Жанр: Электронное издание
Levadny8
..., осознал себя за миллионы световых лет отсюда, в
одной из молодых галактик, которая сейчас уже остыла, превратившись в мертвое,
лишенное света вещество!
Казалось, это последнее восклицание далось Беркли с большим трудом. Его голос
вновь сел от подкатившего к горлу волнения:
- Когда он начал мыслить, осознавать окружающий мир Вселенной, то, развиваясь
и познавая ее, понял, что рано или поздно будет обречен на гибель. Его судьба - остыть
вместе с солнцем, вокруг которого обращалась породившая его газовая планета. Но, как
любое существо, осознавшее факт своего существования, он не желал умирать. Никогда.
Он хотел пережить не только смерть родной звезды, но и пульсацию Вселенной... -
Беркли вдруг начал говорить взахлеб, глотая и комкая окончания слов: - Думаю, что ему
потребовались миллионы лет манипуляций веществом, чтобы создать устойчивый
носитель информации. Он не мог спроектировать компьютер и космический корабль в
нашем понимании этих терминов. Ему оказались подвластны давление и температура, он
мог управлять химическими реакциями, но у него не было рук, чтобы ваять, и потому его
создания получились соответственными - нити синтезированной им
дезоксирибонуклеиновой кислоты, свитые для надежности, химической статичности, в
двойную спираль. Их окружало облачко водорода в корпускуле электромагнитного поля.
На нитях ДНК была записана программа, как должны расположиться плазмоиды в
атмосфере газовой планеты, чтобы там снова возникли определенные электромагнитные
поля, в комбинации которых был записан ОН.
- Выходит, он клонировал себя?
- Да. Тысячекратно. Миллионы, миллиарды раз. Когда наша Солнечная система
еще пребывала в состоянии горячего пылевого облака, Он создал плазмоидов и послал их
в путешествие по Вселенной на поиски новых планетных пристанищ...
- И они?..
- Они миллиарды лет путешествовали в пространстве. Кому-то удалось
колонизировать газовые планеты, и Он очнулся в новых мирах тысячами своих ипостасей,
иные плазмоиды гибли, но их собратья делились, поглощая доступное вещество, и
продолжали эту бесконечную одиссею. А жизнь на планетах зародилась так: если
разделить двойную спираль ДНК, то каждая ее нить станет химически активной, начнет
присоединять к освободившимся связям новые атомы других элементов. Понимаете?
Брошенная, пусть даже порванная, фрагментированная нить ДНК, попавшая в
благоприятные условия, неизбежно должна инициировать собственное развитие,
существование!
- То есть он не знал, что зарождает жизнь?! - потрясенно спросил Покровский.
- Естественно. ДНК создавалась им как носитель информации, куда был
закодирован он сам! - воскликнул в ответ Джонатан. - Но сложная органическая
молекула оказалась настолько удачной, что смогла реплицироваться, воспроизводить свои
копии в естественных условиях планет! Вы понимаете? Они действительно были нашими
Предтечами! Те плазмоиды, которые по каким-то причинам гибли, на самом деле давали
жизнь, засеивая миры, куда им довелось упасть по тем или иным причинам. Вот почему в
основе всех биосфер лежит универсальный код!
- А как же тогда быть с Галактическим Вихрем, с миграцией Предтеч,
произошедшей три миллиона лет назад? Они ведь смели несколько разумных
цивилизации прошлого!
Беркли кивнул, соглашаясь.
- Миграция плазмоидов была спонтанной и шла отсюда, из этой системы. Вы
обратили внимание на то, что печально известный Рукав Пустоты начинается неподалеку
от Туманности Ориона? Три миллиона лет назад эта звезда вспыхнула, сжигая планеты, и
Он, жестоко травмированный в этот миг неистовой солнечной вспышкой, погибал.
Плазмоиды - это его автоматы выживания, реинкарнации. Им достаточно одного
сигнала, чтобы начать делиться и отправиться в путь на поиск нового, более
благополучного пристанища для его сознания.
