Жанр: Электронное издание
BREDLI
... во
времена, психологически более подходящие им. Многих ссылали в Калифорнию
1849 года. Они совершали поездку в один конец, во времена, когда убийство
часто считалось не преступлением, но социальной необходимостью, делом
чести настоящего мужчины. Религиозных фанатиков отправляли в темное
средневековье, где их не беспокоил усыпляющий веру материализм XXVI века.
Для агрессивных атеистов самым подходящим был XXIII век.
Кеннэр поднялся и начал мерить шагами камеру, которая была настоящим
застенком, хотя по ее интерьеру этого не скажешь. Из широкого окна
открывался прекрасный вид на Ниор Харбор, а помещение было изысканно
меблировано. Он, впрочем, знал, что если он сделает хоть шаг за линию,
проведенную у порога, он будет немедленно парализован сильнодействующим
усыпляющим газом. Однажды он сделал попытку выйти и повторять ее ему
расхотелось.
Наступил час решений, последний его час в XXVI столетии. Через
пятьдесят минут его субъективного времени он будет перенесен когда-нибудь
в двадцатый век, во времена, на которые его обрекло безрассудство. Он был
арестован психополицией при попытке заново открыть мифические атомные
изотопы. Он мог сохранить все свои знания и память - но страшной ценой.
Он никогда уже не сможет вспомнить, кто он и из какого столетия
прибыл. Три недели заключения его мозг беспрестанно обрабатывался
гипноизлучением, от которого не было защиты. Его сознание уже начала
застилать пелена и он понял, что времени почти не осталось. Он глубоко
вздохнул, услышав в коридоре шаги, а потом тихий шипящий звук - отключался
механизм подачи усыпляющего газа.
Он застыл на месте.
Дверь отворилась и в камеру вошел психонадзиратель. А за его спиной,
в освещенном дверном проеме, стояла...
- Кара! - еле сдерживая рыдания, Кеннэр метнулся, чтобы обнять жену.
Он крепко прижал ее к себе. Она слабо вскрикнула:
- Рин, Рин, у нас так мало времени.
Лицо надзирателя выражало сострадание.
- Кеннэр, - сказал он, - у тебя есть двадцать минут на свидание с
женой. За вами не будут наблюдать.
Дверь за ним бесшумно затворилась.
Кеннэр усадил Кару. Она старалась сдержать слезы и глядела на него
своими широко открытыми, испуганными глазами.
- Рин, мой милый, я полагала, у тебя должна быть...
- Тише, Кара, - прошептал он. - Они могут подслушивать. Постарайся не
забыть ничего из того, что я рассказал тебе. Тебе не следует рисковать,
когда тебя пошлют в другое время. Ты ведь знаешь, что делать дальше.
- Я отыщу тебя, - пообещала она.
- Не будем об этом говорить, - мягко произнес Кеннэр. - У нас слишком
мало времени. Грейн обещал, что позаботится о тебе.
- Я знаю. Он был добр ко мне, пока ты был здесь.
Двадцать минут пролетели быстро. Надзиратель старался не замечать,
как Кара цеплялась за Кеннэра в последней агонии прощания. Рин смахнул
навернувшуюся слезу.
- Увидимся в девятьсот сорок пятом, Кара, - прошептал он на прощанье.
- До встречи, дорогой, - и она в сопровождении надзирателя покинула
тюрьму.
В последние оставшиеся ему минуты до погружения в сон Кеннэр отчаянно
пытался собрать воедино все, что ему было известно о двадцатом столетии.
Его сознание заполонила мгла, его мозг словно сдавило шерстяным
шарфом. Он смутно сознавал, что, когда он пробудиться ото сна, эта тюрьма
еще даже не будет сооружена. И что весь остаток своей жизни ему предстоит
провести в другой тюрьме - тюрьме своего мозга, который никогда не
позволит ему сказать правду.
