Жанр: Электронное издание
BOYDARK
... куда реже, но видно
было, что никаких ответвлений от коридора нет.
Коридор привел в комнату со стеклянной стеной. За стеной, освещенная
настольной лампой, была моя комната. За столом сидела мама.
- Это вранье, - сказал я сам себе. - Это испытание. Это неправда.
Мама меня не слышала. И не видела, для нее стекло было обычной
стеной, оклеенной обоями. Она не плакала, и лицо у нее было спокойное. Она
перелистывала лежащий на столе альбом с фотокарточками. Наверное,
посмотрела в очередной раз, а теперь сидит и не знает, что ей делать...
И я вдруг понял: то, что показывает мне Меч, - правда. Мама именно
так и сидит... или сидела после того как я исчез.
Я могу разбить стекло. И вернуться.
- Почему ты не могла так раньше... - бессвязно прошептал я. - Мам,
почему ты замечала меня лишь когда я болел... или теперь, когда пропал...
Мама продолжала сидеть. И я вдруг понял, что правда кончилась. Сейчас
передо мной просто застывшая картинка, фотография. Моя мама давно бы уже
встала и пошла звонить подруге или готовить что-нибудь на кухне. Ее жизнь
не остановится, если я исчезну.
Но от этого почему-то страх лишь вырос. И я потянулся к мечу -
разбить стеклянную стену, вбежать в комнату, к маме...
Стать не Крылатым, а просто мальчиком Данькой из седьмого класса. Мне
даже стало смешно. И я не коснулся Меча.
- Знаешь, - прошептал я, глядя сквозь стекло, - это раньше я боялся,
что ты меня разлюбишь или умрешь. А теперь понял: в жизни все по-другому.
Я бы все равно стал взрослым, только позже. И понял, что жить надо самому.
Я, наверное, плохой. Только так получилось, что я быстро вырос. Мам,
подожди, я еще вернусь.
Стекло стало мутнеть. И передо мной оказалась просто каменная стена.
С узким темным проходом, в конце которого слабо горел свет. Я сделал
несколько шагов во тьму.
Было очень тихо. Коридор впереди казался нескончаемо длинным и
темным. Не выдержав, я взял Меч в руки и вошел во тьму. Клинок был
холодным даже сквозь кожаные ножны.
- Темнота - это ерунда, - громко сказал я. - Это не страшно. И то,
что я уже не маленький, - тоже. Ерунда...
- Тебе теперь все ерунда, сынок, - послышалось впереди. И я замер.
- Папа? - Слова почему-то давались с трудом.
- Да, - прозвучало из темноты. - Удивительно, что ты меня не забыл.
Мать ты предал очень даже просто.
- Это ты ее предал, - прошептал я, пытаясь разглядеть хоть
что-нибудь.
- Я не предавал, Даня. Это была наша жизнь. Взрослая. И тебе ее не
понять.
- Ты не можешь здесь быть, - сказал я и протянул руку. Пальцы
наткнулись на что-то мягкое и теплое. Папа всегда любил костюмы из тонкой
шерсти, он только их и носил. Но я отдернул руку, словно коснулся змеи.
- Почему не могу? Мне все объяснили. Я даже знаю, что ты здесь
делаешь. Тебе хочется поиграть в войну, сынок?
- Нет, - прошептал я.
- Хочется. Ты всегда таким был. Тебе нравилось все ломать и рушить с
самого детства. Убегал из дома... лгал мне. Сколько я тебя ни наказывал,
это не помогало.
Я отступил на шаг. А папа продолжал:
- Хочешь знать, почему мы с мамой разошлись?
- Нет! - крикнул я. Но отец не слушал.
- Из-за тебя, Данька. Мать не захотела воспитать из тебя нормального
интеллигентного человека. Она потакала всем твоим капризам. Она делала из
тебя подлеца. Вот и добилась своего.
- Уходи! - крикнул я, прижимаясь спиной к стене. - Уходи! Это все
неправда!
- Правда. Ты же сам об этом думал, когда я ушел от вас. А теперь
готов прогнать еще раз.
Я молчал.
- Проблемы со слухом? - почти ласково спросил папа. - Ничего, беседа
у нас будет долгой. Может быть, еще не поздно сделать из тебя человека. Я
попробую. Все-таки ты мой сын. Я должен попытаться... Подойди ко мне.
