Жанр: Электронное издание
Livad30
...палубу дымящихся обломков.
Возможно, что в эти секунды Эрни Рорих создавал исторический прецедент, но сам он
об этом не думал абсолютно.
Дернув за собой бесчувственное тело капитана Спаркса, чтобы заклинить им створки
автоматических дверей лифта, он бросил ситуацию в кабине на попечение Николая и Ваби.
В этот момент у Рориха были дела поважней, чем контроль за двумя компехами.
Кубарем вкатившись в сферический зал управления, где, как правило, самыми
громкими звуками был шелест охлаждающих вентиляторов компьютеров да сдавленное
попискивание электронных сигналов, он, не дав опомниться находящимся там людям, резко
выпрямился под аккомпанемент взвывшей на входе сирены и, разрядив автоматический
пистолет в один из больших обзорных экранов, который с жутким грохотом обвалился на
головы ошалевших от неожиданности офицеров и техников, дико заорал:
- На пол!!! Живо! Считаю до трех!
Почти все, кто в панике вскочил со своих кресел, вняли этому окрику, но нашелся
среди офицеров и такой, кто не испугался дикого вида Рориха и его крика.
Эрни еще только разворачивался в сторону лейтенанта с летными нашивками на рукаве
униформы, как со стороны лифта вдруг рявкнула короткая очередь, и офицер как
подкошенный повалился на пол.
Обернувшись, Рорих увидел, как от входа в рубку идет Николай. В одной руке он
сжимал автоматический пистолет, а другой тащил за шиворот капитана Спаркса.
Вслед за Николаем показался компех, на руках которого безвольно обвисло тело Саши
Эйзиз. Вплотную за пехотинцем, пошатываясь, шел Ваби, на ходу вытирая испачканный
кровью клинок ножа.
Истерический смех в лифте почему-то оборвался.
Рорих быстрым движением нажал кнопку на рукоятке оружия, и расстрелянная обойма
полетела на пол ходовой рубки. Вогнав запасную, он, не теряя ни секунды, рывком поднял
ближайшего оператора и буквально втиснул его в стоявшее особняком кресло за отдельной
приборной панелью.
Нельзя было останавливаться... Эрни понимал: замешкайся он на одно мгновение - и
шок, в который повергло экипаж крейсера их стремительное, дерзкое нападение,
окончательно пройдет.
- Набирай! - хрипло приказал он офицеру, для верности приставив к его голове
ствол. - Закрыть все межпалубные переборки!
Офицер даже не стал возражать. Внезапное вторжение в святая святых корабля, куда
попросту немыслимо было попасть чужакам, а тем более - вид пребывающего в плену
командира крейсера, полностью подавили в нем всякие мысли о бунте.
- Быстрее! - подстегнул его Рорих, наблюдая за теми, кто распластался на полу.
- Я все сделал... - закончив вводить команды, дрожащим голосом произнес офицер. -
Переборки закрыты... сэр... - мгновение помедлив, добавил он.
- Отлично! - Рорих резко развернулся, ища глазами Николая.
Фон Риттер, под охраной Ваби, склонился над Сашей, пытаясь негнущимися пальцами
отстегнуть ее гермошлем. Наконец ему удалось сорвать замки, и он осторожно приподнял ее
голову.
- Нож! - хрипло выдавил он, обращаясь к Ваби. Карлик не задумываясь протянул ему
клинок. Николай, одной рукой поддерживая голову Эйзиз, другой осторожно ввел кончик
клинка в обозначившуюся между гермошлемом и шейным кольцом скафандра щель
Слегка нажав, он услышал, как шлем отделился от кольца с легким треском
отлетающей окалины. Глаза Саши были закрыты. На ее лице не было следов ожога, но его
покрывала смертельная бледность. Внутри у Николая что-то оборвалось. Если она и дышала,
то он не смог уловить этого.
Повернувшись, он встретился взглядом с Рорихом.
- Аптечку, Эрни, любую! - не то приказал, не то взмолился фон Риттер.