- ...и конечно гипотетический психический блок будет содержать
механизм, предотвращающий возможность брака с кем-нибудь из прошлого, -
завершал свой рассказ Кэри Кеннэр. - Здесь таится неудобство для детей,
которые должны родиться во время ссылки. Но если этот человек из будущего
найдет женщину, также ссыльную, психического запрета на брак с ней не
будет.
Он сделал паузу, пристально глядя на меня.
- Так что же случится с ребенком?
Мой стакан был пуст. Я подозвал официанта, но Кеннэр покачал головой.
- Благодарю, мне хватит.
Я расплатился за вино.
- Вам тоже в отель, Кеннэр? - сказал я. - Ваша теория просто
очаровательна, мой мальчик. Она может стать отличной идеей для
научно-фантастического рассказа. Вы пишите? - мы вышли на слепящее солнце
у Чикагской окружной железной дороги.
- То, что с ним может случиться, могло бы стать кульминацией вашего
рассказа.
- Да, могло бы, - согласился Кеннэр.
Мы пересекли улицу под эстакадой с грохочущей электричкой и
остановились перед Полями Маршалла, так как Кэри решил закурить.
- Закурите? - спросил он меня.
Я отрицательно качнул головой.
- Нет, благодарю. Вы сказали, что у вас есть причина довериться мне,
молодой человек. Что же это за причина?
Он серьезно посмотрел на меня.
- Вам она прекрасно известна, мистер Грейн. Вы родились вовсе не в XX
веке, в отличие от меня. Вы такой же, как Отец и Кара. Вы тоже ссыльный во
времени, не так ли?.. Я понимаю, что вы не можете подтвердить это из-за
психического блока. Но вы не можете и опровергнуть мои слова. Отец нашел
способ рассказать мне правду. Он пристрастил меня к научной фантастике.
Затем он просил задавать ему вопросы - и он отвечал только да или нет. -
Молодой Кеннэр сделал паузу. - У меня психического блока нет. Отец пытался
помочь мне изобрести устройство для путешествий во времени. Он поехал в
Чикаго и исчез. Но сейчас я напал на след. Я уверен в этом. Полагаю, отец
вернулся каким-то образом в свое время.
Даже при том, что я понимал, что он хочет мне сказать, комок
подступил к горлу.
- Что-то очень необычное произошло, когда ты родился, - сказал я. -
Ты внес сильное возмущение во временную последовательность. Этого не
должно было произойти, из-за... - мой голос дрогнул, - ...психического
блока от брака с кем-нибудь из прошлого.
Кэри Кеннэр взглянул пристально на меня.
- Трудно произнести эти слова "психический блок", не так ли? Отцу
никак не удавалось.
Я молча кивнул. Мы вместе поднимались по ступенькам отеля.
- Пошли ко мне в номер - сказал я настойчиво. - Нам надо как следует
потолковать. Видишь ли, Кэри, - я буду называть тебя так - Кеннэр был моим
другом.
- Я не знаю, - сказал Кэри, - вернулся ли отец обратно в XXVI век?
- Да, вернулся.
Кэри взглянул на меня.
- Мистер Грейн, с ним все в порядке?
Я сочувственно покачал головой. Мальчик-лифтер высадил нас на пятом
этаже. Я не знал, может быть он тоже был в ссылке. Я не знал, сколько
ссыльных живут в Чикаго, упрятанные за масками ментального блока, готового
наложить печать молчания на их губы, если они попытаются сказать правду.
Я не знал, сколько мужчин и женщин жили во лжи и одиночестве,
несчастными жертвами судьбы, сосланными из завтрашнего дня. Может быть,
такая ссылка была для них хуже смерти. Но они не знали способа избежать
судьбы.
Дверь моего номера за нами закрылась. Пока Кэри глядел широко
раскрытыми глазами на аппарат, громоздившийся темной массой в углу, я
подошел к столу и взял блестящий диск. Затем я подошел к парню. - Это от
твоего отца, - сказал я ему. - Посмотри внимательно.