- А в этом случае было как-то иначе?
- Да. Он не погиб. Вспышка звезды лишь искалечила, деформировала его сущность
Трудно найти в нашем языке эквивалентное слово, но, допустим, предположим - он
потерял сознание или стал невменяем. Плазмоиды всё синтезировались и
синтезировались, а он не осознавал, что это происходит. Тысячи голубых шаров
всплывали из атмосферы газовой планеты, чтобы начать свой путь, и попадали в центр
бушующей в пространстве солнечной бури. Жесткое излучение перерождавшейся звезды
пронзало их, выбивая целые участки программной ДНК, как бывает с человеком при
ядерном взрыве. В итоге часть плазмоидов была искалечена. Многие тысячи их погибли,
некоторые уцелели и отправились в путь, а еще некоторая часть потеряла огромные
фрагменты своих программ. В итоге из них выжили лишь те, у кого сохранилась
программа воспроизводства. Понимаете? Выжили те, кто смог делиться, снова и снова,
порождая новые тысячи, миллионы таких же деформированных, потерявших истинную
цель плазмоидов. Они-то и стали той древней космической чумой, проказой, которая
смела три разумные расы на пути своей миграции.
Беркли вдруг выдохся, умолк.
Все сказанное им было так поразительно, фантастично и в то же время...
правдоподобно, что ни Вадим, ни Рорих, ни Покровский, ни тем более Ваби, который все
это время насупившись рассматривал панорамы космоса на экранах обзора, не нашлись,
что ответить ему.
Вадим молча протянул профессору позабытую им бутылку с водой, и Джонатан
жадно припаи к пластиковому горлышку.
Генерал, в голове которого многие факты вдруг начали вставать на свои места,
потрясенно смотрел на пухлый шар газового гиганта и думал:
"Господи, ну что же это за реальность такая, где брошенные на произвол судьбы
роботы растаскивают на металл самого бога, а злые и жадные люди подстегивают их
своей алчностью?.."
Нужно было принимать решение. Это Покровский осознавал четко.
- Всем офицерам корабля собраться в зале совещаний командного отсека через
десять минут! - склонившись к панели интеркома, приказал он.
Через полчаса Андрей Георгиевич по привычке мерил шагами покрытие пола,
искоса поглядывая на присутствующих в зале.
Мог ли он подымать несколько месяцев назад, что в одном из помещений древнего
колониального транспорта рядом с ним соберутся представители тех самых планет,
которых он считал ответственными за сегодняшнее положение Земли?
"Стар ты стал, Андрей Георгиевич... - мысленно упрекнул себя Покровский. -
Космополит из тебя - никакой..."
"И все же решение нужно принимать", - думал он, искоса поглядывая то на
Вадима, то на Рориха, рядом с которым притих мало что понимающий в научном споре
Ваби, то на Джоя, который представлял Дансию - тихую, аграрную планету, сыгравшую
в свое время роковую роль в поражении Земли, а рядом с ним эмоционально размахивал
руками Джонатан Беркли, уроженец Элио, одной из главных планет-победительниц. Он
что-то растолковывал нескольким окружившим его офицерам Земной Безопасности.
Покровский смотрел на это странное, с его точки зрения, собрание и продолжал
упрямо думать о том, что еще вчера они не ужились бы и в метре друг от друга. Что их
объединило сегодня? Стены древнего колониального транспорта, со старта которого,
собственно, и началась эпоха расселения людей в Галактике?
Общая беда, угроза в лице ганианцев, готовых вот-вот развязать новый космический
джихад во славу всемилостивого Шииста?
Взгляд Покровского упал на тускло-коричневый, клубящийся ядовитой облачностью
шар газового гиганта.
Может быть, преклонение перед сверхъестественным, труднодоступным для
понимания?
