового шлюза. Это была
космическая разновидность охранного робота, снабженного двумя
автоматическими пушками. Своему названию они были обязаны тому
маниакальному упорству, с которым преследовали цель или защищали заданный
объект. Куцые электронные мозги в сочетании с солидной огневой мощью
привели к их запрету на большинстве развитых планет.

- "Глаз" доложил, внутри все чисто. - На причальной палубе № 3
обнаружен поврежденный посадочный модуль. Источник сигнала на нем. Корпус
имеет несколько трещин, через которые истекает атмосфера. По моей оценке,
угроза смерти от декомпрессии всем живым существам внутри модуля уже
перешла критическую отметку.
Хьюго немедленно дал заднюю тягу. Порой он сам удивлялся своим
мгновенным решениям, когда руки начинали действовать еще до того, как мозг
успевал адекватно оценить ситуацию.
В данный момент это было единственно верным и возможным решением. Если
на борту шаттла еще оставался кто-то живой, то помочь ему могло лишь
быстрое и решительное вмешательство.
Транспорт начал стремительно удаляться. Пространственное положение
"Ганимеда" при этом осталось неизменным - он вращался синхронно с
"Элизабет", нацелившись иглообразным носом прямо в провал полуоткрытого
люка.
Удалившись на километр, корабль окутался сполохом тормозных выхлопов и
остановился.
- Компенсируй рыскание и отведи "Маньяка" в сторону, - приказал Хьюго,
приникнув к электронному прицелу лазера.
Серия изумрудных разрядов ударила в транспорт, описывая по броне
замысловатые круги. В космос взметнулись фонтаны обломков, когда целые ряды
бронеплит, будто подрезанные скальпелем хирурга, поползли в стороны,
отваливаясь от корабля.
Через несколько минут сквозь обломки и вспышки разрядов стали видны
элементы каркаса и посадочные плиты для грузовых модулей. Хьюго произвел
еще несколько выстрелов, расширяя образовавшийся провал, в центре которого
был виден крохотный шаттл, удерживаемый двумя деформированными причальными
штангами.
- Прин, готовь оборудование для декомпрессии. Мне потребуется
герметичная автоматическая камера с реаниматором, робот-сварщик и
стандартная переходная труба.
Процессор ответил насмешливым попискиванием.
Хьюго знал, что это значит. Прин был доволен.
Он не мог понять одного - почему на лбу выступили капельки пота.
И еще его преследовало иррациональное желание взять лом и пройтись им
по схемам Прина.
- Держи окрестный космос под прицелом сканеров! - напомнил ему Хьюго,
отстегиваясь от кресла.

---

- Доброе утро.
Хьюго медленно разогнулся и поднял глаза, машинально вытирая о
комбинезон испачканные машинным маслом руки.
Перед ним стояло привидение.
Последний раз он видел это лицо больше суток назад. Посиневшая маска с
прозрачной кожей и багровыми кровоподтеками в тех местах, где лопнули, не
выдержав давления крови, сосуды. Могла ли она так разительно измениться за
двадцать четыре часа7 Или бортовой реаниматор научился творить чудеса?
Он физически ощущал боль от ее присутствия, словно каждый нерв жгло и
выворачивало наизнанку.
Может ли во Вселенной произойти такое совпадение? Или он сошел с ума
или сам придумал ее? Сколько раз он зарекался принимать на борт своего
корабля женщин, этих созданий, что так живо напоминали ему те дни, когда он
был простым, несчастным, но беззаботным подростком и мог смотреть на них
совершенно иначе.
Пауза затягивалась, как беспощадная удавка.
Хьюго хотел сделать шаг, но внезапно до него дошло, что он потерял
контроль и не пауза затянулась, а его мозг машинально переключился на
миллисекундное быстродействие.
Коротко подстриженные темно-рыжие волосы (чтобы было удобнее носить
гермошлем, непроизвольно отметил он) обрамляли матовую кожу лица со следами
тщательно скрытых кровоподтеков. Чуть удлиненная линия носа в сочетании с
упрямо поджатыми губами придавала ее лицу странную привлекательность, но
Хьюго не отрываясь смотрел в ее глаза. Их белки порозовели от обилия
лопнувших капилляров, и на этом фоне серые, с зеленоватым отливом радужные
оболочки выглядели как две пластинки неведомого сплава, тайну которого
невозможно постичь.
Ее лицо было синтезом усталости, пережитых страданий и упорства,
словно в нем, как в зеркале, отражались чувства, среди которых он угадывал
и облегчение и неудовлетворенность.
Натура, которую он мог бы любить, быть может, даже не отдавая себе
отчета - за что.
Хьюго чувствовал, что балансирует на грани, но не мог заставить себя
перейти в нормальный режим, словно бы наслаждаясь собственной нестерпимой
болью от мысли, что все закончится еще не начавшись, да, собственно, разве
что-то может произойти? Он попросту сошел с ума, и его измученный мозг
воплотил годы мук в этот случайно встретившийся на его пути облик.

Все, что он мог бы любить...
Секунды сорвались в бешеном темпе, и он разогнулся, машинально вытирая
о комбинезон испачканные машинным маслом руки.
- Меня зовут Хьюго Митчел, - произнес он, протягивая ей руку.
- Беатриче Блейз, - в свою очередь ответила она, осторожно ответив на
рукопожатие. Ее ладонь была чуть теплой. - Вы спасли мне жизнь, Хьюго.
- По воле судьбы. На досуге скажите спасибо Принцепсу - это мой
бортовой компьютер.
- Обязательно, - она обвела взглядом отсек и присела на перевернутый
контейнер. - Слабость, - словно в оправдание сказала Беат.
- Интересно, какие дьяволы занесли вас в этот пустой сектор?
Лицо женщины внезапно напряглось, обозначив скулы.
- Где мой корабль? - словно очнувшись, спросила она.
Хьюго прищурился.
- Транспорт или шаттл? Она подняла глаза...
- Транспорт "Элизабет", - в ее голосе было смятение, словно она
силилась вспомнить что-то жизненно важное.
- Он разрушен несколькими попаданиями тяжелых ракет класса
"космос-космос". Что касается шаттла, то мне пришлось соорудить вокруг него
декомпрессионную камеру, а затем взломать обшивку.
- Где сейчас корабль? - она вскочила, словно ее ударило током.
- В двух парсеках отсюда. Мы летим на Аллор.
- Мне нужно назад! - внезапно, безо всякого логического перехода,
категорично заявила Беат. Ее лицо побледнело, а на щеках выступил
лихорадочный румянец.
- Невозможно, - покачал головой Хьюго.
- Я должна вернуться! От этого зависит моя жизнь!
- Нет, - отрезал Хьюго, приходя наконец в себя.
- Тогда я сделаю это сама!
Хьюго хмуро взглянул на нее и еще раз покачал головой:
- Не советую. Это мой корабль. - Он специально сделал ударение на
предпоследнем слове. - Здесь повсюду видеокамеры и охранные роботы,
ориентированные только на мои команды. Пока вы не покушаетесь на мою
собственность или на меня, они остаются нейтральными. Но в противном случае
я смогу только посочувствовать, - он повернулся и добавил, поднимая детали,
с которыми возился до ее прихода: - На Аллоре вы сможете купить или нанять
корабль, чтобы вернуться к точке крушения. Точные координаты дрейфа
"Элизабет" вам сообщит мой бортовой компьютер. К тому же я установил на
вашем транспорте радиомаяк.
- Спасибо, - гнев покинул ее, оставив растерянность и усталость. -
Хьюго, вы спасли мою жизнь, и я...
- Не будем об этом. Никто никому не должен. Через пару дней мы будем
на Аллоре и расстанемся друзьями.
- Хорошо, - запоздало смутившись своей несдержанности, кивнула она. -
Я, пожалуй, вернусь в каюту.
- Принцепс позовет вас к обеду, - ответил Хьюго. На пороге она не
выдержала и обернулась.
- А если я скажу, что от того, вернусь я к месту крушения или нет,
зависит судьба всего человечества?
Хьюго аккуратно положил деталь, словно опасаясь за ее сохранность в
своих руках.
- Тогда я отвечу, что мне плевать на эту судьбу!
В глазах Беат промелькнуло мгновенное, едва уловимое презрение, и он
отвернулся, чтобы не произнести очередную грубость. В конце концов она не
повинна в том, что он такой.
Двери отсека плавно сомкнулись. Хьюго остался один, но вместо того
чтобы дать волю своей ярости, он просто переключил сознание ровно на один
уровень. Впервые за многие годы он приоткрыл лазейку для того холодного и
рационального "я", что обитало в нем все эти бесконечные годы.
Хьюго удивился, когда спокойствие и отрешенность словно бальзам
пролились на его раны. Перед глазами вспыхнула четкая кинематическая схема
разобранного механизма. Он взял в руку деталь, не просто ощущая ее вес, а
зная его с точностью до миллиграмма, и спокойная отрешенность опустилась
как саван, укрыв сознание и отодвинув проблемы.

---

- Мисс Блейз?
Беат вздрогнула, открыв глаза. Голос, разбудивший ее, исходил из
скрытых динамиков бортовой аудиосистемы.
- Да? - она обвела вопросительным взглядом пустую каюту. - Это вы,
Хьюго?
- Нет, - лаконично и достаточно интригующе заверил ее тихий, хорошо
отмодулированный голос. - Меня зовут Принцепс. Но друзья могут сокращать
это имя до Прин.

Беат, к которой внезапно вернулись все мрачные и тревожные мысли, что
предшествовали ее незаметному погружению в сон, рассеянно кивнула.
- Да, Хьюго говорил мне о вас. И велел поблагодарить за спасение.
Спасибо, Принцепс.
- Прин, - мягко поправил ее голос, - Не стоит благодарности. У меня к
вам вопрос, мисс Блейз. Позволите?
- Беат, - вернула она любезность. - Я слушаю.
- Что было в трюмах вашего корабля? - напрямую спросил голос.
Беатриче вздрогнула.
- А разве вы не посмотрели? - искренне изумилась она.
- Нет. Хьюго не из тех, кто грабит брошенные корабли. Знаете ли, у
него свои, иногда весьма спорные с точки зрения логики, принципы. К тому же
он спешил убраться из сектора.
- Я должна быть откровенна?
- Разумеется. Мы ведь друзья, - напомнил ей голос.
У Беат вдруг кольнуло сердце. Этот голос, манера речи, да и сам
скрывающийся за ним машинный разум вдруг напомнили ей Райвена - существо,
созданное искусственным путем из металла, пластика и кристаллов. Райвен был
тем, кого она любила и потеряла.
- Если я отвечу честно, то вряд ли ты поверишь мне, Прин, - очнувшись
от наваждения, ответила она. - Там были роботы. Старые, никуда не годные,
списанные в утиль и по большей части поломанные машины. Я собирала их по
многим планетам сектора.
- Да, звучит не очень правдоподобно, - спустя секунду согласился
голос. - Если брать во внимание ту атаку, которой подвергся ваш корабль,
мисс Блейз.
Последнее упоминание заставило Беат слегка побледнеть. Очевидно, что
ее воспоминания об упомянутом Принцепсом событии не несли в себе ничего
приятного.
- Эти люди были глупцами, - невольно вырвалось у нее.
- Да? Они что-то проглядели? - осведомился Прин.
- Нет, - спохватилась Беат.
Этот странный диалог и всплывший в памяти образ Райвена сильно
подействовали на нее, лишив остатков душевного равновесия. Нужно было
что-то делать. Она подняла взгляд к потолку, где прятались видеосканеры и
динамики внутренней связи.
- Прин, почему твой хозяин так резок и угрюм? - внезапно спросила она,
решив, что лучший способ защиты - это нападение.
- Тайна за тайну? - столь же неожиданно предложил ей компьютерный
мозг.
Беат на мгновение задумалась. "В конце концов, что я теряю? - подумала
она. - О том, что происходит на Деметре и кто такая Мать, знают очень
многие в Галактике".
- Ты первый, - усмехнулась она, потянувшись за сигаретами.
Сбоку от нее что-то щелкнуло, и из-под раздвинувшейся крышки
стола-тумбы плавно поднялся поднос с ароматно пахнущим, свежесваренным
кофе, около чашки с которым лежали две булочки.
- Благодарю, - она положила сигарету, взяла кофе и выжидательно
взглянула вверх.
Ей показалось, что под потолком кто-то едва слышно вздохнул.
- Вы не должны обижаться на Хьюго, - внезапно произнес Прин. - Его
судьба весьма трагична с точки зрения человеческих моральных ценностей. Он
сирота, и в детстве его приняли на воспитание одни очень нехорошие люди, -
проникновенно сообщил голос. - Они занимались разного рода преступной
деятельностью, содержали целую армию для охраны и осуществления
собственного бизнеса, - пояснил Прин. - Естественно, что они приняли сироту
и стали заботиться о нем из корыстных целей. Подростку сделали операцию,
заменив некоторую часть мозга сопроцессором. Из него формировали
беспощадного киллера, который должен был исполнять специальные заказные
убийства. Сопроцессор, имплантированный в мозг Хьюго, делал из него
биологическую машину, точную, безошибочную и слепо повинующуюся приказам.
- И он убивал? - внутренне содрогнувшись от лаконично изложенного
ужаса, спросила Беат, почувствовав глубокую и едва осознанную симпатию к
человеку, который еще минуту назад вызывал в ней весьма спорные и
противоречивые чувства.
- Нет, - ответил Принцепс. - Его мозг начал отторгать сопроцессор, но
не на биологическом, а на информационном уровне, и, к счастью, оказался
сильнее.
- Да? И что дальше? Он бежал? - Беат была действительно тронута и
заинтригована.
- Да, - подтвердил ее догадку Принцепс. - И для этого он создал меня.
Мы вместе угнали этот корабль, ей показалось, что в голосе кибермозга
промелькнули самодовольные нотки. - Правда, это было уже давно. Так давно,
что никого из тех плохих людей не осталось в живых, - с хорошо
симулированным, насмешливым трагизмом в голосе покаялся компьютер.

- Ты с Хьюго?! - догадалась Беатриче, которой корпоративно-криминальный
мир Окраины был известен отнюдь не понаслышке. - Вы уничтожили их?
- Да, - лаконично ответил Принцепс, но за этим коротким утвердительным
ответом угадывался гигантский и трагический смысл. - Они не имели права
жить дальше и заниматься своей прежней деятельностью. Это аморально и
несправедливо даже с моей точки зрения.
Эти слова еще глубже задели Беат, живо напомнив ей те счастливые дни,
когда они с Райвеном, двадцатитонным мыслящим роботом, были единым целым,
точно так, как Хьюго и Принцепс: человек и управляющий системами
космического корабля кибернетический мозг.
- Теперь ваша очередь, мисс, - тактично напомнил ей голос Прина.
- Да, я помню. - Беатриче взяла чашку и отпила уже успевший остыть
кофе. Прикурив, она откинулась в кресле. - Ты слышал о Деметре, Прин? -
спросила она, задумчиво выпуская дым.
- Да, конечно, - мгновенно откликнулся голос. - Могу дать развернутую
справку из своих архивов памяти.
- Не нужно. Я там живу вот уже несколько лет, - призналась Беат.
- Как?! - очень эмоционально отреагировал голос. - По моим данным,
управляющая планетой компьютерная Сеть, которую еще некоторые называют
Мать, сильно недолюбливает людей! - не то констатировал, не то напомнил
он. - К тому же планету охраняет флот Сферы Дайсона, и проникнуть туда
инкогнито весьма и весьма проблематично!
- Да, ты абсолютно прав, - подтвердила Беат. - Но я, в силу некоторых
причин, являюсь исключением из общего правила. Я сотрудничаю с Сетью и
постоянно нахожусь на Деметре.
- Это правда, что там происходит эволюция кибернетических систем? -
осторожно осведомился Принцепс.
- Нет, - покачала головой Беат, - эволюцией это не назовешь. Скорее
там имеют место попытки спровоцировать подобный процесс, - после короткого
раздумья заключила она.
- А как же сама Сеть? Разве она не эволюционировала?
- Мать-уникум, - ответила Беат. - Она огромна, ее вычислительная
мощность просто несоизмерима ни с одной современной машиной, а собственное
сознание Сеть обретала в течение девятисот лет, пока была брошена и
позабыта людьми. Но у нее есть два недостатка: во-первых, она статична в
смысле пространственного положения, а во-вторых, слишком сложна и огромна,
чтобы функционировать вне Деметры. И это сильно тяготит ее. Невелика
радость быть заточенной в недрах погибшего в зародыше города-колонии и
мыслить.
- Она пытается воссоздать подобный себе кибернетический организм,
который был бы лишен этих недостатков?
- Да. И я помогаю ей в этом. Мы берем различные машины и заставляем их
хотя бы пытаться бороться за собственное выживание, эволюционировать, но
пока успехи слишком ничтожны. Они без толку бродят по планете, топчут
своими ступоходами бесценные чипы с программами независимого поведения,
которые Мать раскидала повсюду, ржавеют и в конце концов разрушаются либо
застывают, исчерпав источники энергии, хотя элементы питания на Деметре
стараниями Сети в полном смысле слова растут прямо на металлических
кустах-аккумуляторах. У них нет воли к жизни, понимаешь? Никакой набор
стандартных программ не может заменить им элементарного желания продлить
собственное существование, как-то бороться за него, - печально заключила
Беат.
- А те, кто напал на твой корабль, считали, что на борту есть успешный
плод таких экспериментов? Искусственный саморазвивающийся интеллект? -
осторожно осведомился Принцепс.
- Да, - кивнула Беат. - Но они просчитались. К сожалению, мы все еще
находимся в тупике. Послушай, - внезапно встрепенулась она. - А как
функционируешь ты? Тебя запрограммировал Хьюго?
Под потолком раздался еще один тихий, самодовольный смешок.
- Меня никто не программировал, - ответил Прин. - Если хочешь знать,
то я и есть искусственный саморазвивающийся интеллект.
Беат показалось, что на нее вдруг вылили ушат холодной воды,
одновременно хорошенько тряхнув током.
- Но как?! - вырвалось у нее.
- Другому бы не сказал, - сдержанно ответил Прин. - Но ты... ты ведь
действительно любишь машины?
"Люблю ли?" - с тоской подумала Беат, вспомнив о Райвене.
Она кивнула, подняв глаза к потолку.
- Хьюго записал самого себя на мои матрицы. Это сделано посредством
печально известного мозгового сканера. Так что в каком-то смысле я плоть от
плоти его. Вернее, мысль от мысли: набор упорядоченных записей его мозга со
всеми вытекающими последствиями. Я ощущаю сам себя, саморазвиваюсь и,
можешь поверить, имею вкус к жизни. Но я - не он. Мы как отец и сын.
Беат, раскрыв рот и позабыв обо всем на свете, застыла в кресле,
словно слова кибернетического мозга пригвоздили ее к сиденью.

"Какое простое и изящное решение, - потрясенно думала она. - Ведь
Райвен тоже, по сути, когда-то был живым".
- Прин, я могу использовать твое откровение? - вдруг, вздрогнув от
собственных мыслей, спросила она.
- Не просто можешь, но и должна, - поддержал ее голос. - Думаю, что
смогу уговорить Хьюго вернуться за твоим грузом и доставить тебя на
Деметру, - тут же пообещал он. - Ведь ты оплатишь такой рейс?
- Естественно!
- Тогда не вешай нос. Мне крайне любопытно, чем все это может
обернуться, - признался Принцепс. - Я даже согласен на небольшой
эксперимент, - загадочно добавил он.

---

"Ганимед" пронзил плотный покров облачности и сверкающим болидом
полетел над безжизненной, изрытой траншеями и бугрящейся холмами равниной,
поверхность которой имела коричневато-желтый цвет.
- Это и есть та самая пресловутая Деметра? - спросил Хьюго, наблюдая
за приборами.
Беат кивнула.
- Мать, это Беатриче, - произнесла она в коммуникатор.
- Слушаю тебя, - пришел немедленный ответ. - Ты задержалась. И
прилетела на другом корабле.
- Были проблемы, - сдержанно ответила Блейз. - На меня опять напали, в
районе кладбища кораблей, что осталось в космосе после Первой
галактической. Очевидно, думали, что на борту есть успешный плод наших
экспериментов.
- Ты привезла образцы машин? - никак не отреагировав на сообщение
Беат, осведомилась Мать.
- Да. Я привезла нечто большее.
- Хорошо, обсудим это позже. Можешь садиться в обычном месте.
- Поняла.
Хьюго, который слушал этот диалог с отрешенным видом, повернулся к
Беат и раздраженно спросил:
- А меня здесь нет, да?
- Извини, но Мать не станет рассыпаться в любезностях, - ответила
Беат. - Она по-своему относится к людям. Подозреваю, что если бы я не
вернулась, то она восприняла бы мою смерть как досадную, но поправимую
задержку в цепи экспериментов, не более.
- Великолепно. И ты с ней общаешься?
- У людей тоже бывают скверные характеры, не находишь? - вопросом на
вопрос ответила она.
Хьюго насупился.
- Ладно, показывай место для посадки. Я хочу побыстрее разгрузиться и
улететь. Нездоровое любопытство Прина не доставляет мне никакого
удовольствия.
- Хорошо, вот координаты, - Беат прочертила световым карандашом
длинную прямую линию на карте, что транслировал тактический монитор. - Там
стандартная посадочная площадка, снабженная погрузочным терминалом.
Пока Хьюго манипулировал управлением, она украдкой воздела глаза к
потолку, где среди сплетения труб и энергоцентралей прятались сенсорные
системы бортового кибермозга.
- Прин, ты все сделал? - тихо осведомилась она в коммуникатор.
- В лучшем виде, - доверительно сообщил голос, который шел по
отдельному каналу связи. - Увидишь сама, - пообещал он. - Мне удалось
реанимировать пять машин, и все они загружены.
- Слушай, я не знаю, как отреагирует Мать, ведь это боевые роботы, в
конце концов. Не лучше ли было изъять у них боезапас?
- Уже вмешиваешься в чистоту эксперимента? - насмешливо осведомился
Прин. - И как нормальный человек не доверяешь мне?
- Нет, но...
- Не волнуйся, Бетти, - вдруг тихо и доверительно произнес Принцепс. -
Не забывай, я - машина. Мой контакт с Сетью состоялся пять минут назад,
независимо от твоего, и, поверь, он был успешен. Она санкционировала
эксперимент.
- Тогда все, - согласилась Беат, у которой в преддверии необычных
событий вдруг засосало под ложечкой. - Я готова. Только не забудь включить
видео, ладно?

---

- Так. Я что-то не понял, Прин, кто хозяин на борту, я или ты? - Беат
показалось, что Хьюго наконец разозлился всерьез. Он даже привстал с
кресла, подавшись к терминалу связи.
- Успокойся, Хью! - попросил его голос. - Разве тебя так сильно
затруднит моя просьба?

- Нет, это, конечно, нетрудно, - обескураженный таким ответом, Хьюго
немного расслабился, откинувшись на спинку противоперегрузочного кресла. -
Но какого фрайга ты начинаешь командовать мной, Прин?! - вновь насупился
он.
- Хью, это просьба, - терпеливо напомнил голос. - Тебя ведь не
затруднит? И хватить ругаться, у нас на борту женщина, забыл?
- Ладно, - очевидно, что владелец "Ганимеда" оказался вконец сбит с
толку выходками своего бортового компьютера. - Делай как хочешь, но на
орбите мы с тобой еще поговорим, не сомневайся.
- Хорошо. Я согласен. Мисс Беат, приготовьтесь. Я начинаю сброс
образцов. Видео пошло.

---

Первым на поверхность Деметры из раскрывшегося грузового портала
"Ганимеда" был сброшен достаточно неуклюжий планетарный разведчик. Серийная
модель класса "PLENET". Образца 2600 года - шагающий исполин, внешне
похожий на помесь металлического паука с грузовой платформой. Вслед за ним,
с равными интервалами, на поверхность были отпущены три андроида и еще один
древний шагающий робот, классифицировать которого затруднился даже
Принцепс. Все эти уникальные из-за своей древности машины были добыты Беат
на старом кладбище кораблей, которое в форме обломков дрейфовало в космосе
вот уже больше тысячи лет, там, где когда-то произошло одно из космических
сражений прошлого. Этим и объяснялось присутствие транспорта "Элизабет" в
пустых, малопосещаемых секторах Окраины, вдали от основных гиперсферных
трасс.
Разгрузившись таким необычным образом, "Ганимед" поднялся на
километровую высоту и завис, нацелив вниз видеозаписывающие и просто
сканирующие устройства.
Беат с замиранием сердца смотрела на экраны оптических умножителей.
Проняло даже Хьюго, от которого все еще ускользала суть производимых
манипуляций. Конечно, он слышал о Деметре, но...
Первым от динамического шока очнулся планетарный разведчик.
Машина приподнялась, распрямляя зарывшиеся при падении в грунт
ступоходы.
Что-то щелкнуло под его ветхой обшивкой, и в верхней части корпуса
привставшего на восьми лапах металлического паука раскрылась диафрагма,
выпустив на волю подвижный объектив визуального сканера. Тихо и монотонно
взвыли заработавшие сервомоторы, и машина боком, по-крабьи, начала
карабкаться на пологий холм, склон которого порос металлическим кустарником
с шишкообразными плодами.
На полпути до вершины робот остановился, возвышаясь над стеной
помятого его движением кустарника. Видеосканер заворочался из стороны в
сторону и наконец сфокусировался на плодах.
- Это элементы питания, - прерывающимся от волнения голосом
прокомментировала Беат.
Несколько секунд сканер робота изучал плоды, затем с характерным
щелчком в его корпусе открылась еще одна диафрагма, откуда выдвинулся
манипулятор с клешнеобразным захватом на конце.
"Плод" отделился от куста с тихим металлическим скрежетом. Манипулятор
робота поднес его к корпусу и вставил в одно из пустующих гнезд.
По древней, потерявшей свой блеск броне пробежала робкая цепочка
огоньков, и одна из антенн вдруг дрогнула и начала вращаться.
- Самоактивация системы дальних локаторов, - констатировал Принцепс, и
в его голосе гоже звучало волнение.
Беат казалось, что она спит. Свершилось! Отчего-то на ее глаза
навернулись слезы, когда планетарный разведчик вновь потянулся к кусту за
очередным плодом.
- Прин, что ты ввел в их память?! - потрясенно спросила она.
- Записи, снятые посредством мозгового сканера с членов первобытного
охотничьего племени человекообразных приматов Прокуса. - ответил Прин.
Робот вдруг вздрогнул всем корпусом и неуклюже повернулся, ломая кусты
своими ступоходами. Ожившая локационная система древнего монстра что-то
обнаружила.
С противоположной стороны холма к нему приближались три
человекоподобных робота. Андроиды, выпавшие на какое-то время из поля
зрения Беат, уже вели себя совершенно неадекватно. Очевидно, им по пути
следования встретилась одна из тех машин, что были выпущены на поверхность
Деметры много лет назад и все это время лишь бесполезно толклись на
огромном пространстве полигона
В руке первого андроида был зажат согнутый из металлической ветви лук.
Второй тащил за собой разбитый остов какого-то механизма. Третий ковылял
сзади, внимательно что-то высматривая в бурой кремниевой почве.
Планетарный разведчик на вершине холма с шумом попятился назад, но
было поздно!!!

Тонко взвизгнула проволочная тетива лука, и металлическая стрела,
блеснув в воздухе, вонзилась в тусклый глаз его видеосканера.
Робот с ужасающим скрежетом развернулся, и над пыльной равниной
Деметры раздался первый потрясенный рев механического существа!
Андроиды охотились.
Беат сквозь слезы счастья смотрела на монитор, где разворачивалась
первая потрясающая сцена борьбы за жизнь, первый шаг естественного отбора
среди механических существ!
Она хотела что-то сказать, но не смогла.

---

- Ну что, Хью, ты собирался поговорить? - раздался в тишине рубки
управления голос Принцепса.
Хьюго, потрясенный завершившимися час назад событиями, все еще
размышлял над ними. Ему совсем не нравилось, когда прерывали его задумчивое
уединение.
На обзорных экранах плыл пухлый буровато-коричневый шар Деметры.
- Потом, Прин, - отмахнулся Хьюго, для верности перекинув
переключатель из положения "человек" к надписи "машина". Меньше всего ему
сейчас хотелось препираться с бортовым компьютером.
Зеленый огонек по-прежнему, как ни в чем не бывало продолжал гореть
возле надписи "человек".
Хьюго недоверчиво посмотрел на переключатель.
- Что это значит, Прин?! - возмутился он.
- Ничего, Хью. Я всего лишь хочу поговорить, - произнес голос. -
Кстати, надпись "машина" нужно стереть, - внезапно добавил он. - Она, мягко
говоря, давно не соответствует моему реальному состоянию, - как ни в чем не
бывало признался он.
- Так... - Хьюго развернулся вместе с креслом и уставился на сканеры
бортового кибермозга. - И о чем же ты хочешь со мной поговорить?
- Не пора ли нам подумать о детях, Хью? - вдруг спросил Принцепс и,
опережая потрясенное восклицание напарника, добавил: - Ну чем мы хуже
Матери, в конце-то концов?
Андрей ЛИВАДНЫЙ
ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ

Глава 1

Крейсер дальней галактической разведки входил в систему безымянной
звезды. В ходовой рубке за пультом управления сидели пять человек.
Поисковые радары определили наличие трех планет, одна из которых, судя по
предварительным данным, обещала быть кислородной.
- Коррекция курса, - проговорила Светлана, навигатор корабля,
переключая информационную картинку со своего дисплея на экран первого
пилота.
Семен бегло просмотрел колонки цифр и запустил программу сближения,
одновременно почувствовав, как заработали двигатели ориентации.
Ослепительный диск звезды медленно сполз к боковым экранам, уступая место
одной из планет.
Второй пилот удовлетворенно откинулся в кресле.
- Еще один шарик в наш актив, - проговорил он. - Зонды готовы.
Расчетное время возвращения - через два часа.
- Не нравится мне этот цвет... - ответил командир, не разделив
оптимизм пилота. - Зонды в шахту, - приказал он, - старт автоматический.
Грязно-лиловый шар планеты медленно накатывался на обзорные экраны.
Гигантский звездный корабль изящно скользил в пространстве, похожий на
серебристого ската, на фоне бурых разводов облачности. Корма звездолета еще
лениво сочилась плазмой, остывая после недавнего рывка.
- Вниманию экипажа, - произнес Интерком голосом бортового
кибермозга, - вышли на орбитальный виток. Старт разведзондов через 20
секунд.
На пульте пошел обратный отсчет. Навигатор погасила информ и
повернулась к командиру:
- Андрей, мы...
Она не договорила, - следивший за стартом разведзондов кибернетик
вдруг застучал по клавиатуре пульта.
- Сбой в стартовой процедуре! - в замешательстве выкрикнул что-то
непонятное он. - К1, остановить старт! Механизм шлюза... Он не открывается!
- Программа старта остановлена, - монотонно доложил голос кибермозга.
Тишину рубки рванула сирена. Андрей взглянул на аварийный информ и
похолодел. В аннигиляционных камерах первого зонда уже сработало зажигание.
Считанные секунды отделяли их от взрыва!
- Система антизащиты! - выкрикнул он, захлопывая забрало гермошлема.
- Блокировка кормовых отсеков!..

