Жанр: Электронное издание
Golvas26
...ко решить, как вести себя там, далеко от Земли, в глубинах
пространства, непросто. Вернее, решить-то, наверне, легко, а претворять решения
в жизнь"...
- Так что же такое ваши "зеркальные перевертыши"? - осторожно спросил
Момма у Богданова, когда все разошлись на отдых и кают-компания опустела.
- Видеопередатчики с палиндром-эффектом, - ответил тот, глядя на багровое
зарево заката, расчерченное в косую линейку стрелами облаков.- Кто-то через них
наблюдает за нами. А, может быть, "зеркала" просто нечто вроде указательных
знаков: "Осторожно! По газонам ходить воспрещается! " Или так: "Капризным детям
вход воспрещен! "
Момма хмыкнул.
- Не слишком ли вы упрощаете? К чему тогда им палиндромэффекты? Задержка
предметов во времени и выдача в повернутом положении? Мне кажется, причина
появления "зеркал" намного сложней, чем вам представляется.
- Это нас и тревожит.
Из черной стены леса бесшумно выпрыгнула нелепая масса маунта, и впервые
за месяцы пребывания экспедиция на поверхности Триаса в кают-компании не
прозвучал сигнал тревоги.
Утром следующего дня, начавшегося угрюмым серым туманом, Богданов первым
рейсом отправил на спейсер ненужную больше технику, затем группу экспертов во
главе с Бруно; третьим рейсом отправлялись последние десантники: Богданов, Томах
и Филипп, мрачно-неудовлетворенный тем, что его помощь никому не понадобилась.
Ни один из "зеркальных перевертышей" захватить с собой не удалось: наутро
их просто не стало - свое дело они сделали.
Провожал десантников Владриг, смущенный непривычностью ситуации и
неумением прощаться.
- Извините, коли что не так... Ребята передают вам привет и пожелание
чистого пространства.
- Спасибо, взаимно, - поблагодарил Богданов, пожимая ему руку.- Только не
выставляйте напоказ свое бесстрашие при встрече с маунтами. Не всегда ведь
животное поступают так, как нам хочется, осторожность в контактах подобного рода
не помешает.
Десантники помахали руками работающим на космодроме инженерам экспедиции и
скрылись в когте.
- Ну и тип этот Исиро Момма! - проговорил Филипп, когда они расселись в
рубке.
- Полегче, полегче, - вполголоса заметил Богданов.- Все же он вдвое старше
любого из нас. Любить его необязательно, но то, что он опытен и решителен,
заметно.
- Его же боятся. Откуда браться уважению и любви?
- А что? Мне он нравится, - заявил Томах, вызвав беглую улыбку на губах
Никиты.- Серьезный, знающий, целеустремленный, немного жестковат, правда, в
отношениях с подчиненными...
- Грубоват, а не жестковат, - возразил Филипп.
- В меру, в меру, дружок, кто из нас не бывает груб в иные моменты? Плохо,
конечно, когда эта черта превращается в норму поведения, но, по-моему, Момма
просто уверен в непогрешимости, правильности и логичности своих поступков.
- Чересчур уверен, на грани культа.- Богданов сам сел в кресло пилота.-
Однако, думаю, наше решение заставит пересмотреть шкалу личных ценностей
ориентации.
- А если нет?
- Тем хуже для него. У Дария большие полномочия, просто он не привык
требовать от других выполнения тех правил, выполнение которых сам считает само
собой разумеющимся. Это, кстати, большой минус ему как руководителю. А с Моммой...
в случае продолжения практики фауноцида Даль-разведка сменит руководителя
экспедиции. Ну, поехали?
Когг ярко-голубой стрелой вонзился в низко нависшую иссиняфиолетовую
пелену облаков. Внизу осталось серое море тумана и грязно-зеленые острова
великаньего леса. А затем впереди показался летящий навстречу аппарат, как две
капли воды похожий на когг десантников, и, как ни старался Богданов отвернуть не
смог. Когг на всей скорости воткнулся в... громадное зеркало! Тьма хлынула в
рубку, погасив сознание пилотов, как вода - тлеющие угли костра...
