Жанр: Электронное издание
Livad11
...вращения?
- Нет. Но пока рано говорить об этом.
- Ну ладно... - Антона смутила откровенность командира. - Пойду...
- Проверь комплектацию посадочных модулей, - напомнил Константин
Эрнестович. - И смотри, поосторожнее с Сергеем. Я чувствую, он тебе не
очень нравится, но он - парень неплохой. Не забывай об этом, Антон.
Если бы Андрею Вербицкому задали вопрос о том, как он попал на борт
"Кривича", то, наверное, он не сразу бы нашелся, что ответить.
Действительно, как? У него никогда не возникало желания покинуть Землю, и
его назначение на колониальный транспорт было скорее последним звеном целой
цепи обстоятельств, чем осознанным волевым решением.
А началось все с того, что в двадцать три года он остро почувствовал
собственную никчемность.
Это неожиданное открытие неприятно его поразило. Собственно, тучи на
жизненном горизонте Вербицкого сгущались давно, еще с той поры, как он
окончил общеобразовательный курс и начал вести самостоятельную жизнь, -
просто долгое время он не придавал значения смутному беспокойству и
неудовлетворенности, что жили внутри его сознания. Возможно, он попросту
побаивался открыть глаза и увидеть окружающий его мир именно таким, каков
он был на самом деле.
И все же этот момент прозрения наступил. Андрея никогда не угнетал его
достаточно низкий социальный статус обыкновенного рабочего на производстве,
но, видимо, его потенциальные возможности выходили далеко за рамки унылой
производственной деятельности. Беда всех времен и народов, когда люди
умные, способные к анализу и широкому абстрактному мышлению волею
обстоятельств попадают в узкие рамки жизненных ограничений.
Андрей, сам того еще не подозревая, относился именно к той категории
людей, уделом которых была неординарная судьба, будь то блестящая научная
карьера или же дерзкий в своей черной гениальности преступный промысел, так
или иначе, все эти люди резко диссонировали с массой "среднестатистического
Человечества". Их объединяло только одно общее качество - они без иллюзий
смотрели на мир, прекрасно отдавая себе отчет в том, что происходит вокруг
и каковы причины происходящего.
Короче говоря, в двадцать три года Андрей Вербицкий почувствовал некий
моральный предел. Перспектива, ожидавшая его в дальнейшем, не отличалась
оригинальностью, это была серая, никчемная жизнь, средняя зарплата,
однокомнатная квартирка, стандартный набор удовольствий и медленная
деградация. Поначалу он сопротивлялся возникшему чувству, списывая все на
очередной приступ хандры в конце рабочей недели...
"Но для чего я живу?" Задав себе этот вопрос, Андрей прямо-таки
обалдел от его глобальности. "Сходи развейся... - посоветовал живущий
внутри каждого человека голос. - Погуляй, послушай музыку, выпей..."
Стоп... Было!
"Так кто же я такой и зачем нужен на этом свете? Винтик в гигантской
машине Человечества? Кусочек смазки, попавший меж шестернями Цивилизации? А
что представляют из себя эти шестерни и на кого они работают?..."
Он ни с кем не делился своими мыслями. Ровно год он по-прежнему
исправно ходил на работу. "Чего мне не хватает? - размышлял он. -
Перенаселение?... Ну и что?... Я еще молод, не голодаю, работаю, со
временем куплю машину..."
Ему вдруг стало настолько тошно от собственных мыслей, что он едва не
сплюнул.
"Неужели это все, ради чего я живу?..."
Последней каплей явилась повестка. Обязательная военная служба в
войсках ООН. Почетное право и обязанность каждого гражданина, достигшего
двадцатичетырехлетнего возраста, физически здорового и умственно
полноценного.
В принципе он не имел ничего против службы, но Андрея доконала
воинская медицинская комиссия. Вот уж где он почувствовал себя уже не
смазкой, а песчинкой, сдавленно скрипнувшей на зубах огромной машины.
"Подними ногу... Нет... Молчать... Делай, что тебе говорят!...
Некогда!... Ты никогда не слышал внезапно возникающий из ниоткуда голос?...
Тебе снились странные сны?... Как ты относишься к пошлым анекдотам?..."
Именно тогда он с отвращением и растерянностью понял, что ЯВЛЯЕТСЯ
ОДНИМ ИЗ НИХ!