Нет... Их объединил не бог, не древнее загадочное существо, из тела которого
обосновавшиеся на черной планете роботы-терраформеры добывали металлический
водород, медленно убивая прародителя всего сущего.
Их объединила ответственность за все происходящее в мире.
- Господа, - произнес Покровский, привлекая к себе всеобщее внимание.
Гул голосов в отсеке моментально стих.
- Господа, я буду говорить предельно откровенно и сжато. Все мы очень разные
люди. Каждый прошел свой, определенно нелегкий путь, прежде чем обстоятельства
свели нас вместе. За каждым из нас, - в этом месте Покровский усмехнулся, - и прежде
всего за моей спиной, стоят определенные интересы вполне конкретных планет. Против
нас - эволюционировавшие исчадия древних технологий планетного преобразования,
фанатики-ганианцы, которые владеют сейчас как минимум пятью готовыми к старту
крейсерами, чья броня выдерживает удар аннигиляторов "Свет". Под нами - умирающая
колония, люди которой уже начали терять свою сущность в бесконечной цепи
вынужденных реинкарнаций. Над нами, если выражаться образно, - бог, древнее
существо, лично мне не совсем понятное, умирающее под прессингом все тех же
терраформеров, которые, как ни смешно и парадоксально это прозвучит, строят свои
корабли, тела, если хотите, из его вещества.
Несколько секунд Покровский помедлил, собираясь с мыслями.
- Я вижу перспективу развития ситуации так: если Хаким Аль Максуд по кличке
Бешеный выведет отреставрированные крейсера из Туманности Ориона на оперативный
простор Галактики, то погибнут миллиарды людей. Если роботам-терраформерам
позволить и дальше осваивать пространство туманности, то рано или поздно они также
выйдут за ее пределы и станут чумой, проклятием, худшим, чем пресловутые Предтечи.
Он посмотрел на собравшихся и продолжил, медленно прохаживаясь между ними:
- Два с лишним месяца назад, когда "Альфа" только была обнаружена, я послал
сюда группу специалистов-техников. Они блестяще справились с поставленной перед
ними задачей, и сейчас установка термоядерного синтеза корабля вновь запущена в
эксплуатацию. Одновременно я начал готовить специалистов иного толка, и сейчас на
борту присутствуют люди, - он сделал легкий кивок в сторону офицеров ЗБ, - которые
в состоянии управлять кораблем. Не скрою, я собирался использовать колониальный
транспорт вовсе не так, как диктуют сейчас обстоятельства. "Альфа", по моим расчетам,
должна была вернуться к Земле, стать щитом между прародиной и остальным
экспансировавшим в Галактику Человечеством.
Он перевел взгляд на Беркли.
- Господин профессор, что вы скажете, если мы оставим это древнее существо
погибать под ударами терраформеров?
Джонатан побледнел.
- То есть как?! - заикаясь вскричал он.
- Вы считаете, что мы в состоянии помешать Фагам? - спокойно осведомился
Покровский.
- Нет, но...
- Ладно... - генерал хмуро посмотрел на собравшихся в отсеке. - К каждому из
вас я мог бы найти свой подход. Извините, профессор, что использовал вас в качестве
наглядного примера. Кого-то я мог заинтриговать, кому-то приказать, кого-то
заинтересовать материально или же просто запугать, на худой конец. Но я не стану этого
делать. Перед нами выбор: либо мы становимся экипажем "Альфы" и взваливаем на свои
плечи все существующие проблемы, либо...
Беркли порывисто вскочил со своего места.
- Господин Покровский! Мы не можем... не можем бросить его!
Голоса, зазвучавшие в отсеке, не казались единодушны настолько, чтобы делать из
этого однозначный вывод.
- Тихо!..
Генерал пристукнул ладонью по столу, подле которого стоял.
