Жанр: Электронное издание
SHRON
...событий...
- Ну, это я еще со школы помню. Будущее превращается в настоящее
и прошлое.
- Именно так, уважаемая Вероника Даниловна. Хотя никто не знает,
почему будущее превращается в прошлое, что его
заставляет. Наконец, статическая теория: время - скольжение
сознания мыслящего индивидуума вдоль мировой линии, где события располагаются
друг за другом, как точки с определенными координатами в пространстве.
Вероника оживилась.
- Вы хотите сказать, что по этой теории порядок вещей во Вселенной
жестко закреплен, а мы, точнее, наше сознание, мчится мимо? Ощупывает,
так сказать, дорогу в будущее? И все уже известно заранее? Кому
известно в таком случае?
Гришин с уважением оглядел раскрасневшуюся собеседницу, хмыкнул.
- Надо признать, вы задаете весьма интересные вопросы,
Вероника. На них нет ответов. По этому поводу могу привести вам лишь
высказывание одного из ученых недавнего прошлого: "Для Бога нет
будущего, ибо Он ничего не ожидает, и нет прошлого, ибо для Него ничего
не происходит" [ Иоанн Скотт Эриугена. ] . Понимаете? Если Вселенную
создал Бог, то лишь он знает, что такое время. Мы же всегда будем
знать не всю, а только часть истины. Почему бы нам не остановиться
на определении Достоевского? "Время есть отношение бытия к небытию".
- Время есть отношение, - повторила Вероника, -
бытия к небытию... хороший афоризм. Может быть, с очень мощным
философским подтекстом. Надо будет поразмышлять на досуге. Ну а другие
гипотезы?
- Другие не менее... - академик не договорил.
Где-то на территории лагеря зародился шум, раздались возбужденные
голоса, лязг железа, стук дверей, топот. Кто-то закричал, бахнул выстрел,
взревел двигатель вездехода.
- Эт-то что еще такое там творится? - Гришин вскочил.
Вероника дотянулась до селектора связи и повысила голос:
- Юра, что случилось? Что за паника? Приехал кто или
ребята решили повеселиться?
- Говорят, возле Фокина солдаты оцепления перехватили
группу людей, идущую от Башни.
Ухнуло вниз сердце, заложило уши. Вероника побледнела.
- К-какую группу? Сколько их? Кто?!
- Трое в каких-то блестящих комбинезонах. Один из них -
Игорь Васильевич Ивашура, бывший начальник...
Еще не смолк голос дежурного, а Вероники уже не было в комнате.
Простучали каблучки ее туфель по коридору, хлопнула дверь.
- Чудеса! - покачал головой Гришин, и тут только
до него дошел смысл слов: вернулся Ивашура!
ГЛАВА 2
Обычно путешествие по линии трансгресса сопровождалось провалом
сознания: падение в пропасть, вспышка света, истома, небытие -
и вот они уже за тысячи и миллионы парсеков от места старта, за миллионы
и миллиарды лет. Нынешний же старт Ивашура помнил до мельчайших подробностей,
а еще ему показалось, что его бессчетное количество раз "пересаживали"
с одного вида транспорта на другой, пока наконец капсула трансгресса
(сгусток поля? тахионный луч? процесс перегиба координат?) не достигла
родной Метавселенной, родной Ветви времени и не затормозила, выбросив
хрупкий свой груз - людей - в материальность и реальность
бытия...
Потрясенный, он таращился в темноту, ничего не видя и не понимая,
пока не почувствовал рядом движение и дыхание. Напрягся, дотягиваясь
до пояса с оружием, вдруг сообразив, что лежит на твердом, а лицо
овевает теплый ветер с запахами трав и цветов.
- Куда это мы врезались? - раздался недовольный голос Кострова,
и Ивашура с облегчением расслабился. - Тая, ты как?
- В порядке, - отозвалась девушка. - Где Игорь Васильевич?
Ничего не вижу.
- Здесь я, - откликнулся Ивашура. - Поздравляю, десантники.
Кажется, мы прибыли точно по расписанию и в нужный квадрат. Вот только
уходили мы зимой, а вернулись, судя по всему, летом.