Рориха не нужно было просить дважды, да и тот офицер, что был усажен за пульт, едва
взглянув на обожженное лицо Николая, понял, что если этот человек не получит требуемого
в ближайшие секунды, то за жизнь офицеров "Громовержца" никто не даст и ломаного
гроша...
Резко вскочив, он под прицелом пистолета метнулся к встроенным в стену рубки
шкафам.
- Противошоковую инъекцию! - крикнул Николай, увидев, что тот раскрыл
комплексную аптечку.
Через десять секунд он уже держал в руках пластиковый цилиндрик автоматического
инъектора.
Убрав обожженными пальцами с шеи Саши прядь волос, он прижал инъектор и замер,
наблюдая, как ползет вниз столбик светового индикатора.
Конечности Эйзиз вдруг несколько раз конвульсивно дернулись. На ее губах выступила
пена, а из горла вырвался не то вздох, не то сдавленный хрип, но для Николая этот звук
прозвучал, как сладчайшая из мелодий...
Она была жива...
Он знал, что должен бросить все и идти на помощь Рориху...
Бережно опустив голову Саши на мягкий материал противоперегрузочного кресла, он,
пошатнувшись, встал с колен.
Ваби, все это время терпеливо ожидавший исхода процедуры, тут же занял его место.
Теперь за Сашу можно было не беспокоиться
Тем временем Рорих, насильно вернув оператора за пульт, диктовал ему новые и новые
команды. Как техник, отлетавший не один год на кораблях подобного класса, он прекрасно
представлял, что делает.
Офицер, исполнявший его приказы, внезапно поднял голову.
- Для этой директивы необходимо подтверждение полномочий... - неуверенно сообщил
он. - Сканирование сетчатки глаза...
- Вводи! - оборвал его Эрни.
Офицер подчинился, и, словно в подтверждение его слов, в недрах приборной консоли
что-то зажужжало, и оттуда через открывшуюся диафрагму выдвинулся красноватый шарик
сканера, укрепленный на гибком стволе световода.
- Попрошу ввести данные по высшему командному приоритету, - прозвучал средь
гробовой тишины гнусавый синтезированный голос.
Ни секунды не задумываясь, Николай рывком приподнял бессознательное тело
капитана Спаркса и, подтянув того к сканеру, пальцами раздвинул его веко, приложив глаз к
трепетному огоньку сканирующего устройства.
- Полномочия подтверждены, - спокойно резюмировал голос. - Приказ с
соответствующим кодом будет транслирован по бортовой командной сети через две
секунды.
Через несколько мгновений Николай услышал, как недра корабля разодрал гулкий,
надсадный вой десятков сирен.
- ВНИМАНИЕ! КОД КРАСНОЙ ТРЕВОГИ! - разом грянуло из всех электронных
глоток на десятках палуб огромного крейсера. - ВВЕДЕН ВЫСШИЙ КОМАНДНЫЙ
ПРИОРИТЕТ! ВСЕМУ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ ЗАНЯТЬ МЕСТА ПО РАСПИСАНИЮ
ЭКСТРЕННОГО ДЕСАНТИРОВАНИЯ! ПОВТОРЯЮ...
Николай, как ни прескверно он себя чувствовал, все же не удержался и медленно
опустился в операторское кресло.
Никто из лежащих на полу даже не посмел поднять головы.
Они действительно были в шоке. Каждый из них справедливо полагал, что спит и видит
кошмарный сон, потому что горстка израненных, искалеченных людей не была способна на
такое. ОНИ НЕ МОГЛИ ЗАХВАТИТЬ КОРАБЛЬ!..
- Мы взяли его, Ник... - тихо произнес Эрни, когда семь красных точек на мониторе
собрались вместе. Семь человек... Только сейчас до Эрни и Николая дошел весь смысл
показаний внутренних сканеров корабля. Семь человек плюс те, кто сейчас лежал на полу
рубки, закрывая руками головы...
Николай, который уже больше не мог насильно удерживать свое сознание на грани
реальности, поднял голову и, с трудом разлепив израненные губы, спросил:
- Что это за красный код, Эрни?
- Экстренная эвакуация всего личного состава в трех спасательных кораблях. Они
пристыкованы в кормовой части, - пояснил он.