- Чтобы никто не питал иллюзий, я объясню некоторые нюансы существующего
положения. Вопросов и минусов очень много, но есть и плюсы. К первым из них я отношу
фактор внезапности. Ганианцы не подозревают о существовании "Альфы". Фаги не
принимают "Альфу" в расчет - на их веку корабль как минимум раз пятнадцать-двадцать
выплывал из газопылевых облаков и снова скрывался в них. Для машин колониальный
транспорт не более чем небесное тело, явление природы. Теперь о тактико-технических
характеристиках. Ганианские корабли, так же как Фаги, покрыты энергопоглощающей
броней. Ее принцип заключается в том, что этот материал поглощает энергию
направленного в корабль разряда и большую ее часть просто отводит в бортовые
накопители. Получается, что мы, пытаясь поразить такой корабль лазерным лучом, будем
лишь "накачивать" его собственную защиту. Он воспользуется аккумулированной,
поглощенной энергией, чтобы усилить свое защитное поле, произвести ответный залп и
т.д. Из этого следует очевидный вывод: большинство современных боевых кораблей
окажутся бессильны как перед ганианцами, так и перед Фагами. Иное дело - "Альфа".
Скажите, профессор, - обратился он к Беркли, - силовое защитное поле в состоянии
остановить или отразить обыкновенную болванку, кусок металла, летящий со скоростью
сотен километров в секунду?
- Нет, конечно! Но откуда мы возьмем такое варварское оружие?
- "Альфа" строилась как боевой корабль как раз в эпоху "варварского", как вы
выразились, оружия. У колониального транспорта нет энергетической защиты, он уязвим
для лазеров и аннигиляторов, но его чудовищная силовая установка, конструктивная
живучесть, когда поражение одного или нескольких отсеков не приводит к гибели всего
корабля, вкупе с бортовым вооружением дают серьезный шанс на успешное
противостояние с Фагами и ганианцами.
- Почему и с теми, и с другими? - задал вопрос Рорих.
- А разве одна из действующих тут сил останется созерцать в стороне? -
обернувшись, спросил у него один из земных офицеров.
- Спокойно, господа, не начинайте спор, - осадил их Покровский. - Минусов
много, и главный из них - это малочисленность подготовленного мной экипажа плюс
древность "Альфы", ненадежность многих ее систем после тысячелетнего дрейфа. Но на
устранение недостатков и комплектацию боевых отсеков у нас нет времени. Действовать
нужно сейчас, немедленно, пока ганианцы не покинули четвертую планету системы. Как
только их корабли совершат прыжок отсюда, их уже не остановит никто. Поэтому я не
стал искать обходных путей в разговорах с вами, - признал Покровский. - Каждый из
вас волен подумать и принять решение, оставаться ему на борту или же покинуть
"Альфу".
Он остановился в центре отсека и произнес, дождавшись, пока в зале установится
гробовая тишина:
- Я принимаю на себя обязанности командира колониального транспорта. По
моему приказу корабль прекращает свой дрейф и берет курс на сближение с четвертой
планетой системы, чтобы подвергнуть орбитальной бомбардировке базу ганианских
пиратов. Те из вас, кто останется со мной, займут места на боевых палубах корабля.
Он на несколько секунд замолчал, а потом добавил:
- Нас очень мало, господа. Но те, кто останется, должны сделать это добровольно.
ГЛАВА 14
- Ну что, Эрни, как в старые добрые времена? - Вадим остановился подле
космического истребителя, похлопав машину по холодной броне. - Давненько мы с
тобой не ходили в паре, а?
Рорих кивнул, не торопясь к своей машине, которая застыла поодаль, на соседней
стартовой плите.
Он присел, заглянул в глаза Ваби, который провожал их до стартовых ангаров. В
зрачках карлика таилась печаль.
- Грустишь?
Ваби отрицательно потряс головой.
- Двое. - В своей лаконичной манере произнес он, указав взглядом на машины.
Рорих понял, что имеет в виду его маленький коренастый друг.
- Да, нас будет только двое. Я и Вадим, - согласился он. - Больше некому лететь.