- Ты знаешь, что у меня в руках? - спросил я, давя панику.
- Догадываюсь, Даня. Но ты ничего не сделаешь. Я же твой отец.
- Ты не он. Ты - самое плохое, что я о нем думаю.
- Не смеши меня, сынок. Ты помнишь, что я тебе всегда говорил:
проступок подлежит наказанию? Ты слишком многое натворил, и если я сейчас
тебя не остановлю...
- Выйди на свет, папа, - сказал я и вдруг почувствовал, как исчезает
страх. Отец замолчал.
- Ты боишься, папа? - спросил я. - Боишься? Чего? Света или того, что
я уже не помню твоего лица?
- Не пререкайся! - крикнула темнота. Но теперь страх был в ее голосе.
- Ты помнишь, как наказывал меня, папа? Всегда по вечерам, чтобы у
меня была ночь на размышления. А может, ты просто чувствовал себя сильнее
и справедливее - в темноте? Что ты молчишь, папа?
Я уже шел по коридору, пятился, и за спиной был свет. Вслед мне
звучало что-то неразборчивое про маму, и про то, что я во всем виноват, и
про то, что я маленький фашист и убийца, который хочет побыстрее стать
взрослым негодяем. Но я уже вышел из коридора. В комнату, где было светло
и откуда вел еще один коридор - широкий, нестрашный. Спиной ко мне,
вглядываясь в коридор, стоял Лэн. В руках у него был тот же Меч.
- Ты настоящий или просто испытание? - спросил я Лэн мгновенно
развернулся, и мне стало не по себе.
Лэн, кажется, был настоящим. Испуганный взгляд, волосы взлохмачены. И
смотрел он на меня так же, как я на него: "Ты настоящий или нет?"
- Ты... ты Данька? - осторожно спросил Лэн.
- А ты Лэн?
Мы глупо смотрели друг на друга, потом Лэн неуверенно улыбнулся.
Сказал:
- Я-то настоящий.
- А откуда ты здесь взялся? - подозрительно спросил я.
- Оттуда же, - скосил вверх глаза Лэн. - Если Настоящий меч может
служить сразу многим... - он не закончил.
- Здорово, - признался я. - Мне и в голову не пришло.
- А ты уже чего-нибудь испугался? - спросил Лэн.
- Да так, мелочи... А ты?
- А я только появился. Стою, думаю, куда идти, - и вдруг ты.
- Я в той стороне все проверил, - похвастался я. - Это простой
Лабиринт, без разветвлений. Пошли в эту дверь.
- Давай.
Проходя мимо Лэна, я словно случайно тронул его за плечо. Вроде бы
все было без подвоха. И мы пошли по коридору, я впереди, Лэн следом.
- Может, я впереди пойду? - тихо спросил Лэн через минуту. Коридор
становился все темнее и темнее.
- Зачем? - насторожился я.
- Ну... вдруг ты мне не доверяешь. Думаешь, что я не настоящий...
Я даже засмеялся от такого признания. И спросил:
- А ты веришь, что я - Данька?
- Да, - заверил Лэн. - Зачем бы мечу подсовывать мне такое испытание?
Я тебя не боюсь. Мы ведь друзья.
- Ну и я тебя не боюсь, - сказал я. Тьма стала совсем густой,
никакого просвета. И даже впереди не угадывалось выхода.
А действительно ли я не боюсь Лэна? Все-таки в нем есть Тьма... И
если сейчас... Я замотал головой, отгоняя предательский страх. И попытался
думать логически. Если Лэн настоящий - а так оно, наверное, и есть, то
бояться его не надо. Если же нет, если Меч все-таки придумал для меня еще
одну подлую проверку... Мне же вовсе не так страшно, как раньше. Значит,
этот страх не самый главный. И его можно побороть самому.
- Данька... - Рука Лэна легла мне на плечо. - Давай я пойду впереди.
От его прикосновения я вздрогнул. И отказываться от предложения мне
уже не хотелось. Но я все-таки спросил:
- А почему ты хочешь пойти первым?
- Я к темноте привык, - просто сказал Лэн и обогнал меня. Минуту мы
шли молча, лишь временами я касался его плеча, проверяя, не разминулись ли
мы.