- И что, все там? Внутри автономной шлюпки? - не совсем веря его словам,
переспросил фон Риттер.
- Ник, ты наемник, и, прости, тебе не понять, что такое настоящая дисциплина и
субординация, - Эрни усмехнулся, позволив себе присесть на скошенный край боевой
консоли. - Да, они все там, потому что с красным кодом не спорят. Команды такого рода
просто слепо исполняют.
Он повернулся к застывшему в кресле офицеру и коротко приказал:
- Заваривай!
- Что... сэр? - ошеломленно переспросил тот.
- Выводи сварочного робота и заваривай внутренний люк стыковочного узла! - резко
ответил Рорих. - Что тут непонятного? - добавил он, заметив, как смертельно побледнел
офицер. - Мы не бандиты и не собираемся никого убивать. Это вы бандиты... вместе с
Итемом и "Генезисом". А мы просто люди, которые откликнулись на сигнал SOS, понятно?
- Так точно, сэр... - офицер еще не верил своим ушам. - А как же дальше?
- Очень просто... - грубовато оборвал его Рорих. - Выйдем на орбиту и отпустим вас ко
всем дьяволам Элио... На каждой шлюпке есть гипердрайв, доберетесь как-нибудь, не
маленькие... - он устало сплюнул на пол скопившуюся во рту горечь и обернулся к Николаю,
но тот уже был возле Эйзиз.
Склонившись над Сашей, фон Риттер увидел, что ее глаза широко раскрыты, а губы
беззвучно шевелятся...
- Коля... - прочитал он по движению ее побелевших губ, и у него вдруг отчего-то
защемило сердце.
Превозмогая боль в обожженном теле, Николай сел на пол и осторожно прижал ее
голову к своей груди.
- Мы взяли его, Саша... - тихо прошептал он - Взяли...
Бункер под руинами старого форта
Это был первый ясный день после постигшего Везелвул катаклизма.
Больное солнце час как взошло над курящимися дымкой испарений ядовитыми
болотами. Ветер поутих, и небо, которое все еще хранило в своих глубинах зловещий
темно-фиолетовый оттенок, было покрыто легкими разводами перистых облаков, сквозь
которые сиял горячечный контур распухшего вишнево-красного шара искусственной звезды.
В подземельях старой колониальной тюрьмы по-прежнему висел плотный, осязаемый
мрак, который лишь слегка разгонял желтоватый свет единственной лампочки, что падал из
пролома в дальней стене, ложась на пол бункера бледным нездоровым пятном.
Внезапно свет потускнел. Это в проломе возникла чья-то сгорбленная тень.
Доктор Фрамер, пошатываясь, прошел несколько метров и остановился, подслеповато
жмурясь на границе света и тьмы.
Он ровным счетом ничего не понимал. Последним горячечным воспоминанием доктора
был остервенелый рев истребителя и близкий взрыв. Дальше следовала вязкая мгла
беспамятства
Рядом возник какой-то шорох, и Гентри вздрогнул, потому что в ладонь внезапно
ткнулось что-то влажное и холодное.
Посмотрев вниз, он увидел Черча, который, дрожа всем телом, остановился рядом,
тревожно обнюхивая одежду Фрамера.
Только тут до сознания Гентри начало доходить, что вокруг стоит гнетущая тишина,
которую нарушал лишь отдаленный ритмичный звук капели.
Обернувшись, он посмотрел в пролом, откуда только что вышел.
Придя в сознание несколько минут назад, доктор все еще пребывал в плену
травматических воспоминаний, которые запечатлело его сознание.
Где Грегор? Где Николай? Ваби? Саша?
Фрамер почувствовал, как ставшее уже привычным чувство сдавливает грудь, вытесняя
из нее воздух.
Подавшись назад, он споткнулся о край пробитого в бетонной стене проема и оказался
в мрачном склепе. Под потолком тускло светила единственная лампочка, к которой тянулись
брошенные по полу провода. В углу на импровизированном ложе из разбитых контейнеров
лежало неподвижное тело в разодранном скафандре. Страшные, уродливые пробоины в
броне покрывали бурые пятна свернувшейся крови.