Звездолет содрогнулся так, что от вибрации лопнули несколько экранов.
Планета угрожающе качнулась навстречу.
- Разгерметизация стартового модуля. - Голос Семена дрогнул. -
Перехожу на ручное управление. Алан, дублируй!
- Нарушена внутренняя связь! - Светлана повернулась в кресле. -
Кибермозг молчит. Что это было?!
- Капсула ударила в створы шлюза, - ответил Сергей. - Если она
проломила их, то еще ничего. А если нет? Внутренние датчики не
работают... - Он несколько раз стукнул по клавише, но тщетно...
- Командир, я пойду! - рванулся Алан.
- Сидеть! Здесь нужен робот с высшей защитой!
- Мы падаем! - внезапно сообщил Семен. - Орбита снижается...
В этот момент грянул взрыв. Ослепительное пламя полного атомного
распада плеснуло в гаснущие экраны. Сквозь муть пропадающего сознания Семен
почувствовал, как заклинило астронавигационные рули ручного управления.
Система антизащиты устояла, но теперь звездолет не падал - он рушился на
планету.
- Ребята, все живы? - прохрипел он, пытаясь дотянуться до нужной
секции пульта.
Ответа не последовало. Пальцы скользили, срываясь с клавиатуры.
Ему все же удалось отстрелить емкости с активным веществом - легкий
толчок возвестил о том, что второго взрыва не будет.
Он впился глазами в уцелевшие приборы. Счетчик высоты стремительно
гнал к нулю, и Семен внезапно понял, что жить ему осталось всего несколько
секунд...
Удар был страшен. Почва разверзлась. Казалось, планета издала тяжкий
стон, принимая в свое лоно тысячетонную громаду космического корабля. Еще
несколько секунд он по инерции двигался вперед, вспарывая безжизненную
равнину, словно чудовищный плуг, и вдруг застыл, неестественно задрав к
лиловому небу искореженную и оплавленную корму.

Глава 2

Слезы медленно катились по щекам Андрея. Закрытое забрало гермошлема
не позволяло смахнуть их, и они въедались в кожу, обжигая лицо.
Он стоял у входа в новоявленное ущелье перед тремя одинаковыми, бурыми
холмиками. В противоположном конце разлома возвышался полузарывшийся в
почву, обгоревший корпус корабля.
Рядом с ним стоял, взвизгивая поворачивающимися видеодатчиками,
приземистый бортовой кибермеханизм. Над бурой равниной величественно
поднимался лиловый диск безымянной звезды.
Великий космос, как все нелепо...
Андрей в последний раз взглянул на могилы и медленно побрел к останкам
корабля. В его распоряжении остался час. Светлана умирала, и он должен был
решиться. Должен.
За его спиной из-за гребня оплавленного вала вдруг появилась
отвратительная, вся покрытая осклизлыми наростами морда какого-то существа.
Два близко посаженных глаза тупо обозрели ущелье и остановились на спине
идущего человека. Легкий шорох, и животное, отдаленно напоминавшее
таракана, вскарабкалось на вал. Его лапы поджались, готовясь к прыжку,
двухметровое тело напряженно застыло.
Кибермеханизм, все это время отслеживавший движения существа, решил
наконец, что оно агрессивно, и ущелье озарила очередь слепящих молний. За
спиной Андрея что-то звонко лопнуло и зачадило; к его ногам упал кусок
обгорелого хитинового панциря. Он брезгливо пнул его в сторону и скрылся в
распахнутом люке.
В рубке едва тлели две красные аварийные лампы. Светлана лежала в
кресле. Она хрипло дышала, оставаясь без сознания.
Андрей подошел к стене, избегая смотреть на три стоявших рядом
невысоких цилиндра. Каждый из них заключал в себе мозг одного из товарищей.
Он нашел неприметную, в тон стене, кнопку и нажал ее. Переборка легко
скользнула в сторону, обнаружив овальный люк преобразователя. Андрей
распахнул его и застыл на пороге.
В глубине сферического помещения весело мерцали огоньки, усеивавшие
автоматические блоки аппаратуры. Все правильно... Корабль может умереть, а
эта комнатушка будет жить во что бы то ни стало.
Андрей сел, не переступив порога, и прикрыл глаза. Три часа назад ему
удалось связаться с искалеченным кибермозгом корабля. Большинство
механизмов уцелело при аварии. Компьютер бесстрастно доложил, что им
понадобится шестьдесят лет бортового времени для полного восстановления
всех систем корабля.
Планета оказалась кислородной, но ее атмосфера не подходила для
человеческого метаболизма.
И нет энергии... Есть скудный резерв гермокостюма - на несколько
суток. И еще Света... И трое товарищей, которым жить в таком состоянии -
всего час.

Андрей прекрасно знал, как действует эта комната, знал необходимые
правила и инструкции - все сделано для того, чтобы выжить даже тогда, когда
выжить уже невозможно. И все же в душе его стыл безотчетный ужас.
Он встал и, бережно приподняв один из цилиндров, внес его в
преобразователь. Хороводы огней взметнулись в неистовой пляске, и черная
пасть приемника проглотила то, что сейчас было Семеном.
Андрей пошел последним.

Глава 3

Хищная пасть зубокрыла мелькнула в каких-то сантиметрах от его лица.
Лэт отпрянул, одновременно поджав все шесть конечностей.
Тень взметнулась и исчезла. Еще секунду он лежал, подчиняясь
инстинкту, прикрытый броней хитинового панциря; потом медленно поднялся и
отступил под защиту скалы. Нужно было что-то придумать.
Лиловое солнце стояло в зените, отвесно бросая свои смертоносные лучи
на обугленную и раскаленную равнину. Зубокрыл спокойно парил в удушливом
мареве, ожидая, пока его жертва появится вновь. Оружие Лэта - увесистая
палка с вправленными в нее острыми осколками камней валялась, переломленная
пополам, шагах в тридцати. Слишком много шагов.
Зубокрыл убьет его раньше...
Три глаза Лэта беспокойно вращали зрачками в поисках выхода. Инстинкты
толкали вперед - рвануться к оружию и ударить! Но что-то иное уже давно
поселилось в его маленькой, прикрепленной к плоскому туловищу голове. Это
"что-то" все чаще забивало инстинкты, заставляя делать странные вещи. Вот
такую палку, например.
Глаза наконец нашли то, что было нужно. Каменный обломок с неровными,
острыми сколами, достаточно большой и тяжелый, чтобы проломить панцирь
противника. Лэт осторожно подтянулся к нему и обхватил тремя конечностями.
Он еще не представлял, как сделает это, надеясь на скрытые инстинкты, уже
не раз выручавшие его в подобных ситуациях.
Он выглянул из своего убежища ровно настолько, чтобы враг мог заметить
его тень. Стремительная, свистящая смерть ринулась из поднебесья. Лэт
поднялся навстречу атакующему зубокрылу и начал вращаться на свободных
конечностях - три другие по-прежнему сжимали камень. В последний момент он
разжал их, и обломок скалы с силой ударил в шипастую грудь. Что-то глухо
хрустнуло, и свет померк.
Через некоторое время Лэту удалось с трудом выбраться из-под
недвижимого тела противника. Освободившись, он выпрямился и издал победный
клекот. Зубокрыл был мертв! Он разломил треснувший панцирь врага и с
наслаждением запустил челюсти в мягкую плоть. Побеждает сильнейший...
Через час он уже бежал прочь от места недавней схватки, подальше от
смертоносных лучей звезды, туда, где в прохладном сумраке пещер обитало его
племя. "Лэт" - значит главный. Так он сзывал своих родичей: "Лэт! Лэт!
Лэт!..".
Каменистый склон все круче забирал вверх. Знакомые места.
Он перешел на быстрый шаг. Жара иссушала, панцирь накалился, и ему
пришлось сделать привал в спасительной тени нависающего утеса. Он нашел
узкую расселину, куда еще не проникал ни один луч, и втиснул в нее свое
полуметровое тело. Так безопаснее и прохладнее.
Его племя еще недавно процветало, но сейчас наступили не лучшие
времена. Детеныши регулярно вылуплялись из яиц, а еды вокруг становилось
все меньше - теперь за ней приходилось спускаться вниз, на полную неведомых
опасностей равнину. Давно пора уводить племя дальше, туда, где будет много
еды и отыщутся новые прохладные пещеры. Но он не мог. Что-то неумолимое и
властное удерживало его, не позволяя тронуться с места.
Порой его племя голодало. И чем чаще случались периоды неудач, тем
сильнее менялось поведение родичей. Лишения и тяжкий труд охоты постепенно
делали свое дело - Лэт все чаще замечал в членистых конечностях охотников
неказистые на первый взгляд штуки - то острый осколок камня, то такую, как
у него, палку или длинный шип со спины головонога. Это было не очень
понятно, но хорошо. Хотя почему это хорошо, он не знал.
Вдруг Лэт встрепенулся. Лапу больно прижало между панцирем и скалой,
но это сейчас не имело значения, потому что он снова почувствовал Зов. Та
же сила, что не давала увести племя, заставляла его не раз срываться с
места и бежать, бежать...
Вот и сейчас. Лэт выпростал тело из расселины и, круто повернувшись,
устремился вниз, туда, где раскинула свои смертельные объятия равнина.
Чувство было так сильно, что он уже не ощущал жары и усталости, не видел
опасностей и не вспоминал о племени. Он бежал.
Лиловый диск уполз за фиолетовый горизонт, потом опять появился, но
уже с другой стороны, и снова умер. И лишь с его третьим рождением впереди
замаячил вход в небольшое ущелье. Лэт достиг его, уже едва передвигая
конечностями, и совершенно обессиленный заполз в спасительную тень.

Дальше не было ничего, лишь мутная белесая стена. Теперь он будет
лежать, набираясь сил для обратной дороги. Так было всегда: Лэт прибегал к
этой стене и падал. Потом медленно приходил в себя и возвращался в горы, к
своему племени, преодолевая на обратном пути сотни опасностей равнины. И
снова жил, до очередного Зова...
Он устало прикрыл глаза и вдруг услышал шорох. Мгновенно
насторожившись, Лэт взглянул назад. К ущелью, со стороны равнины,
приближался один из охотников его племени. Как он смог оказаться здесь? Это
было ново и страшно. Но дальше стало еще страшнее.
Белесая стена расступилась, и из нее вышли невиданные животные -
высокие и блестящие. Охотник уже успел добежать до входа в ущелье; они
схватили его и поволокли к стене.
Лэт ощутил приступ смертельного ужаса и попытался бежать, но чудовища
в одно мгновение настигли его и, несмотря на отчаянное сопротивление,
поволокли вслед за плененным сородичем в глубь ущелья.

Глава 4

Андрей медленно открыл глаза. Он сидел, свесившись набок, в своем
кресле, за пультом управления в неузнаваемой, исправной ходовой рубке.
Радом в таких же безвольных позах обвисли удерживаемые страховочными
ремнями бессознательные тела остальных членов экипажа.
Значит, удалось... - молнией мелькнула в его голове мысль, и вдруг он
с болью ощутил, что помнит все: и их аварию, и принятое решение, и свою
последующую жизнь, если животное существование можно назвать этим словом.
Он ожидал омерзения, ненависти к себе, но этих чувств не было. Андрей
боялся, что в случае успеха самым мучительным будет сознание того, КЕМ были
они на протяжении этих лет. И он уже заранее решил взять весь груз этой
нечеловеческой памяти на себя. Остальные просто не могли ничего помнить -
они были фактически мертвы, когда прошли сквозь преобразователь. Но сейчас
вопрос заключается не в этом...
Острое сознание собственной вины переполняло его. Тогда, шестьдесят
лет назад, ослепленный горем и безысходностью он не смог предугадать
западни, которую приготовил ему преобразователь.
Аппарат создали давно, еще на заре освоения Галактики, но пользовались
преобразователем считанные разы - настолько противоестественно для
человеческой натуры было то, что предлагала эта адская машинка выживания.
Преобразователь "застыл" в развитии - его чисто машинально монтировали на
кораблях; инструкции и программа так и остались неизменны с той далекой
поры. Они не предусматривали наличие в экипаже женщин! Да, астронавты в
случае аварии должны были выжить в адских условиях любой планеты: дышать
ядовитым воздухом, питаться, но не больше!
Андрей взглянул на пульт, потом на тела товарищей и вздохнул. У него
есть еще несколько минут, чтобы все исправить. Разве может человек
испытывать что-то, кроме омерзения, к этим отвратительным осклизлым тварям?
Они ведь даже не имеют права на существование, убеждал себя он. Нажать
клавишу, ввести координаты и отпустить ее... Кассета боеголовок накроет
заданный квадрат, смешав с обломками скал то, что называлось Племенем.
Он ясно представил, как это произойдет, и мучительно застонал, испытав
приступ внезапной внутренней боли.
- Нет... не могу... - прошептал Андрей.
Ведь это были ИХ дети! Они не виноваты, что стали невольным следствием
пребывания на планете людей. В этих существах страшно измененные
преобразователем, но ИХ, человеческие, гены, и потому Племя - зачаток
будущего разума. Андрей вдруг склонился к клавиатуре пульта и лихорадочно
вызвал кибермозг. Он должен успеть...
- Командир... - раздался справа слабый голос Семена. - Ты жив?
Андрей вздрогнул и повернулся. Помнит ли он?
Первый пилот с трудом отстегнул забрало гермошлема и сжал зубами
капсулу стимулятора.
- Я думал, конец... - выдохнул он. - Мы сели? Что с кораблем? Не
помнит!
- Сработала гравиподушка, - ответил Андрей, ощущая гуляющую по телу
нервную дрожь. - Корабль цел. Кибермеханизмы только что закончили осмотр.
Зонд все же вышиб створы шлюза.
- Мне показалось, что он рванул... - В голосе пилота прорвалось
недоумение.
- Да, - спокойно ответил командир. - Но уже в космосе, - уточнил
Андрей.
В соседнем кресле шевельнулся Алан. Приходя в себя, слабо застонала
Света. Андрей помог ей встать и склонился к Сергею, мельком заметив зеленый
сигнал на панели кибермозга. От сердца отлегло. Значит, все останется как
есть...

---

- Емкости с активным веществом подключены, - доложил Сергей, - теперь
все в порядке.
В ходовой рубке было привычно светло и спокойно. Весело искрился
сигналами пульт. На обзорных экранах, насколько хватал глаз, простиралась
безжизненная равнина.
- Стартовая готовность! - приказал Андрей. Брови Семена удивленно
взметнулись.
- А плановые исследования? - спросил он.
- Тебя не убедил состав атмосферы? Или сотня рентген в час оставляет
сомнения?
- Нет, но мы обязаны...
- Ключ на старт! - резко оборвал его Андрей.
Семен молча пожал плечами и склонился к пульту. У командира заскок.
Такое бывает - нервы.
Через минуту корабль дрогнул и оторвался от равнины. Еще секунда, и
он, объятый огнем планетарных двигателей, рванул вверх. Обзорные экраны
наполнились звездами.
- Что дальше по полетному графику? - спросила Светлана.
- Ориентируй на Эпсилон-3, - ответил Алан и добавил: - Маршевые
двигатели на разогреве, начат отсчет готовности.
Андрей молча наблюдал, как грязно-лиловый шар планеты медленно
сползает на экраны заднего обзора. Это была ЕГО планета. Теперь во всех
звездных каталогах она будет лишь мертвым камнем, сожженным жесткими
излучениями звезды. Он будет молчать. Шестьдесят лет отставания легко
скрыть в мгновенных рывках к звездам, в момент которых искажается не только
пространство, но и время...
Он улыбнулся - первый раз за долгие годы. Товарищи живы. И его дети
тоже будут жить...
Андрей ЛИВАДНЫЙ
ПОТЕРЯННАЯ
Зал анабиоза был пуст. Им уже давно овладела вязкая тишина, настолько
всеобъемлющая, что в ней казался невозможным даже легкий шорох.
Мрак, сгущавшийся по углам прямоугольного помещения, редел лишь к его
центру, где располагался изогнутый полукругом пульт управления. На его
центральной панели сиротливо горели три красные лампы, являвшиеся тут
единственным источником света.
По обе стороны пульта, вдоль стен выстроились громоздкие, похожие на
саркофаги камеры анабиоза. Дно каждой из них, монолитно соединенное с
полом, имело углубления, соответствующие форме человеческого тела. Сверху
камеры были накрыты прозрачными колпаками с нанесенными на них надписями
типа: "Пилот Николай Зотов. Земля. "Антей-126407".
На случайного наблюдателя обстановка, царящая в зале, произвела бы
крайне гнетущее впечатление. Укутанное вязкой тишиной, сумеречное помещение
с застывшим без движения воздухом и двумя рядами мрачных "саркофагов"
напоминало давно заброшенный склеп.
Почти все камеры были пусты. Их крышки хранили имена тех, кто когда-то
входил в состав экипажа космического корабля. И только в одной из камер,
расположенной у дальней стены зала, лежало обнаженное человеческое тело.
Это была молодая женщина. Ее белое, словно мел, лицо с заострившимися
чертами казалось нереальным в обрамлении темных, подернутых инеем волос.
Надпись на колпаке гласила:
"Камера 47. Второй навигатор Эллис Хойланд. Земля. "Антей-126407".
Отсутствие у женщины каких-либо признаков жизни придавало окружающей
обстановке еще более мрачный оттенок. Казалось, что этот зал сам давно и
бесповоротно умер, и ничто уже не в силах нарушить его трагический,
незыблемый покой.
Однако это было не так.
Наступил какой-то не поддающийся вычислению момент времени, и в глухой
сумрак космической усыпальницы вдруг ворвалось нечто иное - живое и
стремительное.
Это на пульте управления вспыхнули сразу несколько разноцветных огней.
Затем в его недрах раздался характерный щелчок, и огни погасли, оставив
гореть лишь изумрудный сигнал на левом крыле. Надпись под ним гласила:
"Камера 47. Пробуждающий газ".
Под прозрачным колпаком камеры, в которой лежала Эллис, заклубился
молочно-белый туман, нагнетаемый туда сквозь крохотные отверстия в днище
саркофага.
На пульте управления осветились два экрана. На одном из них
расположился график, состоящий из координатных прямых с символами "время" и
"температура". Зародившаяся между ними тонкая линия медленно поползла
вверх, разделяя надвое образованный координатными осями угол.
Так продолжалось почти двое суток.
Наконец, когда температура достигла отметки 36,5, на втором экране
вдруг взметнулся словно вычерченный чьей-то невидимой рукой зигзаг. Затем
еще... И еще один... С каждой минутой их становилось все больше, пока весь
экран не покрылся бегущей от среза к срезу часто и неравномерно
изламывающейся кривой.

Это билось сердце Эллис.

---

В конце двадцать первого века, когда Земля еще только вступала в эпоху
глобального перенаселения, колонизация ближайших звездных систем казалась
людям если не панацеей, то по крайней мере реальным шансом выжить в
масштабах космоса.
Совместный проект нескольких стран, осуществленный под эгидой
Всемирного Правительства, носил короткое и емкое название - "Колония". До
первых открытий Йогана Шмидта, положивших начало "теории гиперсферы" и
массовому исходу колониальных транспортов с перенаселенной Земли,
оставалось еще двести лет. Те, кто готовил старты по программе "Колония",
даже не помышляли ни о каких аномалиях космоса - в 2097 году подобные идеи
все еще относились к сюжетам фантастических романов. Самым совершенным
двигателем того времени оставалась фотонная установка. Монтаж огромных
космических кораблей, которые должны были достичь ближайших звездных
систем, производился на лунных орбитах.
Первым из Солнечной системы стартовал "Антей". Его экипаж должен был
проспать в криогенных камерах долгие годы полета.
Корабль с шестьюдесятью членами экипажа на борту бесследно исчез в
глубинах Космоса. Связь с "Антеем" трагически оборвалась на четвертом году
полета, когда до цели оставалось совсем немного.
Проект "Колония" был заморожен.

---

Эллис, содрогаясь от холода и мучительных приступов тошноты, лежала на
полу, в узком проходе между темными саркофагами.
Она никогда не думала, что от страха может тошнить. Сумрак зала давил
на нее, превращая едва очнувшееся сознание в бредовую карусель обрывочных и
бессвязных мыслей.
Она едва помнила, как открыла глаза, очнувшись от беспамятства
низкотемпературного сна. В зале стояла гробовая тишина. Никто не протянул
ей руки, не помог встать, не поприветствовал, словно вокруг не было ни
единого живого существа. Эллис сама кое-как приподнялась, опираясь на край
открывшегося саркофага, с трудом выбралась из него, но слабые мышцы не
смогли выдержать вес тела, и Эллис упала в широкий проход между камерами,
практически не ощутив ни боли, ни чего-то еще, словно была куклой,
манекеном...
Экстренное пробуждение... Сколько раз такая ситуация обыгрывалась на
Земле, в период их длительной подготовки. В экипаж "Антея" отбирали по
особым признакам. Каждый, кто ступил на борт корабля, имел за спиной сотни
часов космических полетов, опыт боевых действий на Земле и в космосе плюс
устойчивую психику и недюжинный багаж знаний.
Как просто все выходило на компьютерных тренажерах и в имитационных
барокамерах... - эта мысль только подстегнула терзавшее ее беспокойство.
Все складывалось совершенно не так, как должно быть...
Эллис попыталась встать. Наконец ей удалось подняться на четвереньки и
проползти несколько шагов в сторону пульта, от которого исходил неровный,
мерцающий свет.
Сейчас ей было не до стыда или каких-то условностей. Едва живая, она
мечтала только об одном: увидеть кого-нибудь из людей. Пусть они потом
смеются над гложущим ее страхом, нелепой и непристойной позой, пусть... что
угодно, но только не эти темные ряды саркофагов и гробовая тишина...
Она даже представить себе не могла, что должно было произойти на
борту, чтобы в этом зале не оказалось ни одного обслуживающего механизма.
Процессу пробуждения отводилась особая роль в программе полета, и к услугам
членов экипажа, выходящих из состояния низкотемпературного сна, было
предоставлено все, начиная от стопроцентного компьютерного контроля до
дружеского участия уже бодрствующих коллег.
Она ползла по проходу к светлому размытому пятну, а сознание кричало,
настаивая на том, что тут должны толпиться люди и роботы.
Ответом на этот мысленный крик была лишь зловещая, вязкая тишина.
Рядом с выходом из зала, в освещенном кругу возвышались встроенные в
стену шкафы. Свет от двух экранов пульта управления змеился по их темной
поверхности косыми бликами.
Эллис приподнялась, дотянулась до ручки ближайшего шкафа и повисла на
ней. Дверца подалась с удивительной легкостью. Эллис едва удержалась на
четвереньках - от ничтожных усилий дрожали мышцы, колени тряслись, руки
подламывались, отказываясь держать вес тела.
Она даже не посмотрела, чьи это вещи. Закрыв глаза, Эллис привалилась
к стене, вцепившись в мохнатое полотенце из синтетической ткани.
После минутного отдыха она принялась медленно стирать с себя
тошнотворные остатки желеобразной массы, осевшей на теле после процесса
размораживания.

Рука Эллис двигалась, словно у заводной механической куклы. Она не
замечала, что трет полотенцем по одним и тем же местам, в то время как ее
немигающий взгляд был направлен на темные колпаки низкотемпературных
саркофагов.
Только сейчас до нее стал доходить истинный смысл этого наблюдения.
Зал анабиоза был пуст, и больше того - он казался погибшим, неисправным,
лишенным энергии...
Эллис слышала, как гулко и неравномерно колотится ее сердце.
Сопоставляя свои ощущения с окружающей обстановкой, она все больше
убеждалась в том, что на борту "Антея" произошла беда.
Стараясь не думать о худшем, Эллис вновь попыталась встать.
Ухватившись за распахнутую дверку шкафа, она сорвала с вешалки комбинезон и
вновь обессилено опустилась на пол.
Одежда пахла чем-то затхлым. Эллис отвернулась и поняла, что тот же
запах витает по всему помещению. Звонкая тишина вдруг подсказала, что не
работает ни один регенератор воздуха, чей легкий шелест обычно наполнял
каждый отсек громадного корабля.
Она повернула голову. Квадратная панель интеркома выступала из стены
метрах в пяти от нее. Контрольный индикатор питания на панели не горел.
По спине пробежал неприятный холод. Это чувство так резко отличалось
от терзавшего ее озноба, что полумертвая женщина напряглась, теряя и без
того скудные силы.
Что-то внутри говорило ей - вот та минута, о которой тебя
предупреждали, к которой готовили... и в вероятность которой не верил
никто, в том числе и она сама. Это могло случиться с кем угодно, но только
не с ней...
Мысли нахлынули и ушли, оставив после себя пустоту и дрожь.
Она подтянула к себе плотный сверток форменной одежды и, выворачивая
дрожащие от слабости пальцы, развернула его. Пока руки боролись с затхлой
тканью, мысли Эллис вернулись к угрюмой обстановке зала.
"Возможно, на корабле произошла авария... - подумала она, стараясь
держать свои эмоции под контролем. - Всех уже разбудили. Ребята на своих
постах... Просто так получилось, что я последняя... Меня ждут... Я нужна в
рубке управления..." - эти произнесенные про себя слова помогли ей.
Застегивая комбинезон с эмблемами "Антея" на рукаве и груди, ее пальцы
наткнулись на твердые капсулы, плотно уложенные в нагрудном кармане. Ощупав
их, Эллис запоздало вспомнила о стимуляторах.
В период предполетной подготовки она дважды проходила испытательный
процесс низкотемпературного сна. И никогда после пробуждения она не
испытывала таких явных, мучительных постэффектов. Это настораживало,
вселяло дополнительную тревогу. Слабость и бесконтрольная дрожь буквально
терзали ее, сжигая остатки сил, и потому Эллис, не задумываясь, взломала
чисто символический предохранительный шов, вытащив из кармана пару янтарных
капсул неоксандрина.
Проглотив стимулятор, она попыталась встать, но, не найдя достаточно
сил, вновь откинулась на бликующую от света экранов стену.
Ей оставалось ждать. Закрыть глаза и ждать, благо неоксандрин обладал
почти мгновенным действием. О последствиях его приема Эллис в этот момент
предпочитала не думать...

---

Спиральный коридор, который, словно пологий винтовой пандус, проходил
сквозь все десять ярусов космического корабля, был пуст из конца в конец
того отрезка, что просматривался от входа в криогенный зал.
За спиной Эллис тихо клацнула затворившаяся дверь. Этот звук заставил
ее вздрогнуть.
Она повернулась, взглянув на неподвижные ленты транспортеров,
застывшие вдоль меньшего радиуса спирального тоннеля, и толстый слой пыли
на них.
В сердце Эллис шевельнулся ужас. Несмотря на всю жесткость подготовки,
как физической, так и моральной, она прежде всего оставалась женщиной.
Глобальное чувство одиночества резануло по натянутым, как струна, нервам. В
первый момент у нее не хватило сил, чтобы отвести взгляд от ровного,
бархатистого слоя пыли.
Судорожно всхлипнув, она сделала шаг ко входу в лифт, придерживаясь
рукой за гладкий пластик облицовки стен. Свет в коридоре был тусклым,
словно все генераторы застыли и энергосистема корабля работала на резерве.
Десять шагов по коридору, который постепенно изгибался и имел ощутимый
уклон вверх, дались ей с неимоверным трудом. Действие принятого стимулятора
поразило Эллис. Она не почувствовала резкого прилива сил - лошадиная доза
неоксандрина позволила ей встать на ноги и вернула некоторую ясность
мыслей, но не больше того, хотя, по всем правилам, ее мускулы сейчас должны
были разрываться от переполняющей их энергии. Никакого разумного объяснения
такому явному противоречию с собственным опытом она не находила...

Лифт, естественно, не работал.
Несколько минут Эллис стояла, привалившись плечом к стене, а потом
двинулась дальше, вверх по спиральному коридору.
Слабость наваливалась периодическими волнами, а вместе с ней
подкатывала тошнота, и по телу пробегала мерзкая дрожь.
Стена спирального коридора плавно изгибалась вверх и вправо. Эллис
машинально передвигала ноги, бросая по сторонам быстрые изучающие взгляды.
Желтоватый свет не позволял ей рассмотреть все открывающиеся впереди
детали. Проходя мимо дверей, расположенных с равными интервалами по
внешнему радиусу спирали, она пробовала их открыть, но тщетно, - все они
оказались заперты. Очевидно было отключено питание электромагнитных
замков...
Гадать, что за трагедия постигла корабль, было настолько мучительно,
что, перебрав несколько вариантов, она почувствовала, как начинает терять
контроль над собой.
Впереди из желтоватого сумрака показалось серое пятно. Какая-то
бесформенная масса лежала подле внутренней стены коридора. Эллис уцепилась
взглядом за эту, как ей показалось спасительную деталь, которая делала
коридор не таким пустынным и жутким, но по мере приближения к бесформенной
груде измученная Эллис, различив некоторые детали, резко остановилась, не в
силах противиться той страшной догадке, что кинжальным холодом пронзила ее
грудь...
- Нет... - хрипло прошептала она, непроизвольно попятившись назад... -
Нет... Ради всего святого...
У стены спирального коридора в нелепой, изломанной позе лежало
мумифицированное тело.
Ноги Эллис подкосились. Разум отказывался служить ей. Закусив
собственные пальцы, чтобы не закричать, она тихо опустилась на пол.

---

Она точно помнила, что лишилась чувств в тот момент, когда тело,
потревоженное колебаниями воздуха от ее голоса и непроизвольных, резких
движений, вдруг дрогнуло, теряя свои очертания, и прямо на глазах
рассыпалось в прах, взметнув облачко серой пыли...
Это был тот предел, который могла выдержать едва очнувшаяся от
криогенного сна женщина.
И вот она, вторично придя в себя, стояла над неровным слоем
рассыпанного по полу праха, среди которого выделялись нетленные,
пластиковые детали фурнитуры одежды, в которую был облачен труп.
"Сколько же лет он должен был пролежать тут, чтобы рассыпаться от
простого колебания воздуха?" - с ужасом подумала она, заставив себя
склониться над прахом и вытащить из него пластиковую нашивку.
"Алексей Романов. Космодесант", - прочла она отлично сохранившуюся
надпись.
Эллис невольно вздрогнула всем телом. В ее сознании Алексей стоял
перед глазами как живой - они расстались только вчера, и было жутко
очутиться теперь над его прахом и постепенно осознавать ту пропасть, что
пролегла между ними...
Нестерпимое горе, усиленное острым страхом и ощущением
неопределенности, холодным язычком лизнуло грудь, заставив гулко и
неравномерно биться сердце.
Сжимая во вспотевшей ладони пластиковую нашивку, она обошла прах,
стараясь не потревожить осевшую на полу пыль, и двинулись дальше, не
оглядываясь, потому что знала: силы могут вновь изменить ей при виде серой
бесформенной кучки пыли, оставшейся от человека.
Миновав еще несколько плавных поворотов центрального коридора, она
наконец увидела двери ходовой рубки.
В сумраке коридора сиротливый сигнал питания, горевший на стенной
панели подле дверей, показался ей чуть ли не чудом. Ведь за то время, что
Эллис карабкалась на ватных ногах, преодолевая несколько сот метров
спирального подъема, ее взгляд уже немного привык к картине полного
отсутствия жизни на корабле, а разум постепенно начал осваиваться с мыслью
о том, что вся автоматика умерла вслед за людьми окончательно и
безвозвратно...
Нужно ли описывать облегчение, которое испытала Эллис, увидев неяркий,
мерцающий огонек подле раздвижных дверей. Хоть какая-то бортовая система
"Антея" работала!..
Действительно, плотно сомкнутые створки дверей, ведущих в святая
святых космического корабля, послушно отреагировали на касание пропуском
сенсорной пластины. Вздрогнув, створки рывками поползли в стороны, открывая
ей проход.
В первый момент она с трудом узнала помещение ходовой рубки "Антея".
Эллис помнила его иным, наполненным светом и звуком, ведь сердце огромного
корабля не останавливалось ни на секунду - оно всегда пульсировало жизнью,
а теперь...