Люди были нормальны, пока развивались. Теперь же все. Крышка.
Полностью автоматизированные производства. Одинаковые моральные ценности.
Все мыслимые виды задекларированных свобод, которые невозможно реализовать
либо из-за неимоверной плотности населения и тотального падения уровня
жизни, либо из-за надуманности и никчемности этих самых свобод...
Люди не предназначены для этого. Андрей всем своим существом
чувствовал, что его судьба, как судьба миллиардов других, не знакомых ему
людей, должна быть совершенно иной.
И он выбрал альтернативную службу, потому что выхода не было. Ему, по
складу характера, было некуда выплеснуть накопленный и нерастраченный
потенциал. Погибнуть в локальной войне среди ледяных спутников Юпитера ему
вовсе не улыбалось; быть мещанином, битником или наркоманом он тоже не
хотел.
Вот так спонтанный порыв, вызванный неудовлетворенностью, привел его
сначала в класс космической навигации учебного центра ООН, а затем на
"Кривич".
Он хотел получить чуть-чуть свободы, а не возможность подохнуть в
неизвестном космосе, в тридцати или сорока парсеках от Земли. Или это была
единственная, дарованная ему свобода?
Или это тот самый шанс почувствовать себя ЧЕЛОВЕКОМ?
Андрей отставил чашку с остывшим кофе, погасил сигарету и повернулся к
навигационным панелям компьютера. Короткая передышка в работе лишь
разбудила не нужные сейчас воспоминания. "Что толку анализировать свою
прошлую жизнь?" - подумал он, вызывая на монитор список необходимых для
работы программ. Вокруг по-прежнему царили тысячи близких солнц, и он был
обязан отыскать ту самую иголку, о которой говорил Сергей...
Светлана и Виктор шли по коридору, соединяющему основные отсеки
"Кривича" с отделяемой частью корабля, где как раз и находились криогенные
залы, грузовые палубы и вспомогательные двигатели. Они непринужденно
разговаривали. Витя изредка поглядывал на биолога, и она краем глаза ловила
эти взгляды.
Колониальный транспорт "Кривич" был двухкомпонентной конструкцией и
при взгляде со стороны очень сильно смахивал на паука, охватившего лапами
чудовищных размеров яйцо. Собственно, "Кривич", или "основной модуль", как
он именовался в спецификациях, имел относительно небольшие размеры. Львиную
долю его объема занимали двигатели, энергетические установки и масса
приборов. Для людей тут оставался минимум места. Снизу к приплюснутому
брюху "паука" крепилась двухкилометровая бронированная сфера, покрытая
тончайшей зеркальной пленкой. Это был спускаемый модуль колониального
транспорта. От места их соединения вниз по поверхности "яйца", охватывая
его, словно членистые лапы, тянулись двенадцать утолщений. Каждое из них
оканчивалось ходовой секцией двигателей. Свободное от трубопроводов
пространство в "лапах" было отдано пяти разведывательным кораблям и другой
планетарной технике.
Светлана и Виктор как раз преодолели переходной шлюз между основной и
отделяемой частью "Кривича" и оказались внутри "яйца". Это придуманное на
Земле сравнение было в некотором смысле символично, потому что большую
половину внутреннего пространства сферы занимал разделенный на секции
криогенный зал.
С тихим чавканьем пневмоуплотнителя люк всосался на место, и на
мгновенье они оказались в кромешной тьме, в которой, как звезды, горели
далекие искорки дежурных ламп.
В следующий момент сработала автоматика, и первая секция криогенных
камер осветилась, на ближайшем мониторе вспыхнули какие-то данные, а по
решетчатым стенам обозначились мигающие зеленым стрелки указателей
направлений.
Центральный коридор зала, начинаясь под их ногами, уходил во мрак.
Решетчатая, гулкая дорожка в никуда, огороженная низкими сварными
перильцами. По обеим сторонам - бесконечные ряды камер низкотемпературного
сна, в каждой из которых лежал колонист... Первое впечатление от этого зала
у всех было практически одинаково - наспех сваренная усыпальница...
Триста тысяч человек плюс полное оборудование колонии - таков был груз
"Кривича", о котором упоминал Галанин.
- Господи... - Светлана непроизвольно передернула плечами, выстукивая
запрос на клавиатуре. - Я просто боюсь этого зала, - призналась она. - Тут
чувствуешь себя, как в морге...