А потом Лэн вскрикнул, впереди послышался шум. Я рванулся вперед... и
голова словно взорвалась от боли.
Первое, что я почувствовал, очнувшись, - это рукоять Меча, давящая в
щеку. Я лежал на полу, меч подо мной... А вдали затихали шаги и смутно
знакомые голоса. Я оперся о пол, пытаясь подняться, и пальцы скользнули по
процарапанным в камнях бороздкам.
Летящие.
Летящие, которых не могло быть в Лабиринте. Их и не было конечно, это
только мой страх... или страх Лэна. Я встал, затаив дыхание, вслушиваясь.
Шаги исчезали, Летящие уходили назад по Лабиринту. И я, конечно же, мог их
догнать... освободить Лэна.
Только вот в чем беда - я не боюсь Летящих. И то, что они похитили
Лэна, меня не пугало. Если Лэн настоящий - то он сам должен справиться.
- Извини, - сказал я в темноту. - Каждый сам дерется со своим
страхом. Извини.
И пошел по коридору дальше. Минуту, две, три... Было совсем тихо. И
лишь по дуновению воздуха на лице я понял, что вышел из коридора в
очередную комнату. Большую, но абсолютно темную.
И самое странное было то, что я совершенно не боялся за Лэна.
- Здесь есть кто-нибудь? - крикнул я. - Эй, новый страх!
Тишина. Тишина и темнота со всех сторон.
- Эй! - крикнул я еще раз, но тише. Мне стало не по себе. Шуточки
Настоящего меча кончились. И теперь готовилось что-то серьезное.
- Ты зря кричишь, - сказали из темноты. Знакомый голос с чужой
интонацией. - Скоро все будет хорошо.
- Лэн? - спросил я. Это был его голос. Его, но с интонацией...
- Да, Летящий-Лэн. Я пришел за тобой, Данька.
- Это не ты, - с облегчением сказал я. - Никакие Летящие не
превратили бы тебя за несколько минут. Ты снова страх. А я тебя не боюсь.
Тот, кто называл себя Летящим-Лэном, засмеялся.
- Конечно, Данька. Глупый меч считал, что ты можешь испугаться своего
друга. Это не так. Ты же смотрел на него Настоящим взглядом и знаешь, что
он не предаст.
- Знаю, - сказал я.
- И с родителями... Ты давно уже не боишься за мать и перестал
бояться отца. Ты вырос.
- Да, - сказал я.
- Ты даже врагов не боишься, верно? Ты просто не веришь, что можешь
умереть.
- Не верю, - прошептал я.
Голос в темноте стал почти вкрадчивым:
- Но я знаю, чего ты боишься, Данька. Странный такой страх,
неожиданный. Ты боишься, что тебя предаст друг. Что с ним случится что-то
такое, что...
- Замолчи! - крикнул я. - Замолчи! Лэн меня не предаст!
- В жизни - возможно. А вот здесь, в Лабиринте меча, предал. Но и ты
не стал его спасать, так что все честно.
- Я знал, что это все не по-настоящему!
- Разве? Подозревал - но не знал. Значит, ты его предал, и теперь
пришло время расплаты... Данька, а почему ты так боишься предательства
друга?
Я молчал.
- Тебя всегда предавали? Или ты предавал сам? А, Данька?
- У меня не было друзей, - с трудом выговорил я. - У меня никогда не
было настоящих друзей.
Летящий-Лэн засмеялся.
- У кого они есть, Данька... Впрочем, ты сказал правду. Смелый
поступок.
- Со своим страхом нужно быть смелым.
- Хорошие слова. Что ж, попробуй.
Лязгнул металл, и что-то просвистело в воздухе рядом с моим лицом. Я
отшатнулся, но слишком поздно. Щека стала мокрой и липкой, а по полу
забарабанили капли.
- Чуть точнее, - прозвучало из темноты, - и тебе конец.
Прижимая ладонь к лицу и стискивая в другой руке Меч, я отступил.
Щека болела толчками - то сильнее, то слабее.
- Тебе конец, - повторили из темноты. - Ты не видишь меня, а я тебя
вижу. Даже Настоящий меч тебе не поможет.