Грудь человека тяжело вздымалась в такт редкому свистящему дыханию.
Поборов страх, Фрамер сделал шаг вперед и склонился над фигурой в скафандре.
Сквозь лопнувшее забрало шлема он увидел землисто-серое лицо Дерека Линкса.
Внутри его изувеченного скафандра что-то щелкало и попискивало - это уцелевшие системы
жизнеобеспечения и биологического контроля продолжали свою борьбу за его жизнь.
В руке раненого был зажат клочок оберточной пласт-бумаги.
Трясущиеся пальцы Фрамера коснулись его и осторожно высвободили из судорожно
сжатых пальцев.
"Дерек, если очнешься, не паникуй. Мы сделали для вас с доком все, что
могли. Идем на "Громовержец". Будем живы - вернемся за вами.
Эйзиз, фон Риттер, Рорих".
Фрамера обдал холодный пот.
Присев на корточки, он прислушался к собственным ощущениям и покосился на плечо,
которое отозвалось тупой, ноющей болью. Ему моментально стало плохо - доктор увидел
повязку, на которой запеклась кровь.
"Значит, и меня ранило... - подумал он. - Но почему я ничего не помню?"
Покосившись на вздымающуюся и опадающую грудь Линкса, Фрамер понял, что того
лучше не трогать.
Несколько минут он сидел в странном оцепенении, пока не прошло липкое,
отвратительное чувство страха и связанная с ним слабость. Потом, снедаемый тревогой и
неизвестностью, он встал и, цепляясь руками за холодную шероховатую стену, пошел к
пролому, за которым притаилась тьма.
Черч, который поскуливал где-то рядом, был единственным признаком того, что тут в
этом мраке существует жизнь.
Мысли доктора путались, сбиваясь в какой-то иррациональный клубок. Все смешалось
в его голове. Остановившись в проломе, он напряженно смотрел во тьму, пока его глаза не
различили далеко впереди бледное пятно света.
Тогда, оттолкнувшись от стены, он пошел вперед.
Наверху уже наступил день.
Доктор Фрамер вскарабкался по усыпанному бетонными обломками пандусу и
неуклюже выбрался через прямоугольный проем наружу.
Зрелище, открывшееся его взгляду в тусклом красноватом свете ясного, безоблачного
дня, повергло Гентри в шок.
Вокруг простирался ровный слой искрошенного щебня.
Доктору понадобилось некоторое время, чтобы понять - это все, что осталось от того
самого форта, куда его и Николая привел Ваби.
Переместив свой взгляд дальше, он увидел обугленный остов "Новы", который
уродливым комом возвышался на самом краю оттаявшего болота.
Доктор сел на угловатый обломок стены, глядя в туманную даль.
Для него все было кончено. Фрамер с предельной ясностью вдруг понял, насколько он
никчемен и беспомощен без поддержки окружавших его до сих пор людей.
Правда была жестокой и неприятной. Самое большее, на что он оказался способен, -
это сидеть и беспомощно озираться вокруг, содрогаясь не то от холода, не то от нервного
перевозбуждения.
Возле самой земли, у края болота все еще плавал зыбкий утренний туман, который не
успело растопить своими лучами карабкавшееся вверх по небосклону светило.
Гентри смотрел на это эфемерное кружево, оцепенев от собственных мыслей.
"Если они погибли... - думал он, имея в виду Николая, Сашу, Рориха и Ваби, - что я
буду делать дальше? Как жить? Куда идти?"
Он оказался один на один с собственной жизнью. Впрочем, нет... Был еще Линкс,
которому нужна его помощь. И Черч, что так доверчиво ткнулся носом в его ладонь.
Однако несмотря ни на что Фрамер продолжал сидеть, уронив голову и бессмысленно
глядя перед собой.
Он всю жизнь был трусом...
А чего бояться теперь, внезапно подумал он. Все самое худшее уже случилось с ним.
Больше не было людей, которые подталкивали бы его вперед, думали за него, решали,
помогали выжить... тех людей, что он ненавидел в глубине души и трусливо предавал на
каждом шагу.
