Жанр: Электронное издание
disbat
...нтересовался Димка.
- Нет. Плевал я на все суды и пересуды. Уведу тебя отсюда, и все.
- Думаешь, это так просто?
- Я постараюсь. Я очень постараюсь.
- А от меня что требуется?
- Идти со мной и не оглядываться.
- Почему не оглядываться?
- Когда спасаешься от беды, никогда нельзя оглядываться. На этот счет есть
немало сказок. Страшных, но поучительных. Одна дурочка оглянулась на свой
обреченный город и превратилась в соляной столп. А еще раньше такую же
оплошность допустил знаменитый древнегреческий лабух, сумевший добраться аж до
самых глубин ада. За это он поплатился потерей любимого человека.
- Как же мне не оглядываться, батя? Тут кореша мои остаются. Они мне
сегодня сто раз жизнь спасали.
- Не оглядываться - это целая наука. И чем раньше ты ее усвоишь, тем
лучше. Не оглядываться - значит не жалеть о прошлом. Не страдать зря. Беречь
силы, для того чтобы потом все начать сызнова. Чтобы жить...
- Ну-ну, - Димка слегка поморщился. - Пусть только бесы на белый свет
вырвутся. Они вам покажут жизнь.
- Тебя это больше всех касается? Ты кто? Президент? Министр обороны? Или
митрополит? Ты осужденный! Причем безвинно. Твое пребывание здесь не лезет ни в
какие законные рамки. Я не прав?
- Прав, прав. - Димка стал поправлять пучки полыни, из которых была
выложена магическая фигура.
Синяков представлял себе эту встречу совсем по-другому. Все складывалось
как-то не так. Пройдя через столько мытарств, он нашел наконец своего сына. Но
это был уже совсем не тот Димка, который всегда смотрел отцу в рот и на улице
доверчиво вкладывал свою ладошку в его руку.
- Ты мне вроде и не рад, - произнес Синяков упавшим голосом.
- Рад, почему же... Хотя лучше бы тебе сюда не соваться. Это, батя, не
твоя война..
- Я на нее, кстати сказать, и не рвусь. Я пришел за тобой. Разве ты не
хочешь вернуться?
- Кто же этого не хочет... Только как я ребятам в глаза гляну, когда
прощаться будем?
- Они обречены! На вас поставили крест! Вас все предали! И власть, и
Воевода, и даже народ, который ничего не знает да и не желает знать! Оставшись
здесь, ты обрекаешь себя на смерть!
- Это мы еще посмотрим! - Димка ни с того ни с сего подмигнул отцу.
- Хочешь, чтобы мое сердце разорвалось? Если бы ты только знал, что я
пережил, добираясь сюда. Не жалеешь меня, так пожалей хотя бы мать!
- Жалею я вас, успокойся... И тебя, и мать. Только стыдно мне уже под
мамкину юбку прятаться. Пойми, я здесь не за власть сражаюсь. И не за Воеводу.
Я за себя самого сражаюсь.
- Похоже, мы говорим на разных языках...
- Что уж тут поделаешь... Так, наверное, было всегда. Я молодой, а ты
старый. Не в смысле, что дряхлый, а вообще... Поживший... Ты боишься
оглядываться в прошлое. И меня этому учишь. А у меня нет никакого прошлого. У
меня все впереди. И на этой дороге я должен пройти через все, что ни выпадет. И
через суд, и через дисбат, и через бесов, и еще через многое другое... А сейчас
извини. Скоро опять начнется заваруха. Надо хоть как-то подготовиться...
- С чего ты взял? Вроде угомонились бесы. - В душу Синякова вкралось
подозрение, что Димка просто ищет повод прекратить этот тягостный разговор.
- Способность у меня такая открылась. Бес еще только собирается
какую-нибудь пакость совершить, а я уже чую. Потому, наверное, и уцелел... Те
двое, что вместе со мной сюда прибыли, в первый же день сгинули... Меня даже
комбат похвалил. Из тебя, говорит, со временем еще тот колдун получится.