Филипп поднял гудящую голову и в первую очередь осмотрелся, пытаясь
сориентироваться и определить, что ему угрожает. К его удивлению, рубка
оказалась абсолютно целой, а не разбитой вдребезги, если принять во внимание
потрясший их удар. Пульт попрежнему играл спокойной желто-зеленой гаммой
индикаторных огней, а в обзорном виоме разворачивалась в плоскость близкая
планета.
- Ничего не понимаю! - подал голос Томах.- Голова гудит, будто меня
здорово ушибли обо что-то твердое. И не одни раз...
- Мы падаем, - показал на виом Филипп.
Станислав повернулся к молчавшему Богданову.
- Ты жив? Куда мы там падаем?
- Не знаю, - ровным голосом отозвался Никита..
- Как это - не знаю? Включай двигатель и дуй подальше от этого неуютного
Триаса! Мне показалось, что мы столкнулись с чьим-то коггом. И в результате у
меня от толчка случилось какое-то минутное отключение.
- Во-первых, мы столкнулись с "зеркалом", во-вторых, со времени "толчка"
прошло полтора часа, по зависимому времени, конечно, а в-третьих, мы не над
Триасом.
- Станислав и Филипп переглянулись, потом одновременно стали разглядывать
приближающуюся поверхность планеты.
- Да, это не Триас, - сказал Томах наконец. - Где это мы, мужики?
Богданов мельком посмотрел на него и снял с головы эмкан.
- Спроси что-нибудь полегче. Я знаю только, что когг на всей Свиристи
"провалился" в "зеркальный перевертыш", отсюда удар и потеря сознания. А вышли
мы из "зеркала" уже здесь, и теперь нас ведут на силовом поводке. Двигательная
установка не включается, можете попробовать.
По рубке поползла настороженная тишина. Трое молча смотрели на мозаичное
поле планеты, составленное из разноцветных, удивительно ровных квадратов. Каждый
квадрат занимал площадь не менее десяти тысяч квадратных километров и с высоты
напоминал обработанное поле. Однако в окне дальновидения одно из таких "полей"
распалось на холмы и долины, горные страны и равнины, окутанные странным
волокнистым туманом, и Филипп перестал подбирать аналоги к удивительной картине.
Когг ускорил движение, провалится вниз сразу на несколько десятков
километров. Пол и потолок временно поменялись местами, потом последовал двойной
рывок, и когг прочно утвердился на дне странного четырехгранного колодца с
разноцветными стенами, уходящими вверх на неведомую высоту. Ошеломленные
безопасники, готовые тем не менее к действию - автоматическое проявление
специфики спасательской работы, въевшейся в душу и кровь, - смотрели на туманные
стенки "колодца", пропускающие ровно столько света, чтобы не напрягать, зрение.
Дно "колодца" имело густой черный цвет, так что казалось - его нет совсем.
- Ирония судьбы, - нарушил молчание Томах.- Случись это с кем-нибудь
другим - не поверил бы!
- Ирония судьбы - это нечто вроде слепого невидимки, возразил Богданов.- К
нашему случаю сие определение не подходит, уж очень явно вмешательство какого-то
заинтересованного фактора.
Станислав с минуту раздумывал, потом вдруг что-то вспомнил:
- А ну-ка проверь, двигатель все еще не включается?
Богданов посмотрел на него с удивлением, надел эмкан и через несколько
секунд снял.
- Странно, команды проходят! Можем стартовать хоть сейчас.
- В этом все дело. Ты прав, нас "похитили" с определенной целью, посадили
здесь специально и ждут, что мы поступим как разумные существа.
- Не мудри.
- Ну, то есть бегство - не критерий разумности в нашем положении. Давайте
выйдем, осмотримся, взлететь мы всегда успеем, раз нам оставили эту возможность.
Любопытно все же, куда нас занесло.
Спустя несколько минут, уточнив характеристики атмосферы неизвестной
планеты и надев легкие "прогулочные" скафандры, они ступили на черное, как
свежий асфальт, дно "колодца".