Он с нетерпением взял диск, его глаза загорелись, он сразу ощутил,
что эта вещица из XXVI века.
Он умер мгновенно.
Проклиная свою работу, проклиная путешествия во времени, проклиная
цепь событий, которая сделала из меня инструмент правосудия, я шагнул в
аппарат, который перенес меня сюда из XXVI века.
Кэри Кеннэр не ошибся. Очень странная штука произошла, когда он
родился. Подобно лишнему электрону, бомбардирующему нестабильный протон,
он разорвал цепь, связывающую воедино временной каркас. Его рождение
вызвало цепную реакцию, которая замкнулась на мне неделю тому назад. В
2556 году, когда Кеннэр и Кэри вновь появились в XXVI столетии и были
убиты в панике психонадзирателем, я, уже приговоренный к ссылке в прошлое,
получил благодарность за свою работу, а суровый приговор был изменен на
выговор и лишение занимаемого положения. Эта работа была мерзкой и я
ненавидел ее, ведь Кеннэр и Кара были моими друзьями. Но у меня не было
свободы выбора.
Но ничего не может быть хуже, чем ссылка во времени.
Кроме того, это было совершенно необходимо.
Родиться раньше своих родителей - это преступление.
Мэрион Зиммер БРЭДЛИ
ДЖЕКИ И СВЕРХНОВАЯ
Значит, вы желаете, чтобы я рассказала о малыше Эдвардсов? Ну, тогда
вы напрасно утруждали себя. Надевайте-ка, мистер, свою шляпу и спускайтесь
вон по той лестнице. Тут и так кишмя кишит от всяких психологов и
бездельников, желающих разоблачить обман. С нас довольно.
А, так вы из Университета? Извините, профессор. Я погорячилась. Если
бы вы знали, чего мы натерпелись от репортеров и всяких любопытствующих
типов. Джеки такое общение не идет на пользу. Он может избаловаться,
вообразить невесть что. За последнюю неделю ему не раз пришлось дать
шлепку, чтобы он угомонился.
Его мать? Я? О, нет! Я всего лишь его тетка. Его мать, а моя сестра
Бет, служит в Налоговом Управлении. Отец Джеки умер, когда малышу не было
и месяца от роду. Видите ли, он попал под атомную бомбардировку 64-го
года, и так и не оправился. Это была ужасная смерть.
Обычно, когда сестра на службе, за Джеки приглядываю я. Он неплохой
малыш - балованный, конечно, ну да в наше время все они такие.
Однажды, я как раз стелила постель для Джеки, он встал за мной,
обхватив за талию и спросил серьезным тоном:
- Тетя Дороти, это правда, что звезды такие же, как наше Солнце и у
них есть свои планеты?
Я ответила:
- Так оно и есть, Джеки. Полагаю, тебе уже говорили об этом.
Он обнял меня.
- Спасибо, тетя Дороти. Я думал, Миг разыгрывает меня.
- Кто это, Миг? - спросила я. Мне были знакомы почти все ребята из
нашего квартала. Кажется, так звали маленькую девочку из углового дома,
куда недавно въехали новые владельцы. Я спросила: - Наверно, это дочь
Джексонов?
- Миг вовсе не девчонка, - ответил Джеки. В его голосе явственно
слышалось раздражение.
- Да и вообще, - продолжал малыш, - Миг живет далеко отсюда. Его
полное имя Мигардолон Домиер, я прозвал его - Миг. Он разговаривает со
мной не так, как остальные. Он говорит в моей голове, внутри.
- Ох, - сказала я и рассмеялась, поскольку Джеки вообще-то был совсем
не фантазером. Но я считаю, что у большинства детей наступает возраст,
когда он изобретает приятеля. У меня такой период тоже был, в далеком
детстве. Я дала своей воображаемой подружке имя Бетси.