Нечистая сила рыдать будет.
- Вот даже как... И откуда что взялось? Раньше ты все больше с техникой
возился... Впрочем, ясно. По материнской линии пошел. Мамаша твоя - ведьма из
ведьм.
- Да и ты перед бесами не спасовал. А это не каждому дано. У нас есть
старослужащие, которые от одного их вида в штаны кладут. - Димка умолк,
вслушиваясь во что-то, доступное лишь ему одному. - Ты бы, батя, лучше в тыл
вернулся. Здесь сейчас жарко будет.
- Даже и не заикайся, - твердо ответил Синяков. - Я остаюсь с тобой.
- Как хочешь. Нам каждый человек дорог. Только учти, сейчас бесы другие
козыри предъявят. Повесомей.
В пустые окна лесопилки влетела стая крылатых уродцев, похожих на
крошечных чертенят.
- А ну выметайтесь отсюда, христово стадо! - хором завопили они. - Иначе
из вас сейчас клоунов сделают! Сам Соломон скоро будет здесь.
- Прочь пошли, мандавошки! - Димка запустил в них поленом и уже специально
для отца пояснил: - Это мы такую кликуху ихнему авторитету дали. Вот бесы и
подхватили. У них в общем-то не принято друг друга по имени называть. А тут
прижилось. Соломон да Соломон. Много я о нем слышал. Гад еще тот. Дров может
наломать, если захочет.
- Я в курсе, - кивнул Синяков.
Димка тем временем высунулся в окно и, сложив ладони рупором, крикнул:
- Парни, быть всем начеку! Бесы нам какой-то сюрприз готовят! Пусть
кто-нибудь к ротному сбегает! Без подмоги нам долго не продержаться.
Вновь взыли волки-оборотни, и на разные лады заголосила всякая бесовская
шваль. Нечистая сила со всех сторон собиралась к лесопилке, однако очертя
голову никто в атаку не бросался. Бесы явно кого-то ожидали.
Вдруг кавардак в задних рядах прекратился как по мановению волшебной
палочки. Послышались возгласы: "Идет! Идет!" Толпа бесов расступилась с такой
поспешностью, словно здесь вот-вот должна была проехать ассирийская боевая
колесница, сплошь ощетинившаяся пиками, серпами и косами.
В образовавшийся проход неспешным шагом выступило создание, внешний облик
которого описать было невозможно, поскольку его пока просто не существовало. С
калейдоскопической скоростью менялись контуры фигуры и черты лица. На каждый
очередной шаг приходилось по пять-шесть перевоплощений. Бес как бы подбирал для
себя соответствующую внешность, долженствующую если и не запугать противника,
то по крайней мере озадачить его.
Какой-то солдатик попытался преградить ему путь, но тут же сам превратился
в тучу праха, которую услужливо налетевший порыв ветра развеял в окружающем
пространстве.
- Атас! - крикнул Димка, чья внезапная бледность проступила даже сквозь
пятна копоти. - Все сюда!
Повторять это предложение или, если хотите, приказ, не пришлось. Солдатики
врывались в двери, запрыгивали в оконные проемы и быстро занимали места внутри
магической фигуры. Сейчас они даже материться перестали. Осознание столь
бедственного поворота событий дошло до всех - и до самых тупых, и до самых
отважных.
Между тем бес, с легкой руки Додика нареченный Соломоном, уже замаячил в
дверях лесопилки. Передвигался он с прежней вальяжной неторопливостью, но в
иные моменты уследить за ним было просто невозможно, как и за летящей пулей.
Перевоплощения прекратились. Похоже, что бес окончательно определил для
себя тот облик, в котором собирался завершить начатое дело.
Теперь перед горсткой испуганных солдатиков предстал величественный
человек, напоминавший собой сразу всех известных тиранов нынешнего века. Статью
он удался в генерала де Голля, усищами - в Отца народов, нижней челюстью - в
дуче, залысинами-в Великого кормчего, пронизывающим взором - в Хуана Доминго
Перона, а легким, но неистребимым налетом плебейства - в фюрера. И все это,
взятое вместе, очень напоминало Синякову какую-то вполне определенную личность,
уже виденную им раньше.