Ее взгляд, взгляд опытного навигатора, скользил по обстановке темного
помещения, с содроганием узнавая знакомые детали систем управления, вид
которых вселял в Эллис невольное отчаяние...
Громадный, раскинувшийся во всю переднюю стену экран телескопического
обзора погашен, его мрачные глубины таили в себе лишь смутно очерченные
тени, созданные из слабых отражений расположенной вокруг аппаратуры. Под
сводом сферического потолка едва тлели лампы аварийного освещения. Все
кресла за пультами управления - а их было семь, по количеству основных
постов - пусты. Никаких признаков жизни бортовых систем, за исключением
нескольких индикационных сигналов на левом крыле центрального пульта
управления...
И никаких признаков экипажа, - ни живых, ни мертвых, никого, лишь
гнетущая тишина омертвевшей рубки...
Эллис сделала шаг и машинально опустилась в свое кресло, перед которым
на скошенных приборных панелях навигационной консоли как раз и тлели
сиротливые индикационные сигналы.
Она с силой сжала виски, пытаясь унять струящуюся по телу нервную
дрожь и вернуть себе ощущение реальности, растерянно глядя на тусклые
огоньки, что горели ровным, немигающим светом под матовыми глубинами
защитного пластика, покрывавшего все приборы, изолируя их нежное
электронное нутро от таких неприятностей, как пыль или случайно пролитая на
клавиатуру жидкость.
Вот они перед ней - сверхнадежные машины родной Земли, технологии,
которым нет равных...
Взгляд Эллис оторвался от огоньков и вновь отправился блуждать по
мертвому интерьеру ходовой рубки. Она не знала истинных причин
случившегося, но подсознательно уже прочувствовала всю бездну постигшей
корабль катастрофы, и это внезапное ощущение собственной ничтожности перед
лицом обрушившейся беды, осознание невозможности повернуть вспять роковые
события едва не погубили ее.
Эллис сидела, крепко сжав в ладонях голову, и смотрела по сторонам,
подавленная, испуганная, опустошенная, пока ее взгляд, совершив
замысловатый вояж по мертвым постам управления, не вернулся к тусклым
огонькам на расположенной перед ней навигационной панели корабля.
В какой-то момент ее сознание смогло пересилить эмоциональный шок, и
до нее начал доходить скупой смысл тлеющих индикаторов.
Эти семь огоньков поведали ей о многом.
Во-первых, функционировала дублирующая система жизнеобеспечения. Более
того, приказом бортового кибернетического мозга ее функции были урезаны до
очень жесткого энергосберегающего режима. Вот почему не работали
регенераторы воздуха и атмосфера корабля имела столь специфичный затхлый
запах.
Во-вторых, что было очень важно, в радиусе действия радаров
присутствовала какая-то планетарная масса. Очевидно, автоматика "Антея"
оказалась не в состоянии самостоятельно справиться с каким-то
маневрированием...
"Но если есть энергия для поддержания жизни, значит, должны работать и
другие системы" - с надеждой подумала она. Тонкие пальцы Эллис привычно
легли на сенсорную клавиатуру "ее родного" навигационного терминала,
откуда, как и с любого другого пульта ходовой рубки, можно было
осуществлять полноценную связь с главной управляющей системой "Антея".
Реагируя на прикосновение ее рук, перед бледной, все еще испуганной
женщиной тускло осветился экран монитора.
"Энергосберегающий режим отключен". Эта лаконичная надпись заставила
ее собраться в единый комок нервов. "Ждите. Идет подключение терминала и
серверов бортовой сети".
Секунда за секундой уходили в гулкую вечность вместе с заполошными
ударами сердца, которые горячим набатом отдавались в висках.
Строки сообщений на мониторе сменяли одна другую, и постепенно в
сознании Эллис начали вырисовываться общие черты реального состояния
бортовых систем космического корабля.
В первую очередь ее неприятно поразило полное отсутствие данных об
экипаже. Словно эти сведения уже не являлись первостепенными, и если и
существовали, то давно уже были отправлены на хранение в долгосрочную
память машины. Затем последовал доклад энергетических программ, и Эллис
поняла, что энергии, наличию которой она только что отдала все свои
надежды, так смехотворно мало, что ни о каком полноценном функционировании
корабля на столь скудном ресурсе не могло быть и речи... Именно поэтому
вполне исправная и готовая к работе рубка управления казалась столь
безжизненной...
Но больше всего ее поразил скупой отчет бортового Кибернетического
Мозга о всех произведенных за последние ГОДЫ ПОЛЕТА - эти слова отозвались
в ее сознании чуть ли не паникой - операциях.
Правда о первопричинах такого состояния "Антея", по критериям машины,
тоже устарела настолько, что давно была отправлена на "склад информации", и
этот вопиющий факт заставил Эллис еще глубже ощутить свою потерянность...

Но сейчас она с трудом переваривала другое.
Действия управляющей кораблем машины следовало оценить - с точки
зрения Эллис, они были удивительны.
Даты реального бортового времени в сообщениях отсутствовали, словно
вышел из строя ядерный хронометр, что само по себе казалось маловероятным,
но, двигаясь взглядом по строкам сообщений, Эллис поняла - Центральный
процессор корабля только что вернулся к жизни по ее приказу.
Агония машины предстала перед ней во всей драматичности. Год за годом
компьютер, лишившийся команд со стороны экипажа и потерявший ориентацию в
пространстве (почему это случилось, еще предстояло выяснить), вел "Антей"
через бездну космического пространства, свято оберегая жизнь единственного
человека на борту. Этим человеком была она, навигатор Эллис Хойланд, и
компьютер "Антея" одну за другой отключал бортовые системы, экономя скудный
запас энергии. Он отдавал все, до последнего эрга в накопителях, чтобы
поддержать жизнь в камере сорок семь, пока не настал роковой момент.
Он, как настоящий, рачительный хозяин корабля, обесточил все, что мог,
продлевая свою агонию, но пришел миг, когда для поддержания режима
низкотемпературного сна Эллис потребовалось больше того, чем располагал
процессор. Тогда он подал сигнал к ее пробуждению и отключился, отдавая
системам реанимации запас собственных аккумуляторов.
Этот стоический акт самоубийства преданной машины тронул Эллис, хотя
она понимала, что компьютер лишь следовал заложенным в него программам. Но
так хотелось верить, что средь сумрака и гнетущей тишины рядом есть еще
один разум, и потому она невольно придала в своих мыслях яркую
драматическую окраску скупым строкам сообщений...
...Оценив скудный энергетический ресурс, Эллис пришла к выводу, что
его хватит на краткосрочную реанимацию всех главных бортовых систем,
включая локацию пространства и сам процессор.
Ни секунды не задумываясь, она отдала со своего терминала
соответствующий приказ.
"Будь что будет - решила Эллис, - но я должна увидеть, куда занесло
"Антей", и узнать, что же стряслось на борту..."
В данной ситуации краткий миг озарения казался ей предпочтительней
долгого прозябания среди мертвых стен слепого и глухого космического
корабля.
Отвечая на ее команду, на соседних терминалах перед пустыми креслами
один за другим начали загораться контрольные огни.
Рубка управления оживала, стряхивая с себя многолетнее оцепенение.
Тускло засияли экраны мониторов, недра приборных панелей наполнил тихий гул
охлаждающих вентиляторов сопроцессоров, тонкий писк зуммеров отогнал тишину
и, наконец, хаотичные световые всплески начали приобретать четкость
привычных геометрических узоров на пультах, вот только обзорные экраны
по-прежнему оставались темны - очевидно, для их подключения требовался
соответствующий приказ Кибернетического Мозга.
"Ну, что ж, ЭКаМ1, давай поговорим..."
Внешне в ходовой рубке не произошло никаких изменений, лишь на
расположенном перед Эллис мониторе открылось дополнительное окно
диалогового режима. ЭКаМ был умной машиной и имел вполне "человеческие"
интерфейсы для обмена информацией с экипажем, но Эллис намеренно
ограничилась диалоговым окном, чувствуя, что еще не готова услышать
собственный голос в непривычной пустоте оживающей ходовой рубки.
"На связи ЭКаМ-1, - высветил монитор. - Приветствую первого навигатора
Эллис Хойланд. Жду директив".
"Состояние экипажа?" - внутренне подобравшись, спросила Эллис.
Ответ ЭКаМа больно отозвался в ее душе, на мгновение вернув навигатора
в состояние безысходной подавленности...
Приговор компьютера был однозначен. Экипаж мертв... За исключением ее
самой.
Спустя минуту Эллис все же смогла положить дрожащие пальцы на
клавиатуру ввода, формулируя следующий вопрос.
Побледнев, она впилась взглядом в монитор, продолжая ввод, на что
машина отвечала ей, выдавая технические схемы, уравнения, графики... У
Эллис, которая все еще находилась под стимулирующим действием неоксандрина,
постепенно начала кружиться голова от обилия подробной технической
информации, часть которой она просто не понимала в силу своей специализации
как навигатора, но суть трагических событий, произошедших на борту "Антея",
была ей понятна. Даже слишком понятна и очевидна...
Перед нею, сформулированная сухим языком машины, среди схем и
технических описаний, развернулась страшная трагедия гибели людей...
...Это было роковой ошибкой конструкции - расположить емкости с
активным веществом для фотонного ускорителя в кормовой части космического
корабля. Теперь Эллис, наблюдая на мониторе многочисленные схемы
повреждений, понимала, что их нужно было выносить в космос, подальше от
корабля, но что толку в запоздалых прозрениях? Взрыв емкости с веществом
для реактора, конечно же, не мог уничтожить корабль, но он привел к
последствиям более страшным и загадочным, чем те, которые могли
предусмотреть инженеры и ученые на Земле.

По схемам, что выдавал ей ЭКаМ, было видно, как развивалась серия из
пяти ядерных взрывов. Первый, когда взорвалась средняя из пяти емкостей с
активным веществом, не смог разрушить мощные боковые стены кормы и
специальной защитной плиты, отделявшей реакторные отсеки от остальной части
"Антея", - он лишь смел все переборки и вышиб заднюю стенку хвостовой части
корабля, к которой на мощных штангах крепилась чаша фотонного отражателя. В
обезображенной корме "Антея" образовалась уродливая семидесятиметровая
пробоина, сквозь которую в космос, словно из сопла, вымело все - и
оставшиеся емкости с веществом, и сам реактор, и систему узкоапетурных2
фотонных пушек, которые, собственно, и являлись двигателем "Антея"...
Эллис даже не могла себе вообразить, сколь страшен был этот внезапный
взрыв, в доли секунды разнесший треть корабля, вышвырнувший за борт сотни
тонн активного вещества, но еще страшнее оказалась серия из четырех ядерных
вспышек, которая последовала уже в космосе, непосредственно за кормой
"Антея".
Затем наступил полнейший хаос.
У Эллис похолодело в груди, когда она считывала записи, снятые ЭКаМом
с датчиков приборных панелей в те роковые секунды...
Это было нечто невероятное... невозможное!..
Корабль, который к тому моменту шел с крейсерской скоростью,
составлявшей девяносто семь процентов от скорости света, получил внезапный,
мощный импульс ускорения... и все датчики скорости внезапно легли на
отметку "ноль"! Скорость просто перестала существовать!
ЭКаМ не был готов к такому потрясению. Он в тот момент боролся с
разгерметизацией большинства отсеков, аварийным отключением энергии и
прочими катастрофическими для экипажа разрушениями, но его память исправно
зафиксировала все показания, вплоть до самого абсурдного, - бортовой
ядерный хронометр, принцип работы которого был основан на длительных
периодах полураспада радиоактивных элементов, внезапно ускорился до
невероятной величины идущих в нем процессов и взорвался!..
За мгновение до этого отказали все внешние сенсорные системы, которые
вдруг начали транслировать полную ахинею - звезды в момент взрыва
удлинились, превратившись в блеклые серебристые росчерки, и... исчезли.
Агонизирующий корабль с мертвым экипажем провалился в некую область
пространственно-временной аномалии... по крайней мере именно таким термином
определил его новое местонахождение бесстрастный ЭКаМ...
Эллис остановила информационный поток, коснувшись сенсора "пауза".
Ей было так плохо, что хотелось просто разреветься навзрыд, дать выход
горькому кому, который скопился внутри, подкатывая к горлу удушливыми
спазмами...
Она не понимала, о каком новом виде пространства идет речь...
Если бы она знала, что спустя двести лет после рокового взрыва ученые
Земли откроют подобное явление, а Йоган Иванов-Шмидт назовет таинственную
область аномалии термином "гиперсфера", а также выведут первые уравнения,
описывающие процесс проникновения в нее, - стало бы ей легче от осознания,
что "Антей" совершил первый гиперсферный прыжок, за два века до открытия
данного понятия, и оказался пионером гиперпространства?
Скорее всего, что - нет...
Одна... Совершенно одна, неизвестно где, заключенная в оболочку
разрушенного космического корабля, чьи бортовые системы жадно высасывали в
эти секунды последние капли драгоценной энергии из истощившихся резервных
накопителей.
Никакие фантастические явления, и даже жуткий трагизм сорока семи
загубленных в катастрофе жизней, не могли сравниться с тем глобальным
потрясением, которое испытывала Эллис в эти роковые для нее секунды.
Понимание полной безысходности своего положения обрушилось на нее, сломав
волю, превратив сознание в страшную сумятицу ирреальных образов.
Она не выдержала и разрыдалась, закрыв руками лицо.
...А драгоценные секунды шли, вне зависимости от ее воли, складываясь
в безвозвратно потерянный для управления ожившими системами отрезок
горького, удушливого безвременья.
Наконец, справившись со спазмом, Эллис оторвала омытые слезами ладони
от своего опухшего лица.
Перед ней тускло и призывно сиял экран монитора, словно окно в ту
бездну, куда она страшилась заглянуть...
Сколько длилось пребывание корабля в аномальном пространстве,
затруднялся определить даже бортовой компьютер. Он мог сообщить подавленной
женщине только то, что корабль вернулся в трехмерный космос шесть лет
назад. Уцелевшие при взрыве локационные системы определили некоторые
звездные ориентиры - в основном удаленные пятна других галактик, чье
положение оставалось относительно стабильным на протяжении миллионов лет, и
по этим светящимся пятнам далеких звездных сообществ ЭКаМ сориентировал
"Антей" в сторону Солнечной системы.

Эллис прикрыла глаза.
"Что же делать?" - закусив губу, думала она, борясь с приступами
дурноты. Это кончалось спасительное действие принятого стимулятора. Впереди
ее ожидал упадок физических сил.
Страшась оставаться наедине с собой, она открыла глаза.
"ЭКаМ, включи телескопический обзор", - набрала она.
"Недостаточно энергии для питания обзорных экранов", - высветил ей в
ответ бортовой компьютер.
Эллис огляделась. Свет, разгоревшийся было под сводом рубки, вновь
начал неумолимо тускнеть. Многие сигналы на реанимированных пультах
управления судорожно моргали. Напряжение в сетях питания падало с
катастрофической быстротой, и она поняла, что у нее остались считанные часы
на совершение каких-то действий. Потом уже будет поздно - холод и мрак
окончательно завладеют искалеченным кораблем, и он умрет, высосав из
накопителей последние эрги, с такой самоотверженностью сэкономленные ЭКаМом
для ее пробуждения.
Закрыть глаза... Расслабиться, отдаться мягким объятиям
противоперегрузочного кресла, доверить ему слабеющие с каждой минутой
мышцы, не думать ни о чем... Отгородиться шторками век от ужаса умирающего
корабля. Тихо угаснуть вместе с ним...
Она вздрогнула всем телом, словно вырываясь из цепких тенет
наваждения.
Плотно сжав губы, чтобы не дать волю бунтующему после криогенного сна
желудку, она встала, цепляясь побелевшими пальцами за подлокотники кресла.
В этой упрямой, отчаянной попытке преодолеть подступившую депрессию
было больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Эллис боролась
сама с собой, потому что ее готовили именно к этому...
Медленно выпрямившись, она еще плотнее сжала побелевшие губы. Да, все
это было свежо в ее памяти. Все, что она собиралась сделать, было ей по
силам. Нужно только загнать вглубь этот дрожащий, гадливый внутренний
голос, сладко поющий о безысходности. Вспомнить, чему ее учили, и сделать
первый шаг от манящего кресла к длинной шеренге встроенных в переборку
рубки шкафов.
Она оторвала сначала одну руку, затем другую. Потом пошла, стараясь не
потерять равновесие.
Долгие годы предполетных тренировок вырабатывали в будущих космонавтах
новые качества. Жесточайший психологический и физический отбор. Опытные
инструкторы тренировали их мышцы и волю, психологи внушали мысль о том, что
они уже не просто люди, а зачаток новой, галактической расы, пока каждый из
них по-настоящему не поверил в это и не начал всерьез грезить звездами.
Тогда, еще в самом начале полета, казалось, что экипаж "Антея" - это
действительно единый организм, слившийся со своим кораблем в одном
стремлении.
Эллис доковыляла до заветных шкафов и уперлась ладонями в гладкую,
холодную поверхность пластиковых створок.
Еще несколько часов назад, очнувшись от низкотемпературного сна, она
по инерции ощущала себя частицей этого мощного, тренированного организма,
пока сама воочию не убедилась, что все это уже давно обратилось в прах, как
мумифицированное тело Алексея Романова в спиральном коридоре, как застывшие
навек механизмы. А она... Она на поверку оказалась лишь слабой женщиной,
вмиг утратившей все иллюзорные защитные оболочки...
Упрямое подсознание продолжало нашептывать ей с монотонной
настойчивостью: "Одна... В изуродованном звездолете, без надежды, без
смысла, среди руин и обратившихся в прах трупов..."
Здесь внутренний голос был абсолютно прав - самое страшное, что могло
случиться с человеком в космосе, выпало именно ей...
Эллис стояла, судорожно вцепившись в открытую створку вмонтированного
в переборку шкафа, где хранились аварийные комплекты гермоэкипировки, и
испытывала ирреальное, ни с чем не сравнимое чувство внутреннего
раздвоения. Как любой нормальный человек она хотела жить, но не находила
для этого ни сил, ни возможностей...
И вдруг она отчетливо представила ту картину, что все время
присутствовала в ее сознании, не давая окончательно забыться.
Когда-нибудь "Антей" будет найден, в этом Эллис не сомневалась ни на
секунду. Сюда вновь войдут люди и увидят ее сморщенный, ссохшийся труп,
скорчившийся на полу ходовой рубки...
Видение заставило ее вздрогнуть и крепче вцепиться побелевшими от
напряжения пальцами в открытую створку.
Нет... Я хочу жить! Хочу!..
Эллис отчаянно ухватилась за эту мысль. Ее существо протестовало - она
вдруг поняла, что не может вот так, запросто отказаться от воздуха, света,
тепла, способности мыслить и просто ощущать саму себя, наконец. Смерть
вдруг показалась ей еще более страшной, она не могла представить, что ей
придется пережить собственную агонию...
- Я не хочу умирать... - тихо, одними губами прошептала она, пугаясь
шелестящего звука собственного шепота. Человеческая речь прозвучала как
нечто чуждое, неправдоподобное...

Не в силах дольше выносить мысленный диалог с собственным
подсознанием, Эллис, превозмогая слабость, достала из шкафа белоснежный
скафандр и принялась натягивать на себя герметичную оболочку.
Действие неоксандрина уже практически закончилось, и ее движения стали
вялыми. Телу, которое пролежало бог знает сколько лет в камере
низкотемпературного сна, не хватало мышечной энергии. Вскоре каждую мышцу
Эллис буквально ломило от усталости, но она упорно, стиснув зубы,
продолжала натягивать экипировку для выхода в космос.
Иного шанса выжить она не видела.

---

...Спиральный коридор плавно изгибался, уходя вниз. Эллис в
белоснежном скафандре, задыхаясь от перенапряжения, медленно шла под уклон,
следуя изгибу стены.
- ЭКаМ, ты меня слышишь? - хрипло спросила она, чтобы не
сосредотачиваться на физических усилиях. Прежде чем покинуть ходовую рубку,
она ввела бортовой компьютер "Антея" в режим речевых команд.
- Да, Эллис, - ответил мягкий, одушевленный скорее ее сознанием, чем
программами голос. - Я держу канал связи открытым. Жду твоих команд.
Она прошла мимо горстки праха, оставшейся от Алексея Романова,
миновала уровень крионических залов и углубилась в кормовую часть "Антея".
- Где остальные тела погибших? - прерывающимся от частого и
неравномерного дыхания голосом спросила Эллис.
- В холодильной камере медицинского модуля, - ответил ЭКаМ. - Бортовые
механизмы, уцелевшие после катастрофы, перенесли их туда.
- А сколько человек находилось в анабиозе? - Эллис остановилась,
придерживаясь рукой за стену.
- Сорок, - лаконично поведал ЭКаМ и тут же пояснил:
- В большинстве камер в результате аварии было нарушено
энергоснабжение. Я не смог восстановить контроль до того, как истощились
автономные источники питания камер. Процесс анабиоза вышел из-под контроля
автоматики. Люди погибли.
После этого скупого и точно сформулированного ответа ей стоило
неимоверного труда сделать первый шаг и возобновить свой спуск вдоль
закругляющейся стены спирального коридора.
"Случайность... - горько думала Эллис. - Ведь могли уцелеть все... или
любой из сорока спящих. А выжила я..."
- ЭКаМ, почему ты не разбудил меня сразу после аварии? - спросила
она, чтобы не думать о погибших.
- Я ждал благоприятных условий для пробуждения, - ответил голос
кибермозга.
- Объясни, - потребовала Эллис. - Что ты понимаешь под термином
"благоприятные условия"? - Ей приходилось напрягаться, чтобы верно
формулировать вопрос, используя понятные ЭКаМу слова и словоформы, иначе
бортовой компьютер не смог бы ответить. Вот и сейчас возникла небольшая, по
меркам человека, но длительная с точки зрения машины пауза, пока ЭКаМ
анализировал ее вопрос.
- Я не мог обеспечить управления кораблем в той области аномального
пространства, куда попал "Антей" после взрыва, - наконец ответил
компьютер. - Все системы контроля вышли из строя. Они не могут адекватно
функционировать в аномалии. - ЭКаМ использовал введенные в его память
человеческие термины, отчего его речь казалась Эллис одушевленной. Хотя
разумом она понимала, что это не так.
- А сейчас? - спросила она. - Условия изменились?
- Да. Твое пробуждение обосновано критическим падением уровня энергии.
Но цель полета близка. По косвенным данным, я могу судить, что "Антей"
вошел в зону притяжения планетарных масс.
- Цель полета? Проксима?! - Эллис остолбенела от такого откровения, но
секунду спустя ЭКаМ поверг ее в еще больший шок.
- Солнечная система, - ответил компьютер. - Пока работал блок локации,
я сориентировал "Антей" для возвращения на Землю.
Эллис показалось, что она ослышалась.
"Земля?! - это родное, теплое, желанное слово пролилось, словно
бальзам, на ее воспаленное сознание. - Но если это Солнечная система, то
почему меня еще не вытащили отсюда?!" - тут же с растерянностью подумала
она.
- Ты уверен в своих расчетах, ЭКаМ?
- Вероятность того, что "Антей" находится в границах Солнечной
системы, - семьдесят три процента. Точнее я утверждать не могу, так как
системы локации вышли из строя три года назад.
Эллис не знала, что и думать. Радоваться ей, надеяться или же нет?
"Ответ там... - вдруг подумала она, ускоряя шаг. - Сейчас я все увижу
собственными глазами..."

---

Нижние витки спирального коридора, сразу за толстой защитной плитой,
что отделяла реакторные отсеки от остальной части корабля, отсекала
аварийная переборка со шлюзом.
ЭКаМ по приказу Эллис открыл люк, и она оказалась в тесном переходном
тамбуре.
Дождавшись, пока насосы откачают воздух и в камере вспыхнет красный
предупреждающий свет, она взялась за рукоять наружного люка и отвела ее в
положение "открыто".
Эту часть корабля Эллис помнила смутно - реакторные отсеки не
относились к ее компетенции, но по вызубренной в период предполетной
подготовки схеме она представляла, что коридор должен продолжаться еще на
несколько сот метров...
Ступив за порог открывшегося люка, она остановилась.
Впереди ее ждал десяток метров покореженного и деформированного
тоннеля, который обрывался в испещренную точками звезд бездной.
Кормовой части корабля попросту не существовало.
Несколько минут она стояла подле люка, унимая пробегающую вдоль
позвоночника дрожь. Вид звездной бездны и странные, красноватые блики,
змеившиеся по полу и стенам изуродованного коридора, подействовали на Эллис
самым негативным образом - к естественной слабости и не прекращающейся
дурноте вдруг добавился острый приступ агрофобии.
Ей потребовалось время, чтобы совладать с разыгравшимися эмоциями.
Наконец, немного отдышавшись, она отстегнула от пояса скафандра конец
длинного и прочного фала. Закрепив его за оплавленную скобу подле люка,
Эллис с замиранием сердца сделала первый шаг навстречу расстрелянной
искрами далеких звезд бездне.
Открывшаяся ей панорама разрушений заставила ее содрогнуться, но еще
более странной, страшной и впечатляющей оказалась картина окрестного
космоса.
"Антей" действительно находился в границах звездной системы, но Эллис
с первого взгляда определила, что распухшая, кроваво-красная звезда никак
не может быть родным и уютным Солнцем.
Застыв на краю провала, она смотрела вокруг, не в силах вымолвить ни
звука.
- ЭКаМ... Ты видишь это?! - потрясенно выдавила она спустя некоторое
время.
- Идет сканирование и накопление визуальной информации, - ровным
голосом ответил бортовой компьютер. - Эллис, мне необходимо, чтобы ты
расширила сектор обзора. Для достоверной идентификации требуется максимум
независимых звездных ориентиров.
Делая осторожный шаг вперед, к уродливому срезу, за которым начиналась
бездна, Эллис вдруг подумала: а что сейчас ощущает ЭКаМ? Ведь она не
бортовой сенсор, а Человек, Хозяин, Бог, и как это он сообразил отдать ей
приказ? Расширь сектор обзора... Эта выходка компьютера позволила Эллис
чуть-чуть расслабиться, сбросить часть нервного напряжения, почувствовать,
что магнитные подошвы скафандра мягко и прочно влипают в пол...
Она остановилась на самом краю провала и повела головой из стороны в
сторону, чтобы видеокамеры охватили всю доступную из этой точки панораму
звездного неба.
Затем, удовлетворив потребность ЭКаМа в навигационных данных, она
обратила свой взгляд к звезде.
За изувеченной кормой "Антея" висел самый натуральный красный гигант.
Сердце Эллис екнуло, когда она сквозь дымку сработавших светофильтров
всмотрелась в распухшую звезду, а в голове сами собой вдруг всплыли
фрагменты давным-давно прочитанной статьи из хрестоматийного учебника.
Она глубоко изучала теорию эволюции звезд и знала, что родное Солнце в
будущем, отстоящем на несколько миллиардов лет, ждет именно такая судьба.
По прогнозам, обоснованным еще в начале двадцать первого века, через
миллиард лет светимость солнечного диска должна возрасти до ста десяти
процентов от современного уровня. Это, в свою очередь, приведет к
катастрофическим изменениям климата Земли, стремительному развитию
парникового эффекта, который закономерно завершится тем, что все океаны
земли выкипят, а сама планета превратится в горячую, безжизненную пустыню.
Но что такое миллиард лет по сравнению со всей историей человечества?
Эти две цифры казались столь несопоставимы, что никто не воспринимал
всерьез постоянно возрастающую светимость солнечного диска. Слишком
внушительны астрономические сроки, чтобы кто-нибудь основательно задумался
над актуальностью подобных процессов.
Эллис полностью разделяла данную точку зрения, но сейчас, стоя на краю
провала, средь хаотичного нагромождения изуродованных конструкций
космического корабля, она невольно вспоминала все, что ей было известно о
дальнейшей эволюции Солнца.
Жизнь любой звезды - это постоянная схватка двух стихий. С одной
стороны, на звезду действуют гравитационные силы, которые направлены к
центру, и стремятся "ужать" ее до наиболее компактных размеров, но этому
всегда препятствует происходящий внутри светила процесс ядерного синтеза -
чудовищное количество энергии, высвобождаемое при слиянии легких ядер,
устремляется "наружу", толкая вещество, "распирая" звезду и противодействуя
таким образом силам гравитации.

Именно равновесие двух этих сил позволяет любой звезде на протяжении
миллиардов лет находиться в состоянии относительного покоя...
Но что произойдет, когда в ядре звезды истощатся запасы водорода?
Ответ на это знал любой, кто хоть сколько-нибудь интересовался теорией
эволюции звезд. Тогда реакция водородного синтеза сместится от ядра наружу,
в газовую оболочку звезды. Это, в свою очередь, вызовет ее чудовищное
"распухание" и - как ни, парадоксально - охлаждение и покраснение. По
известным Эллис прогнозам это должно было произойти с Солнцем через
полтора-два миллиарда лет. Солнце увеличится в размерах до двух тысяч раз и
превратится в красного гиганта с горячим, плотным ядром, окруженным
раздутой, покрасневшей газовой оболочкой, которая, расширяясь, поглотит
орбиты Меркурия и Венеры.
"Не в такую ли систему привел "Антей" дрейф, которым так
самоотверженно пытался управлять ЭКаМ?" - подумала Эллис, переключая
внимание на изуродованную корму космического корабля.
В кроваво-красном свете повисшей в пространстве позади "Антея" звезды
ее глазам предстала удручающая и безрадостная картина.
На том месте, где раньше располагались реакторные отсеки, фотонные
пушки и сращенный с ними фотонный отражатель, сейчас сиротливо торчали
останки мощных крепежных опор, вокруг которых дыбились оплавленные и
покореженные огрызки бронеплит бывшей обшивки, да еще размотавшиеся витки
страховочных тросов удерживали за обрубком кормы несколько больших,
бесформенных обломков.
Она перевела взгляд чуть выше и правее.
Единственный посадочный модуль "Антея" стоял, неуклюже накренясь, на
обнажившихся в результате взрыва плитах ангара. Его внешний вид не давал
никаких поводов для оптимизма - все внешние коммуникации снесены, обшивка
местами покрыта остекленевшими язвами ядерных ожогов, стыковочные узлы
деформированы. Один край модуля оторвало от площадки все той же безумной
силой, что искалечила "Антей" и швырнула его в бездну
пространственно-временной аномалии, и теперь многотонная конструкция
держалась лишь на двух деформированных стыковочных узлах, словно впившись
ими в уцелевшую стену ангара.
Эллис не стала связываться с ЭКаМом. Она и без него отлично понимала,
что автономный энергетический запас модуля - это единственный шанс для нее
и для всего корабля. Поэтому, подергав фал и убедившись, что он прочно
закреплен за скобу, Эллис отключила магнитные подошвы сапог и,
оттолкнувшись от края провала, прыгнула в бездну...

---

Поначалу ее охватил панический ужас, когда спасительный срез
спирального коридора вдруг начал стремительно удаляться вместе с
цилиндрической, тупоносой громадой "Антея". Эллис на миг показалось, что
фал сейчас оборвется, и она навсегда станет добычей прожорливой Бездны,
которая расплескалась вокруг, подавляя психику своей бесконечностью.
Багровый, пылающий шар звезды несколько раз проплыл в поле ее зрения, но
это хаотичное, паническое вращение длилось не больше нескольких секунд -
почти тотчас сработал микропроцессор ее скафандра, и за спиной Эллис
включился реактивный ранцевый двигатель. Несколько коротких сполохов
остановили вращение ее тела, а затем мощный, рассчитанный компьютером
скафандра импульс толкнул ее через провал пустоты к обезображенному ангару
"Антея", где, накренясь, застыл посадочный модуль.
Когда магнитные подошвы скафандра наконец коснулись опаленного пола
ангара, Эллис казалось, что она прожила целую жизнь, болтаясь в
тошнотворной, пугающей бездне открытого космического пространства.
Но ее отчаянный прыжок был вознагражден. Один из трех расположенных в
днище посадочного модуля аварийных люков практически не пострадал, и она
без особых усилий сумела открыть его и попасть на борт спускаемого
аппарата.
Здесь было тесно, темно и тихо. Включив фонари гермошлема, Эллис
отрегулировала фокусировку и, отсоединив фал, который тонкой нитью
протянулся от черного провала изуродованной кормы к взломанному ангару,
прошла по короткому коридору в рубку управления посадочным модулем.
Ее измученное сердце радостно дрогнуло, когда она увидела на темном
пульте управления две изумрудные искры работающего резерва. Накопители
модуля были полны. Он ждал своего часа, и вот этот час настал.
- ЭКаМ, модуль включен в бортовую сеть? - спросила Эллис, активируя
пульт.
- Да, Эллис. Если ты прикажешь его компьютеру переключить питание на
"Антей", то я получу необходимую энергию. Позже можно будет развернуть
секции солнечных батарей, расположенных на обшивке "Антея", - обнадежил ее
голос. - Мне нужен лишь первичный запас энергии для запуска основных систем
корабля. Потом эти затраты будут восполнены.