Снова свист рассекаемого воздуха, но на этот раз я успел пригнуться.
Враг был где-то рядом. Придуманный мною враг, который убивал не хуже
настоящего...
Я потянул рукоять, и клинок выскользнул из ножен. Настоящий меч был
виден сквозь тьму - тонкая светлая полоса.
- Решил попробовать? - подбодрили меня из темноты. - Ну что ж,
давай... Не промахнись.
Я слышал, где он стоит. Прекрасно слышал. Словно Летящий-Лэн хотел,
чтобы я его ударил.
- Не промахнусь, - пообещал я. - Мне будет трудно не попасть.
Развернувшись спиной к своему страху, я поднял Настоящий меч. И
ударил - не целясь. Трудно промахнуться по темноте.
Раздался треск, словно бритвой полоснули по бумаге. И в глаза мне
ударил свет. Я зажмурился, невольно прикрываясь руками и все же видя своим
Настоящим взглядом, как клочья тьмы съеживаются и исчезают. Последней
погасла тьма на том месте, где стоял Летящий-Лэн.
По полу тихо стучали капли. Кровь - она не красная, она черная. В ней
есть тьма. В ней всегда была тьма.
Комната, в которой я стоял, была последней. Никакого выхода - лишь
дыра в потолке, узкий и длинный колодец, в конце которого дрожала искорка
света.
Я посмотрел на меч в своих руках - Настоящий меч. По светлому клинку
струились белые ветвистые разряды. Капля крови, упавшая на него, зашипела,
сгорая.
- Ты мне пока не нужен, - сказал я мечу, И тот послушно исчез. Лишь
ножны остались на поясе. Я взмахнул руками, расправляя Крыло. По комнате
прошел ветер, сметая к стенам пыль.
Здесь не было никаких воздушных потоков, и взлетать было трудно. Но я
взлетел, отдавая Крылу остатки сил. Странно, их оказалось так мало...
Я так и не поднялся к концу колодца. Где-то на полпути стены
сомкнулись вокруг меня - и растаяли. Не успев толком сложить Крыло, я
вывалился в комнату оружейника - не то через потолок, не то через стену.
Хорошо, что Крыло смягчает удары.
Оружейник сидел у стола, глядя на Котенка. Тот по-прежнему лежал
перед ним. Кажется, они о чем-то разговаривали.
Лэн спал на диване, подложив под голову руки. Ни в какой Лабиринт он
за мной не спускался, и, сообразив это, я окончательно расслабился.
- Рад за тебя, мальчик, - сказал оружейник. Он ничуть не удивился
моему появлению, голос его был спокойным и чуть печальным.
- Я победил, - сказал я, садясь рядом с Лэном.
- Понимаю. Иначе ты не вернулся бы - спокойно подтвердил торговец.
Я потрогал лицо. Крови там уже не было, ни капли. Но через щеку
тянулся шрам - Тонкий, словно бы заживший давным-давно.
- Трудно пришлось? - поинтересовался оружейник.
Я кивнул. Мне почему-то казалось, что он примется расспрашивать меня,
но он не сказал больше ни слова. Просто сидел и смотрел то на меня, то на
ножны Настоящего меча.
Пихнув Лэна в плечо, я встал и посмотрел на Котенка. Тот отвернулся.
- Пойдем домой, - сказал я.
Всю дорогу Лэн расспрашивал меня о Лабиринте. А когда понял, что я не
хочу говорить, надулся и замолчал. Котенок бежал рядом, непривычно тихий и
молчаливый.
Мы поужинали в "Заведении" к восторгу очередной порции зевак. На этот
раз котенок не стал их мучить - оживленно беседовал с Магдой и заказывал
то новую порцию рыбы, то блюдце сметаны. Потом мы поднялись в свою
комнату, и обиженный Лэн, не снимая Крыла, завалился на кровать. Котенок
устроился у него в ногах.
Минут пять мы молчали. Лэн уснул - у него с этим никогда не было
проблем. А мы с Котенком сидели в полумраке - лишь из окна падал тусклый
фонарный свет.
Первым сдался Котенок.
- Данька, ты сердишься на меня?
- Нет, - честно ответил я. - Я рад, что у меня есть Настоящий меч.
- Тогда почему...
- А почему ты мне все не рассказал с самого начала? - спросил я.