А ты будешь прикрывать отсюда, с борта корабля. Запомнил, кого нужно слушать?
- Лейтенант Морриган.
- Молодец. Вадим, иди сюда! - позвал Рорих. Полуэктов подошел.
- Ну... - Рорих сжал кулак. - Чтобы количество выходов в космос...
- Равнялось количеству возвращений в шлюз, - кивнул Полуэктов, завершая его
мысль.
Ваби, не понимавший смысла этой старой присказки, сжал кулак.
Так, на счастье. Он любил Рориха, как старшего брата, как отца. Эрни знал это и
потому не сильно завидовал тем, кто окажется в радиусе огня орудии, которыми станет
управлять маленький мутант.
- По машинам! - раздался в тиши ангара окрик техника. - Время! Мы на
подходе!..
Первый колониальный транспорт Земли вздрогнул, когда исполинские суппорты
пришли в движение, раздвигая пространственную вилку его ходовых секций.
Словно не было этой тысячи лет забвения, слепого, неуправляемого дрейфа сквозь
газопылевые облака Туманности Ориона.
Ярко вспыхнули по всей семикилометровой длине "Альфы" искры габаритных и
навигационных огней. В гробовой тишине вакуума закрывались последние, остававшиеся
до этого открытыми люки. Поредевшие антенны локационной системы начали медленное
вращение.
Корабль оживал. Он готовился к бою.
- Осмотреться в отсеках! - голос капитана Покровского зазвучал в бортовой Сети.
- Пять минут до запуска маршевых секций основной тяги!
Доклады с постов были сухи, лаконичны:
- Реакторный, готовность подтверждаю!
- Ходовая рубка, расчет сближения с планетой завершен! Данные введены в
бортовой компьютер!
- Орудийная палуба два, - герметичность портов подтверждаю. Личный состав
экипирован в скафандры!
- Стартовые шлюзы открыты! Пошел обратный отсчет истребителям поддержки!
- Ракетная палуба, аппараты бомбометания заряжены!
Два толчка судорогой пробежали по корпусу "Альфы" - это от срезов стартовых
шлюзов отошли два космических истребителя поддержки.
Покровский проводил их долгим взглядом.
Мало... Как нас мало...
- Закончена синхронизация двигательных секций.
И, как набат, в динамиках интеркома вдруг зазвучал обратный отсчет.
Голос бортовой киберсистемы вибрировал в переборках, глох в бесконечных пустых
коридорах, полз короткой бесконтрольной дрожью по спинам людей:
- Ноль-три... Ноль-два... Ноль-один... Ноль-ноль!..
В корме "Альфы" внезапно вспухли три ослепительных, режущих глаз солнца.
Корабль, получив импульс ускорения, стал медленно, как казалось со стороны,
разворачивать полусферический нос к четвертой планете системы.
Реголитный песок пустыни отливал коричневатой желтизной. На нем лежали
глубокие, черные тени от острых, иззубренных камней, а раскинувшийся вокруг пейзаж
казался призраком на фойе красновато-черных небес, миражом, рожденным в
воспаленных мозгах.
Генри Вудмен, устраиваясь в тени огромного корпуса космического корабля на
короткий отдых, очень остро ощущал неправильность, противоестественность
окружавшего его мира.
Эта планета испокон веков являлась мертвой, безвоздушной, но вот сюда пришли
люди, раскинули купол энергетического пузыря, накачали под него воздух, возвели
несколько климатических станций, и на тебе - живи.
Нет... - подумал он, - жизнь кончилась давно, в тот момент, когда его взяли в плен
на родном Эресе посреди бескрайнего заповедника. А рабское существование тут, под
красновато-черными, рождающими тошнотворные приступы агорафобии небесами,
являлось медленной, но верной и неумолимой смертью.
Силовой пузырь удерживал воздух и тепло, но пленка энергетической защиты не
могла воспрепятствовать ускоренным частицам жесткого излучения звезды пронзать тела
рабов, которые копошились подле исполинских, закованных в невиданную черную броню
кораблей.