- Приветствую вас, - произнес Соломон голосом, для такой богатой фактуры
несколько писклявым. - Почему приумолкли? Бояться меня не надо. Пришел я в этот
мир надолго, а может, и навсегда. Поэтому привыкайте. А для начала не мешало бы
восславить мое явление перед человеческим племенем. Громко, хором, а главное -
искренне. - Он поднял обе руки, словно собираясь дирижировать. - Поехали! Раз,
два, три!
- Козел! Шут гороховый! Упырь! Рвань мохорылая! Вахлак! - раздалось в
ответ.
В Соломона полетело все, что оказалось у людей под рукой - заранее
заговоренные осиновые колья и обыкновенные булыжники, сушеные жабьи потроха и
толченый с перцем чеснок, экскременты черного кобеля, собранные безлунной ночью
на перекрестке дорог, и щепки от гроба самоубийцы.
- И что вы за племя такое, - произнес Соломон с брезгливой улыбочкой (сам
он не пострадал ни на йоту). - Все бы вам только мусорить. Как вас только
мать-природа терпит. Нет, вопрос с вами нужно решать. Причем самым кардинальным
образом.
Небрежным жестом он извлек из угла метлу, которой еще секунду назад там не
было, и принялся размахивать ею, не очень старательно имитируя работу дворника.
И при каждом таком взмахе разнообразный сор, покрывавший пол лесопилки,
бесследно исчезал, словно проваливаясь в иное измерение.
Стоявший впереди Синякова солдатик, по виду старослужащий, выхватил из
кармана листок с рукописным текстом и принялся громко декламировать какое-то
заклинание, начинающееся со слов: "Изыди, тварь кромешная..." Другие нестройно
поддержали его.
- Это вы обо мне? - огорчился Соломон. - Неблагодарные! А я ведь,
признаться, хотел избежать насилия. Что нам, спрашивается, мешало провести
небольшой философский диспут? Поговорить о небесах и преисподней. О смерти и
бессмертии. О коварстве и долготерпении. О вампиризме и вегетарианстве... А вы
сразу: "Тварь кромешная". Нехорошо.
Продолжая помахивать метлой, он вплотную приблизился к линии, которую не
сумел преодолеть еще ни один из бесов. И хотя Соломон был похож на человека
гораздо больше, чем некоторые из тех, кто искал сейчас защиту внутри
магического многоугольника, от него тянуло таким холодом, что у Синякова заныли
недолеченные зубы.
- Мы тебя не боимся! - выкрикнул тот из солдат, который пытался отпугнуть
беса заклинанием. - Сейчас нас защищают силы, куда более могущественные, чем
ты.
- Неужели? - Соломон небрежно взмахнул метлой, и всю полынь как ветром
сдуло.
Еще взмах - и пропал смельчак, посмевший вступить в перепалку с бесом.
Димка, в арсенале у которого не было ничего, кроме фляжки с чесночным настоем,
столь же малоэффективным против бесов высшего класса, как горчичники против
саркомы легких, хотел наброситься на Соломона, но Синяков силой удержал его на
месте.
А вконец распоясавшемуся бесу даже этого показалось мало. Перевернув
метлу, он взмахнул ею так, словно собирался очистить от пыли потолок, до
которого отсюда было метра три-четыре. В мгновение ока вся кровля,
превратившаяся в хаотическую груду стропил, балок, досок, рубероида и шифера,
унеслась прочь, да так стремительно, что внутрь здания не упало ни щепки, ни
ржавого гвоздя.
Снаружи раздался торжествующий рев бесов, воспринявших это событие как
разновидность победного салюта. Во всех окнах и дверях возникли скалящиеся
волчьи морды и нахально дыбящиеся псевдочеловеческие хари.
- Ну как? - поинтересовался Соломон у беззащитных людишек. - Впечатляет?