Филипп топнул ногой: черное вещество пружинило и поглощало звук. Отойдя от
когга на несколько шагов, он огляделся. Дно "колодца" было квадратным со
стороной метров сто двадцать. Стены его казались стеклянными и в то же время
зыбкими, колышущимися: одна из них была зеленоватой, вторая - тоже зеленой, но
гораздо более яркой, третья - фиолетовой, четвертая - белой.
Филипп коснулся рукой в перчатке зеленоватой стены. Рука свободно прошла
сквозь зеленое нечто, исчезая, как в слое тумана, а он почувствовал тепло и
выдернул руку.
- Что там? - подошел Богданов.
- Туман... никакого сопротивления... только руке стало тепло.
Никита осторожно повторил эксперимент: рука по локоть вошла в струящуюся
зелень стены, пропав из поля зрения.
- И правда, тепло... Вероятно, какое-то физическое поле. Интересно, а другие
стены?
Другие стены реагировали на прикосновение точно так же: видимое нечто не
препятствовало проникновению в него твердых предметов, но давало о себе знать
чувством возникающего тепла.
Побродив по черной площадке, десантники собрались у надежной башни
десантного шлюпа.
- Стоит рискнуть проникнуть сквозь одну из стен, - сказал Томах, посмотрев
на часы.- По-моему, вещество или поле - из чего она там состоит - безвредно. В
глубине души убежден, что все происходящее с нами запрограммировано и
контролируется Наблюдателем, иначе наше приключение не имеет смысла. Он решил
либо испытать нас, что требует доказательств, либо что-то показать. Отсюда
вывод: мы должны быть или сообразительнее, или...
- Ого, - усмехнулся Богданов, - каскад гипотез! Ну, и второе твое "или"?
- Или решительнее. Второе "или" может оказаться верным. Уж в том, что мы
часто гораздо более решительны, чем сообразительны, Наблюдатель должен был
убедиться.
Филипп привык к тому, как Станислав, внешне грубовато, резко и небрежно
утверждал свою точку зрения. Впрочем, Богданов тоже к этому привык.
- Может быть, может быть, - рассеянно заметил он.
- Но почему стены разного цвета?
- Да потому, что выходят очевидно в разные квадраты "мозаики". Помните,
какой выглядела планета с орбиты? Нас посадили на стыке нескольких таких
квадратов, и этот колодец, наверное, своеобразный тамбур.
- Логично, - кивнул Томах.
- Вопрос: что же нас, собственно, ждет там, за стенами? - продолжал
Никита, словно разговаривая сам с собой.
Томах снова отметил время.
- Мы топчемся без толку уже полчаса. Что касается твоего вопроса, то у
меня нет особого желания окунаться в неизвестность. Предчувствие совершенно
дурацкое; будто нас ждут неприятные сюрпризы. Но ведь делать что-то надо...
- А вдруг наоборот - нас ждет контакт с Наблюдателем?
Станислав неопределенно пожал плечами.
- Не уверен, что контакт будет приятным. К тому же способ доставки нас
сюда излишне претенциозен, Наблюдатель давно мог бы установить контакт с нами
менее экстравагантным способом. Если бы хотел.
- Хорошо.- Богданов выпрямился и оглядел спутников.- На всякий случай
переоденем эти костюмчики на что-нибудь помощней и - на разведку. Вы правы, надо
действовать, раз путем размышлений нельзя решить подсунутую задачу.
Через четверть часа, экипированные так, будто им предстояло выдержать
осаду десятка природных катаклизмов сразу, безопасники опробовали автоматику
скафандров и сошли по трапу на черное дно "тамбура".
- В какую сторону подадимся? - спросил Томах, похожий на угловатую
каменную глыбу, впрочем, все они сейчас ничем не отличались друг от друга -
остроконечные, непрозрачные внешне, конусы шлемов и горбы генераторов поля на
спинах делали их уродами, вернее, выходцами из "иных измерений".
- Может быть, сюда? - Богданов, показал на белую стену.
- Давайте жребий, - предложил Томах.