Они все были неизлечимо больны. По крайней мере, те, кто пробыл тут достаточно
долго.
...Один из охранников-ганианцев, одетый в защитный костюм, остановился
напротив, видимо, решая про себя, стоит ли дать этому тщедушному рабу под дых, чтобы
не отлынивал от работы, но Генри равнодушно продолжал устраиваться на отдых, зная,
что произойдет в следующую минуту.
Звук, который пронесся над песками реголитной пустыни, быт долгим, тягучим... от
него неприятно заныло в груди, а в голове вскипело что-то черное, злое, но Генри был
учен, а значит, осторожен... Он подавил в себе вспышку неприязни, стараясь, чтобы на
изможденном худобой лице не отразилось никаких чувств, и звук пролетел мимо...
Пристально смотревший на него охранник отвернулся.
- У-а-у-лл-аа!.. - вновь пронесся над песками вибрирующий призыв электронного
муллы к ежедневной вечерней молитве.
Генри не выносил этого звука, который напоминал ему завывание животного, но
начавшаяся молитва подразумевала короткую передышку в изнуряющей работе.
В обшивке корабля над головой Генри открылся люк.
Раб, который вылезал наружу, выглядел на удивление худым и изможденным, даже
по меркам существующих тут, под куполом, нечеловеческих условий. В первый момент
создавалось впечатление, что это и не человек вовсе, а так, обтянутый кожей скелет,
которому каким-то образом удавалось двигаться.
Генри не видел его раньше и сейчас с понятной заинтересованностью разглядывал
собрата по несчастью, поражаясь его худобе и лихорадочному блеску глаз, которые
казались преувеличенно большими на жутко исхудавшем лице.
Заинтересовавший Генри узник неловко выполз из люка и стал спускаться нет, -
сползать по приставной лестнице. При этом его руки заметно дрожали от незначительных
усилий.
"Э, брат, да тебе не протянуть и недели", - подумал Генри, наблюдая за его
неуверенными движениями. Дождавшись, пока заключенный коснется ледяного песка и
повалится на него, Генри быстро привстал, на карачках добрался до распростершейся
ничком мумии и без видимых усилии оттащил его в тень.
Человек едва ли адекватно воспринимал реальность.
Единственное, что выдавало в нем жизнь, были глаза. Они смотрели на окружающий
мир пустыни взглядом безумца, но в этом взгляде еще присутствовал намек на жизнь, чего
не скажешь об изможденном, мелко подрагивающем теле.
За год плена Генри научился не рассуждать и не навязываться с досужими
расспросами к тем, кто не в состоянии ответить на них. Хочешь помочь человеку -
помогай. Слова тут не нужны. Они вообще порой теряют всякий смысл в тех условиях, в
которых приходилось существовать рабам.
Запрокинув голову своего нового знакомого, Генри оглянулся - не смотрит ли в его
сторону охранник? - потом быстрым, вороватым движением извлек из подпоротого
ворота своей пропитанной потом одежды самую большую ценность, которую удалось
сохранить в плену, - замусоленный катышек пищевого стимулятора, последний из
упаковки неприкосновенного запаса, что вшивалась в униформу каждого смотрителя
заповедников Эреса, и, разжав зубы продолжавшему дрожать пленнику, заставил его
судорожно сглотнуть маленькую пилюлю.
Через минуту или две взгляд несчастного немного прояснился.
Генри вдруг поймал себя на мысли, что ему страшно и одновременно любопытно
смотреть в эти огромные глаза.
- Как тебя зовут? - негромко поинтересовался он, краем глаза наблюдая за
четырьмя конвоирами. Заунывные ноты вечерней молитвы, исторгнутые из электронной
глотки переносного коммуникатора, продолжали звучать над ледяными песками
реголитной пустыни, отвлекая их внимание.