Что же мне теперь с вами делать? Отдать этим архаровцам на растерзание? Кстати,
вы такой участи вполне заслуживаете. Вот только претят мне их кровавые забавы.
А что, если создать из вас ударный отряд, который проложит дорогу бесам в
срединный мир? Конечно, для этого придется изрядно поработать над вашей
природой. Бесами в чистом виде вы, естественно, не станете, но лишитесь многих
недостатков, свойственных человеческому роду. Добровольцы есть?
- Есть! - срывающимся голосом выкрикнул Димка. - Только он запоздал
немного! Сейчас здесь будет! А мы уж все после него!
Холеная рука Соломона уже протянулась было в сторону Димки, которого
Синяков изо всех сил пытался оттащить в глубь толпы, но быстро приближающийся
треск мотоцикла отвлек его.
- К нам, кажется, и в самом деле пожаловали гости, - произнес он с
фальшивым восторгом и отшвырнул прочь свою метлу.
Тем временем среди бесов, оставшихся снаружи, произошла какая-то
заварушка. Сначала они злорадно взвыли, словно заметили добычу, саму идущую им
в руки. Однако это преждевременное торжество закончилось переполохом, который
обычно случается на птичнике в момент визита туда лисы. Бесы дружно отпрянули
от окон лесопилки, а один зазевавшийся волчара кувырком влетел внутрь. Его
хвостом, оторванным по корень, поигрывал Дарий, загородивший своим квадратным
торсом весь дверной проем.
- Всем привет, - сказал он обыденным голосом. - Что за базар, граждане?
Держался Дарий подчеркнуто безучастно. Можно было подумать, что, проезжая
мимо, он случайно заглянул на лесопилку и еще не успел составить мнения о том,
что происходит здесь.
Однако Синяков, успевший достаточно хорошо изучить своего несостоявшегося
свояка, ясно видел, в каком напряжении душевных и физических сил тот сейчас
находится. Лицо Дария превратилось в сплошную окаменевшую маску, которую,
наверное, и пулей нельзя было прошибить.
- Не ты ли будешь командиром этой трусливой мелюзги? - спесиво
поинтересовался Соломон.
- Вроде того, - буркнул Дарий. - Только с выражениями попрошу
поосторожней. Если что надо - спроси культурно.
- А ничего мне не надо! Уж извините покорно! - Соломон отвесил глумливый
поклон. - Вот только никак не придумаю, что мне с твоими героями делать. С
потрохами их сожрать? Или одну кровь выпить? А может, их в верблюжью колючку
превратить? А тебя, соответственно, в верблюда?
- Я, между прочим, из твоих бесов тоже умею веревки вить. - Дарий
откашлялся в кулак.
- Это ты к чему? - со зловещим весельем в голосе поинтересовался Соломон.
- Просто так. - Синяков мог поклясться, что в кулаке, который Дарий так и
не убрал от лица, что-то зажато.
- Намекаешь, что и со мной можешь справиться?
- А ты никак напрашиваешься?
- Так оно и есть! - Соломон принял картинную позу циркового борца. -
Померяемся силушкой?
- Ладно, получай первую затрещину! - Дарий не заставил себя долго
упрашивать.
Он разжал кулак и дунул на него во всю силу своих необъятных легких. В
сторону Соломона полетел стебелек травы с двумя остроконечными, уже подвядшими
листиками. Летел он не очень быстро (ведь это вам не камень и не свинцовая
гирька), но бес почему-то увернуться не смог, хотя и пытался.
Едва только стебелек коснулся его, как раздалось глухое - хрясь! - и тело
Соломона с ног до головы покрылось глубокими продольными трещинами, словно
древесина переспелого дерева.
- Наша взяла! - Димка от восторга захлопал в ладоши.
Однако радость его была преждевременной. Вновь раздался магический звук,
но на этот раз сочное - чмок! - и Соломон приобрел свой прежний облик, только
по-заячъи раздвоилась его верхняя губа, да один ус уполз куда-то к уху.