Виктор прошел несколько метров по гулкому решетчатому полу и с
любопытством заглянул через колпак ближайшей камеры. Ему еще не приходилось
бывать в подобного рода помещениях...
За толщей прозрачного пластика лежала женщина лет тридцати. Ее
привлекательное лицо с заострившимися чертами было белее снега. Путаница
проводов, датчиков и шлангов, оплетавших пластиковое ложе, почти не
скрывала форм обнаженного тела.
- Хладна, как труп, твоя краса... - продекламировал он, отступив
назад.
- Твои? - спросила Светлана.
Берг кивнул. На земле его считали оригиналом. Стихи он писал сколько
себя помнил, но в своем кругу он больше прославился формами декламации.
Любимым занятием молодого поэта было в разгар веселья смахнуть все со стола
и, взгромоздившись на него, под растерянными взглядами или же среди
одобрительного гогота, влепить всем в лоб пару своих четверостиший...
- Люблю стихи, - сказала Светлана, закончив набор. - Некоторое время
назад даже пыталась сочинять.
- Мой дед называл меня "дерьмовым футуристом", - ответил Берг, присев,
чтобы прочесть фамилию и имя, выгравированные на постаменте криогенной
камеры.
- А кто был он сам? - спросила Света, пытаясь определить нужное
направление по светящимся стрелкам.
- Неокоммунист.
Она улыбнулась.
- Ты не похож на внука "борца за справедливость".
- Я анархист по убеждению.
- Даже так? - удивилась она. - А я, честно говоря, думала, что у тебя
нет идейных убеждений.
Он усмехнулся, но ничего не ответил. Пусть думает что хочет. Ему
нравилось оригинальничать и чувствовать себя в центре внимания, где бы это
ни происходило, хоть у черта на рогах.
Светлана сверила полученный от командира список с показаниями монитора
и сказала, взяв Виктора под руку:
- Пошли, первая камера - два яруса вверх и влево по коридору.
Они шагнули во мрак, первая секция послушно погасла, зато вспыхнули
огни следующей. Как будто во мраке ползла неторопливая огненная змея,
выискивающая свои жертвы.
Глава 2
ТРИ ПЛАНЕТЫ
Пять суток спустя центральный отсек колониального транспорта уже едва
мог вместить всех, кого вызвал Галанин.
Константин Эрнестович смотрел, как люди входят группами по двое или
трое, но чаще поодиночке, и сосущее чувство тревоги все разрасталось,
временами становясь совершенно непереносимым.
Он еще кое-как мог отвечать за собственный экипаж, но около трех
десятков совершенно незнакомых мужчин, вырванных из ледяного мрака
криогенных камер, внушали ему вполне обоснованные опасения. Кто мог
поручиться за их реакцию, глядя на эти угрюмые лица и глаза, в которых
застыло раздражение и масса вопросов, на большинство из которых отвечать
придется уже им самим.
Он заметил, как Антон и Андрей с разных концов салона протиснулись
ближе к нему, и испытал некоторое облегчение. Все же экипаж, пусть и не
спаянный длительной совместной работой, у него был...
Он откашлялся и повернулся к собравшимся.
Первые слова командира "Кривича" были встречены ледяным молчанием.
От взгляда Галанина не укрылось, как потемнели многие лица при словах
о невозможности возвращения. Он ждал чего угодно: паники, гнева,
ругательств, но только не этой напряженной, гнетущей тишины.
- Какого черта?! - наконец не выдержал смуглолицый парень во втором
ряду. Константин Эрнестович, хоть убей, не помнил его имени. - Нам обещали
кислородную планету в системе Альфы Близнецов!
- Те, кто давал подобные обещания, остались на Земле, молодой
человек, - спокойно возразил Галанин. - Я же не помазанник Божий, и даже не
представитель той компании, которая построила этот корабль, и в который вы
все вложили свои деньги, чтобы иметь возможность вырваться с Земли, -
напомнил он. - Я и мой экипаж находимся в равной с вами ситуации...
- Да плевать на ваши ситуации!...
Зал загудел. Казалось, кто-то спустил сжатую до предела пружину, и
наполнявшие его люди мгновенно разделились на две группы: разобщенные
орущие одиночки разных национальностей и цветов кожи и молчаливая компания
из пятнадцати шведов. Их лица не излучали приветливости, но по крайней мере
они не орали и не размахивали руками, искоса поглядывая на своего лидера,
Уго Ургейма, словно в ожидании условного сигнала.