Гентри глубоко вздохнул. Ему вдруг вспомнился промерзший кабинет с сиротливым
компьютером на самодельном рабочем столе. Те люди, что жили в старом форте, - чем они
отличались от него? Он поднял голову и посмотрел вокруг. Ведь они тоже когда-то впервые
ступили в туманное пространство отравленных болот, предоставленные лишь сами себе... и
выжили!
Эта мысль казалась абсурдной и чуть ли не кощунственной. Они выжили, потому что
были другими. Не такими, как он...
Гентри продолжал сидеть, а среди клочковатого тумана по самому краю болота
двигались какие-то смутные тени.
Фрамер вздрогнул, уловив это движение, и поднял глаза.
Вдоль обугленного борта "Новы", вытянувшись длинной цепочкой, шла группа
низкорослых мутантов, разительно похожих на Ваби. Док не успел ни испугаться, ни
вскрикнуть, как они, словно призраки, скрылись за эфемерной завесой тумана.
Жизнь возвращалась на Везелвул.
Фрамер сидел, открыв от изумления рот, а в небесах медленно нарастал гудящий,
вибрирующий звук...
Когда грузовой шаттл приземлился около разбитой "Новы", Гентри не шелохнулся.
Открылся люк, оттуда выскочил трап, и в проеме показалась чья-то до боли знакомая
фигура.
И только спустя несколько секунд, узнав Сашу Эйзиз, Гентри вдруг закричал, хрипло и
радостно, а навстречу ей, выскочив из-под земли, уже несся Черч, захлебываясь радостным,
заливистым лаем.
Цепь дальнейших событий слилась для Николая в один нескончаемый провал
беспамятства, освещенный редкими проблесками оставшихся в сознании моментов.
Он помнил, как помогал Рориху связывать за спиной руки лежавших на полу рубки
офицеров...
Потом его куда-то вели по гулкому, слишком ярко освещенному коридору...
Носилки с телом Саши покачивались на уровне пояса рядом с ним, но кто их нес,
Николай совершенно не помнил.
Затем был ослепительный свет и нестерпимая белизна стен медицинских отсеков, и
еще струи какого-то остро и неприятно пахнущего раствора, что омывали его искалеченную
кожу.
Дальше наступил краткий миг блаженного небытия, наполненного таким покоем, что
само возвращение в мир явилось для него своеобразной травмой...
Холодно...
Николаю тут же припомнилось его страшное пробуждение в криогенном зале
колониальной тюрьмы, и он резко открыл глаза.
Он лежал на жестком пластиковом дне точно такого криогенного саркофага, чьи борта
поднимались, словно отвесные стены, полностью перекрывая обзор, и лишь вверху на фоне
белого ячеистого потолка маячил поднятый на двух телескопических штангах прозрачный
колпак открывшейся камеры.
Внезапно в поле его зрения промелькнула смутная тень, и над краем саркофага
появилась ухмыляющаяся физиономия Ваби.
Николай вздрогнул от неожиданности, но, узнав карлика, почувствовал ни с чем не
сравнимое облегчение.
За силуэтом Ваби возникла еще одна фигура, и фон Риттер, присмотревшись, к своему
изумлению, узнал в человеке, облаченном в белый халат, не кого иного, как доктора Гентри
Фрамера!
- Док! - хрипло позвал он, и Фрамер повернулся, широко и виновато улыбаясь.
- Очнулись, Николай? - смущенно задал он абсолютно риторический в данной
ситуации вопрос.
Фон Риттер напряг вялые мускулы и сел, отчего перед глазами мгновенно
замельтешили разноцветные искры.
- Не так резко, Николай, прошу вас!.. - раздался голос дока.
Цветные мухи постепенно исчезли, и фон Риттер, наклонив голову, с удивлением
увидел собственное тело, которое сплошь покрывали участки свежей бледно-розовой кожи.
- Регенерация тканей закончилась всего час назад, - пояснил док, обойдя его камеру,
чтобы оказаться у приборной панели. - Не надо делать резких движений, и вообще
поосторожнее с ней, - док, очевидно, имел в виду молодую кожу, сформировавшуюся на тех
участках тела, где материал его скафандра намертво прикипел к плоти.