- Ничего не скажу, удар достойный, - произнес он голосом, еще более
писклявым, чем раньше. - Не думал я, что эта травка где-то еще сохранилась.
- У меня в одном укромном местечке целая плантация имеется, - заверил его
Дарий. - Если понадобится, на всех бесов хватит.
- Вот тут ты заврался, - перебил его Соломон. - Такая травка вырастает
одна-единственная на целый лес, да и то не каждый год. Впрочем, мы отвлеклись.
Очередь за мной. Ты готов?
- Всегда готов. - Дарий сплел из пальцев какую-то замысловатую фигуру и
прикрылся ею.
- На здоровье не жалуешься? - Соломон явно не торопился.
- Только на аппетит.
- В таком случае на последствия не обижайся. Бесу не было необходимости
.производить пассы или бормотать заклинания. У него все получалось само собой,
с естественностью змеи, впрыскивающей жертве свой яд.
Дарий все еще продолжал держать пальцы в защитном замке, однако лицо его
внезапно приобрело синюшный оттенок, а изо рта, носа и ушей хлынула кровь.
Казалось, еще чуть-чуть - и он рухнет словно подкошенный. Однако прошла минута,
потом другая, и Дарий, с трудом переведя дух, промолвил:
- Будем считать, что первый инфаркт я перенес на ногах... Спасибо, что не
добил...
- Пробовал. Не вышло, - Соломон развел руками.
- И не пробуй больше... В следующий раз такой номер не пройдет... Тем
более что для тебя следующего раза не будет.
Дарий утер с лица черную кровь, вперил свой взгляд в беса и, почти не
разжимая губ, стал произносить короткие, звучные слова, явно не принадлежащие
ни к одному из ныне существующих языков.
Каждое такое слово таило в себе некий грозный запредельный, недоступный
человеческому пониманию смысл. Выстроенные в определенной последовательности,
они могли влиять не только на живые существа, но и на неодушевленные стихийные
силы. Знаменитые "мене, текел, упарсин..." были, наверное, из того же
грамматического ряда.
Шум сражения на флангах сразу затих, а бесов, во множестве собравшихся у
лесопилки, уже и след простыл. Даже на Синякова, которому эти слова вовсе не
предназначались, они действовали как тяжелые и размеренные удары бича.
Именно при помощи таких слов жрецы допотопных культов усмиряли своих
кровожадных богов, а ветхозаветные пророки останавливали светила. Откуда эти
слова-мечи, слова-булыжники, слова-молнии попали в человеческий лексикон, можно
было только догадываться.
Первое время Соломон еще крепился и даже отпускал по адресу Дария
издевательские замечания, но вскоре Синяков стал замечать, что с каждым новым
словом в бесе что-то меняется,
Сначала пошел на убыль прежний апломб, потом сгорбились плечи, а фигура
утратила молодецкую стать. В конце концов дело дошло до того, что Соломон стал
терять свою материальную сущность, постепенно превращаясь в бестелесный
призрак.
Нужно было последнее усилие, од но-единственное завершающее слово, и
владыка бесов перешел бы в разряд эфирных созданий, чье зловещее естество
представляет опасность лишь для них самих, но тут силы вдруг покинули Дария.
Из его горла вдруг фонтаном хлынула кровь, и со стоном: "Все!" - он рухнул
на корявые доски пола.
- Нельзя употреблять такие заклятия всуе, - произнес Соломон, мало-помалу
приобретая былой облик. - Это то же самое, что баловаться с огнем. Если и не
сгоришь дотла, то крепко обожжешься.
Хотя в поединке с Дарием он формально одержал верх, даже самому туповатому
из солдат было ясно, какой дорогой ценой куплена победа. Если бы речь шла о
человеке, а не о бесе-оборотне, то можно было бы сказать, что он в одночасье
постарел лет на двадцать.
Погрозив кулаком толпе людей, сгрудившихся в центре лесопилки, Соломон
доковылял до Дария и стал кружить возле него, как шакал возле раненого буйвола.