- Тихо! - рявкнул Антон, на мгновенье перекрыв шум.
Гул голосов оборвался.
- Кто из вас не согласен помогать в поисках планеты, может вернуться в
криогенный модуль! - воспользовавшись относительным затишьем, твердо
произнес Галанин.
- Черта с два! - выкрикнул чей-то голос. - Меня вы обратно в
холодильник не засунете!
В центре зала возник короткий водоворот тел.
- Я сейчас засуну тебя в шлюз и откачаю воздух! - проговорил Ургейм,
сжимая в кулаке воротник побледневшего техника. За его спиной, словно по
команде, поднялись четырнадцать парней, рядом с которыми оказались Андрей и
Антон.
В отсеке вновь повисла гробовая тишина.
Галанину казалось, что стук его сердца слышат в этот момент все
присутствующие.
- Продолжайте, капитан! - Уго отпустил воротник, и техник медленно
опустился на стул, опасливо косясь на внушительную фигуру Ургейма.
Похоже, вопрос субординации на некоторое время был решен.
- Прежде чем разбудить вас, мы провели определенную работу, -
проговорил Константин Эрнестович, благодарно кивнув шведу. - И теперь мы
знаем, что почти каждая пятая звезда этого скопления должна иметь планетные
системы. Путем исключения светил, отличающихся по спектру излучения от
нашего Солнца, мы существенно сократили список кандидатов, но все равно их
осталось слишком много, так что можно определить лишь общие направления для
трех разведывательных кораблей. У нас очень мало времени и ресурсов.
Поэтому на экипажи разведчиков падет громадная ответственность за жизни
тех, кто останется здесь, на борту "Кривича".
Он поднял глаза, ожидая новых взрывов эмоций, но их не последовало.
- Связи с базовым кораблем у вас не будет, - продолжил он. - Каждый
разведывательный корабль оснащен всем необходимым, имеет автономный
посадочный модуль, где есть все, начиная от оружия и кончая замороженными
эмбрионами животных и семенами растений. Оборудование, соответственно, на
уровне.
Он вновь обвел долгим взглядом эти угрюмые, растерянные лица и
внезапно сказал:
- Мне, собственно, нечего больше добавить, кроме технических
подробностей, которые мы будем обсуждать отдельно. Каковы бы ни были
причины сегодняшней ситуации, выбора нет, и наши жизни в наших же руках...
- Ладно!... - Уго Ургейм повернулся к собравшимся, рубанув ладонью
воздух. - Мы будем искать эти чертовы планеты!
Константин Эрнестович нахмурился.
- Я буду вынужден оставить первого пилота и навигатора на базовом
корабле, - произнес он. - Так что третий разведчик будет полностью
укомплектован вашим летным составом.
Молодой швед, сидящий рядом с Ургеймом, поднял голову и проговорил,
тщательно подбирая слова на интерангле:
- Меня зовут Курт Серхенсон. - Он непроизвольным жестом потер
подбородок. - Я думаю, что мы справимся. У меня есть удостоверение пилота
спускаемых аппаратов. Двое из нашей группы имеют аналогичную подготовку.
- Я окончил высшую школу навигаторов! - раздался голос из задних
рядов.
Галанин кивнул. Он прекрасно знал, кто из них имеет какую подготовку,
ведь он сам составлял "список на пробуждение", и, как видно, не ошибся ни в
Ургейме, ни в парнях из его команды. Впрочем, в остальных тоже. Им нужно
дать немного времени пообвыкнуться с мыслью о своем новом положении.
- Хорошо. В таком случае я больше никого не задерживаю.
Эти слова, такие будничные в другой обстановке, для тридцати мужчин,
едва пришедших в себя после криогенных камер, прозвучали как приговор.
Не было ни вопросов, ни выкриков, ни жестикуляции.
Все. Словно поставили жирную точку. Назад пути нет. Впереди
неизвестность. Помощи не будет.
Тишина казалась вязкой и осязаемой. Люди смотрели друг на друга, и
никто не решался встать первым. До них внезапно дошло, что все, к чему они
привыкли на Земле, - законы, права, требования, деньги, - все уже
несущественно, утратило силу и кануло в прошлое. Остались только они и
Космос.
Уго Ургейм поднялся первым и оглядел притихший зал.