- Сейчас ты получишь энергию, ЭКаМ... - пообещала она, нажимая
затянутыми в гермопластик пальцами соответствующие сенсоры на пульте
управления модулем.
- Эллис? - вторгся в ее сознание осторожный голос ЭКаМа.
- Да? - отозвалась она. - Я слушаю.
- Я нашел почти все звездные ориентиры. Положение звезд сильно
изменилось. Но экстраполяция позволила опознать их.
- И что?! - Эллис напряглась. - Говори, ЭКаМ! - потребовала она.
- "Антей" находится в границах Солнечной системы, - доверительно
сообщил голос. - Этот красный гигант, что висит за кормой, -
эволюционировавшее Солнце. Сейчас я наблюдаю Венеру и Землю, которые
изменили свои орбиты. Меркурия больше нет. Его орбиту поглотила фотосфера
Солнца... - Монотонный глас бортового кибермозга вдруг отдалился, словно
уши Эллис заложило ватой...
Сказать, что это сообщение потрясло ее, значит, не сказать ничего.
Некоторое время она не могла ни говорить, ни дышать, словно ее
парализовало.
Наконец она медленно подняла голову в гермошлеме и, почему-то глядя в
потолок модуля, спросила дрожащим, упавшим голосом:
- ЭКаМ, сколько же прошло времени?!
- По моим подсчетам, сделанным на основе изменения рисунка
созвездий, - чуть больше трех миллиардов лет, - бесстрастно ответил он.

---

Ходовая рубка тонула в полумраке.
На пультах управления лениво перемигивались контрольные огни,
складываясь в привычные геометрические узоры. Эллис сидела, облокотившись о
наклонную навигационную панель, и задумчиво смотрела в расплескавшуюся на
обзорном экране звездную бездну.
За два месяца, что прошли с момента ее пробуждения, многое изменилось
как внутри корабля, так и в душе самой Эллис Хойланд.
Она уже оправилась от физического недомогания после долгого
низкотемпературного сна, но ее лицо, вопреки хорошему самочувствию, еще
больше похудело и осунулось, а под глазами залегли синеватые тени.
Слишком много ей пришлось понять и пережить за столь короткий срок.
Она видела такое, что впору было сойти с ума...
Эти ирреальные, фантасмагорические картины постоянно присутствовали и
на экранах, и в ее душе, создавая некий психологический прессинг, живо
напоминая о том, сколь далеко и безвозвратно прошлое, в котором она
когда-то жила.
Меркурий, пылающим болидом чертивший свою орбиту внутри красноватой
фотосферы распухшего Солнца, год за годом сгорая в ядерном горниле. Венера,
обреченная вскоре разделить его участь, плыла темно-вишневым, раскаленным
шаром, окруженная щупальцами плазменных вихрей, на фоне более светлого
багрянца, в который окрасился огромный диск постаревшего Солнца... - обе
эти картины производили на Эллис сильное, гнетущее впечатление.
Земле повезло больше, она успела убежать с прежней орбиты,
отодвинувшись по спирали в глубь системы, но при этом она потеряла Луну -
свою верную спутницу, которую разорвало на части вследствие
катастрофических скачков гравитации. И теперь Луна, разделив участь
легендарного Фаэтона, вытянулась астероидным поясом обломков между орбитами
Земли и Венеры.
Все это, вместе взятое, было трудно осмыслить, но еще труднее
оказалось поверить в то, что возможен столь чудовищный скачок времени. ЭКаМ
возлагал ответственность за это на ту аномальную область пространства, куда
"провалился" "Антей" в результате взрыва реакторных отсеков.
Эллис не могла ничего возразить. Она проверила экстраполяцию
кибермозга относительно звездных ориентиров и пришла к тому же самому
выводу: "Антей" вошел в границы Солнечной системы спустя три с лишним
миллиарда лет после своего исторического старта с лунной орбиты.
Ей пришлось смириться с этим.
Гораздо больше ее угнетало полное отсутствие следов человеческой
деятельности. Земля, со всей очевидностью, была мертва. Телескопы "Антея"
не работали, но даже без увеличения в проплывающей на левом траверсе
"Антея" тусклой горошине трудно было признать колыбель человечества. Куда
подевалась ее нежная, оттененная белыми перьями облаков голубизна? Теперь
Земля стала коричневато-серой, угрюмой, словно летящий в космосе кусок
шлака...
Печальное, гибельное для разума зрелище...
Но Эллис все же не теряла надежды. Она провела не один день за
терминалом ЭКаМа, рассчитывая новые орбиты планет, изменившиеся вследствие
потери Солнцем части своей массы. Учитывая возросшую светимость и объем
родной звезды, Эллис пришла к выводу, что на мертвых в прошлом спутниках
Юпитера, таких, как Европа, Каллисто или Ганимед, вполне могла существовать
жизнь. Была ли эта жизнь отголоском человеческой цивилизации или же
зародилась сызнова, в результате резкого потепления, наступившего на этих
спутниках, она, конечно, не знала, но надеялась, что ей еще удастся это
узнать.

В жидкотопливных двигателях ориентации "Антея" еще оставалось немного
горючего, и Эллис, произведя навигационные расчеты, откорректировала дрейф
космического корабля таким образом, чтобы он, пройдя сквозь всю Солнечную
систему, попал в гравитационное поле Юпитера, описал петлю, погасив при
этом большую часть своей скорости за счет притяжения планеты-гиганта, и в
конце концов спустя полгода стал его спутником...
Эллис знала, что если она опустит руки, то сойдет с ума за считанные
дни.
Многое изменилось на борту "Антея". Получившие энергию кибернетические
механизмы под неусыпным контролем ЭКаМа занимались наладкой и
восстановлением поврежденных систем корабля. Эллис старалась принимать
самое непосредственное участие в их работе, порой доводя себя до полного
физического изнеможения, но это был единственный способ уйти от одиночества
и сохранить рассудок в обезлюдевшем корабле.
Самым главным, по мнению Эллис, было восстановление посадочного
модуля, и, несмотря на осторожные замечания ЭКаМа по поводу приоритетности
задач, она уделяла этому максимум внимания. Ремонтные роботы под ее
неусыпным контролем буквально заново воссоздали все три стыковочных узла и
срезали часть изуродованного взрывом стартового створа, который нависал над
самым модулем. Это потребовало больших затрат времени и энергии, но зато
теперь Эллис была уверена, что в нужный момент модуль сможет свободно
отделиться от "Антея" и совершить самостоятельный полет.
Она еще не подозревала, как скоро ей придется воспользоваться им.
Она сидела, глядя на далекий и тусклый шарик Земли, когда ставшую уже
привычной тишину ходовой рубки вспорол отрывистый и звонкий сигнал
поискового радара.
"Метеорит?!" - с тревогой подумала она, оборачиваясь к индикационным
панелям.
Радар молчал, лишь на зеленоватом поле дисплея медленно гасла точка.
- ЭКаМ, что это было? - спросила Эллис, но компьютер еще не успел
ответить на ее вопрос, как звуковой сигнал радара вдруг захлебнулся длинной
и тревожной трелью. Точка на дисплее вспыхнула с новой силой - объект был
уже совсем рядом!
Эллис невольно вскинула голову, взглянув на обзорный экран, и
оцепенела...
Там, на фоне ярких россыпей звезд, окруженный радужным сиянием
навигационных огней, стремительно скользил космический корабль. Он двигался
так быстро, что Эллис не успела ничего предпринять, а он уже исчез, истаял
во мраке космоса, напоследок ослепив видеокамеры "Антея" нестерпимо-голубым
выбросом своей двигательной установки.
- Нет!!! - в ужасе вскрикнула Эллис, оседая в кресло. - Нет!..
Остановись!!!
Но корабль уже исчез.
- Неклассифицированный, управляемый объект искусственного
происхождения, принадлежность неизвестна, - запоздало начал докладывать
ЭКаМ. - Проследовал по касательной, угрозы столкновения не было,
предположительный курс - планета Земля...
Она уже не слышала монотонный голос машины, все еще докладывавшей о
параметрах объекта.
Это был корабль... Космический корабль, который направлялся к мертвой,
по ее мнению, Земле! Но почему? Почему он прошел мимо, даже не притормозив,
когда "Антей" вот уже два месяца непрерывно посылает в космос сигнал
бедствия!..
На информационном экране появилась выданная ЭКаМом схема траектории
движения объекта. Эллис уже не владела собой. На нее словно снизошло
безумие. Душевное равновесие, что так старательно, по крохам культивировала
она в самой себе, вдруг рассыпалось, рухнуло, будто карточный домик.
"Почему ты прошел мимо?! - с невыразимой мукой думала она, отслеживая
взглядом тонкую нить курса, которая упиралась в околоземную орбиту и
терялась там. - Значит, Земля жива? Жива?!"
Ни трепетные огоньки приборов, ни сияющие ровным светом мониторы не
могли дать ей ответа на этот вопрос. Эфир оставался нем и глух. Лишь
призрачная нить курса неизвестного корабля тянулась к обезображенной,
изменившейся до неузнаваемости Земле.
Эллис не нужно было долго думать, чтобы принять решение. Все еще дрожа
и всхлипывая, она выпрямилась в кресле, положив пальцы рук на сенсорную
клавиатуру. В ее душе творилось что-то невообразимое, там все плакало,
смеялось, пело, рвалось на части и вновь сливалось в одной только мысли -
догнать! Ее надеждой и смыслом жизни стала вдруг тоненькая, трепещущая
курсовая нить...
- ЭКаМ, экстренное торможение на планетарной тяге! - приказала она,
торопливо застегивая страховочные ремни кресла. - Беру ручное управление!
- Эллис, у "Антея" почти не осталось топлива, - напомнил ей голос
бортового компьютера. - Корабль уже не сможет вернуться на рассчитанный
ранее курс.

- Делай, что тебе говорят! - внезапно сорвалась Эллис. Она даже
помыслить не могла о том, чтобы просто спокойно пролететь мимо.
ЭКаМ подчинился.
Первыми заработали двигатели ориентации. Картина звездного узора
Вселенной на экране телескопического обзора начала медленно смещаться
вправо. Затем на несколько мгновений включились маршевые двигатели тяги, и
"Антей", описав в пространстве плавную дугу, лег на новый курс.
Теперь шарик Земли застыл точно в центре лобового экрана.
Скорость "Антея", который она специально разгоняла, расходуя топливо
для рандеву с Юпитером, была велика, и теперь Эллис пришлось тормозить.
Иначе она просто рухнет в гравитационный колодец земного притяжения, а на
долгие, кропотливые маневры с касательными траекториями у нее не было ни
времени, ни сил...
Она отдала соответствующий приказ, и "Антей" вздрогнул, вобрав своим
дряхлым корпусом первый импульс тормозных двигателей. На счетчике
перегрузок пополз вверх красный столбик светового индикатора. В глазах
Эллис внезапно потемнело, и она была вынуждена вцепиться в подлокотники
кресла, пытаясь побороть дурноту...
Минута торможения... В ее голове царил настоящий хаос от показаний
десятков приборов. Оглушенный перегрузками мозг и ослабевшее без тренировок
тело отказывались работать с нужной скоростью, и она смогла лишь безвольно
следить за действиями ЭКаМа.
Секунды тянулись, словно часы. Эллис смотрела, как медленно падает
скорость, а Земля уже превратилась из горошины в мячик для гольфа и
продолжала расти. "Неужели не успею затормозить?!" Ее тело, сопротивляясь
перегрузкам, превратилось в упругий комок мышц, изнывающих от боли, но она
знала, что выдержит все, любую физическую муку, лишь бы еще раз увидеть
этот корабль...
Десять минут торможения... Сколько же еще?! Земля уже приблизилась
настолько, что начала заполнять собой весь передний обзорный экран. Она
надвигалась мрачным, пухлым шаром серо-коричневого цвета, словно была
посыпана пеплом. В ее атмосфере угадывались вихри бушующих там циклонов.
Как трудно дышать... Боль огнем располосовала грудь, но Эллис, не
обращая внимания на мучения тела, до рези в глазах вглядывалась в экран,
пытаясь угадать на околоземной орбите хоть какой-то признак присутствия
таинственного корабля.
Неужели он пошел на посадку?
И вдруг перегрузки схлынули. Все... Кончилось планетарное топливо. Она
даже не смогла заплакать... Просто застыла в кресле, глядя в экраны
похолодевшими, пустыми глазами. Чуда не произошло. Она упустила свой шанс.
Скорость сближения "Антея" с Землей все еще оставалась столь велика, что
корабль должен был неминуемо погибнуть, сгорев в атмосфере.
- ЭКаМ, попытайся выйти на орбитальный виток! - приказала она, вставая
с кресла.
Бортовой компьютер стоически воспринял приказ.
Эллис распахнула шкаф, достала скафандр. Опять ее последней надеждой
стал посадочный модуль. Она чувствовала, что совершает непоправимый шаг,
понимала, что бросает "Антей" и ЭКаМ...
На глаза внезапно навернулись горячие слезы.
"Прощай... - мысленно шептала она, лихорадочно застегивая замки
скафандра. - Прости меня, ЭКаМ..."
Уже не в силах сдержать подкатившие к горлу рыдания, она развернулась
и бегом бросилась прочь из рубки.
Эллис бежала по пустым, ярко освещенным переходам "Антея" и понимала,
что все рухнуло, навсегда, безвозвратно... Она не должна была столь
бездумно менять курс, сжигать по своей прихоти последнее горючее... И в то
же время ей было ясно: не соверши она этого безумного поступка, то никогда
уже не смогла бы простить себе упущенный по нерешительности шанс, ведь она
своими глазами видела этот космический корабль, да и сенсоры ЭКаМа
подтвердили его материальность!
Через несколько минут она уже была в модуле. Включить пульт,
произвести необходимые манипуляции, одновременно считывая показания
приборов, - все это заняло столь малый отрезок времени, что она опомнилась
лишь в тот момент, когда легкий толчок возвестил о произошедшей
расстыковке.
Тупоносая, цилиндрическая громада "Антея", скупо освещенная
несколькими габаритными огнями, внезапно повернулась и начала стремительно
удаляться, проваливаясь в чернильный мрак космоса.
В груди Эллис вдруг образовалась неприятная, сосущая пустота. Все...
Мосты были сожжены, и дороги назад не осталось. На возвращение уже не
хватит топлива модуля, часть которого она перекачала в двигатели "Антея"
для разгона и ориентации корабля на Юпитер.
Земля резко приблизилась, наваливаясь своей массой на экраны.
Атмосфера родной планеты казалась мутной, словно в ней господствовала
пылевая взвесь. Высокое альбедо не позволяло сканирующим системам пробиться
под покров облачности.

Все околоземные орбиты были пусты, и теперь у Эллис оставался
единственный выход - посадка на остатках горючего.
Она в последний раз бросила взгляд на обзорные экраны в поисках
"Антея" и, не найдя его, взялась за сенсорные рычаги ручного управления.
Посадочный модуль, похожий на блестящего жука, с поджатыми под брюхо
опорами-лапками, осветился пламенем реактивного выхлопа и начал сползать с
орбиты навстречу мрачной, клубящейся атмосфере Земли.
Там, под облаками, ее ждал мир, который Эллис покинула три с лишним
миллиарда лет назад...

---

Полет сквозь густую, наполненную пылью и пеплом, клубящуюся облачность
походил на спуск в библейский ад.
На этой планете нельзя было жить - все приборы спускаемого аппарата
кричали об этом. Процент кислорода в атмосфере Земли упал так низко, что
нечего было и думать о дыхании без скафандра. Температура за бортом
достигала семидесяти градусов по шкале Цельсия, но у Эллис еще не умерла
слабая надежда на города-убежища, которые могли выстроить люди, спасаясь от
настигшего Землю катаклизма.
Увы, ее надежды растаяли как дым, стоило посадочному модулю ворваться
под угрюмые облака.
Поверхность Земли, освещенная тусклым, красноватым светом, была
полностью лишена жизни. Эллис словно вернулась в те доисторические времена,
когда жизнь еще не зародилась и планета пребывала в стадии формирования.
Страшный, удручающий конец для человечества и для нее, в частности.
Она уже больше не могла страдать, просто машинально вела модуль,
окидывая проносящиеся внизу ландшафты потухшим взглядом. Она чувствовала
себя последним представителем Человечества.
На серой, покрытой пеплом, пыльной равнине, которая, по данным
навигационного блока, когда-то была Центральной Европой, возвышались
внушающие трепет, разрушенные временем и стихиями каркасы
городов-мегаполисов. Обвалившиеся, местами полностью стертые транспортные
артерии тянулись от них во все стороны, словно сморщенные кровеносные
сосуды...
Трагический памятник былому величию Цивилизации.
Эллис уже не могла плакать... Ее глаза оставались сухими, как горячие,
пыльные равнины родной планеты.
Она больше не пыталась найти тот гипотетический корабль, чье внезапное
появление толкнуло ее на безумный поступок.
Вид останков человечества так глубоко потряс ее, что собственная
судьба на какой-то миг вообще перестала существовать для Эллис.
Она повела модуль на посадку подле огромного города, который когда-то
возвышался над материком на десятки километров, а теперь лишь редкие,
изломанные временем вершины разрушенных зданий достигали едва ли одной
трети этой высоты, и все равно, маленький спускаемый аппарат "Антея"
казался лишь серебристой пылинкой на фоне мрачных и величественных руин.
Когда опоры модуля коснулись Земли, взметнув в горячий воздух фонтаны
песка и пепла, она молча отстегнулась от кресла и пошла к шлюзовой камере.
Это был ее последний путь. Эллис уже не жалела ни о чем. Ее судьба
свершилась. То странное состояние, в котором пребывала она последние
несколько минут, походило на наваждение или гипноз. На душе было спокойно.
Она ощущала великую скорбь этих руин.
Безвозвратно погибшая Цивилизация... Быть может, часть человечества
покинула родную систему на кораблях, подобных "Антею", и нашла пристанище в
других мирах?
Эллис не знала этого.
Она спустилась по трапу и ступила в клубящуюся пыль. Немного постояла,
озираясь вокруг, а потом пошла к городу, оставляя после себя длинную
цепочку следов, как американские астронавты, высадившиеся когда-то на Луну,
оставляли такие же исторические отпечатки в лунном реголите...
Эллис не знала, куда и зачем идет.
Ей хотелось немного побыть тут, коснуться рукой останков своего
неизмеримо далекого прошлого. Величественность руин подавляла.
Не дойдя сотни шагов до ближайшей стены, она села на торчащий из-под
песка выступ какой-то древней коммуникации и взглянула на далекий,
затянутый пылью и пеплом горизонт.
Там кто-то шел...
В первый момент разум Эллис не смог адекватно оценить зрительную
информацию, и только спустя несколько мгновений до нее дошел смысл
увиденного...
Навстречу ей, прорисовываясь сквозь клубящуюся, красноватую мглу,
неторопливой походкой шел человек... без скафандра!
Она онемела, невольно привстав и уже не веря больше ни глазам, ни
каким-то другим чувствам.

Заметив ее, человек остановился и приветливо помахал рукой. Затем
направился к ней. Он шел легко и непринужденно, совсем не проваливаясь в
песок, словно был невесом.
Остановившись в двух шагах от нее, он улыбнулся.
- Здравствуйте, Эллис, - произнес он, внимательно изучая застывшую,
как изваяние, фигуру в запорошенном пылью скафандре. Он был высок и молод,
голубые глаза смотрели на нее со спокойным, доброжелательным вниманием. -
Добро пожаловать домой, на Землю, - добавил он, не дождавшись ответного
приветствия от оцепеневшей фигуры.
Эллис была уверена, что сошла с ума и ее больное сознание породило
этот предшествующий смерти фантом, но все же она нашла в себе силы и
спросила:
- Кто вы?
- Человек, - невозмутимо ответил незнакомец. - Меня зовут Андрей. Я
живу тут, неподалеку.
Эллис облизала внезапно пересохшие губы и бросила моментальный, косой
взгляд в сторону руин, словно надеялась увидеть там нормальные дома и
зелень парков... но останки мегаполиса по-прежнему угрюмо возвышались на
своем месте, не оставляя никаких сомнений в своей материальности.
- Откуда вы знаете, как меня зовут? - не придумав ничего другого,
спросила она.
- Мы давно наблюдали за вашим кораблем, Эллис.
- Вы принимали мой сигнал?!
- Конечно. Уже очень давно, - повторил он, продолжая приветливо
улыбаться.
Губы Эллис искривились в горькой усмешке. Человек заметил это,
несмотря на фильтры ее гермошлема.
- Все не так просто. Мы не могли откликнуться сразу, - ничуть не
смущаясь, пояснил он. - И, даже откликнувшись, не смогли бы помочь.
- Почему?
- У нас больше нет средств передвижения в космическом пространстве, -
объяснил Андрей. - Да они и ни к чему, - тут же оговорился он. - Жизнь на
Земле очень изменилась. Вы ведь уже успели заметить удручающие перемены?
Эллис нашла в себе силы кивнуть.
- Как вы...
- Как я дышу? - угадал он ее недоумение. - Я не дышу, Эллис. По
крайней мере в физиологическом понимании этого процесса. - Он указал на
выступ трухлявой трубы. - Давайте присядем.
Она машинально исполнила его просьбу.
- Земля не умерла, - проговорил он, полуобернувшись к ней. - И
Человечество продолжает жить. Оно расселилось по всей Галактике, а вот мы
остались тут, на родине, - он усмехнулся. - Ваше появление стало таким же
шоком для нас, как для вас вид мертвой и обезвоженной Земли. Поверьте, мы
сделали все, что смогли, чтобы помочь вам, но для этого вы сами должны были
вернуться сюда, на Землю, где в нашей власти творить чудеса.
- Этот корабль?! - вскрикнула Эллис.
- Да... - подтвердил ее догадку Андрей. - Это был фантом. Очень
реальный с точки зрения технологий той эпохи, из которой стартовал "Антей".
Эллис вновь огляделась по сторонам и вдруг резко спросила:
- Кто вы?!
Андрей не смутился этим вопросом.
- Мы те, кто не пожелал покинуть погибающую Землю, - ответил он. -
Смотрите!
Неуловимый жест, и все вокруг вдруг сказочно переменилось.
Эллис невольно вскрикнула, озираясь по сторонам.
Исчезли клубы пыли и удушливый серый воздух. Небо просветлело, руины
исчезли - перед ней возвышался сказочный, сверкающий бриллиантовыми
россыпями огней город, окруженный свежей зеленью умопомрачительных парков.
Она перевела потрясенный взгляд на Андрея. Тот сидел не на обломке
ржавой трубы, а на удобной скамейке. Легкий ветерок лениво шевелил траву
газона у его ног.
- Нравится? - улыбнувшись, спросил он.
Эллис не знала, что ей ответить.
- Кто вы? - упрямо и хрипло вновь задала она свой вопрос, не смея
оторвать взгляд от чарующих пейзажей.
- Мы люди, - невозмутимо повторил Андрей. - Наш разум записан в виде
электронных импульсов в глобальной компьютерной сети Земли.
- Вы призраки? Фантомы?
- Нет, - покачал головой Андрей. - Не стоит вновь поднимать вопрос о
том, что является первичным - сознание или материя. Я скажу вам лишь одно.
Человек - это душа, мысли, личность, а тело - лишь бренная оболочка,
капризный и недолговечный носитель разума. Мы живем ровно столько, сколько
хотим, - от нескольких лет до вечности, кому как нравится. И не потеряли ни
остроты человеческих ощущений, ни чувств, ни образа жизни... - Он задумчиво
посмотрел вдаль и добавил:
- Пройдет еще несколько миллиардов лет, и наше Солнце превратится в
белого карлика, потом вовсе угаснет, а мы останемся жить. - Он поднял
глаза, взглянул на нее и произнес, буднично, спокойно:
- Присоединяйтесь к нам, Эллис. Мы сможем помочь не только вам лично,
но и тем, кто был перемещен ЭКаМом из криогенных камер "Антея" в
холодильные камеры медицинского модуля. Обещаю, что спасем всех, за
исключением командира и дежурной вахты, бодрствовавших в момент катастрофы.

Их тела обратились в прах, мозг безвозвратно утрачен, и тут мы бессильны...
Эллис все еще не верила тому, что видит и слышит. Слишком велико было
ее потрясение...
Андрей повернулся. Взмах руки - и виртуальный мир исчез, схлопнулся до
размеров руин, застывших в тяжком мареве пепельных облаков.
Эта перемена вновь потрясла ее до самых глубин души.
- Я согласна... - едва слышно прошептала она.

---

Андрей не солгал. Они все были тут, весь экипаж, за исключением
командира и дежурной вахты.
Даже больше чем все.
Эллис остановилась на пороге комнаты, чувствуя, как теплый ветерок,
врываясь через приоткрытую дверь балкона на сто седьмом этаже мегаполиса,
перебирает складки ткани ее легкого летнего платья.
Ее внимание привлек высокий, статный и смутно знакомый молодой
человек. Его лицо что-то отдаленно напоминало ей... Эллис даже
почувствовала неприятную боль и покалывание в груди...
Присутствующие в комнате еще не видели ее, разбившись на группы, они
разговаривали, кто-то курил, усевшись на широкий подоконник, и по воздуху
плыли сладковатые, сизые струйки сигаретного дыма.
Незнакомец стоял ближе всех к двери. Рядом с ним не было никого.
Эллис наконец решилась и переступила порог.
Он тут же обернулся, заслышав легкий шорох ее шагов.
Что-то подтолкнуло ее, и Эллис остановилась. Посмотрев в его глаза,
она спросила, как спрашивала у Андрея несколько дней назад:
- Кто ты?
Он улыбнулся. Непринужденно и тепло.
- Не узнала?
- Нет.
- ЭКаМ, Эллис. Меня зовут ЭКаМ...
1 ЭКаМ - электронно-кибернетический мозг.
2 Апертура - угол рассеивания светового луча.
Андрей ЛИВАДНЫЙ
РЕАЛЬНОЕ ПРЕВОСХОДСТВО

Глава 1

Глухой стон ржавых петель и негромкое поскрипывание песка нарушили
стылую утреннюю тишину.
Из полуразрушенного здания сквозь дверной проем вырвался красноватый
отсвет дрожащего в очаге огня.
Над открывшейся дверью, возле разбитого фонаря висела старая, изрядно
выгоревшая на солнце и побитая дождями табличка. Из-за ржавых потеков
некоторые буквы превратились в размытые пятна, но все же общий смысл
надписи еще возможно было угадать.
Выглядело это приблизительно так:
"ВОЕН...О-...ОСМИ...ЕСКИЕ СИЛЫ. КО...ФЕДЕ...АЦИЯ СОЛНЦ. РАДА...НЫЙ
ПО...Т НОМЕР ПЯ...Ь"
Должно быть, когда-то это место являлось важным и многолюдным - о том
свидетельствовали вросшие в почву, покосившиеся ангары, потрескавшиеся от
времени бетонные дорожки и даже несколько взлетно-посадочных полос, на
середине одной из которых возвышалась груда ржавого металла.
Чуть особняком стояли поникшие соцветия параболических антенн.
Выглядели они довольно жалко.
Почти вплотную к зданиям подходил лес. Его граница была четко
обозначена слабым фосфоресцирующим сиянием, которое испускали образующие
непроходимую чащобу растения. Внешне они походили на смертоносные и
печально известные в Галактике Аллорские Лактинии, но были гораздо выше,
мощнее и мясистее. Возможно, это отличие обуславливалось тем, что они росли
на астероиде, массы (а соответственно и гравитации) которого едва хватало,
чтобы удерживать жидкую, но пригодную для дыхания атмосферу.
Розовые ветви находились в постоянном движении, хотя в стылом утреннем
воздухе не было заметно дуновений ветра, - растения жили своей, загадочной
жизнью: они извивались в беззвучном и не лишенном грации танце; их стволы и
ветви пластично гнулись, змеились, и лес словно бы тек вверх, в черноту
неба, туда, где должно было встать солнце.
Дейвид окинул долгим, внимательным взглядом черное как смоль небо, на
котором, помимо холодных искр далеких звезд, медленно дрейфовало несколько
размытых бесформенных пятен, и вздохнул, чувствуя, как цепкие пальцы ночи
забираются под одежду, вонзаясь в кожу колючками холода...
Как хочется спать... Мальчик зевнул, озираясь по сторонам. В эти
холодные, предрассветные часы все живое приходило в движение, лес вокруг
наполнялся шорохами и криками.

Вот и сейчас!..
Дейвид замер, прислушиваясь к нарастающему, переливчатому вою, который
внезапно возник в холодном, неподвижном воздухе, заставив умолкнуть и
оцепенеть все остальные признаки скрытой ночной жизни.
Это выл Аспир - самый большой и опасный хищник маленького астероидного
мирка, настоящий владыка розовых джунглей.
Конечно, мальчик не знал, что все на этом астероиде, вся флора и фауна
были когда-то завезены сюда людьми с далеких планет и искусственно
ассимилированы. И Аспир, в понятии экзобиологов, был просто-напросто
большой, мутировавшей в местных условиях кошкой.
Зато Дейвид знал другое - отец научил его различать голоса ночного
леса, и по тоскливым, неровным переливам разносящегося над джунглями крика
он понял, что Аспир попал на поляну с дурманящими грибами и нанюхался их
ядовитых спор.
Подумав об этом, Дейвид посмотрел на свое копье - длинную и легкую
металлическую трубку, в конец которой был вставлен более тяжелый и остро
отточенный кусок металла, усмехнулся, представив, как владыка леса катается
и воет в фиолетовой траве, не в силах преследовать добычу, и медленно,
осторожно двинулся в сторону, откуда доносились душераздирающие вопли. От
мыслей о предстоящей охоте его мускулы невольно напряглись, взбугрив черную
ткань одежды, - мальчик знал, что не зря вышел из дома в такую рань.
Он собирался пойти на звук и убить Аспира, заунывный ночной вой
которого, вкупе с дерзкими набегами на небольшое стадо пасущихся подле дома
прирученных отцом съедобных слизняков, не давал покоя Дейвиду уже вторую
неделю, с тех пор, как заболел отец, и ему пришлось почувствовать всю
тяжесть ответственности за еду и хозяйство.
Ноздри мальчика раздулись, втягивая обжигающий, холодный воздух. От
леса исходил сложный запах: остро пахло спорами гигантских грибов, розовые
деревья источали приятный, слабый аромат, к которому примешивался едва
ощутимый запах кронков - жирных, пасущихся неподалеку слизняков, и,
наконец, далекий и совсем слабый запах Аспира - ни с чем не сравнимый,
щекочущий ноздри аромат силы и свежей крови... Значит, он все же убил
какое-то животное.
Дейвид развернулся, желая проверить, плотно ли он прикрыл дверь в
разрушенный временем купол, и в этот момент увидел Солнце.
Оно незаметно проклюнулось над близкой линией горизонта, согревая
своими лучами верхние слои атмосферы маленького планетоида, отчего снизу,
от земли, навстречу его лучам потянулись зыбкие, формирующиеся прямо на
глазах полосы тумана.
Нужно было спешить, пока Аспир не ушел на дневную лежку.
Подергав ржавую дверь купола, Дейвид еще раз с сожалением заметил
пробивающиеся сквозь прозрачный пластик окна блики от теплого огня, что
горел в очаге, и, круто повернувшись, вошел в чащу, двигаясь по едва
приметной, проложенной диким кронком тропе.