- Имей совесть, - с трудом вымолвил тот. - Следующий удар за тобой, но дай
мне время очухаться.
- Какая может быть совесть у бесов, если ее и у людей-то давным-давно нет,
- ответил Соломон. - Ты причинил много вреда нашему племени, а потому обречен.
За твою жизнь даже объявлено вознаграждение.
- Цистерна крови? - попытался усмехнуться Дарий.
- Нет, мое благорасположение. Поверь, это не так уж и мало.
- Верю. Любой мелкий бесенок только об этом и мечтает... Но ты, как видно,
своим благорасположением зря не разбрасываешься, а потому решил расправиться со
мной самолично. Так?
- Я постараюсь, чтобы ты не мучился понапрасну, - пообещал Соломон.
В это время снаружи раздался простуженный голосок, заслышав который
Синяков выпустил Димку из рук.
- Семечки! Кому семечки! - нараспев приговаривала Дашка (не хотелось
верить, что это проделки какого-нибудь очередного беса). - На любой вкус!
Тыквенные! Подсолнечные! Жареные! Не жареные! Соленые!
- А это кто еще? - удивился Соломон.
Воспользовавшись всеобщей заминкой, Димка подхватил стебелек травы, едва
не погубивший могущественнейшего из бесов, и тут же растворился в толпе, вне
зоны досягаемости Синякова.
А тот этого события даже не заметил, потому что во все глаза пялился на
Дашку, уже проникшую вовнутрь лесопилки. Как и прежде, она была одета в
коротенькие шортики и безобразную старушечью кофту. За плечами Дашка имела туго
набитый рюкзачок, а в руке - полиэтиленовый пакет с изображением Джулии
Роберте, которую Ричард Гир (видный лишь со спины) употребляет прямо на
фортепьянных клавишах.
Бесцеремонно оттолкнув Соломона, оказавшегося у нее на пути, Дашка
бросилась к брату, корчившемуся в луже крови.
- Господи, что с тобой? - воскликнула она, роняя свой пакет, из которого
обильно посыпались семечки.
- Надорвался... - хмуро ответил Дарий. - А ты откуда взялась?
- Потом расскажу... Ах жаль, я никаких зелий с собой не прихватила! Чем же
тебе помочь?
- Не лопочи... Мы здесь не одни. - Появление сестры скорее удручило, чем
обрадовало Дария.
- Действительно, - поддержал своего врага Соломон. - Ты бы, девочка, шла
своей дорогой. Не мешалась у взрослых под ногами.
- Это ты кому говоришь, чучело гороховое? - Дашка положила рюкзачок под
голову Дария, а сама приняла позу, характерную для уличных скандалисток - руки
в бока и хищный наклон вперед.
- Хотел бы знать, с кем имею честь... - Жестокий и лукавый бес на сей раз
демонстрировал удивительную кротость, которую нельзя было объяснить ни полом,
ни возрастом собеседницы.
- А сам разве не видишь? - Похоже, Дашка обнаглела вконец.
- Ты ненастоящая... -заявил Соломон не очень уверенно.
- Настоящая, - заверила его Дашка, но потом, правда, уточнила: - Почти...
- Не понимаю... - Соломон переминался с ноги на ногу, как часовой на
морозе. - Ты же рискуешь. Эту вылазку тебе не простят. Свои же и проклянут...
Никто из прибывших оттуда так и не смог вернуться назад.
- А может, я туда и не собираюсь! - расхохоталась Дашка. - Нет, не поймешь
ты меня, нечистый! Даже и не старайся.
Из этого странного диалога Синяков понял только одно - употребляя термины
"туда" и "оттуда", Соломон и Дашка подразумевали вовсе не срединный мир, нечто
совсем иное.
- Хихоньки свои брось, - обиделся Соломон. - Молодая еще... Если надо, и
на тебя управа найдется. Но ты попробуй войти в наше положение. Мы не
претендуем ни на срединный, ни тем более на верхний мир. Упаси боже, как
говорят люди. Просто нам деваться некуда. Верните нас в преисподнюю, и все
распри сразу прекратятся.