- Да что вы, в самом деле! - взбунтовался Филипп.- Все равно придется все
стены проверить. Еще неизвестно, попадем ли мы куда-нибудь. Меня лично тянет в
эту сторону.- Он ткнул пальцем в фиолетовую стену, самую темную из всех.
- Логично! - с восхищением сказал Томах.
Богданов засмеялся. Подошли к стене.
- Можно я первым? - быстро спросил Филипп и, не дожидаясь ответа, шагнул в
зыбкую пелену.
По всему телу прошла волна тепла, будто он окунулся в теплую воду.
Подождав неприятных ощущений - их не было, - он высунул голову назад, что
явилось неожиданностью для оставшихся, и сказал:
- Все нормально, иду дальше.
Затем снова залез в стену и очутился в странном сумеречном мире: перед ним
простиралась черная равнина с разбросанными кое-где по ней белыми, как снег,
глыбами. Над равниной нависало угрюмое фиолетовое небо с тремя яркими синими
звездами, лучи которых высекали в глыбах ослепительные голубые искры. К
горизонту уходили какие-то темные массивы, не то горы, не то лес - света трех
звезд не хватало, чтобы рассмотреть все более подробно. И еще: здесь мелко-мелко
тряслась почва и откуда-то доносился глухой рокот, словно за горизонтом грохотал
вулкан. Кроме того, сила тяжести в этом мире превышала земную почти в два раза,
пришлось включить генератор поля, снявший с тела пресс силы тяжести.
Филипп огляделся и присвистнул. Сзади него простиралась та же мрачная
равнина, никакой стены не было.
Рядом возникла чья-то фигура и изрекла голосом Богданова:
- В следующий раз высеку за самодеятельность!
Томах появился, как чертик из коробки:
- Что-то тяжеловато здесь, братцы.
Богданов сделал два шага вперед и оглянулся.
- Ага. Я было начал сомневаться.
Томах встал рядом, посмотрел на то место, где стоял раньше, и хмыкнул.
Филипп с любопытством оглянулся и увидел висящее в воздухе тонкое светящееся
кольцо.
- Выход, - сказал Богданов, прошел к кольцу, шагнул в него и исчез. Через
несколько секунд появился снова.- Порядок.
Томах осмотрелся.
- Жутковатое место, вы не находите?
Равнина уходила за горизонт, мрачная, выжженная, усыпанная не то сажей, не
то пеплом, не то черным песком, и лишь белые глыбы, похожие на ледяные айсберги,
играющие в гранях холодным огнем, да три колющих глаза звезды вносили некоторое
разнообразие в необычно монотонный пейзаж.
- Похоже на Шемали, - произнес Филипп.- Там тоже все черное и угрюмое.
- Все да не все, - возразил Богданов.- Цветовая гамма не та, слишком
напоминает потухший ад. Так и кажется, что здесь недавно все горело.
- Не знаю, потухший ли, мой термо показывает температуру почти плюс двести
сорок по Цельсию.
- Тогда те глыбы - не лед и не снег.
Помолчали, чувствуя себя неуютно.
- Не нравится мне этот ландшафт, - пробормотал Томах.- Не знаю почему, но
не нравится.
У Филиппа тоже появилось какое-то гнетущее чувство тревоги. В воздухе
"пахло" угрозой, но эта угроза не была обращена к ним, она была давняя,
застарелая и пропитала все вокруг так основательно, что невозможно было
сомневаться в неблагополучии странного "потухшего ада".
Вдруг что-то изменилось. Филипп не сразу понял, что просто прекратилась
дрожь почвы и умолк далекий глухой рокот, единственный звук, будоражащий воздух
не то ночи, не то дня.
- Не забудьте о записи, - предупредил Богданов, поправляя на плече зрачок
видеокамеры.- И запомните, куда надо бежать в случае осложнений.
- Думаешь, придется бежать?
- Не знаю. Давайте пройдемся немного, до первого "айсберга", что ли, и
вернемся.