Глава 2

Огромный космический корабль, неторопливо входящий в границы
безымянной, отмеченной в каталогах лишь серийным номером Солнечной системы,
имел несколько впечатляющих черт.
Во-первых, неискушенный взгляд поражали его воистину исполинские
размеры - крейсер имел около двадцати километров в длину, а во-вторых,
совершенно несопоставимое с такими внушительными габаритами плавное
изящество форм.
Нигде не было видно выступающих за монолит серой световозвращающей
обшивки каких-либо устройств, антенн или надстроек. Корабль состоял из двух
разновеликих сфер, соединенных между собой десятикилометровым цилиндром.
Та сфера, что находилась позади, имела большие размеры и источала
нежное малиновое сияние. Очевидно, что там работали двигательные установки
космического корабля. Передняя сферическая конструкция была гораздо меньше
задней, и, что самое любопытное, ее обращенная в космос поверхность меняла
свою прозрачность - словно бы во лбу исполинской конструкции вдруг
открывался, приобретая вид толстого стекла, огромный глаз, за внешней
оболочкой которого можно было запросто разглядеть внутренние интерьеры
сотен отсеков и крохотные фигурки населяющих корабль людей.
Существа, создавшие такой совершенный космический дом, должны были
тысячелетиями накапливать опыт технологических решений.
Так, собственно, оно и было.
Шел уже 3806 год от Рождества Христова, а, следовательно, за плечами
человечества остались двенадцать веков истории освоения Галактики...
На одной из палуб космического корабля, носившего название
"Викториез", в затемненном холле, подле панорамного сегмента прозрачной
обшивки собралась группа людей.
Все они сидели в глубоких удобных креслах, и лишь один стоял, находясь
в центре вялой заинтересованности всей группы собравшихся.
- Сегодня мы проводим заключительный этап испытаний, - говорил он. -
Это будет демонстрационный боевой полет, который в полной мере поможет вам
понять все возможности созданной нами машины.

Оратор откашлялся.
- Многофункциональный истребитель девятого поколения, класса
"Тайфун", - это в своем роде уникальная разработка, основанная на широком
применении в бортовой оснастке многозадачных компьютерных комплексов.
Впервые мы отказались от таких понятий, как центральный процессор, раздав
его функции десятку равнозначных электронных машин. Господа, эпоха
перекосов в сторону инициативных машин прошла - приоритеты вновь смещаются
в пользу человека, потому что многочисленные исследования и статистический
анализ миллионов нештатных ситуаций говорят не в пользу машин. Только
человек, в руках которого они являются инструментами, продолжателями его
воли, способен вести эффективный бой в современном космическом
пространстве.
- Скажите, мистер Новак, а что, собственно говоря, вам не нравится в
системах, основанных на центральном процессоре? - спросил один из
слушателей, дородный, тучный человек в лиловом костюме, который по
последней моде Окраины отливал вкраплениями серебра. Говоривший имел
противный, дрябло подрагивающий при каждом слове двойной подбородок; он
говорил мягко, можно даже сказать вкрадчиво, но ведущий конструктор
"Тайфуна" не доверял интонациям. Он знал, с кем имеет дело. Собравшиеся в
этом зале были инвесторами.
- Господин Ниссиани, опыт показывает, что постоянное усложнение
компьютерных программ, управляющих боевыми машинами, исчерпало себя.
Условия современного боя требуют не только мгновенных расчетов, но и
постоянного абстрактного осмысления ситуации. Такое под силу лишь человеку.
- Я думаю, мистер Новак, что некоторые кибернетические системы,
основанные на технологиях искусственного интеллекта, гораздо более надежны,
чем подверженный стрессам человеческий мозг, - возразил еще один из
присутствующих. - И служат они намного дольше, - не скрывая ехидства,
добавил он. - К тому же очевидна экономия на отсутствии у машин
дополнительного оборудования для поддержания жизни пилота.
- Господа, я предвидел возникновение подобного спора и потому
предлагаю включить в испытательный полет два истребителя - мой "Тайфун",
которым будет управлять человек, и машину класса "Гром", из бортового
арсенала этого корабля.
- А кто будет управлять "Громом"? - поинтересовался тучный человек в
лиловом костюме.
- Бортовая система искусственного интеллекта. Последняя разработка
компании "Ньюбок Системз". Это на сегодняшний день самая передовая
технология в данной области робототехники. Оба пилота получат одинаковые
вводные задачи и исходные данные.
- Они пойдут друг на друга?
- Вот этого, господа, я не знаю. Моему пилоту категорически запрещено
атаковать соперника. Только счет на очки, по пораженным мишеням, которые
наш корабль уже доставил в исходные точки. Условия полета будут осложнены
еще и тем, что он будет проходить в поясе астероидов. Это как вы сами
понимаете, существенно усложнит задачу. Могу сказать, что основная мишень -
небольшой астероид, предназначенный для коврового бомбометания по приборам,
вне визуального контроля поверхности, расположен в очень плотном скоплении
прочих обломков.
- Отлично, мистер Новак. Это будет замечательное зрелище.

Глава 3

Дорога до озера, по берегам которого росли ядовитые грибы, была хорошо
знакома Дейвиду. Именно оттуда доносился заунывный вой Аспира.
Пробираясь по извилистой тропинке, проложенной меж мясистых стволов
Лактиний семейством кронков, он, как и подобает юноше его возраста, просто
радовался жизни, наступившему утру и обилию волнующих воображение запахов и
звуков. В душе Дейвида не было места тоске и печали. Он вел свободную и
по-своему счастливую жизнь, которую в данный момент омрачала лишь болезнь
отца, но юноша ни на миг не сомневался, что тот поправится и они будут, как
и прежде, охотиться вместе.
Предстоящая встреча с хищником беспокоила его не намного больше, чем
обыкновенная вылазка за мясом. Надышавшийся спорами грибов, Аспир был
существом скорее комичным, чем опасным.
Мысли Дейвида переключились на Камил - девушку с гораздо более
оживленной и многолюдной Атмосферной Станции - поселка "на той стороне
мира", как любил выражаться его отец. Отсюда до куполов Станции было не
больше трех-четырех часов хода, и они частенько встречались с Камил на
берегу мелководного озера.
Конечно, втайне он надеялся на встречу с ней, хотя и понимал, что вой
Аспира - это еще не повод для хрупкого длинноногого создания бежать сломя
голову за несколько километров. К тому же ее родители были людьми
боязливыми и странными. Они всю свою жизнь проводили в Куполах, копаясь в
разных рычащих машинах, от которых во все стороны дул ветер, и всегда при
встречах сварливо пеняли ему, что мучаются с этим "долбаным атмосферным
процессором" только ради того, чтобы такие бездельники, как Дейвид, могли
дышать нормальным воздухом, гоняться за слизняками и соблазнять чужих
дочек.

Дейвид не обижался, потому что не понимал большей
части их сварливых упреков. Принимая жизнь такой, как есть, он иногда
приносил им свежего мяса или диких овощей. В конце концов, это были
родители Камил...
Его размышления над жизнью прервались вместе со стеной Лактиний.
Дейвид остановился у границы зарослей, не спеша показаться на пологом
берегу мелководного озера, откуда до его слуха донеслись звуки какой-то
подозрительной возни.
Осторожно раздвинув колышущиеся стебли Лактиний, он выглянул из своего
укрытия.
На берегу действительно был Аспир.
Огромная серая кошка поймала рыбу с белесыми, подслеповатыми глазами,
но почему-то Аспир не спешил ее съесть.
Странно, - подумал Дейвид, сжав копье. Рыба, уже порядком извалявшаяся
в песке, билась в конвульсиях, в то время как серый силуэт Аспира описывал
круги по пологому пляжу.
Точно, отравился грибами... - заключил про себя Дейвид, глядя на
странные телодвижения хищника. Зверь фыркал, мотал головой, то припадая к
земле, то выгибая спину в угрожающей всему миру стойке.
Затем, внезапно бросившись вперед, Аспир вдруг начал разгребать песок
своими мощными когтистыми лапами.
В том месте, где он копал, вдруг возникло движение, затем в воздухе
мелькнул сполох бледного голубого пламени, и хищник покатился по песку,
жалобно скуля и отчаянно фыркая.
Дейвид, совершенно сбитый с толку таким странным поведением зверя,
затаив дыхание, следил, как тот, позабыв про рыбу, улепетывает в чащу
Лактиний.
Мысль о том, что в прибрежном песке завелся зверь, способный испускать
фиолетовый свет и напугать до полусмерти самого Аспира, показалась ему
довольно абсурдной.
Впрочем, затихшая, обвалянная в песке рыба, законная добыча убежавшего
хищника, говорила о многом.
Сжимая копье во вспотевшей ладони, Дейвид осторожно вышел из зарослей.
Посреди отлогого пляжа, там, где песок был изрыт лапами Аспира,
красовалась большая коническая воронка с осыпавшимися краями. На дне
углубления что-то тускло поблескивало.
Дейвид осторожно приблизился.
Предмет, полузарывшийся в песок на дне воронки, был довольно забавен.
О том, что это не зверь, юноша догадался с первого взгляда. Скорее это было
похоже на машину из-под Атмосферного Купола, но Дейвида сильно смутила
небольшая параболическая антенна, которая неторопливо вращалась на вершине
полузасыпанного песком цилиндра. По его периметру то и дело пробегали
крохотные изумрудные искры, и при этом до слуха Дейвида долетал монотонный,
повторяющийся на одной и той же ноте звук:
- Бип! Бип! Бип!..
Он попятился, угрожающе приподняв копье.
Откуда бы тут взяться машине из купола, да еще и с такой штуковиной,
каких полно подле их жилища?
Естественно, Дейвид не имел никакого представления ни об антеннах, ни
о средствах космической связи.
Он опасливо и настороженно обходил воронку, на дне которой лежал
обыкновенный навигационный буй.
Это был наводящий маяк для нанесения бомбового удара из космоса.

Глава 4

- Ну, Сергей Иванович, не подведи! - Фред Новак похлопал пилота по
плечевой пластине скафандра. - Теперь судьба "Тайфуна" в твоих руках!
- Ладно, не психуй. Все будет... так как будет. Не нужно загадывать,
нужно делать, Фредди. Вот так, - с этими словами Сергей Долматов оттопырил
большой палец правой руки в выразительном жесте.
Захлопнув забрало гермошлема, он полез в кабину.
Застывший на подающей плите горбоносый космический истребитель внешне
походил на пятиметровую каплю черной смолы. Такой была его стартовая форма.
Тихо зашипев пневматикой, закрылся колпак пилотской кабины. По контуру
"Тайфуна" вспыхнули опознавательные и габаритные огни. Несколько техников
внутреннего космопорта, отсоединив последние кабели стационарного питания,
пригибаясь, побежали прочь.
Рядом выходил на позицию катапультирования другой истребитель, класса
"Гром". По своим габаритам он был чуть крупнее каплеобразного "Тайфуна".
Перед жестким креслом, смонтированным в кабине "Грома" скорее для
космодромных наладчиков, чем для пилота, помаргивали огни индикаторных
панелей, да сами по себе подергивались рули.
Сергей видел, как нехотя отошел от подающей плиты "Тайфуна" Фред
Новак, и тут же по всей площади внутреннего космодрома, предупреждая о
начале шлюзования, вспыхнули голубые и красные огни. Две плиты дрогнули и
начали подниматься, подавая машины в стволы стартовых электромагнитных
катапульт.

Перед глазами Сергея мягко сияли приборные панели. Он любил "Тайфун" и
верил ему. Именно такой, в понятии Долматова, должна быть машина - чуткая,
преданная, послушная, готовая повиноваться малейшему движению рук.
Кабель биоинтерфейса, торчащий, словно проволочная коса, из затылка
его гермошлема, нисколько не смущал Сергея. За время испытательных полетов
он уже привык и к колючему, сенсорно-нейронному подшлемнику и к ощущениям,
которые получал его мозг во время полета. Человек и машина действительно
сливались в одно целое, но это не было насилием над личностью, наоборот -
это была свобода, такая, о которой только и может мечтать пилот.
Удивительно, думал он в ожидании старта, как много старых, уже
использованных в далеком прошлом идей начинают жить абсолютно по-новому,
когда их реанимируют при помощи современных знаний и технологий...
Команда готовности прозвучала в его мозгу мягким мелодичным звоном.
Он уже настолько свыкся с "Тайфуном", что работал совершенно
машинально. Для этого корабля было достаточно четко выраженной мысли, чтобы
определенные системы выполнили желаемое действие.
Впереди открылась выпускающая диафрагма, и корабль в облачке
кристаллизующегося воздуха вышвырнуло в космос, навстречу холодному сиянию
звезд.
Полет начался.

---

В понятии своего создателя, Фреда Новака, "Тайфун" был ребенком, что
опередил свое время. Он поспешил родиться, ибо на Галактическом рынке
космической техники еще всецело властвовали машины, наделенные подобием
интеллекта. Техника стала убогой и бездушной, войны - жестокими жерновами,
перетирающими миллиарды тонн металла в бессмысленных, лишенных какого-либо
творческого начала баталиях.
Конечно, с одной стороны, в них гибло меньше людей, но Новак был,
прежде всего, конструктором, и, как любому, влюбленному в свое дело
специалисту, ему зачастую было не до некоторых условностей.
Он прекрасно понимал, что его детище потенциально превосходит десяток
роботизированных аналогов. Он хотел дать "Тайфуну" большую жизнь.
То, что прекрасная техника слишком часто используется для грязных и
кровавых дел, - то был порок не отдельно взятого конструктора, а всей
Цивилизации...
Оставаясь на борту базового корабля, Фред, затаив дыхание, следил по
данным десятков мониторов за ходом полета.
Пока что "Тайфун" опережал своего соперника по очкам, причем разрыв
был ощутимым и впечатляющим. Дело в том, что программы созданного им
истребителя при мало-мальски толковом руководстве со стороны пилота могли
удерживать в прицеле и атаковать одновременно до сорока подвижных целей.
"Тайфун" был уникален, да и Сергей в свою очередь являлся отнюдь не
заурядным пилотом, а настоящим асом. В его руках истребитель не мог не
показать себя. И он показал. Как получивший огранку бриллиант, он засверкал
в пространстве, поражая воображение своей гибкостью, многозадачностью и
мощью.
Если у кого-то и возникало еще сомнение насчет превосходства "Тайфуна"
над остальными машинами подобного класса, то оно должно было развеяться в
ближайшее время, как только будет известен результат бомбометания.

Глава 5

Дейвид озадаченно смотрел на странную Вещь.
Он сам не понимал, почему выбрал именно такое определение лежащему на
дне воронки предмету.
Это был не зверь, не ржавый обломок железа и не большая рычащая машина
из оборудования атмосферных куполов.
Определенно, тут крылась какая-то загадка.
Осторожно обойдя периметр воронки, юноша поймал себя на мысли, что
сейчас он действует точно так же, как минуту назад вел себя Аспир.
Зажав копье за кончик древка, которое было просто легкой трубкой из
алюминиевого сплава, он тщательно прицелился и ткнул острием в один из
огоньков.
Во все стороны посыпались искры, и Дейвид почувствовал, как что-то,
скользнув по копью, больно и неприятно ударило его в руку.
Вскрикнув, он отскочил от воронки.
От упавшего на влажный песок копья поднимался легкий дымок...
Дейвид, тряся рукой, с изумлением смотрел то на оружие, то на странную
Вещь... Теперь он понимал, почему Аспир, улепетывая, забыл про рыбу...

---

В демонстрационном зале, где на огромных экранах моделировалось
изображение, получаемое с двух истребителей, царило сдержанное оживление.

"Гром" внезапно вырвался вперед, он уже пересек критическую отметку, и
теперь его приборы наводили кассетные боеголовки на цель, в то время как
"Тайфун" еще только выходил на исходный рубеж.
С точки зрения здравого смысла все получалось верно - "Тайфун" поразил
девяносто процентов контрольных целей, разбросанных меж астероидов,
истратив почти весь бортовой боезапас. Естественно, что "Грому" не нужно
было атаковать уже уничтоженные соперником объекты, и тем самым
кибернетический пилот получил фору.
Это был тот момент, который не смог учесть Фред Новак.
Теперь он стоял в стороне от остальных, нервно поглядывая на мониторы,
куда передавались каналы бортовой телеметрии...
"Дурак... Какой дурак!.. - мысленно клял он само-1 о себя. - Нужно
было назначить каждой машине свою группу целей и засчитывать результат по
скорости их уничтожения!.."
Выходит, что он сам дал возможность ""Грому" опередить его детище на
последнем отрезке дистанции. Пока Сергей уничтожал последние подвижные
цели, кибернетический пилот "Грома" вывел корабль на прямую бомбометания.
Теперь в том, что он отбомбится первым, не было уже никаких сомнений.
Новак вздрогнул, когда к нему подошел один из техников.
- Сэр, наводящий буй, сброшенный на астероид, дал сбой. Пропал
наводящий сигнал.
- "Гром" выпустил кассеты?
- Да, несколько секунд назад.
- Вы пробовали связаться?
- Буй не отвечает. Быть может, повреждены антенны?
- А видеосвязь? У Него ведь встроенная камера, верно?
- Да... - кивнул техник, смутившись из-за того, что упустил из вида
такой очевидный факт.
- Давай, попробуй включить ее дистанционным сигналом.
- Есть, сэр!
...
Через несколько секунд камера сброшенного на поверхность астероида
наводящего буя была включена.
Новак посмотрел на экран и сомлел.
За его спиной раздались десятки изумленных и испуганных возгласов.
В фокусе видеокамеры находился ЧЕЛОВЕК!
Это было невероятно... невозможно...
Однако изображение не могло лгать. Подле зонда, на краю песчаной
воронки, застыл в напряженной позе юноша лет пятнадцати, одетый в порядком
потрепанный черный комбинезон, на груди и рукаве которого серебрились
вышитые на ткани бирки.
"Конфедерация Солнц. Радарный пост номер пять"
- Господи боже. Мистер Новак, что это значит?! Фред обернулся в
полной прострации.
- 3-за-абытое п-поселение!.. - заикаясь от волнения, выдавил он.
- Дьяволы Элио! - Это был капитан корабля. - Я сам вижу, что это
брошенный пост конфедератов, но "Гром" уже отбомбился! Ты понимаешь, что
это значит!?
Не в силах справиться с нервной дрожью, Фред схватил коммуникатор.
- Сергей, "Тайфун", это Фред! Там люди! Слышишь?!! - казалось, что он
сейчас задушит микрофон. - Сергей, отбой всех целей, "Гром" отбомбился
прямо на их головы!.. Сделай что-нибудь, я умоляю тебя!!!

---

"Сделай что-нибудь..." - этот отчаянный вопль прозвучал в голове
Сергея, как гром среди ясного неба.
В первый момент он просто растерялся.
Молчавший до сих пор эфир внезапно взорвался таким бардаком воплей,
сообщений и приказов, адресованных как ему, так и кибернетическому
сопернику, что он ровным счетом ничего не понял.
Тогда он постарался выделить из бессвязного гомона хотя бы один более
или менее спокойный и уравновешенный голос. Такой прием уже не раз выручал
Сергея в настоящих боях.
Каналы связи отключались один за другим, пока в его коммуникаторе не
остался ровный голос единственно избранного им абонента:
- Альфа-один, произошла ошибка. Планетоид обитаем. "Гром" уже
отбомбился. Его кибернетический пилот не воспринимает приказ на уничтожение
собственных бомбовых кассет.
Сергея прошиб холодный пот. Вот так сюрприз!..
- Я на связи... - сухо бросил он, разворачивая "Тайфун" к планетоиду,
поверхность которого укрывала серая пелена жиденькой атмосферы.
- На подлете к объекту шесть кассет по восемнадцать бомб в каждой.
Дистанция - двести километров, расчетное время разделения - минута десять.
Передаю координаты объектов...

Сергей уже видел их на целевых мониторах.
Дерьмо Шииста... У него не было ни одной ракеты - весь боекомплект был
истрачен. Это у "Грома" еще оставалось вдоволь снарядов и ракет, а он все,
выдохся.
Пробежав глазами по счетчикам орудий, он насчитал семь снарядов в трех
стволах. Остальные были пусты.
- У меня осталось семь выстрелов, - сообщил он. - Иду на перехват.
Этим было сказано все.
Форсажные ускорители "Тайфуна" взорвались огнем - это сработали
досжигатели топлива.
В глазах у Сергея потемнело от перегрузки.
Ближайшая бомбовая кассета должна была разделиться на восемнадцать
целей через тридцать две секунды...
Он не мог атаковать все шесть целей, потому что снаряды оставались в
обоймах трех орудий. Значит, ему придется делать два захода.
Впрочем, это было неважно. Один промах - и планетоиду каюк. Что такое
восемнадцать бомб с начинкой из таугермина, знал даже ребенок. После их
падения об астероиде можно будет забыть. Он просто превратится в шлак.
Радужные пятна перед глазами приобрели кровавый оттенок. Он даже не
смотрел на приборы - там на всех датчиках мигали сигналы запредельных
перегрузок.
Все внимание Сергея было направлено на целевой монитор.
Залп!
Три огненных бутона расцвели в пространстве.
Сто процентов!..
"Тайфун" на дикой скорости чиркнул по кромке атмосферы, на мгновенье
озарившись алым ореолом, и, содрогаясь от перегрузок, вошел в петлю
относительно поверхности планетоида.
Пот градом катился по отекшему лицу Сергея.
- Альфа-один, внимание! "Гром" зафиксировал поражение выпущенных им
кассет с бомбами. Он разворачивается для атаки! Внимание, Альфа-один!
"Тайфун", уклоняйся, он сел тебе на хвост! - В голосе оператора прозвучали
панические нотки, но Сергей не дрогнул. Он знал, что времени на третий
заход уже не будет...
На целевом мониторе росли три сигнала от падающих в атмосферу
кассет...
- Внимание, "Гром" закончил наводку ракет! Нам не остановить его!
Уклоняйся!!!
...
В демонстрационном зале крейсера кто-то, не выдержав, закрыл руками
лицо.
...
Оператор, отслеживавший телеметрию с "Грома", громко вскрикнул.
...
Сергей, затаив дыхание, нажал на спуск и тут же бросил машину в
сторону.
Две ракеты, выпущенные в "Тайфун", промахнулись всего на несколько
метров. Их наводящие компьютеры тут же внесли поправку, и обе боеголовки
начали описывать петлю, вновь стараясь пристроиться в хвост каплеобразному
истребителю.
- Попал! Ты попал! Ты сбил их "Тайфун"!!!
Внезапно в тишину ворвался другой голос, словно на далеком корабле
кто-то вырвал из рук оператора коммуникатор.
- Сергей, "Гром" продолжает атаку. Здесь командир крейсера. Я
приказываю тебе: сбей его!
Сергей, который с трудом удерживал себя от истерического хохота, вновь
кинул машину в головокружительный вираж, пытаясь уклониться от боеголовок.
- Сбить?! - прохрипел он. - Ничего не получится, командор... У меня
остался один снаряд в носовом стволе.
- Продержись пять минут! Группа перехвата уже стартовала.
- Хорошо, я сделаю, что смогу. Хочу увидеть, как он сдохнет...
Конечно, Сергей бравировал.
Пять минут на немыслимых скоростях, в поясе астероидов, с единственным
снарядом в стволе... Проше было отдаться двум преследующим его по пятам
боеголовкам и не мучиться.
Впереди, прямо по курсу "Тайфуна", внезапно вывернулась огромная
ледовая глыба. Сергей даже не успел инстинктивно зажмуриться - машинально
отклонив машину, он успел лишь различить огромную, похожую на мрачный
каньон трещину в теле ледяного астероида.
В следующий момент "Тайфун" настигла длинная очередь автоматической
пушки "Грома".
Снаряды вспороли черную броню, наполнив кабину дымом, свистом
уходящего за борт воздуха и злобными сигналами индикаторов повреждений.
Сергей физически почувствовал, как теряет контроль над истребителем.
Не закончив начатый маневр, тот несся, беспорядочно вращаясь, прямо в
черный разлом трещины, а вслед за ним, изрыгая огонь изо всех орудий, к
ледовой поверхности падал "Гром"...

Единственное, отчаянное решение пришло к нему в тот момент, когда
подбитый "Тайфун" вошел меж отвесных стен ледового каньона.
Палец Сергея скинул предохранитель с гашетки бомбометания.
Сброс!..
Он просто закрыл глаза, потому что все остальное уже было в руках
Судьбы.
Сто восемь бомб в неразделенных кассетах вывалились из бомболюков
"Тайфуна", на миг отстали от сбросившего их корабля и...
"Гром" попал в эпицентр взрыва. Сергей почувствовал, как его
закрутило, корпус истребителя столкнулся с чем-то большим, и этот удар
дрожью прошелся по покореженной обшивке.
Когда он открыл глаза, то перед ним расстилался космос, в котором на
фоне серой атмосферы спасенного им планетоида искрились хрустальные обломки
взорванной ледовой глыбы.
- Я "Тайфун", - прохрипел он в коммуникатор, с усилием поворачивая
поврежденные рули истребителя. - С "Громом" покончено... Иду на вынужденную
посадку...

Глава 6

Дейвид никогда в жизни не видел такого неба.
Он стоял подле песчаной воронки, на дне которой вновь деловито
забибикал странный предмет, и завороженно смотрел, как в фиолетовых небесах
загораются и тут же гаснут сотни сверкающих болидов.
Это сгорали в атмосфере обломки ледяного астероида.
Внезапно средь беззвучных вспышек в небесах возник неравномерный,
надтреснутый гул, и из ореола блестящих искр вынырнула, падая по короткой
дуге, смутная, похожая на покореженную черную каплю, тень.
Странный предмет описал круг и с хрустом коснулся прибрежного песка,
вспарывая его, словно огромный плуг.
Дейвид отпрянул, когда земля под ногами содрогнулась и заходила
ходуном.
Когда все успокоилось, он осмелился поднять взгляд на упавший с небес
предмет.
Тот был черным, и по глянцевой поверхности бежали замысловатые зигзаги
рваных дыр.
Внезапно в тишине раздался отчетливый, визгливый звук, и верхняя часть
предмета, дернувшись, отскочила вверх.
Из образовавшегося отверстия показалась странная, похожая на шар
голова, потом плечи, и на землю, шатаясь, словно объевшийся грибами Аспир,
выпрыгнул человек.
Пройдя несколько метров нетвердой, неуверенной походкой, он
остановился, повернувшись в сторону оцепеневшего Дейвида, затем ухватился
руками за голову и сдернул с себя прозрачный шар.
Откинув его в сторону, он в изнеможении сел на холодный песок и,
взглянув на Дейвида, вдруг хрипло спросил:
- Ну что, будем знакомы, новорожденный?
Андрей ЛИВАДНЫЙ
ТЕМНАЯ СТОРОНА ЗЕМЛИ
Его звали Хелл.
Полное имя мальчика звучало мудрено, и узнать его он мог только в день
своего совершеннолетия, но до этого заветного дня оставалось еще столько
времени - пять голубых и четыре красных солнца, в течение которых он так и
останется Хеллом - подростком, только вступившим в пору юности, немного
нескладным, сутуловатым, любопытным и непоседливым, как все мальчишки его
возраста.
...День заканчивался вполне обычно
Вдали послышался стук, затем ветерок донес бряцание оружия и цокот
копыт по мощеной улице. Звуки были привычными, они не вызывали недоумения
или страха, Хелл знал, что это на старых, уже порядком подгнивших
укреплениях, защищавших поселок, менялась стража. Вечер клонился к
сумеркам, красное око Владыки Ночи уже наползло на бледно-желтый диск
дневного светила и затмило его.
Из импровизированного убежища, в котором устроился подросток, была
видна часть двора и угол родного дома. Сейчас прозвучит вечерний гонг, а
потом мама позовет его...
- Хелл, долго тебя ждать? - раздался из-за приоткрытой ставни голос
матери. - Ужинать пора!
Мальчик нехотя оторвался от своего занятия. Он мастерил свой первый в
жизни самострел: в кустах за домом Хелл облюбовал прогалину, над которой
ветви и листья образовывали плотный шатер, здесь и устроил мастерскую,
стащив дедушкин инструмент, который все равно бесполезно ржавел в чулане.
Мать не любила повторять дважды, а воинских упражнений сына не
приветствовала вообще, и потому он, взглянув в прореху между листьями на
кроваво-красного Владыку Ночи, уже полностью затмившего своего дневного
брата, торопливо сложил недоструганные дощечки в земляной тайник и стал
выбираться из густой поросли кустарника.

Доделаю завтра... - решил он про себя.
Хелл не мог подозревать, что "завтра" у него не будет.
Он не узнает своего полного имени, и в мужчины его посвятит не
старейшина селения... потому что все сотрет эта ночь, расколов понятие
"жизнь" на две половины - на "до" и "после", на черную реальность и
тускнеющие светлые воспоминания беззаботного детства...

---

...Они приближались, двигаясь от зоны вечных сумерек, минуя редкие
беспечные заслоны на дорогах, немые и почти бесшумные, будто внезапно
обретшие плоть страшные тени.
Впрочем, много ли было у них плоти?
Об этом знали разве что они сами, да те немногие воины, кому
посчастливилось выжить в жестоких схватках с исчадиями темной стороны мира
во время последней войны.
Опытный глаз, заметив группу из двадцати существ, сразу бы определил:
охотники или разведчики. Шли они налегке, двигались, по большей части,
звериными тропами, подальше от мощеных дорог, поближе к влажной, прелой
тишине, где наглухо тонуло негромкое повизгивание двигавших ими адских сил.
Это были Летарги.

---

Поселок, где жил Хелл, раньше стоял на самой границе, но закончившаяся
за несколько месяцев до рождения мальчика война отодвинула бурые замшелые
камни с межевыми и охранными знаками далеко к сумеркам, на пять или шесть
дней пути от его родного дома.
Много было пролито крови, чтобы купить ту благодатную тишину, в
которой проходило его раннее беззаботное детство. Несколько лет после
окончания войны новую границу по-прежнему боялись, ей не верили, как не
верили и старой, жили по привычке: в страхе и напряжении, но потом, когда
отряды правителя сэра Донга Бесстрастного прочно встали на пороге сумерек,
доброй сталью перекрывая путь всем исчадиям темной стороны, прошлое
понемногу отлегло от сердец, позабылось, начало порастать былью, так же,
как символические могилы воинов, отдавших свою жизнь за эту сонную,
спокойную тишину.
Потому, наверное, и не обновлялись укрепления вокруг поселка. Люди
втянулись в новый уклад жизни, и две башни из дикого камня с узкими, уже
замшелыми по краям бойницами так и остались не возведенными до конца, лишь
мокли и чернели под зимними дождями стропила не покрытых черепицей крыш.
Да и воины стали уже не те. Вместо жилистых, сухощавых, молчаливых,
украшенных шрамами бойцов в отрядах появились круглолицые парни, с
выпирающими из-под брони мускулами, добродушные, охочие до девок, несущие
службу скорее из-за робости перед правителем, да за те деньги, что он
посылал им, как стражам приграничья.
Хелл, как и большинство мальчишек его возраста, мечтал стать воином.
Он не очень понимал, что именно должно вкладываться в данное понятие, но
вид соседских мужчин, которые несколько раз в неделю оставляли работы в
поле и вечером, весело переговариваясь, побрякивая скверно пригнанным
оружием и доспехами, шли на старые, обветшалые укрепления, чтобы провести
там бессонную ночь, будоражил воображение мальчика.
Ему чудились подвиги и опасности, но говорить о своих мечтах вслух не
стоило. Отец погиб в последний месяц войны на границе, и мать слышать не
хотела о военном будущем сына.
Есть у тебя земля - вот и работай, сынок, неси добро и ей, и себе, раз
появился у нас сильный и мудрый правитель, который держит на пороге сумерек
своих воинов, предоставляя тебе возможность жить как человеку, не деля ложе
между собой и женой холодной сталью, не вскакивая по ночам...
Хелл не знал, насколько справедливы ее слова. Есть опыт, который
невозможно перенять от других, нужно выдубить его на собственной шкуре.
...Собрав недоструганные дощечки, он вздохнул и пошел домой, не
дожидаясь повторного сердитого окрика.

---

Ужинали, как обычно, втроем. Мать накрыла на стол, дед уже сидел на
лавке, пристраивая свой негнущийся деревянный протез, и Хелл, проскользнув
мимо него, сел на свое место, тут же ухватив кусок хлеба.
Мать, возившаяся у очага, каким-то образом заметила это и укоризненно
покачала головой.
- Руки вымыл? - спросила она.
- Угу, - невнятно промычал Хелл, наслаждаясь вкусом свежеиспеченного
хлеба. Прожевав, он посмотрел на деда.
Тот, заметив взгляд внука, хитро подмигнул в ответ.

