Жанр: Электронное издание
Basov-22
...ю там и сям. А больше - ничего.
Рост еще раз посмотрел на непонятную границу и отвернулся к обозу. Отряды
заграждения выстроились слева и справа. Четыре колонны уже подошли к границе, где он
высадился из антиграва, чтобы рассмотреть эту землю, и тоже остановились. Пятая колонна, та
самая, к которой с повышенным вниманием относилась Василиса и которую Рост про себя
называл кланом джумров, подтягивалась, но тоже замедляла ход. Эти были самыми
слабосильными, часто отставали. И болели там чаще, чем в четырех других колоннах, и вели
джумры себя так, чтобы определенно не смешиваться с сородичами... Но и тут все было на
первый взгляд в порядке.
А он... Он боялся повернуться лицом к границе этой непонятной земли, вероятно, потому,
что не понимал ее. Ну ничегошеньки в ней особенного не было, только трава другая, только
голая земля и серое Полдневное небо над ней... И все-таки что-то было, непривычное, не такое,
как везде.
Лада топталась рядом, совершенно неожиданно к ним подошла и Василиса. Она была
серьезна, только пыталась это скрыть. Рост неожиданно рассердился, она опять, вероятно,
подумала, что у него что-то разболелось, например, старые раны. Или просто почувствовала его
страх и забеспокоилась. Нет, с такими девицами очень трудно живется, они слишком чуткие,
чтобы ими командовать или вообще - держать на расстоянии.
- Давай, говори, - попросила Лада.
А Ростик и не знал, что сказать. Собрался с силами и все-таки повернулся к этой земле,
которая расстилалась перед ними. Василиса дотопала, встала рядом, слишком близко, решил
Рост, но отодвигаться не стал.
- Не думаю, что понимаю, что сейчас скажу... - Он не просто боялся, он еще и
паниковал, кажется. Только тихо, так, что никто этого, похоже, не замечал, ну, может, кроме
Василисы.
- Главное, не стесняйся, - подбодрила его Лада. И даже усмехнулась пыльными губами.
Василиса кивнула. Она за последние три-четыре недели очень ловко стала понимать
по-русски и говорила почти без акцента, лишь в ударениях ошибалась, талантливая девчонка,
даже слишком.
- На нас кто-то смотрит... Плохо смотрит, оценивает, и даже не как солдат, а как... Да,
оценивает как пищу. Словно мы - жареные цыплята на сковороде или вообще - шашлык
ходячий. И остается только выбрать, кто будет вкуснее и сытнее. - Ростик подумал
немного. - Бред.
- А если?.. - Но даже Лада после его последнего замечания договаривать не решилась.
- Что делать? - вдруг по-русски спросила Василиса. И моргнула своими зелеными
глазищами, она вообще начинала мигать очень редко, когда нервничала.
- Значит, так. Боевое построение, очень жесткое, оружие - к бою, постоянно. - Рост
помялся, никогда с ним такого не было. А если и было, то он отвык от этого состояния.
Посмотрел на Василису, потрогал ее за руку, внутренне попросил, чтобы она не слишком
трепалась среди своих. - Якобы, - он подчеркнул это голосом, - против дваров. Нет...
Лучше пусть приготовят все клинки, ножи даже... То есть пусть приготовят холодное оружие,
оно будет тут, кажется, полезнее. - И признался: - Не понимаю, почему... И какие против
дваров клинки?
- Они нас уже досюда пропустили, - с сомнением проговорила Лада.
- Я же пояснил - якобы.
- А на деле?
Рост еще раз подумал, то, что приходило в голову, очень ему не нравилось, но ничего
другого не было.
- А пока залезаем в бочку и летим к дварам. Попробуем у них выяснить, что тут не так.
- С вами? - снова спросила Василиса.
- Места для тебя нет, - отрезала Лада. И чего она на девчонку взъелась? Ведь сама же
ее привела, или выбор оказался слишком удачным?
Отыскать дваров труда не составило. Рост, правда, предложил Ладе не мелочиться,
долететь почти до леса, но в предлеске они приземлились у первого же ящера, который
задумчиво сидел перед костром, скинув половину доспехов.
Двар на отдыхе, это было необычно. Но еще необычнее, что он развел костерок. Нет,
определенно ящерам огонь был известен, но в лесу они им практически не пользовались, да и
незачем им было, преимущественно вегетарианцам.
Пока они тихонько, стараясь не выглядеть быстрыми и решительными, заходили на
посадку, ящер натянул на себя все доспехи, которые до этого были сложены на земле кучкой.
Уселись они от него метрах в ста. Лада не удержалась, все-таки взяла пятиметрового гиганта на
прицел пушками, которые были установлены под днищем ее лодки, других пушек на машине не
было, башенка наверху была снята, чтобы повысить маневренность и скорость этой лодочки.
Рост выполз из люка, поднял обе руки, пошагал вперед. Еще издали прокричал:
- Л-ру, друг!
Двар все-таки перехватил пушку, кажется, пятнадцатого калибра, которая казалась в его
лапищах игрушкой, и что-то прорычал, малочленораздельное.
- Л-ру, - еще раз проговорил Ростик. Подошел, остановился метрах в десяти и
заговорил на едином: - Я - Рост, люд. Я дружу с твоим народом.
- Зн-ю, - прорычал двар.
- Мне нужно переговорить с кем-либо из вождей твоего племени. - Для верности
добавил: - Из того племени, которое живет поблизости от этой земли.