Рассредоточившись так, чтобы видеть друг друга и в то же время наблюдать
за обстановкой, они двинулись по скрипящей под сапогами "саже" к одной из
сияющих белых глыб величиной с небольшое десятков метров и в длину около сотни,
самый маленький не превышал роста человека.
Не успели пройти и сотни шагов, как вдруг из-за горизонта взметнулась
дугой длинная искра и вспыхнула над равниной ослепительным клубком голубоватого
пламени. Все предметы на равнине выступили четко и рельефно, протянув угольночерные
тени. Лишь неясные темные массы так и остались неразличимыми, словно
застывшие бурые клубы дыма.
Из-за горизонта вынеслась еще одна звезда, затем еще одна. И в тот же
момент из дымоподобных громад выпрыгнули стремительные ручьи жидкого пламени и
потекли, причудливо извиваясь, к белым айсбергам.
По нервам людей ударило болезненно и сильно.
Филипп увеличил напряженность защитного поля, стало легче, но в довершение
ко всему ему показалось, что он слышит чей-то долгий, тонкий, мучитильный крик,
чей-то призыв о помощи, хотя рядом не было никого, кто мог бы так кричать.
Ручьи преодолели расстояние до белых глыб, и те внезапно зашевелились,
стали растрескиваться, окутались бурным белым паром... "Крик" захлебнулся, перешел
в хрипящее булькание - все это на уровне мысленного приема - и пропал.
Сквозь пар, окутавший ближайший "айсберг", люди увидели золотистый факел
огня, осветивший какую-то сложную многогранную фигуру, нечто, вроде груды
кристаллов, затем раздался глухой взрыв, и все скрылось в густом фонтанирующем
пару...
Словно сделав свое дело, играющие холодным ртутным блеском "ручьи"
возвращались обратно, укорачивались, уходили в пухлие нечеткие массивы другого
"дымы", бурого. Исчезли. Световые "бомбы" в небе погасли, и стало почти темно.
По всей равнине вместо белых "айсбергов" некоторое время светились странные алые
холмики, похожие на кучи углей, но и они потухли. Равниной завладела тьма.
Из-за горизонта донесся знакомый рокот, и снова затряслась почва.
- Вот и весь концерт, - пробормотал Томах.
- Пошли назад, - скомандовал Богданов.- Иначе мы рискуем стать мишенями
вместо этих "кусков льда".
Словно в ответ на его слова из густой клубящейся тьмы, оконтуренной только
фиолетовым свечением небосвода, вылетел серебристый ручеек и направился к
попятившимся разведчикам.
- Не останавливайтесь, - хладнокровно сказал Богданов.Быстро на холм!
Друзья повиновались и в несколько прыжков достигли точки выхода - красное
кольцо исправно показало дорогу в "тамбур".
Богданов терпеливо дождался, пока ручей пересечет те несколько сот метров
от своего облакоподобного обиталища до людей (даже в полусотне метров от него у
Филиппа появились болезненные ощущения в позвоночнике и крупных нервных узлах
тела), и включил прожектор. Яркий клинок света вонзился в ручей, и тот резко
снизил скорость течения, затем остановился совсем. Никита выключил прожектор,
подождал и снова включил.
"Озадаченный" ручей попятился и вдруг... загорелся по-настоящему! Все вокруг
озарилось дрожащим пугливым светом. В буром "дыму" прозвучали два глухих удара,
вздрогнула почва, и люди увидели, как из тьмы на них сначала медленно, а потом
все быстрее покатился бурый бесформенный вал. Голову Филиппа охватила
усиливающаяся боль, по нервам словно стегнули горячим кнутом!
- Никита! - крикнул Томах, но Богданов не стал дожидаться новых сюрпризов
и метнулся назад. Все трое, тяжело дыша, вывалились на матово-черную поверхность
"колодца". В центре квадрата уютно светила габаритными огнями башня когга.
- Тишина и спокойствие, - отдышавшись, сказал Томах.
- Разведали, - в тон ему отозвался Филипп.
В рубке разделись, без единого слова позавтракали и принялись изучать
вытянутые физиономии друг друга.