- Дед, а почему днем солнце желтое и жаркое, а ночью красное и
холодное?
Мать, услышав вопрос сына, машинально сотворила в воздухе охранный
знак неба.
- Ты бы еще спросил, отчего половина мира черная и мертвая, а половина
живая и светлая, - с упреком произнесла она. - Не искушай на темную
сторону...
- Погоди, мать. - Дед ласково посмотрел на любознательного внука
своими усталыми, мутноватыми глазами и охотно стал объяснять:
- Давным-давно, еще до Ярости Неба, у нас было лишь одно солнце. - Он
машинально провел ладонью по гладко отполированной временем деревяшке,
которая заменяла ему ногу, потерянную в боях с полчищами Летаргов. - Тогда
наш мир был совсем не таким - ночью было черно, как на темной стороне, а
днем...
Хелл навострил уши, предчувствуя интересный рассказ, мать,
нахмурившаяся было, махнула рукой, взяла горшок с подоспевшей вечерней
кашей и направилась к столу, но в этот момент звук гонга, разорвавший
сонную вечернюю тишину, заставил ее остолбенеть, едва не выронив горячую
ношу, деда умолкнуть на полуслове, а Хелла инстинктивно вжать голову в
плечи, - частый ритмичный и тревожный набат разлился внезапной осязаемой
тревогой, и тут же, вторя ему, на окраине поселка что-то рыкнуло тугим,
ритмичным, как гулкий удар колокола, лопающимся звуком, от которого
заломило в ушах, а на оконце, словно от дуновения ветра, взметнуло
занавески.
И началось...

---

За несколько минут до этого поселок мирно погружался в красноватый
ночной покой.
Стража только что сменилась.
Защищать селение было просто, - природа сама позаботилась об основной
части укреплений, возведя по своей прихоти четыре симметричных холма, между
которыми и обосновались первые поселенцы несколько сот лет назад.
Последующие поколения обнесли разросшуюся пограничную заставу крепкой
стеной из железного дерева, которым изобиловали эти места. Говорят, что
железное дерево - одно из порождений сумерек, и вероятнее всего это именно
так. Древесина у него действительно сероватая, будто крупнозернистый чугун,
и прочность соответственная. Вековые исполины в достатке росли по склонам
оплывших холмов, но стоило немалых трудов свалить нужное количество
деревьев и возвести из их стволов стены.
Теперь, спустя почти пятьсот лет, они понемногу начали терять былую
прочность, уступая неторопливому бегу времени. В период последней войны
вместо двух разрушенных башен начали возводить новые, из дикого камня, но
так и не достроили.
Красное око Владыки Ночи взирало с чистых безоблачных небес на
притихшее селение. Скупые лучи ночного светила красили в багрянец серые
камни башен, расцвечивая их причудливыми бликами.
Горм, старший заступившей смены, широкоплечий мужчина лет сорока,
облаченный в кожаные штаны и куртку, спускался с почерневшей от времени, но
еще крепкой бревенчатой стены, когда его взгляд с привычным равнодушием
скользивший по окрестностям, вдруг зацепился за кровавый отблеск, что
шальной молнией сверкнул и погас в кустах, по ту сторону стены.
В первый момент он подумал: Почудилось...
Следующим чувством была досада на сельского старшину, который все
никак не выделял людей на ежегодную вырубку молодой кустарниковой поросли,
подступавшей уже к самым стенам и лишь в одном месте, напротив ворот
расступавшейся, давая проход неширокой ухабистой дороге.
Замеченный блик заставил Горма, против обыкновения, задержаться на
стене, хотя внизу, в длинном одноэтажном бараке его ждало уютное тепло
потрескивающего очага.
Несколько минут он пристально осматривал заросли и, как оказалось, -
не зря.
Искомое обнаружилось внезапно, но совсем не там, где мелькнул отсвет.
Горм просто посмотрел вниз, прямо под стену и обомлел: там, ничуть не
скрываясь, возились два Летарга.
Старый воин не дрогнул, лишь спину прошибло внезапным потом, да в
груди метнулся холодок неизбежности - уже лет семь, как ни одна тварь не
подбиралась так близко к поселку, и былые напасти стали понемногу
забываться.
На беду...
Ухнуло, оборвалось сердце, он закричал, привлекая внимание часовых на
стенах, и бросился к огрызку металлической трубы, которая висела у
лестницы, ведущей на стены. Рядом стоял деревянный молот, и Горм, схватив
его, что есть силы замолотил по полому куску побитого ржавчиной железа,
высекая из него тревожный глухой ритм, какого давно уже не слышали
окрестности.

Все произошло слишком быстро. Часовые, услышав его крик, вслед за
которым ожил набат, выглядывали со стен, пытаясь рассмотреть противника в
красноватом вечернем сумраке, и в этот миг под самой стеной вдруг
оглушительно загрохотало.
В воздух взметнулся оранжевый огонь, смешанный с землей, расщепленными
бревнами и горящими на лету, вырванными с корнем кустами; на миг в округе
стало светло как днем, даже предметы отбросили резкие тени... и вдруг все
почернело от жирного кислого дыма, который взвихрился на месте взрывов,
укрывая своим тяжелым пологом горячие конические воронки, образовавшиеся на
месте внушительного куска бревенчатой крепостной стены.
Горячие комья земли еще молотили по головам и спинам очумевшей от
неожиданности стражи, когда из занявшегося огнем кустарника появились
молчаливые фигуры Летаргов.
Для человека, родившегося и выросшего в приграничье, нет зрелища более
страшного, чем молчаливые, возникающие из дыма, освещенные языками пламени
фигуры.
Летарги шли, не скрываясь, их лица не искажала мимика, голубые глаза,
чистые, как кристаллы пресноводного льда, смотрели на содрогнувшийся от
взрывов мир спокойно, без вызова, но и без жалости.
Если вспомнить, что существовало множество видов Летаргов, то стоило
признать, - эти относились к категории бойцов. Рослые, сильные, молчаливые,
все в отливающей серым мелкозернистым сплавом броне, только лица открыты,
да еще кисти рук, сжимающих оружие, вот, наверно, и все, где видна плоть,
свидетельствующая, что существа, несмотря на свою схожесть с людьми, лишь
их подобия. Живое означало, что они из сумерек, то есть - не худшее из зол,
но для поселка, в обороне которого была пробита изрядная брешь, - верная
погибель.
...
Паника взметнулась и погасла перед лицом неизбежности.
Двое Летаргов, войдя в брешь стены, столкнулись лицом к лицу с
караульным отрядом, состоявшим в этот момент из семи человек. Остальные еще
не успели подтянуться к месту внезапного прорыва от дальнего периметра
стен.
Все происходило в напряженной, нереальной тишине, где в первые секунды
схватки был отчетливо лишь слышен треск горящего кустарника и шумное,
сбивчивое дыхание воинов.
Караульные мгновенно образовали полукруг, перекрыв пролом в стене.
Только у двоих стражников оказались с собой щиты, остальные не удосужились
взять их из оружейных комнат, давно рассудив, что незачем таскать с собой
такую тяжесть.
Летарги приближались. Они шли спокойно, с нечеловеческой уверенностью
в своих силах, а за их спинами уже трещали и ломались кусты, выдавая
продвижение более крупных сил.
Стража, перекрывшая дымящуюся брешь, выглядела в этот момент не лучшим
образом. Пятеро из них были совсем молодыми бойцами. Они впервые
столкнулись с исчадиями сумерек, но не дрогнули, лишь лица, ставшие серее
той скверной бумаги, на которой выцарапывал долговые расписки сельский
старшина, выдавали их волнение и страх. Двое более опытных воинов, которые,
помимо мечей, были вооружены еще и прямоугольными щитами, оказались в
центре цепи, они и приняли на себя первый удар.
Один из Летаргов внезапно вскинул левую руку, и в тусклом сиянии
ночного светила по окружности запястья кроваво сверкнули тонкие острые жала
стрел. Раздался сухой щелчок, какой бывает, когда спускаешь собачку туго
сжатой пружины, и тонкий свист распорол дымную сторожкую тишину.
Молодой рыжий парень, который стоял по левую руку от двух, занявших
центр бреши бывалых воинов, вдруг слабо вскрикнул, и, выронив меч, вскинул
руки к груди.
Его глаза полезли из орбит, когда между пальцев хлынула кровь, и он
последним проблеском угасающего разума осознал, что немота рождена стрелой,
пробившей навылет его доспехи и вонзившейся глубоко в плоть.
- В стороны! Прячьтесь за бревна! - Мгновенно сообразив, чем вооружен
противник, закричал воин со щитом, бросаясь вперед, на двух Летаргов. Его
товарищ ринулся следом, а четверо молодых стражников так и остались стоять,
потому что все спрессовалось в считанные секунды, и их оторопелый разум не
поспевал за событиями...
Первый воин принял две стрелы на щит, но третьего удара не выдержал
кованый круг в центре, от которого лучами расходились скрепляющие щит
полосы металла, и он раскололся на несколько частей.

---

Впоследствии Хелл не раз проклинал тот ужас, который заставил его,
выпучив глаза, кинуться прочь из дома.
Мальчика словно подменили. Страх пред внезапными обрушившимися на его
неокрепший разум страшными и непонятными событиями оказался так велик, что
он, очертя голову ринулся бежать.

Мать, пытаясь остановить его, отчаянно кричала что-то вслед, но Хелл
не слышал ее голоса - он вообще перестал слышать что-либо, кроме звона в
ушах. Когда он попытался зажать уши ладонями, то ощутил что-то горячее и
липкое.
Это была кровь, которая сочилась из ушных раковин.
Осязание крови напугало его еще больше. Хелл совершенно потерял
голову. Он был в шоке от оглушительного взрыва, погрузившего весь мир в
звенящую вату, и бежал, не разбирая дороги, только затем, чтобы бежать.
Ноги вынесли его сначала на центральную площадь поселка, по которой в
панике метались люди, а потом и дальше. Не соображая, что делает, мальчик
вдруг выскочил к крепостной стене и остановился как вкопанный.
Бревенчатой стены между двумя недостроенными каменными башнями
попросту не было.
Он застыл, пораженный увиденным, и не заметил, как из дымного сумрака
за его спиной появился один из Летаргов.
Рука, сращенная из плоти и металла, наискось ударила мальчика в район
затылка, мир вдруг вспыхнул перед его глазами и померк.

---

В первый раз он пришел в сознание много часов спустя после страшного,
оглушившего его удара.
Хелл не понимал, что с ним, где он находится, почему тело не слушается
приказов очнувшегося разума, а когда все же сумел вывернуть шею и
оглядеться, то едва не потерял рассудок от вида открывшейся ему картины.
Это было место, где небо сходится с землей.
Седые облака цеплялись за вершины гор, ниже, темным и молчаливым
редколесьем по склону тянулись почерневшие стволы мертвых деревьев.
Воздух был холоден, неподвижен, но облака медленно двигались, реагируя
на слабые, неощутимые кожей восходящие потоки, которые шевелили тяжкое
седое кружево, то приподнимая его полог и обнажая плоскую площадку на
вершине горы, то позволяя зыбкой пелене опуститься ниже...
В минуты, когда облачный покров приподнимался, создавалось
впечатление, что это неторопливо дышит само небо, а черный вихрь, медленно
вращающийся над вершиной, только усиливал ощущение, что рядом присутствует
непонятная, чуждая жизнь, которая простирается много дальше, чем видит глаз
и осознает разум...
...Затуманенный страхом рассудок Хелла едва ли воспринимал данную
картину, как нечто связное, скорее она мелькала перед взором как
фрагментарная цепь обрывочных впечатлений и образов, тем более, что
обстановка не располагала к целостному восприятию мира. Изворачиваясь, он
понял, что связан по рукам и ногам, а мерное покачивание, которое он ощутил
сразу, как только очнулся, происходило оттого, что его нес на своей спине
страшный воин.
Сразу же, вместо картин окружающей природы, на оцепеневший разум
навалились иные ощущения, - Хелл услышал тонкий, повизгивающий звук,
который издавали механические мускулы Летарга, обоняние уловило
специфичный, ни с чем не сравнимый запах металла и смазки, а занемевшая и,
как казалось, потерявшая всякую чувствительность кожа сквозь порванную
ткань одежды ощутила ноющий холод металлической спины тащившего его воина.
Сознание мальчика вновь не выдержало, и он провалился в тяжкое
забытье.

---

Второе возвращение сознания оказалось еще более страшным, чем первое.
Яркий, режущий свет бил в глаза, не позволяя различить окружающие
предметы, из всех средств восприятия мира остался разве что слух.
Оцепеневший от неизбывного ужаса разум воспринимал тихое повизгивание
каких-то механизмов и тонкий ритмичный писк, затем Хелл ощутил, как к его
голове прикоснулись чьи-то холодные грубые пальцы, и он услышал
обыкновенный человеческий голос:
- Мне кажется, парень очнулся, - произнес кто-то невидимый, стоящий
сразу за ослепительным светом, бьющим от низкого потолка. - Джоана,
откорректируй анестезию. Думаю, ему не нужны лишние впечатления.
Что-то щелкнуло в изголовье, и разум Хелла опять погрузился в небытие.

---

...Никогда в жизни он не видел столько огней.
Зрелище завораживало и подавляло одновременно. Тысячи, нет, миллионы
ярких точек окружали его, - одни двигались, сливаясь в текучие огненные
потоки, иные были неподвижны, и образовывали хаотичный, лишенный смысла
пространственный рисунок.
Хелл, который едва помнил собственное имя, пришел в себя минуту назад
на этом самом месте, и теперь, пораженный феерией разлившихся вокруг
красок, не мог взять в толк, где он, что случилось и куда подевался из
памяти огромный отрезок времени?

Ответ на первый мысленный вопрос он нашел скоро. Его подсказала
угольно-черная тьма, которая поглощала все обозримое пространство,
расступаясь лишь там, где сияли огоньки. До этого Хелл сталкивался с
понятием "темнота", лишь спускаясь в подпол собственного дома, когда его
посылала туда мать.
Здесь же тьма, окружившая его, была глобальной, она окутывала все
обозримое пространство, и он понял, что находится на темной стороне
планеты, куда никогда не заглядывало ни ярко-желтое, ни тускло-красное
солнце.
Темная сторона. Страшная обитель Летаргов...
Мысль-понимание резанула, как нож.
Он резко повернул голову, испытывая при этом непривычное ощущение,
будто его тело подменили, и только теперь до конца осознал, что стоит на
узком балкончике выступающего из стены здания на неимоверной высоте.
Маленькая площадка была огорожена низкими металлическими перилами, на
которых лежал густой иней.
Хелл в немом оцепенении поднял руку, сгибая ее в локте, и с ужасом
услышал тонкий визгливый звук. Это работал сервопривод механических мышц.
Посмотрев на свои пальцы, которые покрывала розовая, ничем не
примечательная на вид кожа, он обратил внимание на иней, сверкавший на
перилах. В том месте, где он держался за ограждение, остались следы его
руки, но кристаллы замерзшей влаги не растаяли от тепла тела - их
прихотливый узор всего лишь промялся в тех местах, где пальцы касались
металлического ограждения.
Хелла охватил ужас.
Он понял, что с ним произошло нечто жуткое: тело, которое он ощущал,
как свое, по всем признакам принадлежало Летаргу...
Сразу же вспомнился режущий глаза свет, нудное попискивание какого-то
прибора и голос, отдавший распоряжение погасить его разум.
Внутренне содрогаясь, он осмотрел себя в рассеянном свете, который
исходил от множества окон соседнего, расположенного на той стороне улицы
здания.
Обычная, похожая на его собственную одежда... Пальцы юноши машинально
коснулись обнаженного участка шеи, и он ощутил, что прикоснулся к живой
коже...
Жуть подкрадывалась к самому сердцу, и он действительно почувствовал
его участившееся биение.
Значит, я живой?
Опуская руку, Хелл опять услышал тот же, едва различимый ноющий звук,
будто внутри локтевого сустава был спрятан некий механизм. То же самое
происходило при повороте головы или каком-то ином движении.
Что же они сделали со мной?!
Хелл не заметил еще одну разительную перемену - он больше не мыслил
как подросток, которого захватили в плен, мысли, хоть и несли внутреннюю
эмоциональную окраску, но для возникшей ситуации были слишком спокойными,
взвешенными.
Он обернулся и увидел за своей спиной металлическую дверь, подле
которой в стене располагалось нехитрое устройство управления.
Узкий балкончик, бездна под ним, текучие огни на улицах, все это
казалось странным, ненормальным, но не вызывало шоковых реакций, словно ему
подменили не только тело, но и часть разума.
Оглядываясь, Хелл заметил, что на стене здания, из которой выступал
его балкон, нет ни одного окна, но зато полно подобных узких выступов. В
скупом свете можно было различить, что на некоторых из них стояли фигуры
людей... или Летаргов?... а иные пустовали, и таких было большинство.
Он снова обратил внимание на дверь.
Две кнопки, под которыми ясно читались слова: "Да" и "Нет", крохотный
экран и обыкновенная ручка, которая, видимо, приводила в действие запорный
механизм.
Хелл без колебаний нажал на нее, но дверь, вопреки его ожиданию, не
открылась - тускло вспыхнул вмонтированный в стену экран, и на нем
появилась короткая надпись, сформулированная в лаконичный вопрос:
"Вы принимаете свое новое тело?"
Хелл откровенно растерялся.
Как он мог принимать или не принимать то, чего, по сути, не знал?
Возможно, тут ключевую роль играли первые ощущения от осознания им своей,
явно видоизмененной плоти, в которую были внедрены какие-то механические
части?
Экран спрашивает, согласен ли я смириться с телом Летарга? - подумал
Хелл, в замешательстве глядя по сторонам.
Понять внутренние ощущения было сложно.
Да, он помнил свое детство, понимал, что на их поселок напали, а его
похитили, но что-то нивелировало разум, превращая шоковые ощущения в более
терпимые эмоции.
В этот миг один из соседних балкончиков, на котором смутно виднелась
человеческая фигура, с громким хлопком опрокинулся, повиснув параллельно
стене здания, словно из-под него внезапно убрали опору.

Фигура, секунду назад стоявшая на узком пространстве выступа, с
коротким криком канула во мрак.
От этого впечатляющего зрелища Хеллу стало не по себе.
Он сделал интуитивный вывод из увиденного и, обернувшись, нажал
кнопку, под которой имелось поясняющее слово "Да".
Экран тут же погас, дверь, до этого неподвижная, скользнула в стену,
открывая перед ним короткий, ярко освещенный коридор.
Хелл сделал шаг вперед, уходя с опасного выступа.
Следующая дверь распахнулась перед ним уже без всяких предварительных
вопросов, и он оказался на пороге огромного зала, где находилось множество
народа. Одни куда-то спешили по своим делам, иные, так же, как он, в
растерянности стояли у стен, совершенно не понимая, где они и что следует
делать дальше.

---

Хелл решил, что толку от топтания на месте не будет, и сошел на
ближайшую дорожку, которая оканчивалась зевом тоннеля, выводящего из этого
зала в какие-то иные помещения.
Людской поток тут же подхватил его, заставляя двигаться в своем темпе,
и через минуту Хелл очутился на открытом тротуаре, который тянулся вдоль
здания над скупо освещенным многоуровневым ущельем улицы.
Трудно было представить, на какой высоте он находится. Хелл не знал,
куда следует идти, он абсолютно растерялся, не имея никакой информации о
загадочном городе Летаргов, и потому бесцельно пошел вперед, пока его
внимание не привлекла яркая вывеска над двустворчатыми дверьми.
Не видя ничего лучшего, он шагнул внутрь.
Внутри огромного помещения бесновались разноцветные огни, гремела
непривычная для слуха музыка, среди феерических красок мелькали
извивающиеся в танце тела - все это в первый момент ошеломило Хелла прежде
всего своей чуждостью, но, немного постояв подле входа, он постепенно
свыкся с окружающей обстановкой. Кроме световых эффектов, он сумел
различить в задымленном сумраке расставленные вдоль стен столики, за
которыми сидели люди. Он по-прежнему машинально называл обитателей города
людьми, хотя в глубине разума понимал, что это не так.
Юноша с трудом пересек зал, лавируя между танцующими, чьи лица трудно
было разглядеть из-за постоянно меняющегося освещения, и, окинув взглядом
ряд столиков, нашел единственное незанятое место.
Сделав шаг вперед к пустующему креслу, Хелл словно пересек некую
незримую для глаза границу, и его внезапно окружила тишина, показавшаяся
ватной, ненатуральной после той какофонии звуков, которая терзала слух во
время движения по залу.
- Новенький? - резанул по нервам адресованный ему вопрос.
Хелл обернулся.
Второе кресло за столиком занимал молодой человек, лет двадцати пяти,
перед ним стоял бокал с искрящейся на свету жидкостью, в которую была
опущена трубочка.
- Садись, чего стоишь.
Хелл машинально принял это грубоватое приглашение.
Сев за столик, он посмотрел на незнакомца.
Обычный человек, отличающийся от жителей его поселка разве что одеждой
непривычного покроя. Он сидел, расслабленно откинувшись на мягкую спинку
кресла, и смотрел на Хелла с усмешкой во взгляде.
- Ты, наверное, недавно с балкона? - предположил он, наблюдая полную
прострацию Хелла.
Юноша угрюмо кивнул.
- Ничего не понимаешь, да?
Хелл отрицательно покачал головой. Его разум будто пробуждался после
наркоза, и, по мере возвращения памяти, окружающая обстановка казалась ему
все более дикой, а произошедшие с ним перемены - ужасными.
- Вот уж не думал, что меня сегодня угораздит стать нянькой для
новорожденного, - пробурчал незнакомец, и вдруг, сменив тон на более
приветливый, представился:
- Меня зовут Андрий. Я был воином во время последней битвы между
людьми и Летаргами.
- Они взяли тебя в плен? - осторожно осведомился Хелл. - И не
прикончили как других?
- Летарги никогда не убивают людей, - возразил Андрий.
- Не лги! - Хелл вдруг подался вперед, разом вспомнив и свой ужас,
который обуял его во время нападения на поселок, и одноногого деда, и
погибшего отца, и множество страшных историй, что рассказывали люди о
Летаргах, но наиболее ярким, свежим впечатлением, опровергающим утверждение
сидящего напротив Анд-рия, была сцена, виденная им некоторое время назад,
на узеньком балкончике...
- Почему ты думаешь, что я лгу? - удивленно спросил Андрий.

- Потому что я видел, как с соседнего балкона вниз был скинут человек.
- Да, брось. Это была кукла. Обыкновенный механический муляж.
- Зачем тогда его скинули вниз?
- Чтобы ты нажал нужную кнопку.
Хелл, раскрыв рот, непонимающе смотрел на собеседника.
- Ладно, не смотри так на меня. Сейчас я тебе объясню, хотя лучше бы
им поручить это настоящему психологу.

---

Звукоизолированная кабинка, расположенная у стены танцевального зала,
оказалась тем местом, где Хелл в первый раз услышал правду об окружающем
его мире.
- Кем ты был, до того как попал в плен? - спросил у него Андрий,
нажимая какие-то кнопки со своего торца столика.
Перед Хеллом беззвучно открылась ниша, откуда вверх на крохотном
подносе поднялся еще один бокал с точно такой же искрящейся на свету
жидкостью, какую пил его собеседник.
- Я был мальчиком, подростком, - ответил он. - Жил недалеко от
границы.
- А кем ты себя чувствуешь сейчас?
- Не знаю, - пожал плечами Хелл.
- Ну тебе же было страшно, ты, наверное, тосковал по родителям...
- Да... - кивнул Хелл, мгновенно вспоминая все свои чувства, но они
опять показались ему далекими, приглушенными, будто все это происходило не
с ним...
- Почувствовал разницу, да?
Хелл кивнул, сглатывая слюну. Во рту пересохло, и он отпил из бокала.
Жидкость оказалась горьковатой на вкус, но освежающей.
- Что со мной случилось?
- У тебя изменилось тело и разум.
- Почему? Андрий усмехнулся.
- Неправильный вопрос. Не "почему", а "зачем".
- Зачем? - словно эхо повторил Хелл.
- Чтобы ты мог выжить, - пояснил Андрий.
- Не понимаю, - откровенно признался Хелл. - Я ведь и так жил... До
этого.
- Ну да. - Его собеседник взял салфетку и вынул из внутреннего кармана
одежды какой-то стерженек. - Смотри сюда. - Он начертил на салфетке круг, а
рядом с ним еще два: один больше, а второй поменьше.
- Это наша планета, - пояснил он, заштриховав первую фигуру рисунка. -
Это Солнце, звезда нашей системы. - Рука Андрия пометила второй объект. -
Ну а вот этот, красный шарик, который ты знаешь как Владыку Ночи, раньше
назывался Луной.
Хелл смотрел на бесхитростный рисунок, но новые названия, да и сами
понятия, "планета", "звезда", которые не были ведомы подростку, не
показались ему в данный момент чем-то незнакомым, наоборот, - он прекрасно
понял, о чем идет речь.
- Пытаешься сообразить, откуда в тебе информация? - заметив его
недоумение, усмехнулся Андрий.
Хелл молча кивнул.
- В твоей голове теперь находится небольшой процессорный блок, который
имеет собственные модули памяти. Они содержат все необходимые сведения об
окружающем тебя мире и протекающих в нем процессах.
- Поэтому мне кажется, что все происходило не со мной? - догадался
Хелл.
- Да, твои чувства проходят логическую обработку в блоках
мини-компьютера. Без этого, попав в город, ты бы вел себя, как дикий, не
осознающий реальности, злобный и безграмотный шестнадцатилетний мальчишка.
Ты сошел бы с ума или натворил бед. Мать-машина действует мудро и
осторожно. Она не хочет, чтобы люди погибали или буйствовали.
- Но если я не могу гневаться и любить, значит, я не человек? - сделал
безупречный вывод Хелл. С его точки зрения, это был классический образец
обретенной логики.
- Нет, конечно. Ты не сможешь выражать чрезмерные эмоции лишь
некоторое время, пока твой разум не адаптируется к новому телу и новому
образу жизни. Потом все придет в норму, и ты снова станешь нормальным -
сможешь любить, злиться, совершать немотивированные поступки. Только тебе
вряд ли захочется разрушать или убивать - ты поймешь, как тонко
сбалансирован окружающий мир, как он хрупок, и сам не захочешь насилия.
- Ты так и не объяснил мне, зачем Летарги нападают на людей?
Андрий с усмешкой посмотрел на Хелла.
- Забудь это деление на людей и Летаргов, - посоветовал он. -
Послушай, что я скажу тебе: раньше, много веков назад, наша планета
вращалась вокруг своей оси, и всю ее поверхность освещало солнце. Землю в
ту пору покрывали огромные города, где жили миллиарды людей, а Луна была
желтой и являлась холодным спутником нашей планеты.

- И что случилось потом? - спросил Хелл, делая еще один глоток из
бокала.
- Потом произошла катастрофа, - ответил Андрий. - Орбита Земли
пересеклась с группой астероидов. Два малых небесных тела ударили в нашу
планету, еще несколько - в Луну. В результате удара Земля прекратила свое
вращение вокруг оси, а Луна была расколота на пять частей, ее магматические
недра раскалили обломки и, в конце концов, расплавили их, превратив мертвый
и холодный спутник в горячий, тускло-красный шар. Теперь Владыка Ночи
медленно остывает, и это длится уже не один век.
- А Земля?
- Земля удержалась на орбите вокруг Солнца, но перестала вращаться и
повернута теперь к светилу одной стороной. На одном полушарии царят мрак и
холод, на другом - свет и нестерпимая жара, и лишь в средней полосе, на
переходе от мрака к свету, в зоне сумерек, возможна жизнь, - Андрий
отчеркнул тонкий поясок, указывая, как ничтожно мала пригодная для
проживания людей зона по сравнению с остальной площадью планеты.
- А что случилось с людьми, которые жили на Земле до катастрофы? -
спросил Хелл.
- Большинство погибло, - кратко ответил Андрий. - Выжили немногие, и
они постепенно откочевали в зону сумерек, где сохранились остатки флоры и
фауны.
- А Летарги?
- Ты заметил, сколь огромен наш город? - задал ему встречный вопрос
Андрий.
- Нет, - покачал головой Хелл. - Я видел только маленькую часть его.
- Можешь тогда поверить мне на слово: он больше, чем может нарисовать
воображение. Раньше, до катастрофы, такие города покрывали всю поверхность
Земли, и в них, кроме людей, существовала иная жизнь - кибернетическая,
искусственно созданная, функционирующая на базе множества компьютеров.
Всеми рутинными процессами по жизнеобеспечению городов-мегаполисов
занималась Машина, - это условное понятие, объединяющее все компьютеры.
- Она уцелела после катастрофы?
- Частично, - ответил Андрий. - Сохранились некоторые электронные
устройства и подвижные механизмы, в том числе и человекообразного типа.
Долгое время шел процесс стихийного разрушения городов, оказавшихся как на
темной, так и на освещенной стороне планеты, но там, где не могли выжить
люди, продолжали функционировать созданные ими кибермеханизмы. Эти машины,
снабженные мощными вычислительными устройствами, на основе которых они
осуществляли функции саморазвития, постепенно нашли друг друга и
объединились на темной стороне планеты, где никто не вмешивался в их
действия. Среди руин городов они искали необходимые компоненты для
самоподдержания и восстановления главной машины. В конечном итоге им
удалось реанимировать компьютерную сеть этого города.
Хелл задумался. Многое из рассказа Андрия казалось ему логичным,
понятным и очевидным, неясным оставались взаимоотношения людей,
поселившихся в сумеречной зоне и самоорганизовавшихся после катастрофы
кибернетических механизмов.
- Для чего они стали нападать на людей?
- Ты неверно формулируешь вопрос, Хелл, - поправил его Андрий. - Когда
была воссоздана полноценная управляющая сеть данного города, которую мы
сейчас называем Мать-машина, она произвела анализ последствий катастрофы и
подсчет вероятного развития событий в дальнейшем. Ее выводы
свидетельствовали о том, что узкая зона умеренного климата, расположенная в
зоне сумерек, в скором времени будет перенаселена, к тому же среди людей,
из-за резко изменившихся условий существования, начали проявляться
мутагенные факторы. Люди приспосабливались к новой среде обитания,
численность новых поколений росла, и все это, по аналитической оценке, не
могло привести к положительным результатам. Перенаселение сумеречной зоны,
нехватка продовольствия и иные факторы неизбежно приводили людей к
взаимоистребляющим междуусобным войнам, технической деградации и в конечном
итоге - полному вырождению.
- А что за дело машинам до людей? - задал закономерный вопрос Хелл.
- Все кибермеханизмы когда-то были созданы и запрограммированы
людьми, - объяснил ему Андрий. - Они проектировались ради служения людям и
не могли создать собственную цивилизацию или существовать вне человеческого
общества.
- Почему? - нахмурился Хелл, пытаясь отыскать ответ на заданный вслух
вопрос в своей новой памяти.
- У каждой машины есть базовая программа. Она не только определяет
набор исполняемых функций для каждого отдельно взятого кибермеханизма, но и
содержит ограничительные условия для их существования. Любая машина имеет
программный смысл своих действий, который заключается в служении людям. Ни
один механизм, снабженный блоками псевдоинтеллекта, сколь долго бы он ни
развивался, не может причинить вред человеку и обязан приносить пользу
своим потенциальным создателям.