Они полежали немного, привыкая к положению, к запахам и звукам, разглядели
звездное небо над головой и глухую черную стену, скрывшую половину
небосклона, и поняли, что выпали из трансгресса ночью возле стены
Ствола.
Идти никуда не хотелось, вообще не было желания напрягаться, бороться
с силами зла, кому-то что-то доказывать, организовывать и работать,
но Ивашура заставил себя собраться и убедил в необходимости этого
спутников. Через полчаса они уже шагали прочь от остывшей громады
Ствола, к лесу, за которым шатром вставало сияние города, к людям.
Никто их не заметил, никто не попался на пути. Еще через два с лишним
часа их обнаружили возле деревни Фокино, на границе отгороженной зоны,
солдаты патруля.
На счастье Ивашуры, Кострова и Таи, первыми с ними встретились не
сотрудники ФСБ, а работники экспедиции и журналисты. Поэтому засекретить
выход группы из Башни новому начальнику службы безопасности,
которым стал майор Сысоев, не удалось. Чем объяснялась подобная
нерасторопность службы, заинтересованной в сокрытии тайны, стало известно
позже, а пока майор, поднятый по тревоге дежурным по лагерю, скрепя
сердце слушал вместе со всеми рассказ бывшего начальника экспедиции
в одном из фургонов лагеря, битком набитом людьми.
Рассказ длился недолго, около двадцати пяти минут, Ивашура был
немногословен, что вполне объяснялось усталостью вернувшихся "с
того света". Отчасти это было верно, однако истинной причиной
лаконичности Ивашуры было то, что он знал о присутствии
на пресс-конференции агента "хирургов" и тщательно подбирал
слова, чтобы не наговорить лишнего. "Санитары" здесь, в Брянских
лесах, должны были оставаться в неведении относительно знаний вернувшихся,
а тем более их нового задания. Что реакция последних последует в ближайшее
время, Ивашура не сомневался и был готов к этому. Были готовы и Тая
с Иваном, хотя очень хотели отдохнуть, пожить в атмосфере спокойствия
и уюта, в домашней обстановке, с родными и близкими.
Вероника не отходила от Игоря Васильевича ни на шаг, что и радовало,
и тревожило Ивашуру. Он не хотел посвящать ее в свои опасные тайны
и в то же время жаждал остаться с ней наедине, выговориться, получить
поддержку и одобрение, а если и не рассчитывать на серьезность отношений,
то хотя бы расслабиться в компании с той, о ком не раз думал во время
похода по Древу Времен.
И все же как ни спешил он закруглиться, путешественников по
Башне, оказавшейся своеобразной машиной времени, а точнее -
шахтой времени, отпустили только в четвертом часу ночи. Возбужденные
исследователи феномена, ученые, сотрудники многих институтов и Центра
по изучению быстропеременных явлений природы, бойцы спецназа, обслуживающий
экспедицию персонал, представители официальных кругов - расходились
по своим комнатам нехотя, возбужденные чудом возвращения пропавших
без вести и их не менее чудесным рассказом о сути Башни.
В каюте для совещаний руководства экспедиции остались семь человек:
Ивашура, Иван, Тая, Вероника, майор Сысоев, заместитель секретаря
Совета безопасности Козюля и новый начальник экспедиции Тьмаревский,
кругленький, маленький, лысый, но с длинной "курчатовской"
бородой. По всему было видно, что он испытывает адские муки сомнений
и недоверия, однако в отличие от скептически настроенного Козюли доктор
физматнаук из ФИАНа ни одного вопроса не задал и слушал рассказ Ивашуры
внимательно.
- Гмм-кхе-кхе, - прокашлялся он, когда в комнате остались
только непосредственные руководители исследовательского контингента. -
Э-э... м-м-м... в общем, я думаю, картина ясна...
- Да-а-а! - проговорил Козюля, с силой хлопнув себя по ляжкам,
встал, оглядел всех. - Будем разбираться со всем этим на свежую
голову. Отдыхайте пока, располагайтесь в здешней, так сказать, гостинице.
Пойдемте, Лев Давыдович.