После нашего разговора Джеки сразу же побежал играть и я выбросила
его слова из головы и не вспоминала их до тех пор, пока однажды он не
спросил меня, как выглядит космолет. Тогда я повела его в кино - ну, на
тот фильм, где играет Пол Дуглас, фильм о полете на Марс. Представьте
себе, малыш остался недоволен.
- Я знаю, что такое настоящий космолет! - сказал он. - Миг показал
мне лучший, чем в кино!
Ну, я не выдержала, и сказала ему пару резких слов. Обычно я не бываю
с ним грубой. Он мне ответил:
- Ладно, отец Мига строит космолет, который позволит ему пересечь
весь Гал - Галактику насквозь - тетя Дороти, а что такое
гиперпространство?
- А ты спроси у Мига, - вконец разозлилась я. Вы знаете, как злит,
когда дети начинают умничать.
На следующий день была суббота, Бет приглядывала за Джеки, а я
осталась дома с мамой. Когда я пришла к сестре в понедельник утром, Бет
спросила меня:
- Дори, где это Джеки нахватался этих ракетно-космических слов? И что
это у него за дела с Мигом?
Я рассказала сестре, как я взяла малыша в кино на "Ракетой на Марс",
и что он просто повторяет слова, услышанные там. Бет до сих пор полагает,
что ракеты - это что-то из низкопробных комиксов, и она долго утомляла
меня рассуждениями о дрянных фильмах, об их возбуждающем воздействии на
ребенка и так далее.
После этого она передала мне все новости о Миге и его проделках, со
слов Джеки, естественно. Джеки утверждал, что Миг - маленький обитатель
планеты, лежащей на полпути через "галакси", а его отец - инженер, строит
космолеты.
Ну, вы знаете, как дети падки на все, что касается космических
полетов. Джеки тогда не было и шести лет, но выглядел он повзрослее. Днем
он стал упрашивать меня сводить его в планетарий. Он не отставал до тех
пор, пока я не сдалась. Мы пошли туда вечером, после того, как с работы
вернулась Бет.
Когда мы возвращались, было уже довольно поздно. Небо было усыпано
звездами и я спросила его, на какой звезде живет Миг. И знаете, профессор,
что мне ответил этот ребенок? Он сказал:
- На звезде жить нельзя, глупая! Ты там сгоришь! Миг живет на
планете, которая вращается вокруг звезды!
Джеки повернулся лицом на север и некоторое время пристально
вглядывался в звездное небо, а потом сказал:
- Знаешь, небо на планете, где живет Миг, совсем другое. Но мне
кажется, где-то там, - и он указал на Большую Медведицу.
Я вовсе не одобряла его игру в Мига, но он не испытывал нужды в
одобрении. Дня через два-три Дженни сказал, что солнце Мига может
взорваться и поэтому его отец строит космолет, чтобы на нем прилететь к
нам. Я еле удержалась от смеха. Я попыталась представить, что произойдет,
когда Джеки "посадит" космолет и Мика. Может, это будет конец фантазии и
Миг постепенно выветрится из его головы?
Однажды, это было в августе, Бет захотела пойти в кино с подругой с
работы. Я осталась присматривать за Джеки. Я как раз добралась до раздела
уголовной хроники на последней странице газеты, когда внезапно услыхала
его вскрик из детской - не слишком громкий, но полный печали и сочувствия.
Я кинулась наверх и взяла его на руки, полагая, что ему приснился дурной
сон. Я стала тормошить его, чтобы он проснулся и успокоился.
Он открыл глаза и произнес, и его детский голосок был полон печали:
- Миг должен оставить свой ЭРЛИНГ на планете, которая взорвется
вместе с солнцем. Это такая маленькая игрушка, вроде куклы, но его отец
говорит, что для нее на космолете нет места. А ему так хочется взять
игрушку с собой - думаю, это как подарок на день рождения - и показать его
мне, когда он прилетит на Землю!
Я полагала, что внушение, которое я сделала ему по поводу его
фантазий, подействовала, ведь я долгое время не слышала ни слова о Миге.