Человек-скелет действительно понемногу приходил в себя. Он перестал дрожать, его
мышцы или, вернее, прилипшие к костям сухожилия слабо напряглись, взгляд вдруг
утратил безумный блеск, стал осмысленным и настороженным.
- Как зовут-то? - негромко повторил Генри свой вопрос. Незнакомец некоторое
время молчал, потом его губы дрогнули, словно он не был уверен в их способности
воспроизвести нужные звуки, и Генри услышал негромкий, похожий на шелестящее
дуновение ветерка ответ:
- Алексей... Багиров... Смотри, какая звезда падает...
Звезда не падала. Она приближалась.
Падали едва заметные для глаза темные точки.
Вот одна из них соприкоснулась с куполом силовой защиты, на миг вспыхнула,
преодолевая барьер, и...
Оглушительный взрыв пошатнул немногочисленные строения, встряхнул
космические корабли, взметнув в бездонные небеса несколько центнеров лунного грунта...
и пошло...
Бомбы сыпались с небес одна задругой, заставляя бешено пульсировать
накрывающий базу силовой пузырь, превращая пространство под ним в сплошной
сумеречный от поднятого вверх песка ад, но генераторы удерживающего воздух поля
были заглублены в скальное основание, и им не могли повредить пляшущие по ледяной
пустыне разрывы.
Зато они волной оранжевых вспышек прокатились по куполообразным строениям,
щедро засевая ледяной песок порванными в клочья телами ганианцев.
Генри Вудмен, оглушенный и дезориентированный первой волной взрывов, вскочил
на ноги, запрокидывая голову к небесам.
Он понятия не имел, что случилось, кто так дерзко напал на базу, но...
Может быть, год рабства превратил его рассудок в ничто, но ему хотелось хохотать,
подставив лицо под этот смертоносный ливень низвергающегося с небес металла...
Чья-то рука вцепилась в его голень, настойчиво дернула вниз, к проклятому
ледяному песку.
Он упал.
Багиров что-то говорил ему, едва шевеля губами.
Генри вдруг понял, что оглох от взрывов, но смысл адресованных ему слов
оказалось не так уж и сложно понять - рука Багирова вскинулась в выразительном жесте,
указывая в сторону стоявшего неподалеку полностью заправленного, готового к старту
древнего орбитального штурмовика.
Генри сам недавно обслуживал его и точно знал, что к чему.
Вот он, пришел ваш судный час, суки... Он готов был взвыть от внезапно
подкатившего к горлу чувства. Генри знал, что после года, проведенного тут, он уже не
жилец, но теперь... Теперь он имел шанс не подохнуть, а умереть...
Подхватив под мышки невесомое тело негаданного товарища, он поволок Багирова
по песку в сторону покосившегося на один бок орбитального штурмовика.
Там как раз было два кресла в кабине - для пилота и бортстрелка.
Уцелевшие после бомбежки машины взлетали с искалеченной, перепаханной
воронками поверхности планетоида, словно потревоженные черные мухи.
"Альфа", закончив бомбометание, медленно выходила на орбитальный виток.
Это был один из критических моментов атаки.
Огромный колониальный транспорт не обладал подвижностью истребителя - все
его маневры растягивались во времени и пространстве, напоминая неторопливые
движения некоего космического левиафана...
- Борт, говорит Первый. Вижу результат бомбометания. Два корабля из пяти
повреждены. Наблюдаю старт малых машин поддержки. Иду на перехват.
Голос Полуэктова казался спокойным, но на самом деле капитана в эти секунды
охватила короткая дрожь предчувствия.
Это ощущалось как внезапное откровение - остро и необъяснимо: Вадим вдруг
подумал, что врагов слишком много, и этот бой, вероятно, станет его последней схваткой.
Космический истребитель с борта "Альфы" не обладал энергетической защитой, но
его мощь, рожденная установкой управляемого термоядерного синтеза, казалась
неисчерпаемой.
Глухо взвыли расположенные
...Закладка в соц.сетях