Тьмаревский подхватился со стула и шариком выкатился за дверь. За
ним, поколебавшись, вышел молчавший все время майор Сысоев, бывший
помощник Одинцова, одетый как на прием.
Путешественники по хроношахте Бича Времен переглянулись.
Иван поднял брови, кивая на дверь. Ивашура кивнул в ответ, понимая
Кострова без слов. Майору Сысоеву явно было что скрывать под пиджаком.
Вероника, не понявшая этой пантомимы, произнесла с сожалением:
- Ну, я тоже пошла. Тая, идемте со мной. Я одна в номере, а коек
четыре, разместимся нормально. Умоетесь, отдохнете.
Тая оглянулась на Ивана, получила молчаливое одобрение, и женщины
вышли.
- Итак, будем располагаться и мы, благо здесь есть две койки. -
Ивашура ткнул пальцем в потолок, на стены, показал себе на уши. Иван
понял, что в комнате могут быть установлены подслушивающие устройства,
и кивнул. С этих пор им предстояло вести себя предельно сдержанно
и осторожно, потому что для агента "хирургов", занимающегося
здесь своими делами, они были свидетелями сверхнежелательными.
Словно в ответ на мимику друзей в дверь без стука вошли майор Сысоев
и двое здоровенных молодых ребят в рубашках, буквально лопающихся
на могучих плечах, один - обритый наголо, второй, наоборот,
с пышной прической, "а-ля Миша Боярский".
- Собирайтесь, пойдете с нами, - равнодушно проговорил майор,
небрежно показав издали красное удостоверение с тисненым двуглавым
золотым орлом.
- А в чем дело? - осведомился Ивашура не менее индифферентно. -
По-моему, мы договорились разбираться на свежую голову, то есть утром.
Ваш шеф сказал...
- Он мне не шеф. Собирайтесь, и побыстрей.
- Да, собственно, и собираться-то нечего, у нас все с собой.
- А санкция прокурора у вас есть? - невинным тоном спросил
Костров, поглаживая свою отливающую медью щетину на щеках. Последний
раз он брился с неделю назад. - Может быть, дадите время до утра
привести себя в порядок? Или ФСБ считает нас инопланетными шпионами?
- Мне санкции прокурора не нужны.
- Не юмори, рыжий, - тихо добавил один из парней, теряя
терпение, бритоголовый, с квадратным подбородком, толстым носом и
злыми глазами цвета свинцовой пули. - Не то небо с овчинку покажется.
- Да ну? - удивился Иван. - А ты, значит, специалист
по выделке овчин.
- Если не подчинитесь, вынужден буду применить силу,- угрюмо
сказал майор.
Ивашура и Костров обменялись взглядами. Потом Игорь Васильевич демонстративно
сел на кровать.
- Никуда мы не пойдем. Подождете до утра.
Крутоплечий верзила шагнул было к нему, и в этот момент в комнату
ворвалась запыхавшаяся Вероника. Оглядела застывшую компанию, подошла
к Ивашуре.
- Я позвонила ребятам, утром прилетит Гибелев со своими архаровцами,
а возле лагеря уже собрались жуковские журналисты, жаждут встречи. -
Тут только Вероника якобы заметила напряженно застывших сотрудников
майора, перевела взгляд с лица Ивашуры на них и обратно. - Что
происходит, Игорь?
- Ничего особенного, - усмехнулся Ивашура. - Ребятки
из службы безопасности предлагают следовать за ними. Вероятно, они
считают, что мы убили полковника Одинцова, а также наших друзей Гаспаряна
и Рузаева, а чтобы скрыть следы, придумали историю о шахте времени.
- Чушь! - сердито фыркнула Вероника. - Господин Сысоев,
в чем дело?
- Ни в чем, - ответил майор, пожевав губами, затем повернулся
к своим телохранителям. - Пошли, утром продолжим разговор.
- Иди, иди, культурист, - посоветовал замешкавшемуся верзиле
Костров, - бицепсами будешь в цирке играть.
- Ну, смотри... - процедил сквозь зубы накачанный молодой
человек с обритой наголо бугристой головой.