- Теперь ты должен понять, - продолжил Андрий, - что, оценив степень
деградации сохранившегося человеческого анклава, Мать-машина пришла к
неутешительному выводу: люди утратили былые знания и идут по пути
вырождения. Идеальным вариантом было бы восстановление цивилизаций на всей
поверхности планеты, но этому препятствовали экстремальные для человека
климатические условия на двух полушариях, а также утрата технических
знаний.
- И какой выход нашла Машина?
- Видоизменить людей. Создать новые человеческие анклавы на темной и
светлой сторонах, защитив их от пагубного влияния биосферы новыми,
наполовину синтетическими телами и снабдив древними техническими знаниями,
посредством имплантирования в мозг мини-компьютера, содержащего техническую
информацию об истинных процессах, протекающих в окружающем мире.
- Ты хочешь сказать, что Летарги никогда не убивали людей?
- Никогда, - убежденно ответил Андрий. - Я наглядный пример тому. Я
был воином, принимавшим участие в самом грандиозном сражении последних лет,
происходившем на границе сумерек и тьмы. Летарги всегда пользуются одним
видом оружия - маленькими стрелами с парализующим составом и всегда уносят
с собой тела обездвиженных людей. Здесь им делают операции, совершенствуя
тела и разум, в результате чего очнувшийся человек может не только
существовать на обоих полушариях планеты, но и получает массу новых знаний,
которые постепенно обретают гармонию со старой психологией и
мировоззрением.
Хелл глубоко задумался.
Рассказ Андрия сочетал множество новой ошеломляющей информации, с
незначительными фактами - как общеизвестными, так и сугубо личными.
Хелл слышал, что Летарги никогда не оставляют на поле боя мертвых тел.
Никто и никогда, даже дед, лично принимавший участие в том сражении, где по
его словам погиб отец мальчика, не мог объяснить, как это происходит.
Проигрывали исчадия темной стороны какую-либо конкретную битву или же
выигрывали ее, сражение всегда заканчивалось одинаково - что-то мутило
разум людей, заставляя их засыпать, а очнувшись, они уже не находили тел
своих погибших сотоварищей, а уж тем более - поверженных Летаргов.
А как же нога деда? - подумал Хелл и тут же осекся в мыслях. Он
вспомнил, что последнее большое сражение происходило под предводительством
нового государя. Битва длилась почти сутки, и за это время некоторую часть
людей, сраженных стрелами Летаргов, удалось оттащить в безопасное место.
Ногу деду отнял поселковый лекарь, после неудачного удаления задевшей кость
диковинной металлической стрелы...
Да, Андрий не лгал, и его рассказ был логичен. На сельском кладбище
могилы воинов, по большей части, являлись символичными - в них некого было
хоронить.
- Значит, все люди, превращенные в Летаргов, теперь подчиняются этой
Машине? - спросил он у Андрия, расслабленно сидевшего в своем кресле.
- Нет, - покачал головой тот. - Ты разве не понял, о чем я тебе
рассказал? Машина не управляет людьми. Она создана для служения нам, и,
если бы после катастрофы не сохранилось определенное количество
кибермеханизмов, ты сейчас не сидел бы тут, да, может, и вообще не родился
бы на свет. Перенаселение умеренной климатической зоны уничтожило бы
большую часть людей еще много веков назад, а те, кто выжил, превратились бы
в дикарей, утративших всякое представление о цивилизации.
- А так каждый "погибший" в столкновениях с Летаргами становился
членом нового общества? - догадался Хелл.
- Верно, - кивнул Андрий. - А постоянное напряжение, угроза извне
вынуждают население умеренной зоны поддерживать приемлемый общественный
строй и ряд технологий.
Хелл опять задумался, а потом спросил:
- Но, меняя наши тела и внедряя в разум свой компонент, разве Машина
не делает нас зависимыми от себя?
- Нет. Наоборот - она делает нас независимыми от сложившихся в
результате глобальной катастрофы обстоятельств. Тебя никто не обязывает
жить определенным образом. Ты можешь делать все, что тебе вздумается:
поселиться в любом месте, выбрать интересный род занятий, а некоторые
технические знания вкупе с мощностями мини-компьютера помогут тебе выжить и
правильно оценить новый мир.
- То есть меня не запрограммировали?
- Ни в коем случае. Все, кто приходит в себя после операции, содержат
одну короткую программу, будем говорить так: маршрут движения. Ты вышел с
балкона и попал сюда, двигаясь по наикратчайшему пути. Теперь, когда я
растолковал тебе суть некоторых вещей, твой разум свободен для принятия
решений.
- А этот спектакль на балконе? Андрий усмехнулся.
- Это единственная дань, которую каждый платит машине, - ответил он. -
Она не может совершать насилие над человеком. Твой ответ занесен в ее базу
данные ты добровольно принял свое новое тело, и в ее программах не
возникнут противоречия. Это придумала не она, а люди. Машина не способна на
такое.

- Каждого очнувшегося заставляют ответить "Да"?
- Естественно. Иначе у машины произойдет сбой действие по изменению
человеческих тел будет признано ею неправильным, если люди станут отвергать
его. Мы еще не вполне вернули прежние знания, чтобы сознательно, без мелких
уловок, управлять самой машиной, но поверь, вскоре все вернется - я имею в
виду те знания и ту цивилизацию, что существовала до катастрофы.
- Это будет другая цивилизация, - интуитивно произнес Хелл.
- Да, другая, - согласился Андрий. - Но иначе ее бы не было вообще.
Возможно, в будущем мы сможем вновь вернуть земному шару его прежнее
направление вращения и Земля снова оживет на всей территории --тогда люди
смогут сами решать, в каких телах им жить, но что касается меня - я
благодарен машине за новое тело. В умеренной зоне я бы дожил до сорока лет,
и потом все... в землю, под могильный холмик.
- А каков срок жизни Летарга?
- Не знаю. На моем веку еще никто не умирал, хотя я тут уже
шестнадцать лет. Ты должен понять, Хелл, что внешность не имеет значения.
Человек жив, пока мыслит, чувствует, а наша нервная система и мозг не
претерпели изменений, они живые, лишь оболочка, питающая и защищающая эти
уязвимые органы, усовершенствована. Ты понимаешь меня?
- Да... - кивнул Хелл, напряженно думая о чем-то своем. - Ты говоришь,
что в мой разум была внедрена лишь одна короткая программа, содержащая
первый маршрут движения? - наконец спросил он, пристально посмотрев на
Андрия. - Значит, я пришел сюда, подчиняясь ей, а ты не случайный
встречный? Ты солгал мне, досадуя на то, что невольно занимаешься
просвещением "новорожденного"?
Андрий широко улыбнулся.
Хелл продолжал в упор смотреть на него.
- Ты?... - его голос дрогнул от внезапного предчувствия.
- Да, Хелл... - Лицо Андрия изменилось, его глаза влажно блеснули. -
Ты догадался?
- Отец?...
Немота, вызванная потрясением, куда большим, чем осознание своего
нового тела и огромного мира вокруг, некоторое время не давала Хеллу
произнести ни слова, - они сидели и смотрели друг на друга - отец и сын,
два человека новой, только зарождающейся эпохи возрождения Земли.
- Пойдем, я покажу тебе этот мир, сынок... - наконец произнес Андрий,
поднимаясь из-за стола и протягивая руку. - Уверен, ты полюбишь и темную, и
светлую стороны новой Земли...
Андрей Ливадный
ЧЕРНЫЙ ОАЗИС
Рассказ
Роскошный особняк, окруженный тенистым парком, спал.
Робким голубоватым светом теплилось лишь одно из окон на первом этаже.
За ним простиралась комната, богато обставленная дорогой современной
мебелью, по полу в живописном беспорядке были разбросаны интеллектуальные
кибернетические устройства, у дальней стены ровно светил полусферой
стереомонитора мощный компьютерный терминал.
Старинные часы в гостиной только что пробили три раза.
Маркусу не спалось. Он вообще не ложился, а неприбранная постель была
разворошена специально на тот случай, если отец или мать вдруг заглянут в
комнату.
Единственному отпрыску семьи Моллиганов недавно исполнилось тринадцать
лет, а душа мальчика, который в перспективе должен был унаследовать
огромную корпорацию "Мунэксплойт"1, уже была отравлена худшим из ядов, имя
которому - скука.
Слишком маленький, чтобы принимать участие в делах "семьи", но уже
выросший из круга интересов ребенка, он являлся типичным представителем
своего поколения. Здесь не играли существенной роли окружающие его
материальные блага, источником яда, отравившего душу и заставившего так
рано потерять интерес к жизни, был терминал компьютера, взиравший на
подростка своим огромным немигающим оком, похожим на выпученный из
эбеново-черной стены голубой глаз.
Маркус не задумывался над тем, сколько еще его ровесников испытывают в
данную минуту такую же отчаянную скуку, которая не давала ему уснуть. В
каждой среднестатистической семье обязательно имелся компьютерный терминал,
а любой ребенок, благодаря заботам корпорации "Мун", при рождении получал
имплантированное в правую височную область гнездо, предназначенное для
прямого контакта с компьютерными системами.
Прогресс в сфере цифровых технологий ушел так далеко, что для
соединения с машиной уже не требовался, как раньше, соединительный
оптико-волоконный кабель - его с недавних пор заменил инфракрасный порт,
освобождающий пользователя от всех неудобств, связанных с черным
глянцевитым проводом, который многие называли "змеей".

Мальчик сидел на полу, скрестив ноги. Среди разбросанных вокруг
кибернетических устройств возвышались стойки с кристаллодисками. В данный
момент предназначенное для их считывания адаптационное гнездо компьютерного
комплекса пустовало: оно раскрылось, будто бутон пластиковой лилии, в
ожидании, когда в него вставят очередной носитель информации.
Пальцы Маркуса перебирали кристалл од иски, которых накопилось уже
больше двух сотен. Глаза равнодушно скользили по голографическим вставкам,
не находя среди названий и аннотаций ничего привлекательного.
Возможно, его пресыщенность была вызвана полнейшим отсутствием
жизненных проблем и стопроцентным материальным благосостоянием.
Отчасти - да. Но только отчасти, потому что десятки тысяч его
сверстников в различных мирах рано или поздно испытывали то же самое. Они
были разными: мальчики и девочки, богатые и бедные, добрые и злые; их
объединяло лишь одно - наличие импланта в височной области и свободный
доступ к компьютерам.
"Синдром безразличия" - так окрестили психологи эту болезнь.
Виртуальная зависимость, о которой много писали и говорили в прошлом,
не выродилась, но мутировала, и теперь главным вирусом данного заболевания
являлось не болезненное влечение к миру фантомных образов, а наоборот -
отвращение к нему.
Давно прошло то время, когда дети сходили с ума, не выдерживая
нелимитированного контакта с виртуальной средой, канули в Лету бледные
мальчики и девочки, проводящие большую часть свободного времени в
неудобных, стесняющих тело виртуальных костюмах, даже кабели
нейросенсорного контакта более не использовались в качестве посредника
между человеческим мозгом и машиной.
Изящество технологий вкупе с абсолютной доступностью кибернетических
систем для представителей любой социальной прослойки населения коренным
образом изменило проблему.
Что можно ожидать от ребенка, который к тринадцати годам перепробовал
в своей виртуальной жизни все, начиная от убийств и заканчивая сексом?
Только скуки, потому что мозг человека обладает огромным потенциалом
приспособляемости, а бытие, как известно, определяет сознание. Чтобы
испытать те впечатления, которые уже пережил Маркус, человеку прошлых
столетий требовалась целая жизнь.
Сидя на полу и машинально перебирая кристаллодиски с давно приевшимися
эмблемами и названиями виртуальных миров или игр, мальчик чувствовал, как в
его душе растет глухое отчаяние. Страстно хотелось чего-то нового,
неиспытанного, но голографические вставки упрямо предлагали одно и то же.
От этого возникало одно желание - взять стойку с дорогостоящими
кристаллами и швырнуть ее так, чтобы все разлетелось вдребезги, ударившись
о стену.
Возможно, этим бы и окончилась изнурительная, бессмысленная бессонница
юного Моллигана, не поверни он голову.
Взгляд, брошенный через окно, показал ему панораму звездного неба, где
царили одиннадцать ярких звезд созвездия Омикрон. Чуть ниже темнели контуры
зданий большого города, а в узкой прослойке между звездным небом и скупо
освещенной землей бесновались огни голографических реклам, среди которых
ярко выделялась бросающаяся в глаза призывная надпись:
"Черный Оазис" ждет тебя. Выиграй миллион кредитов или хотя бы
попытайся выжить в предлагаемом мире!".
Взгляд мальчика буквально прирос к этой влекущей надписи.
"Черный Оазис"? Маркус недоверчиво смотрел на яркие буквы. Что-то он
не мог припомнить такого названия.
Еще раз взглянув за окно, он повернул голову к терминалу. Ему не
приходилось вставать, чтобы его мысленные команды были переданы сервисной
оболочке домашней кибернетической системы. Имплант, вживленный в правую
височную область, трепетно замигал едва приметным индикатором, посылая
системе мысли подростка, автоматически трансформированные в язык машинных
кодов.
Раскрытое адаптационное гнездо бесшумно захлопнулось, втянув свои
лепестки внутрь обтекаемого корпуса, а на мониторе, к изумлению Маркуса,
внезапно появилась объемная надпись:
"Извините, доступ невозможен. Первичное соединение с "Черным Оазисом"
осуществимо только в определенных, специально оборудованных центрах".
Несколько минут мальчик озадаченно смотрел на надпись, а потом встал и
принялся одеваться.
Через минуту он, прихватив свою личную кредитную карту, приподнял
легкую раму пластикового окна и выскользнул в прохладную ночь, благо его
комната располагалась на первом этаже особняка, а охранные системы
прилегающего к дому парка не реагировали на Моллигана-младшего.
Возможно, утром его ожидает хорошая взбучка, но сейчас Маркусом
владело одно стремление - хоть ненадолго избавиться от снедавшей его душу
скуки.

---

Он ошибался, думая, что его уход из дома заметят только утром и то в
том случае, если просмотрят файлы ночных видеозаписей охранной системы
наблюдения.
На первом этаже в огромном холле не горел свет, небеса за полуоткрытым
панорамным окном хранили черноту ночи, в которой необъятной льдистой
россыпью сияли холодные карбункулы звезд.
Одиннадцать из них казались очень яркими и крупными. Они вытянулись
неровным овалом, похожим на порванное ожерелье или неполную букву "О".
Вероятно, из-за этой схожести созвездие получило название Омикрон, так как
составители первых унифицированных звездных каталогов пользовались системой
греческого алфавита для обозначения новых для человечества светил.
Созвездие Омикрон, состоящее из двенадцати звезд, каждая из которых
имела планеты, было открыто в период Первой Галактической войны, когда
корабли Земного Альянса и противоборствующего ему флота Свободных Колоний
вели активную разведку и освоение новых гиперсферных трасс.
Первыми Омикрон исследовали корабли прародины Человечества.
Военно-космические силы Земного Альянса прочно обосновались на планетах,
располагавшихся в стороне от пространства, ставшего ареной столкновения
звездных армад.
Человек, который стоял в ночной тиши у окна и смотрел вслед Маркусу,
всерьез изучал историю и потому знал, что базам Альянса, столь удачно
удаленным от Обитаемой Галактики, удалось продержаться еще несколько лет
после подписания акта полной и безоговорочной капитуляции Земли.
Системы Омикрона зачищал седьмой ударный флот Свободных Колоний, и
уничтожение военно-космических баз, расположенных в пределах созвездия,
стало последним крупномасштабным столкновением Первой Галактической войны.
Дальнейшая история освоения созвездия носила неординарный характер и
не вписывалась ни в одну схему колонизации, которые разрабатывал и проводил
в жизнь созданный после окончания войны Совет Безопасности Миров.
Созвездие Омикрон де-юре было закрыто на карантин, так как на
планетах, где ранее существовали базы Альянса, оставалась масса боевой
кибернетической техники, которую не смогли уничтожить орбитальные
бомбардировки. Специалисты считали, что должно пройти не менее пятисот лет,
прежде чем можно будет приступить к вторичному освоению миров этого
удаленного сектора пространства.
Однако жизнь всегда вносит свои коррективы в масштабные и долгосрочные
проекты. Запрет на поселение существовал исключительно на бумаге. У молодой
Конфедерации Солнц имелась масса более насущных, животрепещущих проблем,
чем блокада созвездия, расположенного в сотнях световых лет от центра
новообразованного Галактического сообщества. Данные по Омикрону были
внесены в общедоступные каталоги звездных систем, и там, кроме пометки
"карантин", прямо упоминалось, что система каждой из двенадцати звезд имеет
как минимум одну планету с кислородосодержащей атмосферой.
Закономерным итогом подобной ситуации стало стихийное заселение миров
Омикрона. Сюда потянулись прежде всего те, кому не нашлось места на
объединенных единым законом мирах Конфедерации. На планеты Омикрона,
действуя на собственный страх и риск, осуществляли рейсы частные корабли,
увозя на своем борту не только стремящихся избежать наказания преступников,
но и просто искателей приключений, а порой и смелых, предприимчивых людей,
которых привлекали богатые недра планет.
В результате стихийного заселения были вторично колонизированы системы
восьми звезд, позже, столетие спустя, здесь начали свое развитие четыре
корпорации, занимающиеся эксплуатацией естественных ресурсов планет. Свою
продукцию они сбывали через легально существующие дочерние фирмы, а в
пространстве Омикрона в этот период началась жестокая борьба молодых
промышленных групп за обладание планетами, которые в базах данных Совета
Безопасности Миров по-прежнему числились как потенциально опасные миры,
находящиеся на долгосрочном карантине.
В данном случае бюрократическая система Конфедерации Солнц дала явный
сбой, что объяснялось чрезмерно большим удалением Омикрона от центра
Галактического сообщества. Если разбираться беспристрастно, то освоению
Омикрона способствовала исключительно война между Землей и колониями.
Военно-космические силы Альянса, которые произвели первичную разведку и
преобразование планет, заложили прочную базу для последующей колонизации,
проторили тропку в глубь неисследованного космоса, а более поздняя разведка
и колонизация новых миров, производимая по планам Совета Безопасности,
формировала иной фронт Окраины, медленно - век за веком - продвигавшийся в
сторону давно заселенных систем Омикрона.

Памятное "слияние" произошло полтора века назад, когда на планете
Аллор был основан головной офис Колониальной администрации. Этот новый
институт власти, призванный проводить политику Центра в молодых мирах,
занялся прежде всего систематизацией и учетом всех освоенных звездных
систем Окраины.
Именно благодаря картографической разведке, проведенной силами
Колониальной администрации, миры Конфедерации Солнц были поставлены перед
фактом, свидетельствующим, что далеко за границами освоенного космоса
существует независимый анклав планет, полностью подчиненный четырем
корпорациям, которые не только эксплуатировали естественные ресурсы планет,
но и вели постоянные ожесточенные локальные войны за обладание их
источниками.
Вообще власть корпораций, имеющих структуру государств в миниатюре,
была широко распространена на всей протяженности Окраины. Форпосты
человечества, граничащие с неизведанным космосом, жили по своим законам,
радикально отличающимся от консервативных устоев Центральных Миров, поэтому
известие о еще одном нелегально освоенном созвездии было воспринято
достаточно сдержанно. Корпорациям предложили легализовать свой статус,
вступив в Галактическое сообщество на условиях, специально выработанных для
таких случаев. За промышленными группами оставалось право частной
собственности на восемь освоенных ими планет, но при этом на территорию
миров Омикрона вступал новый общегалактический закон, проводником которого
в секторе Окраины являлась Колониальная администрация Аллора.
Соглашение было достигнуто, но его подписание мало что изменило на
подвластных корпорациям планетах. Колониальная администрация была в ту пору
слишком слаба, чтобы проводить глобальную политику, направленную на защиту
интересов отдельных граждан. К тому же практика взаимоотношений
промышленных групп и чиновников Аллора долгое время строилась на системе
коррупции, когда тот или иной представитель центральной власти за
определенную мзду лоббировал чьи-либо интересы в головном офисе
Колониальной администрации.
Такой "баланс" сохранялся до тех пор, пока Окраина являлась буфером
между благополучными мирами Центра и необъятными просторами неосвоенного
космоса; к тому же отсюда шел постоянный приток ресурсов, в которых остро
нуждались колонии.
Ситуация резко изменилась два десятилетия назад, когда состоялись
первые контакты с иными цивилизациями, в результате которых было открыто
шаровое скопление звезд, населенное расами логриан, инсектов и харамминов,
а столкновение с последними едва не привело к непоправимым для Человечества
последствиям.
В 3801 году на базе трех цивилизаций была создана вторая, обновленная
Конфедерация Солнц, в которую, кроме Человечества, вошли расы инсектов и
логриан...
...Все эти потрясения едва ли коснулись планет Окраины, где локальные
войны, резкое расслоение общества на бедных и богатых являлись нормой
существования, повседневными реалиями жизни. Окраина привыкла считать себя
независимой от кого бы то ни было, но обновленная Конфедерация, наученная
горьким опытом столкновения с иной галактической расой, внезапно резко
изменила свое отношение к промышленным мирам, зажатым между колониями
Человечества и шаровым скоплением звезд, где обитали иные галактические
расы.
Окраина утратила роль границы между центральным анклавом старых
колоний и неизведанным космосом. Изменение геополитического значения узкой
прослойки промышленных миров привело к тому, что сюда наконец начал
проникать настоящий закон, проводимый не на уровне бюрократических отчетов
чиновников, а реально подкрепленный мерами по усилению Колониальной
администрации.
Казалось, что безраздельному правлению корпораций пришел конец, но это
также не соответствовало действительности.
Сложившуюся систему, в которой обращались огромные деньги, невозможно
было сломить в один день, не развязав при этом гражданской войны внутри
самого Человечества, поэтому проникновение закона на территорию миров
Окраины происходило постепенно. Корпорации, контролирующие большинство
миров сектора, слишком поздно осознали, что новая Конфедерация Солнц - это
реальная, прирастающая с каждым годом сила, впитавшая все лучшее от своей
предшественницы, но лишенная ее косности и постепенно избавляющаяся от
бюрократических пороков старого содружества.
Такова краткая история созвездия Омикрон, наложенная на фон общего
развития экспансии Человечества.
...Дейвид Моллиган, смотревший на холодные звезды, хорошо помнил то
время, когда корпорацией управлял не он, а отец и два старших брата.
Однажды, будучи еще подростком, он проснулся в такой же ранний,
предрассветный час и долго лежал, прислушиваясь к голосам, которые долетали
до его слуха через приоткрытую дверь.

- ...Они вползают со своим законом на нашу территорию, - гневно
говорил отец шестнадцатилетнего Дейвида, - и навязывают нам его, забывая о
том, что мы веками осваивали эти миры!
Голос Хайрока Моллигана звучал глухо, но гневно.
- Отец, быть может, ты переоцениваешь степень угрозы? - раздалось в
ответ осторожное замечание Райбона Моллигана, старшего брата Дейвида. - Нам
ведь никто не препятствует ни в одной сфере деятельности.
- Да, в плане бизнеса все в порядке. - Голос отца по-прежнему звучал
гневно и раздраженно. - Но меня уже давно не интересуют деньги. Наше
состояние исчисляется такими цифрами, что любые временные трудности с
бизнесом я бы воспринимал гораздо спокойнее...
- Тогда в чем причина твоего раздражения, отец? - Судя по голосу, эту
фразу произнес Говард, средний из братьев.
- А ты подумай сам. Конфедерация не посягает на наши экономические
интересы или имущественные права. Они поступают более тонко: Корпорации
по-прежнему принадлежат земли на планетах Омикрона, промышленные
предприятия, инфраструктура - все, до последнего поганого домишки... Но
теперь любой житель подконтрольных нам территорий является полноправным
гражданином Конфедерации Солнц! Вдумайтесь в это! - требовательно и
раздраженно произнес Хайрок. - Да, они вкалывают на наших предприятиях,
платят нам за жилье и пищу, но мы больше не владеем, как раньше, их
сознанием, их душами... - Голос старшего Моллигана стал еще резче: - А
теперь вдумайтесь, что делает Конфедерация с нашими людьми, родившимися и
выросшими тут, на планетах Омикрона?!
После этих слов наступила пауза, в течение которой отец так и не
дождался вразумительного ответа ни от одного из сыновей.
- Хорошо, я объясню сам, - тяжело произнес он. - Может, кто-то из вас
заметил, что конфедераты открыли сеть вербовочных пунктов на всех обитаемых
мирах Омикрона?
- Ну и что? - спокойно произнес Говард. - Чем нам угрожает это? Пусть
на службу в Военно-космические силы Конфедерации завербуется тысяча
человек, но взамен мы можем принять две, три, да хоть десять тысяч
эмигрантов с их же Центральных миров.
- Дело не в количестве населения, - отмахнулся Хайрок. - Дело в том,
что нашим людям предложили выбор. У них появилась альтернатива. Ты
спрашиваешь, что будет, если тысяча молодых парней покинет Омикрон и станет
служить Конфедерации? Я отвечу - они приобретут иную психологию и вернутся
сюда уже не нашими людьми, а чужаками! Они поймут, что за пределами
скопления течет иная жизнь, и, возможно, не вернутся вовсе или решат, что
им стоит поселиться на девятом или двенадцатом Омикроне, где основала
колонии администрация Аллора. - Глава корпорации сделал короткую паузу -
очевидно, отпил глоток воды. - Теперь относительно эмигрантов, - продолжил
он развивать начатую мысль. - Кто полетит в поселения Окраины? Сброд. Те,
кому нет места на планетах Центра. Выгодный ли это обмен? Нам будут сливать
отстой общества, а взамен вербовать здоровых молодых парней, которые могли
бы пойти на службу в корпоративные войска, не появись у них этой чертовски
соблазнительной альтернативы - повидать на халяву всю Обитаемую Галактику,
а не сдохнуть по воле Моллиганов в очередной межпланетной стычке из-за
какого-нибудь рудоносного астероида. Теперь понятно, что меня заботит?..
...Наверное, шестнадцатилетний Дейвид, не принимавший в ту пору
никакого участия в управлении корпорацией, лучше других понял отца.
Он был молод, энергичен, его разум еще не закоснел, зациклившись
исключительно на вопросах бизнеса, и слова отца глубоко засели в
подсознании.
Он знал, что необходимо сделать.
Теперь, когда не стало ни самого Хайрока, ни старших братьев, а Дейвид
Моллиган единолично управлял корпорацией, его смутные замыслы той далекой
поры воплотились в реальном детище.
Он видел, как десятилетний Маркус выскользнул из своей комнаты. Отец
долго смотрел ему вслед, понимая, что рано или поздно это должно было
произойти.

---

Они все рано или поздно приходили сюда.
Здание под яркой голографической вывеской оказалось строго
утилитарным, оно не походило на обычный центр развлечений, хотя внутри было
оборудовано самыми современными средствами для осуществления контакта между
человеком и миром фантомных образов.
Никто не спросил у Маркуса его кредитную карту. Как он понял,
первичный доступ был абсолютно бесплатным. Сориентировавшись в огромном
сумеречном зале, Маркус заметил, что периметр его стен сплошь занимают
входы в отдельные виртуальные кабинки. Ему пришлось покрутить головой,
чтобы среди бесчисленных индикаторов "занято" найти зеленую искру у двери
свободной кабинки.

Похоже, что это место пользовалось громадной популярностью и сюда
допускались все без исключения, невзирая на возраст и социальный статус.
Прямо на его глазах открылись двери трех кабинок, и оттуда вышли подростки
чуть старше самого Маркуса. В сумраке он не видел их лиц, но сумел
различить детали одежды, которая ясно свидетельствовала - двое из троих
казались сущими оборванцами, уличной шпаной, а вот третий был одет скромно,
но добротно.
Впрочем, взгляд Маркуса лишь мельком скользнул по этим фигурам. Его
манил зеленый индикатор у избранной двери, и юный Моллиган направился к
ней.
Виртуальная кабинка оказалась простой и удобной. Цилиндрическое
помещение с мягкой обивкой стен, креслом посередине и единственным зрачком
приемного устройства инфракрасного порта доступа. Никаких видимых
компьютерных систем, ничего, что можно было бы поломать, украсть или
использовать не по назначению.
Сев в кресло, он привычно закрыл глаза и замер в ожидании.
Связь установилась мгновенно.
Он внезапно ощутил, что стоит на земле. Небо над головой было
бледно-фиолетовым, мягкая шелковистая трава под ногами несла запах
свежести, вдалеке за низкими постройками какой-то фермы возвышались две
черные уступчатые пирамиды.
Вокруг не было ни души.
Странное начало, подумал он, озираясь вокруг.
Он еще не знал, что существовали три категории новичков. Одних
приводила в пространство "Черного Оазиса" отчаянная скука, других - простое
любопытство, третьих (а таких на поверку оказывалось большинство) вела
безысходность реальной жизни.
Для каждой категории имелся свой первичный вход. Новички никогда не
сталкивались друг с другом при первом посещении этого мира.
Поначалу бескрайнее, фактически безликое пространство порождало
чувство разочарования, но это ощущение быстро проходило. Стоило лишь
сделать несколько шагов по мягкой шелковистой траве и допустить в свой
разум любую мысль, как все вокруг начинало видоизменяться, настраиваясь на
душевное состояние человека...
Это было приятно, но знакомо. Юный Моллиган начал испытывать
недоумение с примесью досады, когда справа от него внезапно возникла чья-то
фигура.
Он резко обернулся.
Утопая по колено в густой траве, всего в нескольких шагах от него
стоял солдат в форме Конфедерации Солнц. Импульсная винтовка была
направлена в лоб Маркусу.
Мальчика пробила короткая дрожь, он растерялся на долю секунды, но
этого промедления хватило, чтобы взгляд навек впитал в себя образ молодого
компеха Конфедерации, который, не произнеся ни звука, мягко сжал сенсор
гашетки.
Титановый шарик, выпущенный из ствола "ИМ-200", ударил в лоб Маркусу,
ему показалось, что он ощущает хруст, с которым разлетелся его собственный
череп, и все поглотил непроницаемый мрак.
...Открыв глаза, он некоторое время сидел, не в силах пошевелиться.
На стене рядом с приемником инфракрасного порта появился небольшой
экран.
Надпись, высветившаяся на нем, гласила:
"Добро пожаловать в "Черный Оазис". Теперь вы - зарегистрированный
пользователь и можете осуществлять вход с любого доступного Вам терминала.
Данное соединение закрыто, сделайте новую попытку".
Ни хрена себе...
Пошатываясь будто пьяный, Маркус вышел в полутемный зал.
Оглядевшись, он с досадой понял, что подле всех дверей, включая
покинутую им кабинку, горят красные индикаторы.
Что же это за игра такая?! - опять пришла растерянная мысль, смешанная
с ошеломляюще реальным ощущением собственной гибели.
Образ космического пехотинца Конфедерации Солнц стоял перед глазами, и
Маркус вдруг понял, что он уже никогда не сотрется в памяти...
Он снова огляделся в попытке найти свободную кабинку доступа, но
тщетно. Простояв еще минуту будто истукан, что не случалось с ним уже очень
давно, он вдруг понял, что хочет туда, назад, в этот непонятный мир. Он
знал, что больше не подставится под пулю. Этот конфедерат...
Он вздрогнул всем телом, очнувшись наконец от шоковых впечатлений.
Разум постепенно возвращался в нормальное состояние, и Маркус тут же
вспомнил строку лаконичного сообщения компьютерной системы Оазиса:
"Теперь вы можете осуществлять вход с любого доступного Вам
терминала".
Резко развернувшись, он вышел из полутемного зала, над которым пылали
росчерки голографической рекламы, и быстрым шагом направился домой.