- В общем-то это не моего ума дела. - Дашка чихнула и утерла нос рукавом
кофты. - По-своему ты, конечно, прав. Но тот, кто не хочет видеть вампиров на
пороге своего дома, прав стократ. Больше мне сказать нечего. В нижнем мире
случайностей не бывает. Ищите того, кто является первоисточником вашей беды.
- В общем-то, тут нет никакой тайны. Но не все зависит от воли бесов, а
тем более людей. Иногда разрушительные лавины порождает самая ничтожная
причина. И уж если такое случилось, остается лишь посыпать голову пеплом. Никто
не в силах одолеть предначертания судьбы... Возьми, к примеру, хотя бы этого
человека, - Соломон кивнул на беспомощного Дария. - Еще вчера хозяева
преисподней трепетали перед ним, а сейчас он валяется у меня в ногах.
- Ничего... еще посмотрим, кто где будет потом валяться, - прохрипел
Дарий.
- Значит, это ты его изувечил, поганка! - И без того осипший голос Дашки
перешел в зловещее шипение.
- Но, но! Грабли-то убери, сикуха! - Соломон отшатнулся назад, но Дашка
почти неуловимым движением мазнула его всей пятерней по лицу.
- Прими это клеймо от меня на память, - сказала она. - И носи его в любом
облике, зримом и незримом, во все времена и во всех мирах.
В ответ раздался такой вой, что, если бы не сорванная крыша и не выбитые
окна, у людей, наверное, полопались бы барабанные перепонки. Прежнего Соломона
уже не было. Его внешность менялась ежесекундно, но какой бы новый облик ни
приобретал разъяренный бес - каменного идола или медного змея, - на его шкуре
горели пять глубоких параллельных царапин.
Напоследок Соломон превратился в тучу бешено мельтешащей черной паутины,
попытавшейся запеленать Дашку в непроницаемый кокон, из которого она,. надо
полагать, уже никогда бы не вырвалась.
Однако девчонка извернулась и с криком: "Изы-ди!" - показала бесу четыре
кукиша сразу.
- Изыди! - харкая кровью, поддержал ее Дарий.
- Изыди! - Синяков вложил в этот крик столько силы и страсти, что его душа
на мгновение потеряла связь с телом и вернулась обратно, только совершив в
свободном пространстве нечто вроде сальто-мортале.
- Изыди! - Димка очертя голову бросился вперед и хлестанул беса стеблем
волшебной травы.
Такого дружного отпора Соломон, конечно же, не ожидал. Туча паутины
сжалась до размеров футбольного мяча, который выкатился к двери и прыжками
понесся прочь. Пять красных полос на черном фоне напоминали товарный знак
какой-то спортивной фирмы.
Преодолев таким манером метров пятьдесят, Соломон попытался превратиться в
крылатое существо, но так и не смог оторваться от земли. Дальнейший путь он
продолжал в жалком облике дождевого червя, длинного и толстого, как пожарный
шланг. Форма клейма, оставленного Дашкой, при этом не изменилась, только теперь
это были фиолетовые полосы на розовом.
Однако, прежде чем исчезнуть окончательно, ползучая тварь сделала стойку
на хвосте и голосом, срывающимся от ненависти, пригрозила:
- Знайте, что власть бесов простирается гораздо шире, чем вам кажется. И
за это надо благодарить вас, людей. Поэтому очень скоро мы встретимся опять.
Жаль, конечно, что не все доживут до этого момента...
- Кого я вижу! - Дашка перевела взгляд с Синякова на Димку, корректно
отвалившего в сторону сразу после того, как стало ясно, что между его отцом и
неизвестно откуда взявшейся юной ведьмой существует взаимная симпатия. - А
сыночек-то в папашу уродился. Только поотчаянней будет.
- Ничего не поделаешь, - развел рукам
...Закладка в соц.сетях