- Смотрю, - ответно показал зубы Иван, хотел что-то добавить,
но из коридора донесся окрик: "Агатов!" - и бритоголовый
исчез за дверью.
Оставшиеся в комнате молча взглянули друг на друга.
- Они нас в покое не оставят, - задумчиво проговорил Ивашура. -
Надо что-то придумать. Ты про жуковских журналистов сочинила или они
действительно ждут?
- Конечно, сочинила, - призналась Вероника. - Кто тебе
поплетется сюда в четыре часа ночи? Почувствовала, что этот майор
затевает какую-то гадость, и прибежала.
- А про Гибелева с его архаровцами?
Вероника опустила голову.
- Тоже. Но его-то как раз, - она прямо и сердито посмотрела
на Ивашуру, - можно поднять хоть сейчас. Уверена, примчится первым
же авиарейсом из Москвы.
- Тогда иди звони, пока не перекрыли все каналы связи,
говори своему коллеге что хочешь, но утром он должен быть здесь. Нас
спасет только открытая пресс-конференция с привлечением столичных
журналистов и телекорреспондентов, заставить которых замолчать будет
невозможно.
- Игорь, что происходит? - Вероника нахмурила тонкие
брови-крылья, придававшие ее лицу особый восточный колорит.
Ивашура поколебался немного, но рассказать ей правду не решился.
- Потом как-нибудь объясню, - сказал он глухо. -
Иди поухаживай за подругой Ивана и не отходи от нее ни на минуту.
Как бы наш бравый майор не взялся за нее.
- Спокойной ночи. - Вероника ушла.
Мужчины остались одни и несколько минут сидели молча, думая
об одном и том же. Потом Игорь Васильевич начал снимать свой блестящий
комбинезон, не раз спасавший ему жизнь во время боя в мире россинов.
Гибелев не подкачал и появился в лагере экспедиции с двумя
телеоператорами и четырьмя корреспондентами Центрального телевидения
(ОРТ, РТР и ВИД) и радио, а также с гостившим у него журналистом из
Германии Гюнтером Кранцем. Поэтому ни выставить приехавших за пределы
лагеря, ни помешать пресс-конференции Ивашуры, прошедшей на открытом
воздухе при достаточно большом стечении народа, майор Сысоев не сумел.
А может быть, этого ему не позволило сделать начальство. Во всяком
случае, вел он себя тихо и незаметно и к вернувшимся путешественникам
больше не приставал.
После обеда Иван и Тая уехали на вокзал без провожающих,
чтобы без лишней суеты и огласки отбыть в Москву. Они хотели побыть
дома, сообщить родителям о помолвке и отдохнуть от долгого путешествия
по другим временам. В дальнейшем они решили не расставаться и сыграть
свадьбу, как только позволит обстановка.
- Счастливые люди! - вздохнула Вероника, провожая
глазами "девятку" Гришина с молодой парой, пока она не скрылась
на околице города; академик лично захотел отвезти Ивана с Таей на
вокзал.
- Ты говоришь так, словно завидуешь, - усмехнулся Игорь
Васильевич. - Неужели такая женщина, как ты, может быть несчастливой?
- Несчастливой - не то слово. - Вероника поправила
прическу. - Скорее невезучей. Не нашлось мужчины, чтобы я могла
вот так, как Тая за Иваном, следовать за ним куда угодно, без оглядки.
Ивашура хотел было пошутить, но вовремя прикусил язык, чувствуя на
спине чей-то взгляд. Оглянулся. На него от фургончиков экспедиции
смотрел один из клевретов Сысоева, качок с пышным чубом. Вероника
тоже оглянулась.
- Пойдем ко мне, хоть поговорим без соглядатаев.
- У меня другое предложение. - Игорь Васильевич понизил
голос. - Сейчас я кое с кем повстречаюсь и кое-кому позвоню,
потом зайду к тебе, и мы поедем в город, посидим в каком-нибудь жуковском
ресторане. Возражения?
- Никак нет, начальник!
Ивашура наклонился, бережно взял руку женщины, поцеловал пальцы и
быстро пошел к лесу. И Вероника вдруг поняла, насколько Игорь изменился.