- Ну?... - проговорил он на интерангле. - Чего приуныли?! Вперед,
парни, покажем, чего мы стоим! Если нас не могут толком доставить на
обещанную планету, так мы сами найдем себе новую родину!
Мужчины нестройно встали, словно признав неоспоримое лидерство
могучего шведа, и потянулись к выходу. Их лица были бледны и угрюмы, но в
них уже не сквозила та злоба и обреченность, с которой они входили сюда
полчаса назад.
- Ургейм, задержись, - попросил Галанин.
Уго остановился в дверях и вопросительно посмотрел на капитана
"Кривича".
Константин Эрнестович на мгновенье замялся.
- Я хотел... В общем, спасибо...
- Да ладно, капитан, - широко улыбнулся Ургейм. Казалось, оптимизма у
него хватит на весь экипаж. - Должен же я был подбодрить парней! А мы с
тобой обойдемся и без поддержки, верно?... - он ткнул Галанина кулаком в
плечо и подмигнул. - Действовать надо напористо, пока никто толком не успел
подумать и по-настоящему испугаться. Верно говорю, Галанин?!
Колониальный транспорт "Кривич" висел в пространстве, сверкая в лучах
бесчисленных звезд зеркальной поверхностью "яйца", где в холоде и
беспамятстве сверхглубокого сна застыли в ожидании новой родины триста
тысяч непрожитых человеческих судеб...
Никто не знал, что ждет их впереди.
Внезапно по поверхности паукообразного основного модуля пробежала
волна огней, и три из десяти обнимающих сферу вздутий начали раскрываться.
Покрывающие их бронеплиты дрогнули и разъехались в стороны, открыв свету
звезд обтекаемые контуры трех разведывательных кораблей. Огромные
телескопические краны-манипуляторы, управляемые бортовым компьютером
"Кривича", подняли их из гнезд и вынесли тысячетонные конструкции далеко в
космос.
Быстро возникла и закончилась разноголосица предстартовой радиосвязи,
и три новых рукотворных солнца вспыхнули в звездной бездне.
На борту транспорта, в тесной ходовой рубке, трое членов экипажа долго
сидели у экранов, провожая их взглядом, пока яркие сполохи двигателей не
затерялись среди звезд.
Спустя пять суток первый десантный модуль вошел в гравитационное поле
избранной планеты.
Тесную кабину пилотов от основных отсеков отделяла лишь полупрозрачная
пластиковая перегородка, да и та была в этот момент наполовину опущена, и
это здорово мешало Ольге сосредоточиться.
Это был ее первый настоящий разведывательный вылет.
Она застыла в кресле навигатора. Мысли путались от показаний десятков
приборов, но этот сумасшедший швед был неумолим. Времени нет. Никаких
предварительных маневров. Вперед! - приказ такой емкий, как удар палкой по
голове. "Господи, какой он тупой, мускулистый и шумный!... - раздраженно
подумала Ольга. - Да и его гопники ничуть не лучше... Прямо раздевают
глазами!..." Она невольно покосилась через плечо на исследовательскую
группу из семи колонистов. В полной гермоэкипировке, пристроившись меж
контейнерами с оборудованием и противоперегрузочными креслами, они
умудрялись играть в карты, то и дело разражаясь хохотом, словно корабль и
не падал навстречу незнакомой планете. Оптимисты чертовы... Ну, я вам
устрою посадочку...
Мысли не мешали Ольге работать, и в душе она не могла не признать
правоту методов Уго Ургейма. Из-за его необузданного напора некогда было
тратить время на страхи и сомнения...
Бортовой компьютер - милая штучка, с сумасшедшим быстродействием, ну
прямо подстать их командиру - гнал на расположенные перед ней мониторы
поток навигационных данных. Черт, нужно только успеть сориентироваться в
этой мешанине цифр, и все будет нормально...
Так... Вектора двигателей... Граница атмосферы... расчет маневра для
геостационарной орбиты радиобакена... Точки Лагранжа... А этот Курт...
ничего себе... По крайней мере, отличается от остальных... спокойный,
красивый... не потный... О, черт!...
Две орбиты на центральном мониторе совместились, опоясав шарик
планеты.
- Внимание! - Пальцы Ольги машинально перекидывали тумблеры.
Включено... Включено... Включено... - Курт, два-ноль, восемь-четыре!
Коррекция левого борта!