Фрамер что-то нажал на пульте, и пол камеры медленно поехал вверх, поднимая тело
Николая на уровень бортов.
- Что с Сашей? - спросил он, опираясь на плечо Ваби, чтобы выбраться из своей
импровизированной усыпальницы.
- Она в порядке, - заверил его Фрамер. - И она, и Рорих, - поспешно добавил он. - Вы,
Николай, пострадали больше всех, ведь, как сказал мне Эрни, вы первым оказались под
огнем, рванувшимся по вентиляционной шахте.
Николай кивнул, свесив ноги с края камеры.
- Есть какая-нибудь одежда? - осведомился он.
- Да, конечно... - Фрамер подал ему сложенный комплект обмундирования
космического пехотинца.
Николай не стал спорить. Мундир так мундир.
- Сколько прошло времени? - спросил он, натягивая стерильную, пахнущую каким-то
дешевым освежителем одежду.
- Двенадцать часов, - ответил Фрамер. - С того момента, как меня забрали из этого
ужасного подвала и доставили сюда, - поспешил добавить он.
- А Линкс?
- Он тут, - с готовностью сообщил док. - Все еще не приходил в сознание, но
жизненные показатели стабильны, и медицинский компьютер дает хорошие прогнозы.
- Значит, все же пришлось стать настоящим доктором, а? - спросил Николай, закончив
одеваться.
- Да уж, пришлось...
Фон Риттер попытался встать, и Ваби, все это время стоявший возле камеры, с
готовностью подставил ему свое плечо.
Коснувшись ногами пола, Николай сразу же уловил характерную, едва ощутимую
вибрацию.
- Мы в космосе? - удивленно спросил он.
- Да, уже несколько часов, - ответил Фрамер и отвернулся. Он боялся встречаться
взглядом с фон Риттером, потому как знал - Николай еще не в курсе той незавидной роли,
что сыграл док в финале трагедии, разыгравшейся на территории старого форта. Об этом
знал лишь Эрни Рорих, но тот почему-то молчал, словно набрав в рот воды, и Фрамер все это
время мучительно размышлял над этим.
В конце концов, ведь это он был повинен в том, что люди с "Громовержца"
обнаружили "Нову"...
- Значит, все, док? Отмучились? - Николай посмотрел на Фрамера и с удивлением
увидел, как тот отрицательно покачал головой.
- Нет, Николай, - внезапно произнес тот. - Я возвращаюсь. На Везелвул.
- Да ты что, Гентри? В своем уме?! - изумлению фон Риттера не было предела.
- Возвращаюсь, - вновь произнес Фрамер, и на его лице проскользнуло какое-то
совершенно не присущее ему выражение. Словно у ребенка, который внезапно
повзрослел... - Я единственный служащий корпорации, который остался в живых, - пояснил
он. - Через несколько часов в систему прилетит корабль с представителями колониальной
администрации. Я остаюсь, чтобы встретить их и рассказать правду...
- Но мы... - начал было фон Риттер, но осекся.
- Наши пути расходятся, - неожиданно оборвал его Фрамер. - Вам нельзя представлять
интересы Везелвула, а нужно улетать как можно скорее. Вы в глазах властей Окраины -
преступник, осужденный... Остальные, - он имел в виду Линкса, Сашу и Рориха, - бандиты,
уничтожившие высланный на помощь Везелвулу корабль. Как ни крути, остаюсь только я -
единственный человек из персонала, которому удалось пережить катастрофу с солнцем...
- Но, док. А если...
- Если мне заткнут глотку? - Фрамер вздохнул и отвернулся. - Тогда придется
действовать вам. Но уже из другого места и по другим каналам... Вот этого, - он указал на
невзрачную записную книжку и выдранный из компьютера жесткий диск, - этого должно
хватить. Здесь данные исследований, что проводили ученые, в том форте, среди болот. Рорих
снял копии, а оригинал я заберу с собой. - Фрамер вдруг обернулся и посмотрел на
Николая. - Знаешь, Ник, я благодарен тебе... И всем вам. Не за то, что выжил, а за то, что
возвращаюсь... - внезапно признался он. - Давай не будем прощаться... Просто передай
Рориху, что я иду в шаттл. Пусть откроет шлюз...