Котенок начал нервно умываться. Потом спросил:
- Ты когда понял?
- Когда ты с оружейником разговаривал.
- И что понял? - Котенок явно не терял надежды.
- Ты не случайно меня притащил в этот мир. Ты знал, что здесь нет
солнца. И хотел, чтобы я ввязался в войну с Летящими!
- Я не сразу это узнал, - тихо ответил Котенок. - Веришь?
- Как это - не сразу?
- Данька, я же не мальчик. Я вообще не человек. Я просто Настоящий
свет, отраженный Настоящим зеркалом и принявший форму.
- Ну и что?
- Ты не обидишься, если я все расскажу?
- А это мы посмотрим! Рассказывай!
- Когда в какой-то мире исчезает Свет, это беда для всех миров. И для
обычных, и для тех, где с Настоящим светом тоже не все в порядке.
- Это ты про наш мир, что ли?
Котенок кивнул и поморщился. Потом, словно набравшись смелости,
продолжил:
- Данька, Настоящий свет - это вовсе не добрый волшебник, или бог,
или что-нибудь такое, разумное. Это просто одна из трех сил.
- Из трех? - Почему-то я удивился именно этому.
- Ну да. Свет, Тьма и Сумрак...
- А это еще что такое?
- Неважно, Данька, ты с ним здесь вряд ли встретишься... Свет - это
просто сила, и Тьма - тоже сила. И ничего в них нет ни доброго, ни злого.
И солнце в этом мире могло бы гореть по-прежнему, хоть это был бы мир
Тьмы. Но получилось так, что здесь все началось с погасшего солнца.
Значит, нужно было немножко солнечного света из другого мира... и нужен
человек из этого мира.
- А человек-то зачем?
- Ты что, думаешь, я могу в одиночку здесь все осветить? Ха! Ты
должен помочь людям, которые здесь живут. Тогда придет и мой черед.
- А что ты сделаешь?
- Не знаю. Я просто инструмент, Данька! Я инструмент Света, которым
он борется с Тьмой. Я, конечно, могу делать что хочу. Вот только сам я из
Настоящего света и потому хочу лишь того, что хочет Свет.
- И давно ты это понял? - тихо спросил я.
- Недавно. Я же расту, умнею... понемножку. А я хоть и из Света, но
форму-то мне дал ты. И Зеркало было человеческим. Так что я не вещи смотрю
по-вашему.
- А кто тогда я, Котенок? Если ты инструмент Света, то я что,
инструмент инструмента?
Котенок захихикал.
- Тоже мне, молоток... Нет, Данька, ты человек. А это совсем другое.
Это ты решаешь, что тебе больше нравится - Свет или Тьма. И начинаешь
бороться - на той или на другой стороне. Я твой помощник, и ты на стороне
Света, а где-то здесь...
Котенок замолчал, словно подавился последней фразой.
- ...есть человек, у которого в помощниках Тьма, - докончил я. - Так?
И я должен его убить. Так?
- Оба раза "так", - буркнул Котенок. - Только не все так просто. Тьма
не с одним человеком. И ее так просто не убьешь. Ты должен поделить людей
между Светом и Тьмой. И помочь победить тем, что за Свет.
- Они и так поделены!
- Да? Ты считаешь, что Крылатые - это те, кто за Свет?
Я вспомнил Клуб Старших. И как мне выкалывали глаза...
- А что же тогда? - спросил я. - Кого мне звать на сторону Света?
Торговцев, что ли? Им вообще все по фигу!
- Ты должен делать добро из зла, потому что его больше не из чего
делать, - твердо сказал Котенок. - Это кто-то из людей сказал. И сказал
правильно. Если Крылатые считают, что они на стороне добра, на стороне
Света - заставь их быть добрыми!
- Ни черта себе! Заставить быть добрыми?
- Да! Заставь из говорить о Свете, чтобы они поверили в него! Заставь
их не просто называть себя хорошими и добрыми! Заставь их стать такими!
- Как я могу это сделать? Я же мальчишка, хоть и с Настоящим мечом!
- Хотел бы я посмотреть на мальчишку, который признается, что он
мальчишка, - с какой-то грустной ухмылкой сказал Котенок.