В левых экранах расцвели ослепительные вспышки корректирующих дюз.
- Эй, закончили! - раздался громовой бас Ургейма. - Всем по местам!
Пристегнуться! Живо!
- Радиобую - старт!
Корабль тряхнуло, - это в космос отстрелило двухметровую сферу,
набитую электроникой. Чуть отстав от корабля, она повернулась вокруг оси,
расправила сложенные веера солнечных батарей и вдруг, ослепительно сверкнув
двигателями, отвалила в сторону, переходя на заранее рассчитанную орбиту.
Десантный корабль - серебристая пылинка на фоне необъятного бурого
шара планеты - по пологой траектории падал в верхние слои атмосферы.
Серхенсон улучил секунду, чтобы утереть со лба выступившие капельки
пота. Машинально поправив одетые на глаза бинокуляры пилотирования, он
вновь сосредоточился на приборах. Перед глазами рос шар планеты,
рассеченный тонкими линиями координатной сетки, в узлах которой бежали
цифры и машинные коды. Инфракрасные сканеры показывали нечто
невообразимое...
- Внизу горячо! - предупредил он Ургейма. - Начинаю снижение!
Звезды на обзорных экранах утратили свою кристальную чистоту. Модуль
входил в атмосферу, и по мере ее уплотнения небольшой корабль все сильнее
раскачивало в появившихся турбулентных струях. Пальцы пилота лежали на
сенсорах управления ходовыми секциями. Импульсы торможения из носовых
двигателей из частых отдельных взрывов превратились в постоянный грохот.
Еще минута, и обзорные экраны заволокло коричневато-серой мутью - это
были первые облака. Ольга включила посадочные огни, но мощные прожекторы не
смогли пробиться больше чем на метр и лишь подсветили изнутри клубящуюся
стену, окружившую корабль.
Здесь бушевали ветры и грозы, облачность вокруг была буквально напоена
статическим электричеством. Внезапно коричневую мглу прорезало несколько
ветвистых высоковольтных разрядов. Кто-то вскрикнул, Ургейм тихо, но внятно
выругался на шведском.
"Зачем мы сюда сунулись, - в отчаянии подумала Ольга, которая могла
контролировать снижение исключительно по приборам, никакого визуального
восприятия не было и в помине из-за густых облаков, - ведь вторая планета
системы, расположенная дальше от звезды, выглядела куда более
привлекательно... Черт его разберет, этого Ургейма... Жаль скорость
великовата - воздухозаборники не выпустить..."
Курт тоже нервничал, хотя времени на это у него было еще меньше, чем у
Ольги. Он неплохо справлялся с управлением модулем, но электронные
бинокуляры подспудно давили на психику...
Два серебристых крыла выдвинулись из раскрывшихся створов, приняв на
себя основной вес корабля. К грохоту дюз и грозы добавился тонкий противный
свист воздуха, рассекаемого плоскостями...
"Скорее бы кончились облака!..." - мысленно взмолился Курт. Ему
совершенно не хотелось садиться по приборам.
И они кончились.
В обзорные экраны внезапно ударил серый, унылый свет, несколько
последних перистых полос мелькнуло по бокам, и они наконец увидели
поверхность планеты.
Под плоским брюхом модуля проносилась серо-черная равнина, вся
покрытая морщинистыми лавовыми наростами. Она была начисто лишена жизни и
слабо курилась ядовитыми сернистыми испарениями. На горизонте извергалась
группа вулканов, громадное озеро на равнине кипело, и шквальный ветер стлал
по земле густые клубы пара; от низких, тяжелых облаков то и дело били
ветвистые разряды молний, несколько голубых шариков плазмы несло ветром,
пока они не взорвались среди каменных обломков...
Модуль снижался. Курт по показаниям приборов выбрал более или менее
ровное и твердое место, и теперь корабль описывал над ним концентрические
круги.
- Дьявол!... - проорал Ургейм, стараясь перекричать рев турбин и
раскаты грома, транслируемые внешними микрофонами.
- Садиться будем?! - спросила Ольга, втайне надеясь на отрицательный
ответ.
Уго пробежал глазами по данным экспресс-анализа атмосферы. Первобытная
смесь, в чистом виде.
- Садимся! Эй, парни, готовьте геологическое оборудование! Тут
металлы, должно быть, текут прямо по поверхности!
- На что они нам?! - н
...Закладка в соц.сетях