- Что дальше? - спросил наконец Богданов, уходя взглядом в себя; Филипп
понял, что Никита взвешивает собственное решение.
- Мы слишком мало видели, - пробормотал он.
- Да, - согласился Томах.- Понять что-либо трудно.
- Придется идти снова, - кивнул Богданов.
- Только уж выбирать направление на этот раз буду я, поднял руку
Станислав.
Они снова облачились в тяжелые противоядерные балахоны, известные в Дальраведке
под названием "панголины", и на всякий случай предварительно прощупали
эфир в радиодиапазоне антеннами шлюпа. Но эфир был пуст и тих, динамики лишь
слабо потрескивали немногочисленными, прорвавшимися сквозь толщу атмосферы
колодца быстрыми ионами.
- Я предлагаю нырнуть сюда, - Томах остановился возле темно-зеленой стены.
Богданов пожал плечами, и они почти одновременно шагнули в малахитовое
строение перегородки, отделяющей колодец-тамбур от квадрата со своей жизнью.
Десантники уже поняли особенность мозаичной планеты: каждый квадрат ее мозаики
представлял, очевидно, ограниченную силовыми завесами область с резко
отличающимися от соседних жизненными условиями.
Они оказались в котловине, придавленной низкими, несущимися с большой
скоростью облаками. Котловина заросла черными шарами с густой щетиной колючек, в
центре ее обнаружилось не то озеро, не то болото с проплешинами тяжелой, похожей
на ртуть жидкости, затянутое по краям ржаво-зеленой пленкой. Сила тяжести и в
этом мире не соответствовала земной, хотя и была близка к ней.
В нескольких шагах от людей на берегу озера возвышался странный холм,
покрытый чем-то вроде металлических плит. Филипп первым обошел его,
оскальзываясь на зеленых буграх, скользких, как жидкое мыло, и с содроганием
обнаружил, что холм - лежащий на боку зверь! Мертвый зверь, судя по гигантской
многометровой ране в его боку.
В длину гороподобное страшилище достигало не менее пятидесяти метров и
заканчивалось короткой шеей с жуткой головой, похожей больше на грибообразный,
весь в перепонках, нарост. В полураскрытой пасти зверя, откуда еще шел синеватый
дым, лежало нечто, напоминавшее черное скользкое бревно, перекушенное почти
пополам. Ног у мертвого чудовища, как и у "бревна", не было видно, и Филипп
вспомнил маунта на Триасе: маунт был, конечно, в три раза крупнее этого гиганта,
но и мертвый зверь впечатлял.
- Мать честная! - выдохнул Томах, не подходя близко.- Ну и велика же
творческая потенция у природы!
- А ведь его убили недавно, - пробормотал Богданов, стоя у борозды в боку
исполина, сочащейся сизым дымом.- Рана свежая.
- Похоже, в него всадили ракету, - сказал Филипп, падая на бок; удержаться
на зеленых склонах, покрытых пастообразной, чрезвычайно скользкой массой, было
нелегко. И вдруг у него появилось острое чувство тревоги.
- Слава, - позвал он, озирая окрестности, - чую опасность.
Но предупреждать никого не требовалось: и Богданов, и Томах уже
насторожились, отзываясь на "звонок" тревоги, включенный подсознанием.
- Все сюда! - негромко проговорил руководитель группы, Скрываясь за
скопищем черных "ежей", как они окрестили растительные шары. Убежище было
ненадежным, но все же защищало от любопытных взглядов, появись здесь другие
существа. И существа появились - собратья погибшего исполина. Издавая гулкие
шлепки, с треском вспарывая заросли "ежей", чудовища выползли из-за обрыва на
склон котловины и заскользили вниз. Ног у них и при движении не было видно, так
что невозможно было понять, как они передвигаются.
Одно из чудовищ вдруг замедлило скольжение, и его безобразная голова,
повернулась в сторону спрятавшихся в сотне метров людей. В ту же секунду из
болота с плеском вылетела громадная черная торпеда и вонзилась в бок гиганта.