Он и раньше был решительным и смелым человеком, прекрасным организатором,
целеустремленным и даже порой жестким, но теперь в нем чувствовалась
иная сила - знание вселенских тайн, ответственность
за судьбу не только людей, но и мира Земли, и это знание сделало его
кем-то большим, чем просто руководитель экспедиции. Он имел
право приказывать, оставаясь при всем при том галантным кавалером
и мужчиной, ценящим в женщине красоту и ум.
В начале пятого они сумели оторваться от бдительного ока майора Сысоева,
побродили по центру Жуковки, абсолютно провинциального, как и сотни
других в российской глубинке, городка, а потом уединились за столиком
частного ресторанчика "Ломотов и Ко", расположенного
в переулке Мальцева, недалеко от местного рынка.
Женщины обычно любят, когда мужчина играет перед ними роль героя,
босса, барина или благодетеля, но Игорь Васильевич Ивашура такую роль
не играл, он был волевой натурой изначально, с рождения, и всегда
знал, с кем и как себя вести. Его спокойный, уверенный голос действовал
на Веронику столь сильно, что она удивлялась сама себе, поддаваясь
магии этого голоса, интонациям, завораживающим оттенкам, хотя сам
Ивашура не прилагал к этому никаких видимых усилий. Он просто рассказывал
разные истории, эпизоды похода по Башне, шутил часто и вел себя абсолютно
естественно. И вместе с тем внутри его жили тревога и напряженность,
Вероника чувствовала это с самого начала и в конце концов спросила
напрямик:
- Игорь, тебя что-то беспокоит. Я еще ночью заметила, да и Сысоев
не зря интересуется тобой. Что все-таки происходит? А я чую -
происходит, и хочу помочь. И вообще... - она замолчала на мгновение,
но преодолела естественную женскую гордость, - я готова всегда
быть с тобой. Понимаешь?
Ивашура, словно споткнувшись на скаку, замолчал, пристально разглядывая
ставшее пунцовым лицо собеседницы, ослепительно красивое от волнения
и переживаемых чувств, в том числе - страха, что ошибается,
что он не свободен или не чувствует то же самое, накрыл сильной
рукой ее ладонь, сжал. Улыбнулся так, что ей стало больно и радостно
одновременно, проговорил медленно:
- Я давно хочу того же. Но со мной будет неспокойно... если не
сказать больше. А в последнее время - опасно.
- Переживу, - храбро заявила Вероника. - Рассказывай
все.
И тогда он поцеловал ее в губы, не обращая внимания на обстановку,
ресторанную суету и сидящих за соседними столиками посетителей.
Появление Ивана настолько поразило его мать и старенькую бабушку,
что обе едва не слегли с сердечным приступом. Но все обошлось, женщины
быстро отошли, а забота и уход за ними Таи, невестки, как догадались
они, и вовсе подняли тонус и настроение "мамы Любы и бабы Маши".
Погостив у Ивана два дня, молодая пара отправилась к родителям Таи,
проживавшим в Лобне; сама она имела квартиру в Москве, недалеко от
станции метро "Царицыно". Естественно, Калашниковы обрадовались
возвращению дочери, да еще с женихом. Оба уже похоронили ее в душе,
прождав полгода и получив сообщение из милиции о том, что она пропала
без вести. Отец, Николай Демьянович, профессиональный военный, побывавший
в свое время в Чечне и списанный по ранению, работал заместителем
комиссара Лобненского военкомата и попробовал искать дочь по своим
каналам, однако правды не добился, пока не съездил в Брянскую область,
к родственникам, и не выяснил, что дочь пропала аккурат в момент появления
в здешних лесах жуткой Башни, "НеНЛО", как ее прозвали
в народе: неопознанного нелетающего объекта. И вот дочь вернулась...
Разговоры затянулись за полночь, были охи и ахи, изумленные реплики
Калашникова-старшего, в конце концов поверившего в реальность путешествия
по шахте времени, а когда рассказчики притомились, их милостиво отпустили
подышать свежим воздухом.