Правда, он доверял свои фантазии маме. Он даже однажды сказал ей, что
космолет готов к полету и что он знает, когда должно взорваться солнце
Мига, и когда Миг прилетит на Землю. Он настоял, чтобы Бет пометила день
взрыва солнца на стенном календаре. Пятое ноября.
В сентябре возобновились занятия в колледже и... ладно, не буду
отвлекаться на события, не относящиеся к нашей семье, но мой приятель,
Дейв, можно считать, один из членов моей семьи, и в этом году он работает
в группе профессора Миликена, в обсерватории. Вы знакомы с профессором
Миликеном? Так я и думала. Ну вот, я возьми и расскажи Дейву о фантазиях
Джека. Однажды вечером Дейв был со мной у Бет и завел с малышом разговор
на тему Мига. А потом он даже повел его в обсерваторию и позволил Джеку
поглядеть в большой телескоп. И, конечно, Джеки рассказал Дейву все
последние новости о Миге. Что космолет уже стартовал, и почему он долго не
получает известий от Мига: отец Мига якобы запер его в маленькую капсулу,
где он будет спать, пока они будут двигаться в подпространстве. И что
космолет будет лететь все быстрее и быстрее, ужасно быстро, а Миг спать в
своей капсуле - и не сможет сообщить о себе Джеки.
Дейв внимательно слушал Джеки и пояснял насчет ускорения и
подпространства, и о том, как сократить путь через Галактику, и о других
сложных вещах, а Джек сидел и впитывал, как губка, все эти премудрости, и
со стороны казалось, что он все понимает. Дейв даже записал день, когда
якобы взорвется солнце Мига, и пообещал наблюдать за небом.
Вскоре Джеки начал посещать детский сад и я подумала, что он
позабудет свои фантазии. В течение по крайней мере шести недель все было
тихо. Но вот однажды вечером - я снова осталась за няньку у Бет - зазвонил
телефон. Это бы Дейв.
- Дороти! Ты помнишь маленького галактического приятеля Джеки, мир
которого якобы должен взорваться сегодня вечером?
- Послушай, Дейв, - сказала я в сердцах. - Не стоит разрушать мир
детских фантазий. К тому же, он уже все позабыл. И потом, он давно в
постели.
- Подними его, Дорри! - сказал Дейв. - Это надо видеть. Только что в
северной части небосвода взорвалась колоссальная Сверхновая. Позови Джеки!
Мне нужно задать ему пару вопросов!
Он говорил это серьезно. Я всегда чувствовала, когда он говорит
серьезно. Я кинулась наверх, укутала Джеки в одеяло - мне даже не пришло в
голову одеть его - и повезла его на такси в обсерваторию.
Если б вы только видели эту картину. Джеки, восседающего на стуле в
одной пижаме и объясняющего профессору Милликену о Миге и космолете, о
маленькой запертой капсуле, о ЭРЛИНГЕ, и о многом другом.
Полагаю, вы можете вообразить, какую неделю пережили мы. Ученые,
репортеры, психологи, парапсихологи, и, конечно, просто любопытствующие
бездельники. А после они раскопали все об отце Джеки. Даже в могиле его не
оставляли в покое. Когда они узнали, что он попал под атомную бомбежку,
стали толковать об излучениях и мутациях, пока я не почувствовала, что
начинаю сходить с ума. Бет из-за этого пришлось даже оставить службу.
Они даже толковали что-то о телепатии, словно Джеки был каким-то
уродцем. Пришлось забрать беднягу из детского сада, где ему было так
хорошо. Он так любит играть с другими детьми, и ему так нравилось
рисовать, плести маленькие корзиночки, учиться определять время, и делать
много других вещей в детском саду.
А после приземлился космолет, и, скажу я вам, у нас уже не было ни
минуты покоя.
О, пустяки! Я все равно должна позвать его на ленч через пару минут.
- Джеки! Эй, Джеки: вы можете с Мигом спуститься сюда на пару минут?