Грохот, короткое оранжевое пламя, из бока животного с шипением вырвалась струя
синего дыма. "Ящер" молниеносным движением, какого от него трудно было ожидать,
поймал "торпеду" раскрытой пастью. Каменно-металлический лязг, хруст, сдавленный
вопль - и все стихло. Только из бока раненого продолжала со свистом хлестать
струя дыма, на глазах меняя цвет с синего на бурый.
Трое из оставшихся бронированных великанов окружили раненого, остальные
направились к мертвому, остановились и - Филипп не поверил глазам - склонили
страшные свои головы у трупа! Через минуту к ним присоединились остальные трое
вместе с раненым и также застыли неподалеку в недвусмысленном ритуале.
- Честь отдают, ей-богу! - прошептал Томах.
Чудовища разом вздернули головы, покачивая наростами, осмотрели заросли
колючих шаров. Одно из них долго и подозрительно глядело в сторону замерших
разведчиков, в то время как его приятели что-то делали вокруг мертвого собрата.
Когда они закончили возню, от трупа не осталось и следа. То ли они зарыли его,
то ли сбросили в болото, то ли вылечили (Филипп пожалел, что не догадался
подсчитать, сколько их было вначале). Потом всей группой постояли в
неподвижности около минуты на берегу, вглядываясь в воду и ворочая головамилокаторами,
и один за другим поползли прочь, причем тот, что стоял на страже,
всматриваясь в заросли, все время оглядывался. Они бы так и уползли, если бы не
Томах, пробормотавший:
- Могу побиться об заклад, что...- фразы он не закончил.
Оглядывающийся исполин метнул вдруг в их сторону стометровый огненный
язык. Сильно зашипело, с треском вспыхнули "черные ежи", людей бросило силой
удара на склон холма, однако реакция у всех была отменной, и генераторы поля
защитили их от еще одного огненного удара.
Гигант, очевидно, не видя того, что предполагал увидеть, подозрительно
поворочал головой и с достоинством удалился за поджидавшими его товарищами.
Постояв с минуту и вслушиваясь в наступившую тишину, десантники наконец
зашевелились.
- Что ты хотел сказать? -спросил Богданов.- Ты же хотел с кем-то биться об
заклад.
- А-а... уж очень осмысленными выглядели их действия. Вот я и подумал - не
разумны ли они?
- А сейчас так не думаешь?
Станислав нагнулся, растер в руке ком пепла, оставшийся от колючего
черного шара.
- Не знаю.
- Кто же в них стрелял? - спросил Филипп.- Прямо из озера... как будто
торпеду запустили из подводной лодки.
- Никто не стрелял. Эта черная "торпеда", что ударила в бок дракона,
скорее всего, тоже какое-то животное. Вспомните, точно такое же торчало из пасти
погибшего.
- На драконов эти звери не похожи, - педантично отметил Богданов, - нет
крыльев.
- Надо же их как-то называть. Впрочем, ты среди нас единственный, кто
близко знаком с ксенобиологией, можешь классифицировать местную фауну сам.
- А ведь интересная ситуация.- Богданов выглянул из-за уцелевших "ежей"; с
десяток их догорало малиновым пламенем на склоне котловины.- Мне тоже их
действия показались целесообразными. А ну как, в самом деле, разум? !
- Давайте посмотрим, куда они дели убитого, - предложил Филипп.
Но посмотреть им не дали. Потому что из свободных от зарослей окон в
болоте полезли на берег знакомые черные "торпеды" толщиной с туловище человека и
длиной около десятка метров. Издали они больше напоминали черных скользких
червей, но вблизи - громадные столбы с тупыми концами. Ни глаз, ни рта, ни
конечностей люди у них н& заметили, и тем не менее "бревна" ползли, прямые,
ровные, круглые, ни дать ни взять - телеграфные столбы в смоле!
Они выползли на берег, порыскали вокруг, потом собрались вместе и странным
образом соединились в какую-то решетчатую конструкцию, нечто вроде скелета
пирамиды.
Филипп едва сдержался, чтобы не выразить удивления вслух, но вовремя
вспомнил реакцию "др
...Закладка в соц.сетях