- Первый, пошел! - удовлетворенно произнес Рорих, глядя, как от огромной глыбы
"Громовержца" отделилась длинная сигарообразная спасательная шлюпка.
Легкий толчок, поколебавший гигантский крейсер, возвестил еще об одном старте.
- Второй отделился, отлично... Надеюсь, у этих парней хватит мозгов на то, чтобы не
брать курс на систему Онтарио... - произнес он, наблюдая, как второй спасательный корабль
отвалил от "Громовержца".
В этот момент громкий сигнал возвестил о прибытии капсулы скоростного подъемника.
Рорих и Эйзиз, которые сидели в разных концах поста управления, одновременно
обернулись и увидели, как в рубку, опираясь на плечо Ваби, вошел Николай.
- О, нас прибыло! - жизнерадостно поприветствовал его Рорих. - Извини, Ник,
ответственная операция... - он вновь повернулся к приборным панелям, которые требовали
постоянного внимания от того, кто руководил их работой.
Николай, сам того не замечая, практически полностью проигнорировал Рориха.
Он смотрел на Сашу, а она, наполовину обернувшись вместе с креслом, неотрывно
смотрела на него.
Оба понимали, что это, возможно, самый важный миг в их жизни...
ЭПИЛОГ
Этим ранним погожим утром космопорт планеты Ганио жил своей обычной,
размеренной жизнью.
Светило системы, Халиф, уже взошло над пыльным горизонтом пустыни, которая со
всех сторон окружала столицу планеты - громадный мегаполис, протянувшийся на сотни
километров в стороны и вверх. Древние основатели города были бесхитростны и, не ломая
голову, назвали свою столицу Ганиопортом.
Волны барханов наступали на город, который возвышался среди пустыни
тысячеэтажной глыбой, но изъеденные эрозией обсидиановые стены цокольного яруса
равнодушно отражали нескончаемый натиск стихии, и бессильные ветра поневоле обтекали
город стороной, выбивая из древних стен лишь монотонный надоедливый шелест трущегося
о камень песка.
По утверждению ганианцев, город был незыблем, как сама Вселенная. Потомки
древних мусульман уже успели забыть, что их предки появились тут чуть более тысячи лет
назад. Планета с такой древней историей действительно казалась вечной, и доверчивые
туристы охотно выслушивали сказки местных экскурсоводов, дивясь с защищенных от ветра
и песка парапетов на экзотичные силуэты гордо вышагивающих по песку верблюдов. Они
действительно верили, что эти двугорбые создания есть плод истинно местной эволюции.
Впрочем, широкую известность этой пыльной и жаркой планете, затерянной на самом
краю скопления Центральных миров, принесли отнюдь не верблюды.
Уже много веков Ганиопорт был своего рода негласным галактическим центром
наемников и флибустьеров различных мастей и толков.
Помимо темнокожих жилистых ганианцев, предки которых сыграли в свое время
решающую роль в борьбе Космического халифата с Центральными мирами, здесь можно
было встретить представителей практически всех планет Галактики.
Колыбель Раздоров - так в просторечии именовали эту планету, и, немного побродив
по ее столице, любой человек мог убедиться в справедливости такого названия.
Здесь заключались самые немыслимые сделки, отсюда тянулись корни многих
событий, которые впоследствии занимали свое место на страницах учебников истории. Тут
можно было завербовать и вооружить целую армию - были бы деньги, а все остальное, как
любили выражаться сами ганианцы, - в руках Аллаха и Шииста.
Сейчас, после развала Конфедерации, когда набирала обороты негласная борьба сотен
мощных корпораций Окраины за передел рынков сбыта и сфер влияния, планета Ганио стала
весьма популярна. Как ни странно покажется на первый взгляд такое утверждение, но
именно популярность завербованных на Ганио наемников стала причиной царящего тут в
последние нес
Закладка в соц.сетях