Минуту я молчал, а потом ответил:
- Зря мы отдали Настоящее зеркало. Я хотел бы в него посмотреть.
- Для тебя все зеркала - Настоящие, - сказал Котенок и отвернулся.
Вначале я не понял. А потом встал и подошел к зеркалу у двери.
Зеркало как зеркало. Самое обычное. Пыльно, с облупленными краями,
послушно отражающее мою физиономию. Лицо обыкновенного мальчишки, бледное,
почти как у Крылатых, с растрепанными волосами, тонким шрамом на щеке -
старым-престарым шрамом... Вот только глаза светятся, словно смотришь
сквозь прорези в маске на звездное небо.
Это было так просто - и я так боялся это сделать... Словно прыгая с
башни Крылатых я посмотрел в зеркало Настоящим взглядом. И успел еще
увидеть, как зрачки вспыхнули белыми искрами, прежде чем мое отражение
растаяло. Теперь я видел в зеркале лишь комнату, спящего Лэна и Солнечного
котенка, который тихо сказал:
- Жди, ты не сразу увидишь себя... Жди.
И словно услышав его слова, в зеркале вновь проступило лицо. Мое - и
не мое. Оно было взрослым - тому, кто смотрел на меня со стекла, могло
быть и двадцать, и тридцать лет. Но не это было самым страшным.
Тот - за стеклом - улыбался. Приветливо улыбался, словно наконец-то
дождался встречи и безмерно этому рад. Лицо у него было спокойным и
уверенным. Это он - не я - хотел уйти из дома. Это он - не я - легко и
красиво отомстил Ивону. Это он - не я - сумел пройти Лабиринт, потому что
давно не грустил по маме, не боялся отца и не собирался умирать за друга.
- Почему? - спросил я, но губы моего Настоящего отражения не
шевельнулись. Ему этот вопрос был ни к чему, он знал ответ.
- Потому что ты такой, - грустно сказал Котенок. - Ты совсем-совсем
взрослый, который ненавидит быть ребенком.
- И ты знал, что я такой?
- Да.
Я посмотрел на котенка, а когда вновь повернулся к зеркалу, там опять
был мальчишка.
- Он жестокий, - ни к кому не обращаясь, сказал я.
- Конечно.
- И злой.
- Вовсе нет. Ты жестокий, когда добиваешься своего. Но цели у тебя
добрые, Данька.
Я молча подошел к кровати, разделся, лег под одеяло и лишь после
этого спросил:
- Так часто бывает, Котенок?
Так, как с тобой, редко. Чаще наоборот, когда во взрослом живет
ребенок. И вот это страшно. Тогда можно смело говорить - он милосердный и
злой. Он мягко и нежно добивается зла... А теперь спи, Данька. Давай будем
все решать завтра.
7. МЫ ЗАГОРАЕМ
Меня разбудил Лэн. Потряс за плечо и чуть виноватым голосом сказал:
- Данька, завтракать пора.
И тут же, без всякого перехода, добавил:
- Извини, что я вчера на тебя дулся. Понимаю, тебе не хочется
вспоминать этот Лабиринт...
- Да брось, проехали уже, - успокоил я. - А где наш мудрый и
пушистый?
- Вниз пошел, ему уже есть захотелось, - с готовностью ответил Лэн.
Вчерашний день как-то стерся у меня из памяти. И Лабиринт казался
ерундой, и страхи его - детскими, ненастоящими. Меч я взял, это хорошо.
Лэн за мной в Лабиринт не лазал - еще лучше. А что в глубине души я
взрослый и жестокий, так и что с того? В возрасте мы с моей сущностью
когда-нибудь сравняемся... А жестоким я не был и не буду.
- Лэн, а в Лабиринте я тебя встретил, - похвастался я, умываясь. - То
есть не тебя, это Меч меня обманывал.
Лэна мои слова не обрадовали. Он перестал плескать в лицо водой и
смущенно спросил:
- Данька, ты что, меня боишься?
- Не тебя, а за тебя, дурак, - обиделся я. - В Лабиринте тебя... то
есть ненастоящего тебя, похитили Летящие. Это у меня такой страх был,
представляешь?
Лэн смутился еще больше.
- Так ты меня там спасал? А я еще злился вчера...