С вами хочет побеседовать приятель дяди Дейва!
Мэрион Зиммер БРЭДЛИ
НОЧНОЙ ПРИШЕЛЕЦ
Эндрю Слейтон защелкнул оправленный в кожу видавший виды блокнот и
швырнул его на скатанное одеяло. Он поднялся, стараясь не задеть головой
распорку, державшую палатку - Эндрю вырос на Марсе, где притяжение
послабее, и поэтому в нем было все семь футов роста - и так, слегка нагнув
голову, вглядывался в тех, что делили с ним аванпост в миниатюре,
воздвигнутый на границе величайшей из известных человечеству пустынь.
Полы палатки туго надувались под порывами свирепой и всегда
непредсказуемой пылевой бури, порождения марсианской ночи. В свете
переносной электрической лампы четыре скорчившиеся фигуры сгрудились
вокруг опрокинутого ящика, в позах, свидетельствовавших о намерении
провести сегодняшний вечер за своим бесконечным покером.
В углу палатки мерно вздымалась и опускалась, в сопровождении храпа,
темная масса. Джон Рид, исполняющий обязанности шефа экспедиции, был уже
немолод и потому уставал за рабочий день сильнее остальных.
Когда Слейтон сделал шаг в их сторону, игроки подняли взгляды от
своих карт.
- Желаешь присоединиться, парень? - спросил Майк Фэйрбенкс. - Нам как
раз нужен новый банкомет. Кейтер продулся вчистую.
- Нет, благодарю. Не сегодня.
Толстяк Кейтер зашелся смехом и произнес с издевкой:
- Малыш предпочитает читать о героях Кингслендера, продирающихся
сквозь пески и стреляющих друг в друга.
Кирка Хансен раздраженно бросил карты.
- Кончай свои шуточки, Кейтер. - И, понизив свой грубый голос,
спросил: - Нашел что-нибудь важное, Энди?
Эндрю стоял ссутулившись, с локтями, прижатыми к бокам, за спиной
бригадира.
- Ничего такого, что бы нам не было уже известно, Кирка.
Поразительно. По моим подсчетам, экспедиция Джека Нортона, а их было всего
десять, сдалась через неделю. Их поклажу ищут до сих пор. По записям в
путевом блокноте Кингслендера, их партия прошла с полным снаряжением тот
же путь. Они без осложнений добрались сюда, разбили лагерь, занялись
розыском - они нашли тела парней Нортона и предали их земле - затем один
за другим они сошли с катушек и перебили друг друга. Двадцать парней - и
через десять дней их тоже было двадцать - только трупов.
- Прекрасная перспектива, - взглянул исподлобья Кейтер, бросив карты
на импровизированный игровой стол и хмуро наблюдая, как Рик Уэббер
сгребает банк.
Рик Уэббер проворно сложил свой выигрыш и бросил карты Хансену.
- Брось нервничать. Тебе повезло трижды - может, теперь наша очередь
волноваться, а?
- Да ну, оно того не стоит.
Фэйрбенкс сгреб карты и начал тасовать колоду огромными ручищами.
- Знаете, как в Маунт Денвер прозвали эту нарядную рубашку?
"Б_е_з_у_м_и_е_ Р_и_д_а_".
- Мне бы не хотелось напоминать вам, каким эпитетом они наградили
тех, что первыми попытались по-настоящему _ж_и_т_ь_ на Марсе, - произнес
из угла мягкий приятный голос и на свет вылезла шапка спутанных седых
волос. - Не было ли в журнале чего-либо, что могло бы пролить свет на
причины трагедии? - обратился Джон Рид к Эндрю.
Долговязый парень повернул голову в сторону говорившего.
- Ни слова, сэр. Кингслендер вел журнал сам, пока его не застрелили.
Дальше этим занимался один из его парней - Форд Бентон. Последние страницы
записей очень неразборчивы - они даже не на английском. Видимо, эти
каракули выводила рука безумца.