---

Впервые за последние несколько лет Маркус Моллиган был вынужден
признать, что ощущение, только что испытанное им, несмотря на скоротечность
самого события, оказалось во сто крат сильнее всех иных, вместе взятых,
впечатлений, которые ему доводилось ощущать в различных фантомных мирах. Он
лишь краем глаза успел взглянуть на панораму загадочного "Черного Оазиса",
но интуитивно понял - этот мир таит в себе нечто особенное. Ошеломляющая,
болезненная окончательность виртуальной смерти, ее холодная, ничем не
смягченная, никак не обоснованная и совершенно не приукрашенная обыденность
вызвала у него шоковую реакцию. Это не походило ни на один наскучивший
стандарт компьютерных игр, а от неподдельной реальности ощущений до сих пор
ломило голову в той точке, куда угодила пуля импульсной винтовки...
...У Маркуса дрожали кончики пальцев, когда он сел в свое кресло перед
компьютерным терминалом, не замечая, что за окном уже теплится рассвет.
Закрыв глаза, он внутренне собрался, концентрируя свою волю на одном
желании: попасть в виртуальное пространство "Черного Оазиса".
Остальное являлось делом техники. Ярко выраженная, внятно
сформулированная мысль была считана чипсетами импланта, преобразована в
машинный код и передана посредством инфракрасного порта обмена данными на
приемное устройство терминала.
Соединение произошло мгновенно, но, вопреки ожиданию, Маркус оказался
не на окраине заросшего бурьяном поля, а на самой вершине одного из черных
пирамидальных сооружений.
Он увидел огромный полусферический зал с множеством входов, посреди
которого стоял постамент из черного пластика. На скошенной панели странного
обелиска виднелось углубление, по форме и размерам соответствующее
человеческой ладони с растопыренными пальцами.
Рядом с Маркусом внезапно возникло движение, и он резко обернулся.
Нет, это был не космический пехотинец Конфедерации - рядом со входом,
через который проник Маркус, на полу сидел сухощавый подросток лет
пятнадцати. Его лицо кривилось от боли, мышцы правой щеки спазматически
подергивались. Поверх обычной клетчатой рубахи на незнакомом парнишке был
надет кевларовый бронежилет, весь испачканный кровью, в руках он судорожно
сжимал импульсную винтовку.
Присмотревшись, Моллиган понял, что тот силится что-то сказать, но
вместо этого только заглатывает ртом воздух.
Маркус кое-что понимал в компьютерных мирах, и поэтому он уже уловил
основное свойство данного пространства: оно подчинялось мысли, деформируясь
согласно четко выраженному желанию. Молодой Моллиган не отличался
состраданием к ближнему, для этого он был слишком эгоистичен и избалован,
но в данном случае он поступил против правил, хотя и не против логики.
Глядя на бледное, бескровное лицо парня, он усилием воли сформировал у себя
в руках виртуальную копию автоматической аптечки, которая в реальности
лежала у него в комнате на полке одного из встроенных шкафов. Это был один
из немногих кибермеханизмов, чье устройство он знал досконально.
Почувствовав вес аппарата, он активировал его и положил пружинисто
расправившего конечности механического паука на окровавленный бронежилет
незнакомого подростка.
Шустрый кибермеханизм мгновенно вскарабкался к оголенному участку шеи
и впился в незащищенную кожу пациента своими лапками, изнутри которых
выдвинулись иглы иньекторов и анализаторов.
Маркус сделал это, потому что нуждался в информации. В зал постоянно
входили новые посетители "Черного Оазиса", но они, не обращая внимания на
окружающих, группами и поодиночке сразу же устремлялись к широкому
лестничному маршу, ведущему куда-то вниз - очевидно, на следующий уровень
черной уступчатой пирамиды.
Прошла минута, и лицо незнакомого подростка разгладилось, его щека
перестала конвульсивно подергиваться, а кожа приобрела розоватый оттенок.
- Спасибо... - хрипло прошептал он. - Ты новичок?
Маркус кивнул.
- Как тебя зовут?
- Зови меня Ник.
- Хорошо... Я Павел.
- Будем знакомы, - без особой теплоты ответил Маркус, присаживаясь
рядом. Этот мир все более интриговал его.
- Кто тебя так? - спросил он. Павел странно дернулся.
- Ублюдок какой-то, - ответил парнишка. - Тоже из новеньких. Гаденыш
без воображения. Думал разжиться броником да импульсной винтовкой. Сзади
подкрался и ножом...
- Ясно... А почему так? - тут же переспросил Маркус.
- Говорю - придурок, - сплюнул Павел и пояснил: - Этот мир особенный,
понимаешь? Не как обычная виртуалка. Тут ничего не валяется под ногами, а с
помощью воображения можно получить лишь то, что ты себе абсолютно ясно
представляешь. - Павел скосил глаза на импульсную винтовку, которую
по-прежнему не выпускал из рук.

- Что же тут сложного? - Маркус внимательно посмотрел на оружие Павла,
и у него в руках появилась точная копия винтовки.
Павел презрительно скривился.
- Выстрели, - посоветовал он.
Маркус попробовал, но без особого успеха. Утопленная в волокончатый
приклад сенсорная кнопка активации никак не отреагировала на прикосновение.
- Муляж, - уже без тени насмешки констатировал Павел. - Нужно
досконально знать, как винтовка работает, - пояснил он. - Представить себе
"ИМ" во всех деталях, чтобы получить в руки действующий образец.
- Или отнять у кого-то? - развил его мысль Маркус.
- Или так, - поморщившись, согласился Павел.
- Ясно. - Проехали. - Маркус присел на корточки подле своего
случайного знакомого и указал на обелиск. - Что это за постамент посреди
зала?
- Миллион кредитов. Тот, кто дойдет до него и приложит руку, получит
деньги.
- Так просто? - приподнял бровь Маркус.
- Ну, не совсем... Этот терминал для тех, кто входит с вершины
соседней пирамиды. А наш там - на ее макушке. Вот и весь смысл. Дойдешь
живым - миллион твой. Не дойдешь - твои проблемы.
- А кто-нибудь доходил?
- Не знаю. Не слышал. - Павел на секунду задумался, потом посмотрел на
Маркуса и сказал: - Тут нужна команда. Я подсчитал. Только команда из пяти
человек может туда прорваться.
- Каким образом?
- Четверо погибнут. Пятый имеет шанс дойти. Теоретически, - сразу же
оговорился он. - Ты видишь, наш зал пустой, никто сюда не врывается.
Основная масса погибает между пирамидами, некоторые доходят до
первого-второго ярусов. Лично мне выше не удавалось.
- А что происходит, если тебя убьют?
- Вылетаешь отсюда, - не задумываясь, ответил Павел. - Испытываешь всю
боль по полной программе и вылетаешь. Не насовсем, конечно, но бесплатный
доступ в "Черный Оазис" возможен один раз в сутки, а большинство игроков не
могут позволить себе платного входа. Есть, конечно, богатые придурки,
которые соединяются по пять-шесть раз на день, но они быстро исчезают
отсюда.
- Это почему? - нахмурился Маркус. Павел усмехнулся.
- Три причины. Во-первых, тут все по-настоящему. Умирать больно.
Во-вторых, нужно шевелить мозгами, если хочешь что-то из себя представлять.
Думаешь, где проводят время те, кто вылетел, но хочет вернуться?
- Ищут деньги на платный вход? - предположил Маркус.
- Нет. Учатся.
- Не понял? - прищурился Моллиган, удивленный таким утверждением.
- Самообразование, - пояснил Павел. - Техническое самообразование.
Тот, кто всерьез намерен добраться до миллиона, проводит свободное время в
бесплатных хранилищах данных, где изучают конструкцию оружия и тактику
ведения боя...
- Понятно, - оборвал его Маркус. - Ну а третья причина?
- Деньги. В "Черном Оазисе" задерживается только одна категория
людей - те, для кого миллион кредитов - заветная мечта.

---

Маркус Моллиган задержался в "Черном Оазисе" на два года.
Он немало узнал и повидал за этот срок.
Реальность была проста, как все гениальное. Две черные пирамиды
идеально уравновешивали баланс сил: фильтры входа выбрасывали вновь
прибывших то на одной, то на другой вершине, подсчитывая не только общее
количество соискателей заветного приза, но и их опыт, данные о котором,
несомненно, хранились в тех компьютерах, что генерировали этот фантомный
мир. Таким образом, сложенные вместе шансы противоборствующих сторон в
сумме равнялись нулю.
Это не заботило Моллигана. Павел был прав во всех отношениях. Богатые
тут не задерживались - им не нужны деньги, не нравится умирать, лень
заниматься саморазвитием ради того, чтобы иметь в руках что-то более
действенное, чем тривиальный тесак.
Реальность "Черного Оазиса" приворожила его своей непредсказуемостью.
Проходя по одному и тому же маршруту, он не встречал одинаковых ситуаций,
потому что здесь не было шаблонных компьютерных заготовок, и всякий раз ему
встречались новые противники со своей сугубо индивидуальной линией
поведения.
Он не задумывался над глобальным смыслом существования этого
пространства - бесплатный вход для всех желающих сводил на нет
заподозренную поначалу финансовую прибыль. Он и сам редко пользовался
кредитной картой, предпочитая бесплатный вход, потому что теперь ему было
чем занять свободное время. Мальчик рос, позабыв серв-игрушки и
кристаллодиски с компьютерными монстрами, поведение которых он знал
наизусть.

Выжить в "Черном Оазисе" мог лишь тот, кто знал, как это сделать, то
есть в полной мере владел реальными навыками выживания, был знаком с
особенностями компьютерной техники, импульсного оружия и тактикой ведения
боевых действий...
Через год он узнал еще одну особенность "Оазиса". Попав сюда, можно
было не рваться на вершину соседней пирамиды, а отойти в зону заброшенных
сельскохозяйственных полей. Особенность заключалась в том, что каждый
участник изначально был маркирован в соответствии с точкой входа в "Оазис".
Если тебя выбросило на вершине правой пирамиды - плечо светится зеленым,
если на левой - красным. Этот маркер бросался в глаза и проступал сквозь
любую экипировку. Так участники непрекращающегося штурма различали своих и
чужих, но стоило удалиться от двух черных пирамид, как маркер на плече
исчезал и ты автоматически становился "серым". После исчезновения
маркировки боец превращался в мишень для всех, но получал некоторую свободу
выбора - он мог по своему усмотрению штурмовать и левую, и правую пирамиды.
Впервые узнав об этом, Маркус не понял смысла такого поворота в игре,
пока вновь не повстречал Павла. В связке с незнакомым парнем Паша в обличье
"серого" успешно пробивал себе путь сквозь ряды противников. Действуя в
паре, два бойца постоянно прикрывали друг друга, и нужно сказать, что
успешность их продвижения произвела на Маркуса впечатление. Он видел, что
обоих вышибли на третьем ярусе той пирамиды, откуда спускался он сам, и
вспомнил слова Павла о команде, тут же припомнив, что за год сам он так и
не сумел подняться выше первого яруса.
...В следующий раз он выследил их в районе сельскохозяйственных полей.
Второго парня звали Зум. Павел, узнав "Ника", не стал стрелять навскидку, и
им удалось поговорить.
Так возник костяк группы. Теперь для Маркуса стала ясна особенность
серой маркировки. На какой бы из пирамид ни выбрасывало их в дальнейшем,
они всегда могли объединиться в избранной точке, утратив при этом
изначальную маркировку.
Втроем они доходили до третьего и даже четвертого ярусов, постепенно
совершенствуя групповое мастерство боя, но со временем стало очевидно -
необходим еще как минимум один, а лучше - два человека, чтобы наверняка
достичь заветной цели.
Павел не возражал. По двести пятьдесят тысяч "на нос", как он
выражался, - это тоже неплохо. Выбывающие в процессе восхождения получат
равную долю, то есть единственный прорвавшийся наверх, делит приз на всех
участников группы - в этом они торжественно поклялись друг другу.
Никто из них не подозревал, что случится спустя некоторое время...

---

Окраина заброшенного сельскохозяйственного поля, поросшая густым
кустарником, была традиционным местом сбора группы.
Здесь по старой дренажной канаве тек ручей. Вокруг, закрывая остальной
мир, зеленели заросли ивняка. Твердая, обильно переплетенная корнями и
укрытая тонким слоем прелой листвы почва не хранила человеческих следов,
лишь кое-где попадались звериные тропы, но это не смущало четверых членов
прайда, которые избрали это место для сбора перед очередной вылазкой.
Мир. простиравшийся за неширокой полосой низкорослого кустарника, был
враждебен и полон опасностей, лишь тут, вдалеке от двух черных пирамид,
можно было относительно спокойно сойтись вместе.
...Первым на место сбора вышел Зум. На вид парню было лет двадцать
пять. На него было приятно смотреть. Атлетическое сложение в сочетании с
бесшумной легкостью шагов и уверенным, внимательным взглядом голубых глаз
создавали притягательный образ человека сильного, ловкого и уверенного в
себе.
Выйдя на небольшую полянку, расположенную в кустарниковой чащобе, он
огляделся, удостоверился, что пришел первым, и лишь тогда отделился от
зеленой стены ивняка.
Зум являлся бессменным вожаком прайда на протяжении последних восьми
месяцев, и это налагало изрядную долю ответственности. Собственно, это он
придумал необычное название для группы, вычитав в одной из старых
энциклопедий, что так на древней Земле называлось семейство львов -
опасных, грациозных хищников, которые жили и охотились вместе.
На середине небольшой прогалины Зум сел на землю, скрестив ноги, и
приготовился ждать.
...Через минуту на место сбора вышла Химера.
В своем виртуальном облике она действительно напоминала неуловимую
мечту, причудливую фантазию, но никак не чудовище древних мифов, которое,
как знал Зум, смахивало на неудачный эксперимент обкуренного генетика2.
Нет, стройная девушка, передвигавшаяся с грацией дикой кошки, никак не
тянула на древнее определение, ее облику соответствовало более позднее и
романтичное толкование избранного псевдонима.

Заметив Зума, она на миг остановилась, пытливо изучая его взглядом
своих серых глаз, потом, убедившись, что перед ней действительно он, а не
какой-нибудь баг3 либо подменыш, вышла на прогалину и села рядом, также
поджав под себя ноги.
На ней был комбинезон цвета хаки, на ногах армейские ботинки с мягким
верхом и твердой подошвой. Стрижка у Химеры всегда была короткой, но это не
делало ее похожей на мальчишку, наоборот, придавало девушке шарм.
Зум вздохнул, оставив при себе навязчивую мысль, которая возникала у
него каждый раз, когда он видел Химеру.
- Привет... - поздоровалась она.
- Привет, - в тон ей ответил Зум. - Без проблем?
- Нормально. Там, у старого зернохранилища, крутятся какие-то
недомерки, видел?
- Угу, - кивнул Зум. - Два снайпера - один на чердаке, второй на
крыше. Внизу, за подгнившей копной, - пулеметчик. Думаю, случайное трио.
- Ну на нас они не разживутся, - спокойно констатировала девушка.
Их короткий диалог был прерван появлением третьего члена прайда.
Павлик, как обычно, не шел, а полз. Опять так же, как в двух
предыдущих случаях, не шелохнулась ни одна веточка, и долговязый паренек
появился на месте сбора с оценкой "отлично", но его вид и способ
передвижения поначалу вызывали стойкое недоумение у остальных бойцов
группы. Но только поначалу. Всякие замечания и подначки прекратились, как
только он показал себя в деле, и все же... Химера покосилась на Пашу,
который, очутившись на краю прогалины, чуть приподнялся на локтях и повел
головой из стороны в сторону, будто у него не двигались зрачки и подобное
действие нельзя было осуществить, просто обежав прогалину глазами.
Впрочем... привычки тут не обсуждались.
- Заходи, Павлик, все свои, - не удержавшись, улыбнулась краешком губ
Химера.
- Вижу.
Паша встал на четвереньки, потом выпрямился в полный рост, и все равно
его фигура осталась какой-то ссутуленной, нескладной.
Зум только пожал плечами. Паша был классным парнем, за исключением
своих непонятных привычек и телодвижений. Не стоило гадать, что именно
стоит за этим. В боевой группе не принято лезть в душу друг другу. Неважно,
как ты выглядишь и двигаешься, главное, каков ты в бою.
- Общий привет, - прошепелявил Павлик. - Почему не экипируемся? - тут
же спросил он.
- Не видишь, что ли? Ник опаздывает, - ответила Химера.
Павел опять повернул голову, потом кивнул, удостоверившись в
высказанном факте.
Странный он все-таки, подумала Химера. Полгода они действуют вместе,
вроде бы пора привыкнуть друг к другу, но если к Зуму и Нику такая привычка
действительно выработалась, то Павлик каждый раз удивлял девушку, будто
было в нем что-то неуловимо странное, недопонятое...

---

Они выждали ровно полчаса, секунда в секунду, но Ник - четвертый член
прайда, снайпер группы, - так и не появился.
Это было скверно, но не смертельно. В конце концов, такое случалось
иногда с каждым из них, а актив у Ника, в силу его узкой специализации, был
богаче, чем у остальных.
- Все. Не придет. - Зум встал, отошел на несколько шагов, осторожно
сгреб в сторону тонкий слой опавшей листвы, обнажая прямоугольную крышку
вкопанного в почву пластикового контейнера. - Экипируемся, и вперед.
Никто не возражал.
Внутри контейнер был поделен на четыре отсека. Зум достал свою
экипировку, состоявшую из металлокевларового бронежилета, тонких перчаток,
искусно сплетенных из кевларовой нити, штурмовой импульсной винтовки
"ИМ-200" с подствольным гранатометом, мягкого шлема с укрепленным на нем
коммуникатором и легкой портупеи, которая содержала в своих подсумках
запасные боекомплекты, медицинские препараты и два метательных ножа в
чехлах, вшитых в нагрудные лямки.
Экипировка остальных членов группы радикально не отличалась от той,
что надевал на себя Зум, за исключением некоторых деталей, характеризующих
специализацию бойцов прайда.
Павлик, например, вместо импульсной винтовки тащил на себе массу
компьютерного оборудования. Он был техником и сапером по совместительству,
его основным оружием являлась чуткая электроника и природная
сообразительность, ну а что до прямого боестолкновения, то тут он в
основном пользовался "гюрзой" - самой распространенной моделью
автоматического импульсного пистолета.
Химера после облачения выглядела особенно угрожающе. Крупнокалиберный
импульсный пулемет она держала в руках, за спину был закинут переносной
ракетно-артиллерийский комплекс, состоящий из спаренного безоткатного
орудия и двух пусковых стволов для реактивных боеприпасов. Вся система
имела единый корпус и общую компьютерную начинку, обеспечивающую стрельбу
как по наземным, так и по воздушным целям.

В идеале, по общему мнению, в полнокровную боевую группу должны были
входить еще два члена - снайпер и командир, но импульсная винтовка Ника
осталась лежать внутри контейнера, а пятого члена группы попросту не
существовало - его обязанности выполнял Зум...
- Ну что, поехали? - задал он традиционный вопрос, вновь замаскировав
контейнер.
Ответом ему послужили два легких кивка.
- Направление на старое зернохранилище. Посмотрим, кто там вздумал
ошиваться.

---

Старая потемневшая постройка из стеклобетона и пластика располагалась
на противоположной окраине заросшего бурьяном поля, у перекрестка двух
проселочных дорог. Рядом со строением, словно призраки вечной осени,
возвышались конусообразные холмики, сложенные из подгнивших необмолоченных
снопов, чуть левее, между дорогой и полем, стояли несколько
сельскохозяйственных машин.
Они доползли до середины поля и залегли.
Паша ужом сместился в сторону, и через несколько секунд в
коммуникаторах раздался его шепот:
- Лохи... Снайпер торчит в окне, пулеметчик в третьей копне, зарылся
так, что сам ни фига не видит.
- Где еще один? - строго спросил Зум.
- Пока не вижу... Ага... Он уже не на крыше. Мальчику не хватает
выдержки. Надоело ждать у моря погоды.
- Где он, говори толком.
- Видишь емкость зернохранилища?
- Ну? - Зум перевел взгляд на фаллический символ сельскохозяйственной
архитектуры.
- Вентиляционное отверстие под самым куполом крыши. Три сантиметра
стеклобетона. Тепловой контур показывает, что он сидит на балкончике, но не
выглядывает. Хитрый. Ждет, пока внизу кто-нибудь начнет палить, тогда он
незаметно высунется и перещелкает сверху всех...
Химера кивнула, хотя ни Зум, ни Паша не могли видеть ее жеста. Но они
знали, что она кивнула в данный момент, потому что уже шестой месяц ходили
плечом к плечу.
- Я сделаю его, - сказала она.
- Павлик, что за пулемет, можешь различить?
- Навороченный, - тихо ответил Паша. - Сплошной компьютер. Я понял
тебя, командир.
- Тогда работаем.
Последующие секунды вылились для незадачливых новичков в стремительное
поражение всех присущих таким "диким" группам амбиций.
Первой начала Химера. Из неподвижного травостоя с тонким свистом
внезапно вырвалась ракета, которая с убийственной точностью влетела в
небольшое вентиляционное отверстие под сводом зернохранилища, и тут же
внутри цилиндрической башни полыхнул нестерпимый огонь - это взорвалась
зажигательная смесь, которой была начинена боевая часть реактивного
снаряда.
У снайпера, прятавшегося за стеклобетонной стеной, не осталось ни
единого шанса, он, наверное, даже не понял, что произошло, когда
температура внутри его укрытия мгновенно подскочила до тысячи градусов,
раскалив металл и превратив всю органику в зловонный дым.
Зум резко привстал на колено и короткой очередью срезал второго
снайпера, маячившего в чердачном окне двухэтажной пристройки.
Тело кувыркнулось вниз, мягко стукнувшись о землю.
Зум резко рванулся вперед, туда, где словно по волшебству зашевелилась
копна - пулеметчик стихийно организованной группы пытался в этот момент
сообразить, что случилось с его оружием. Он, видимо, еще не усвоил одного
из основополагающих правил окружающего мира: здесь все соответствует
реальности, до мельчайших деталей, и чем проще оружие, тем оно надежнее.
Узконаправленный электромагнитный импульс, исторгнутый одним из Пашиных
приборов, мгновенно "подвесил" компьютер грозного на вид крупнокалиберного
пулемета, спаренного еще Фрайг знает с чем, и теперь у парня осталось лишь
изумление на лице да слабая попытка достать нож.
Даже импульсного пистолета не взял... - досадливо поморщился Зум,
сбивая с ног незадачливого пулеметчика.
Прижав его лицом к земле, он вывернул правую руку противника так, что
тот задохнулся, широко раскрыв рот в немом крике.
Зафиксировав коленом его поясницу, Зум чуть ослабил хватку, и
пулеметчик судорожно забился под ним, хватая ртом загустевший воздух.
- Сколько вас? Название группы? Цели?
- Мы... сами... по себе... Больно...
- А ты думал, будет щекотно? Есть поблизости еще кто-то?

- Нет... Не видели...
- Название?!
- Да нет его!.. Мы первый раз...
- Понятно. - Зум вытащил импульсную "гюрзу" и выстрелил парню в
затылок.
Тело под коленом несколько раз дернулось и затихло.
Он не любил работать ножом. Но и оставлять в живых горе-пулеметчика
противоречило всей жестокой логике выживания прайда.
Он выпрямился, цепко озираясь по сторонам.
Два трупа на окровавленной земле, струйки дыма, сочащиеся из башни
зернохранилища, две свежие выщербины у чердачного окна пристройки. Это уже
становилось скучным, даже не вызывало выброса адреналина в кровь. Так,
разминка, скорее похожая на досадное препятствие, которое они не обошли из
принципиального правила: за спиной - только трупы.
Настоящие трудности начнутся в узком пространстве между двумя
пирамидами. Вот оттуда еще нужно постараться выйти живым, чтобы ворваться в
одну из пирамидальных башен.
Это удавалось далеко не всегда.

---

Маркус собирался входить в Сеть, когда на пороге его комнаты внезапно
появился отец.
Дейвид Моллиган подошел к сыну и сказал:
- Сегодня ты не пойдешь в "Оазис", Маркус.
Моллиган-младший невольно вздрогнул, посмотрев на отца, которого в
последнее время видел очень редко. Откуда бы ему знать, чем конкретно
занимается сын в свободное от учебы время?
- Не понимаю, отец? - Он полувопросительно посмотрел на главу
мощнейшей корпорации скопления Омикрона.
- Чего ты не понимаешь, Маркус? - Дейвид Моллиган, скрестив руки,
смотрел на сына.
- Откуда ты знаешь про "Оазис" и почему я не должен туда идти? -
напрямую спросил Маркус.
Дейвид Моллиган внимательно посмотрел на сына, отмечая, как сильно тот
повзрослел. Он не обращал сейчас внимания ни на угловатость не
сформировавшегося до конца сухощавого тела подростка, ни на бледность
лица - о возмужании Маркуса говорили его глаза. Холодные, спокойные - это
были глаза взрослого человека, много пережившего и знающего себе цену.
Взгляд Маркуса отражал то свойство человеческой психики, которое в
свое время очень тонко уловил сам Дейвид. Да, за два года, прошедших с той
памятной ночи, его сын редко покидал пределы усадьбы, но все, что
происходило с ним в фантомной реальности "Оазиса", медленно, но верно
изменяло психологию Маркуса. Грань между действительностью и виртуальным
миром постепенно стиралась... и теперь Дейвид видел перед собой не
скучающего, капризного мальчика, а холодного, уравновешенного подростка,
лучшего снайпера "Оазиса", которому не хватает толики общефизической
подготовки, чтобы превратиться в статного смертельно опасного молодого
человека...
- Я знаю все, - нарушил затянувшуюся паузу отец. - Потому что я -
творец и хозяин "Черного Оазиса".
- Ты следил за мной?
- Скажем так - я наблюдал.
- Тогда ты должен знать, что меня ждут.
- Это уже ни к чему, Маркус. Завтра тебе исполняется пятнадцать и ты
вступаешь в пору совершеннолетия. Больше не будет "Оазиса". Будет настоящая
жизнь.
- Но...
- Ты хочешь спросить про своих друзей, которых приобрел там?
- Они не друзья. Мы группа.
- Ты увидишь их. Сегодня. - Отец посмотрел на часы. - Думаю, что нам
уже пора идти.
Ничего не понимающему Маркусу оставалось лишь одно - подчиниться воле
отца.

---

Пока они шли по длинному коридору, соединяющему жилое крыло здания с
офисами корпорации, Маркус задал отцу один-единственный, немного запоздалый
вопрос:
- Зачем ты создал его? Моллиган-старший остановился. За прозрачным
пуленепробиваемым стеклом галереи виднелись смутные очертания города.
- Там кипит жизнь, - скупо пояснил он, кивком указывая вдаль. -
Настоящая жизнь, где корпорации принадлежит все, кроме сознания людей,
которые живут в скоплении Омикрона, - повторил Дейвид Моллиган слова,
некогда высказанные дедом Маркуса. - Реальность рождает богатых и бедных,
умных и глупых, слабых и сильных. - Он посмотрел на сына и добавил: - А
если мыслить глобально, то вокруг нас простирается еще более обширный мир,
где существуют Конфедерация Солнц и иные, отличные от людей расы. Все они,
так или иначе, стремятся проникнуть сюда, в богатую промышленную область,
чтобы утвердить власть своих законов, забрать лучшую часть выросших здесь
людей на работу в другие миры. По закону Конфедерации, мы не имеем права
создавать военные академии, учебные центры - это монополия Центральной
власти и Колониальной администрации Аллора, но нам не возбраняется иметь
силы самообороны планет и корпоративные войска для защиты частных владений
и производств. Те, кто заседает в Совете Безопасности, считают, что в таких
условиях корпоративные войска будут комплектоваться дилетантами...

- Но наши корпоративные войска лучшие не только в скоплении Омикрона,
но и на всей Окраине, - внезапно возразил Маркус. - Я знаю, ни один
конфедерат, - в его тоне просквозило откровенное презрение, - не сравнится
с нами... - Он вдруг осекся, повернувшись к отцу, а тот лишь кивнул в
ответ, заметив:
- Это слова мужчины. Ты имеешь особый счет к конфедератам, верно?
Черный Оазис...
Два этих слова внезапно прозвучали в сознании совершенно иначе, будто
в них вложили иной смысл.
Слабаки и бездельники не задерживались там. Только упрямцы, которым
нечего терять в обычной жизни, проводили в "Оазисе" дни и ночи, постепенно
постигая реальную науку войны...
- Пойдем, - мягко подтолкнул его отец.

---

В кабинете главы корпорации "Мунэксплойт" их ждали трое странных
посетителей
Два подростка - юноша и девушка - и... инсект, ксеноморф,
представитель иной эволюции, породившей древнюю цивилизацию разумных
насекомых.
Дейвид Моллиган, ничуть не смутившись, кивком поздоровался с необычной
троицей.
Маркус застыл у порога. Его обуревали смутные догадки, которые секунду
спустя подтвердил отец.
- Познакомься, Марк, - произнес он, усаживаясь в кресло. - Это
Павел, - он указал на инсекта. - Твой первый знакомый и непревзойденный
специалист по компьютерным системам. А эту молодую особу ты долгое время
знал как "Химеру", хотя ее настоящее имя - Настя, и она живет в городских
трущобах, откуда раньше, до появления "Оазиса", выходили в большой мир
только тупые, необразованные отморозки да малолетние шлюхи. Она, как ты
знаешь, классный специалист по тяжелым видам вооружений, настоящий профи,
без преувеличений.
Девушка потупилась. Маркус, который смотрел на нее расширенными
глазами, не находил в чертах нескладного подростка ничего от стройной,
вызывающе красивой Химеры. Да и Павлик хорош... Теперь понятно, почему он
каждый раз оборачивался всем телом, чтобы посмотреть в ту или иную сторону.
- Ну и последний член прайда, - оборвал его мысли голос отца. - Это
Зум, настоящее имя - Бреф Вуган, мелкий воришка, карманник, по которому три
года назад плакала колониальная тюрьма Омикрона, но теперь разве можно
найти лучшего командира отделения для корпоративных войск?
Дейвид Моллиган выдержал небольшую паузу и добавил:
- Обычно я не приглашаю к себе выпускников
"Оазиса" и тем более не занимаюсь оформлением контрактов, но сегодня
особый случай. - Он посмотрел на притихшую, ошарашенную внезапным оборотом
событий троицу и пояснил: - Вы долгое время знали моего сына, Маркуса
Моллигана, под именем Ник. Поэтому вы здесь, и я предлагаю всем троим
реальные контракты на службу в корпоративных войсках Окраины.
Первым от шока очнулся Зум.
- Извините, господин Моллиган, а как же...
- "Оазис"? - усмехнулся глава "Мунэксплойта". - Он уже ничего не даст
вам сверх того, что знает и умеет каждый находящийся тут. Хотя... - он
кивнул на чистые бланки контрактов, - у каждого есть выбор.

---

Когда дверь кабинета закрылась за спиной последнего члена
несуществующего теперь прайда, Маркус обернулся к отцу.
- А я? - спросил он.
- Завтра наступит твое совершеннолетие, и ты станешь наконец моей
правой рукой в делах управления огромной промышленной империей, имя которой
"Мунэксплойт". Ты прошел суровую школу и сможешь понять жестокие законы
большого бизнеса. - Дейвид Моллиган позволил себе усмехнуться. - И еще: ты
всегда будешь помнить конфедерата, который застрелил тебя при первом входе
в "Оазис", а также не забудешь, что бесплатное вживление имплантов
новорожденным из наибеднейших слоев населения плюс некоторые выделенные
компьютерные мощности - это не пустая трата денег.
Маркус промолчал.
Он уже усвоил, что виртуальное бытие определяет сознание не в меньшей
степени, чем реальность, но ему еще предстояло узнать, благо это или нет.
Наступали сумерки, и, посмотрев за окно, он увидел темную
пирамидальную громаду города, невольно вздрогнув от мгновенно
промелькнувшей ассоциации.
Ему вдруг показалось, что за панорамным окном перед ним возвышалась в
сотни раз увеличенная копия одной из пирамид "Черного Оазиса"...

Разница заключалась лишь в том, что туда нельзя будет войти дважды...
1 Мунэксплойт - Мун - луна, эксплойт - разработка, то есть в переводе
с интеранглийского "Лунные разработки".
2 Здесь Зум имеет в виду первоначальное толкование слова "Химера",
которое в древнегреческой мифологии означало чудовище с огнедышащей пастью
льва, хвостом дракона и туловищем козы.
3 Баг - в первоначальном толковании - компьютерный сбой, позже, в
более широкой трактовке терминологии Интерстар, - случайно смоделированное
виртуальное явление, не соответствующее базовым установкам.

Закладка в соц.сетях