Июньская ночь была теплой и звездной. Над парком в стороне теплоцентрали
вставала огромная из-за рефракции оранжевая Луна. Одетые по-домашнему
в спортивное трико Иван и Тая спустились к реке, остановились у воды,
завороженные лунной дорожкой.
- Не верится, что мы побывали в прошлом, - прошептала Тая, -
за миллиарды лет до Рождества Христова.
- И даже до рождения Вселенной, - отозвался Иван, обнимая
девушку. - Признаться, я и сам с трудом верю в наш поход. Если
бы мне кто рассказал подобное - рассмеялся бы ему в глаза! Но
стоит вспомнить лифт, погони, "санитаров"... гибель Сурена
и Миши... нет, все было! Что-то еще нам предстоит?
- Спасать Вселенную, - невольно улыбнулась Тая. - Несоизмеримые
понятия - я и Вселенная, а надо же как все переплетено: оказывается,
от меня тоже зависит ее судьба!
- Ну, насчет несоизмеримости можно поспорить. Человек -
тоже микрокосм, своеобразная Вселенная, и не в масштабах величие.
Другое дело - наша взаимосвязь. Мы жестко сидим в узле, определяющем
параметры Мироздания, а оно в свою очередь влияет на нас и определяет
нашу линию поведения.
- Ты заговорил как философ.
- Поневоле им станешь, пройдя десятки других Ветвей времени,
столкнувшись с замыслами тех, кого и врагом-то назвать нельзя в полном
смысле этого слова. Вот "санитары" - да, враги, их уровень
близок нашему, а "хирурги" - нет. По сути это боги,
только злые.
- Скорее равнодушные - к нам, другим существам, к жизни
вообще.
- У зла градаций много, равнодушие - одна из них. Люди
в большинстве своем тоже заражены бациллой равнодушия. Но спорить
об этом мне не хочется. Интереснее анализировать наш последний бой.
Ты помнишь...
Тая прижала пальцы к губам Кострова, заставив его замолчать.
- Иван, давай не будем об этом тоже. Мне все еще больно, что
мы потеряли Мишу... и страшно. Ведь еще ничего неизвестно, путь наш
не закончен.
- Для тебя закончен, - недовольно буркнул Иван. - Дальше
я пойду один, вернее, с Игорем. Ты останешься дома, будешь ждать.
- Ну уж нет! - Брови Таи сдвинулись, упрямства ей было не
занимать. - Только вместе! Я такой же десантник, как и ты, иначе
Те, Кто Следит давно посоветовали бы вам избавиться от подобной обузы.
И все, никаких возражений! Одного я тебя никуда не отпущу!
Иван открыл рот, собираясь возразить, и тут же закрыл. Если Таисия
начинала "упираться рогом", заканчивалось это всегда капитуляцией
Ивана. Лучше было не акцентировать внимание на будущих делах и попытаться
уйти с Ивашурой в Ствол-Башню тихо, по-английски.
- Хорошо. - Иван притянул к себе девушку, поцеловал, преодолевая
недолгое сопротивление, потом стал целовать шею, щеки, грудь, рванул
с себя футболку... и закончился этот взрыв любви и страсти через час.
Искупались, продолжая касаться друг друга руками и телами, ощущая
неутоленное до конца желание, надели костюмы прямо на мокрые тела.
Иван оступился, едва не свалившись в воду, и Тая засмеялась, зажимая
рот. Потом притворно сдвинула брови.
- Насильник! Хорошо, что здесь никто не гуляет в три часа ночи... -
И тотчас же испуганно вскрикнула, потому что неподалеку раздался чей-то
недобрый скрипучий голос:
- Напрасно ты так думаешь, малышка. Нам было очень интересно
смотреть на ваши кувырканья. Не хочешь повторить?
В лунном свете серебристо высверкнули три фигуры на другом берегу
реки. Было видно, как свет переливается в их одежде, будто живое жидкое
сияние, и Костров даже принял было одежду незнакомцев за компенсационные
костюмы, такие же, какие сохранились у них, но это были всего лишь
белые летние рубашки и брюки. Лунный свет превратил их в ртутно-серебристую
рыбью чешую.
- Беги! - еле слышно прошипел Иван.