Эндрю выпрямился, упершись плечами в угол палатки и застыл, угрюмо
уставившись на тьму за окном, где, за безжизненным миром скал и камней,
смутно рисовалась на горизонте черная громада Ксанаду.
Ксанаду. Конечно, это Ксанаду было не из поэмы Колриджа. Так его
назвал экипаж космического бродяги, обнаружившего его три десятка лет тому
назад. Это был как бы город-монах, укрывшаяся за широкой юбкой самых
недоступных на Марсе гор. И город этот был недоступнее самих гор. Никому
из людей не посчастливилось проникнуть в Ксанаду.
А попытки предпринимались. Две экспедиции, направленные сюда
двенадцать лет тому назад, исчезли бесследно. Что с ними приключилось,
установить не удалось. Не было ответа и в блокноте, извлеченным сегодня
Эндрю из лохмотьев истлевшей одежды, покрывавшей скелет.
Все археологические экспедиции на Марсе начинались одинаково. Вы
спорили, убеждали, упрашивали, занимали деньги или крали их, пока не
приобретали достаточно весомого авторитета и не собирали достаточных
средств. Земля, погрязшая в междоусобных войнах и проводившая политику
валютных ограничений, последнее время почти не снабжала Марс денежными
ресурсами. Все поставки, кроме самого необходимого для поддержания
функционирования станций, были урезаны, как только было установлено, что
на Марсе нет залежей тяжелых металлов и богатых руд. Географическое
Общество, известное своим хроническим состоянием банкротства, покинуло
Марс еще до того, как был обнаружен Ксанаду. Нагромождения венерианских
руин, странный способ существования подземных обитателей Титана, необычные
замки внутренних лун Юпитера - все это представлялось более перспективным
для изучения, чем безжизненные ландшафты Марса с его недоступным Ксанаду -
осколком марсианской цивилизации, ушедшей в небытие задолго до того, как
обитатели Земли научились пользоваться огнем.
С практической точки зрения Марс являлся боевым форпостом, который
контролировался ООН с тем, чтобы не допустить его использования отдельной
державой в качестве базы для разработки секретных видов вооружения. К тому
же Марс не имел соперников на роль полигона для испытаний новых атомных
устройств, поскольку здесь теряла смысл проблема радиоактивных осадков и
абсолютно не следовало беспокоиться о том, как и чем успокоить
взбудораженных жителей округи.
Джон Рид, вышедший в отставку майор Космической Службы, задействовав
свои старинные связи в военных сферах, добился разрешения на третью
попытку людей овладеть Ксанаду.
Частные экспедиции на Марсе отличаются простотой, если не сказать -
примитивизмом. Организации и частные лица обычно не находят для себя
возможным оплатить доставку механизмов на Марс. Посему изыскатели
отправляются в путь на своих двух, взяв с собою ровно столько, сколько они
способны нести на собственных плечах. Кроме того, что им приходится
обходится без вездеходов, доставка на место с помощью самолета или
ракетного корабля также затруднена, поскольку в горах очень сложно найти
подходящее для посадки место. О вьючных животных нечего и говорить; лошади
и ослы не сумели приспособиться к разреженному марсианскому воздуху, на
что рассчитывали теоретики докосмической эры, а собаки и шимпанзе, которые
смогли приспособиться, мало подходили для такого занятия. Географическое
общество до сих пор изучает возможность доставки с высокогорий Перу и
Тибета яков и лам, не сделав никаких практических шагов; по этой причине
низкая гравитация на Марсе служит большим подспорьем для изыскателей,
вынужденных таскать на себе огромные поклажи.
Когда вы карабкаетесь по горам или ваш путь ведет по плоскогорью, для
вас важнее всего две вещи - могучие легкие и набитый желудок. Далее, вам
откроется предательски извивающаяся в ущелье меж скал долина, ведущая в
сторону Ксанаду, лежащего, подобно приманке, в самой сердцевине гор.
Ну, а что делать дальш
...Закладка в соц.сетях