- Нет, это был не Настоящий страх, - признался я. - Настоящий -
другой. Пошли завтракать?
- Пошли, - скучным голосом сказал Лэн.
Мы спустились по лестнице. Ножны хлопали меня по ногам - одни
тяжелые, с мечом Туака, другие совсем-совсем легкие - это были ножны
Настоящего меча.
Народу в "Заведении" стало еще больше, Магда носилась между столиками
не одна, а с незнакомой девицей, их постоянно окликали, требуя вина. И
неудивительно.
Котенок висел над блюдцем со сливками и неторопливо лакал.
- Ты зачем это делаешь? - прошипел я, садясь за столик.
- Настало время, - невозмутимо заявил Котенок, с видимым сожалением
отрываясь от опустевшего блюдца. - Теперь уже можно... Лэн, а ты чего
такой кислый?
Лэн что-то буркнул и принялся ковырять в тарелке - жареная рыба
вперемешку с картошкой.
- Они тут решили, что мы тоже коты, - предположил я. - Точно, Лэн?
Все время рыбой кормят.
Ответить Лэн не успел - к нам подошла какая-то женщина. Я поднял на
нее глаза - и узнал. Гарет, жена торговца! Я зашарил взглядом по столикам,
но Габора не увидел. А вот их рыжая дочка сидела метрах в пяти и нахально
улыбалась мне!
- Привет, Крылатые, - добродушно сказала Гарет. - Я присяду?
- Конечно, - Лэн торопливо отодвинул один стул. Тоже мне,
джентльмен...
Гарет обвела нас изучающим взглядом и снизошла до объяснений:
- Как услышала про двух Крылатых с котенком, так сразу поняла - это о
вас. Герои дня. С нами-то котенок больше отмалчивался.
- Говорить было не о чем, - хмуро сообщил Котенок, забираясь ко мне
на руки. Я погладил его. И чего он так завелся?
- Реата давала вам наш адрес, - тем временем продолжила Гарет, не
обращая на Солнечного котенка особого внимания. - Зашли бы в гости...
- Дела, - сообщил я, а сам наклонился к Котенку и тихо спросил: - Ты
чего?
- Не люблю таких, - шепотом ответил Котенок. - Таких вот... ничем их
не проймешь. Все видели, все знают...
Я едва не расхохотался. Солнечный котенок злился из-за того, что ему
впервые встретился нелюбопытный человек! Гарет не удивлялась, не
восхищалась, не пугалась Котенка. И тот бесился от злости.
Хвастунишка...
- У меня к вам предложение, - сказала тем временем Гарет, поглядывая
то на меня, то на Лэна. - Деловое.
- Угу, - вяло ответил я, пересиливая смех. Котенок делал вид, что
дремлет. Посетители изнывали от любопытства.
- Мы с дочерью собрались на морскую прогулку. Присоединитесь?
- Зачем?
Гарет помолчала секунду. Потом усмехнулась:
- Во-первых, мы заплатим. А во-вторых... можно будет позагорать.
Суденышко, куда мы погрузились оказалось совсем маленьким, как яхта.
Никакой команды на нем не было, но Гарет и Реату это не смущало. Они
принялись поднимать парус, натягивать одни веревки и ослаблять другие -
словом, заниматься той морской ерундой, которую сухопутному человеку не
понять. Нас с Лэном бесцеремонно использовали в качестве мускульной силы,
явно не задаваясь вопросом об аморальности детского труда. Впрочем, когда
на нас - Крылья, то мы сильнее большинства взрослых. Крыло пьет силы, но
умеет и отдавать их обратно.
Минут через пять парус раскрылся и яхта заскользила во тьме. Я
привычно опустил на глаза прозрачный щиток очков осмотрелся. Вдали белел
парус - один из кораблей торговцев шел в гавань. Город у берега колол
глаза огнями фонарей. Я стал смотреть вперед. Тьма, тьма до самого
горизонта... Интересно, где Гарет собралась загорать? Она уверяла, что
путешествие займет меньше одного дня, и мы сможем, при желании, вернуться
к вечеру...
Подбежал Солнечный котенок, и я заметил, что коготки он выпустил и
прочно цепляется за деревянную палубу. Боится? Поймав мой взгляд, Котенок
взмыл в возду
...Закладка в соц.сетях