- Но мы можем... - так же тихо, неуверенно проговорила Тая.
- Беги, я их отвлеку. Они вооружены, но пока перейдут реку, ты
успеешь добраться до милиции. К себе не иди, нас, очевидно, выследили.
Поняла?
- Побереги себя. - Тая набрала воздуха в грудь и нырнула
в кусты слева, будто в ледяную воду.
Рванулся в другую сторону и Костров, чувствуя тугие толчки воздуха
над головой и шлепанье пуль в береговой откос. Троица в белых костюмах
мгновенно открыла огонь из пистолетов с глушителями, но такой резвости
от своих жертв не ожидала и поэтому опоздала. Ошиблась она и в оценке
ситуации. Иван, пройдя хорошую школу жизни, приобретя выучку десантника,
не был кабинетным ученым, поэтому он не бросился бежать сломя голову,
а, надеясь на фактор внезапности, решил напасть на преследователей
первым.
Пробежав с шумом десятка два шагов, пригнувшись, каждую секунду
ожидая удара пули в спину, он свернул, сделал круг, перемещаясь теперь
бесшумно, и вышел к реке как раз там, где ее переходил крайний левый
"форвард", широкоплечий и бритоголовый. Иван едва не присвистнул,
узнав в нем телохранителя майора Сысоева, парня по фамилии Агатов.
Проговорил про себя: вот и свиделись, особист хренов! Посмотрим, чего
стоят твои бицепсы и трицепсы...
Мускулы бритоголовому Агатову не помогли. Во-первых, понадеявшись
на превосходство в силе и вооружении, о противнике он думал только
как о беглеце, не помышлявшем о сопротивлении. Во-вторых, напрочь
отсекал творческий подход в таких делах. И в-третьих, знал технику
боя всего лишь на уровне первого дана - школярскую блокировку
и кихон, хорошо смотрящийся на публике. Иван возник рядом как привидение,
когда бритоголовый качок выходил на берег, первым ударом выбил пистолет-пулемет
(отечественный "бизон", очень удобная и мощная машина), а
вторым, несмотря на демонстрацию стойки, защитного блока и удара (так
машут веслом), уложил здоровяка на песок ударом локтя-кулака в ключицу-шею.
Шум от падения тела получился изрядный, поэтому Иван не стал
рисковать с обезвреживанием двух оставшихся боевиков, а просто подхватил
выпавший у Агатова "бизон", дал очередь по метнувшимся к нему
фигурам, затем бросил оружие в воду и нырнул за ним, моля Бога, чтобы
здесь было не мелко.
Фортуна не подвела. Глубина реки в этом месте достигала полутора-двух
метров, поэтому, погрузившись в ил и перевернувшись на спину, Иван
не поплыл дальше, а стал ждать, глядя из воды вверх, на колышущееся
зеркало поверхности.
Ждать пришлось недолго, около трех минут.
К упавшему подбежал всего один его партнер, сыпанул очередями
по кустам и воде, помог Агатову прийти в себя и подняться, и они тяжело
побежали туда, где несколько минут назад исчезла Тая. Но догнать ее
они уже не могли.
Иван всплыл, отдышался, прошелся по берегу, вглядываясь в
причудливую игру теней, и обнаружил третьего охотника лежащим ничком:
ноги в воде, туловище на песке. Иван перевернул его и невольно поежился.
Пуля из "бизона" попала парню в щеку и застряла в голове.
Этого здоровяка Костров видел впервые.
Вздохнув: "Или они нас, или мы их - альтернативы
нет", - он медленно и осторожно побрел вслед за исчезнувшими
головорезами Сысоева. Сомнений не оставалось, бывший напарник полковника
Одинцова стал "санитаром" и стремился теперь избавиться от
нежданных гостей, чтобы выполнить задание "хирургов" без помех.
Какое это было задание, гадать не приходилось, а прикрытие агенту
"хирургов" досталось великолепное. ФСБ была структурой мощной
и практически не подлежащей контролю со стороны.
Идти далеко не пришлось.
Тая смогла быстро добраться до ближайшего отделения ми
...Закладка в соц.сетях