И мотнул головой, показывая тот промежуток между лесами, который остался после
перелета где-то на юге, километрах в десяти, а то и в пятнадцати.
Двар рассматривал Роста неохотно. Даже начинало казаться, что он с большим
удовольствием пристрелил бы его, а потом разделал, как молочного поросенка.
- Кесен-анд'ф... фыр, - пробормотал двар, видимо, отказываясь от мыслей пообедать
наглым пигмеем. Повернулся к лесу и куда-то двинулся. В его направлении читалась четко
понимаемая цель.
Рост расположился у огня. Погрел руки, хотя очень холодно сегодня не было, так, скорее
промозгло. Настоящие холода еще только должны были накатить. Все-таки по местному
календарю ноябрь еще не прошел.
Сзади захрустела мерзлая трава. Подошла Лада, тоже присела. Почему-то вздохнула.
- Трудно с тобой, командир. - Он промолчал, ее слова не требовали ответа. - То ты -
как ураган, все знаешь, делаешь такое, от чего голова кругом, и тебя не сбить ни на йоту даже
пушкой. А в другой момент, ты - кисель, плывешь, хотя ничего вроде бы не происходит.
Рост наконец нашелся:
- Эдакий Печорин?
- Что? А, ты о том романе, - Лада вздохнула. - У нас его и читало-то человека три из
группы, хотя курс русской литературы, кажется, предусматривался. - Она имела в виду,
вероятно, ту учебную группу, в которой училась в универе. Погрела красноватые, натруженные
руки. - Я серьезно, командир. Ты бы побольше разговаривал с нами, побольше объяснял свои
решения или высказывал мысли, пусть даже с подозрениями. Правда, тебя невозможно
понять... - Она вдруг по-волчьи щелкнула зубами. - Ну, почти... Только эта зеленоглазая
что-то и разбирает.
- Учись, - буркнул Ростик. - Не век мне командовать, когда-то и тебе придется.
- Ты молчуном стал, у тебя не научишься.
Она высказалась, выпрямилась, зашагала к гравилету. И правильно, по ситуации там и
было ее место. А еще лучше, если бы она вообще взлетела. Но этот приказ Ростик решил
все-таки не отдавать. Слишком тут было много прозрачных китов, которые ходили над лесом,
еще не всю листву скинувшим, могли и неприятности устроить одинокой, почти беззащитной
лодочке.
Вождиха, самка с огромным выпуклым брюхом, которое прикрывала необъятная хламида,
разрисованная концентрическими кругами, появилась в сопровождении десятка дваров в
полном боевом облачении. Рост посмотрел на нее и сразу понял, что она-то и занималась от
племени пропуском его отряда по территории, контролируемой ящерами. И находилась она,
судя по всему, не слишком далеко, скорее всего, у первых действительно высоких деревьев
леса.
Она подошла к Ростику очень близко, почти нависла над ним. Раскрыла пасть, рыкнула
слово мира, потом смерила его умненькими, какими-то даже не дварскими глазами. В них было
что-то очень притягательное, их хотелось разглядывать, как драгоценный камень, а еще лучше,
как невиданную, гениальную картину, написанную очень странным и самобытным
художником. Она вызывала уважение.
Рост тоже проговорил, мол, мир, на всякий случай поклонился. И заговорил на едином.
Вождиха помахала лапами, объясняя, что не понимает его. Рост выразительно поискал глазами
кого-нибудь в ее свите, намекая, что неплохо бы обзавестись в таком случае переводчиком.
Вождиха поняла и сделала пару движений, чтобы Рост не обращал на прочих внимания,
объясняя этим, что переводчика среди них нет.
Рост немного расстроился, но достал из-за ремня дощечку, замазанную пластилином,
выволок заранее приготовленную острую палочку. Таким приспособлением он пользовался еще
во времена первых переговоров с Шир Гошодами, с пернатыми и викрамами. Он и не думал,
что она пригодится сейчас, прихватил случайно.
Нарисовал их отряд, поле с пятью реками, лес дваров, к которому они прилетели, потом
довольно схематично изобразил трех наблюдателей от ящеров, в полных доспехах, как мог.
Масштаб он не особенно соблюдал, да и табличка была для гигантской мамаши все-таки
маловата, но зрение у всех дваров было отличное, он сам в этом убедился, когда к нему в Храм
иногда приходили их разведчики, так что в эффективности своего рисунка был уверен.
Вождиха вдруг рыкнула, вытянула палец с длинным и острым ногтем, одним движением
обвела всех дваров-наблюдателей овалом, а вернее, подобием картуша, и медленно, словно
обозначая движение, провела одну очень глубокую линию вбок, в сторону схематично
изображенного леса.
Рост поднял голову, пытаясь еще раз рассмотреть ее глаза.
- Вы... уходите? Но почему? - Он вдруг понял, что ничего тут не добьется, и все-таки
добавил: - Я же за тем и прилетел сюда, чтобы понять.
Вождиха снова посмотрела на него, дернула уголком пасти, в котором собралась слюна.
Повернулась и решительно зашагала назад, двары-охранники последовали за ней. Один,
впрочем, вышел из отряда и принялся старательно гасить костерок.
Рост вернулся в антиграв, на вопросительный взгляд Лады ответил:
- Теперь они отойдут, чтобы... - дальше он не знал.
- Чтобы что?
- Непонятно все это. Может быть, чтобы не мешать? Но чему?
Они вернулись к каравану, когда до темноты оставалась всего-то пара часов. Этот
бездарный полет к дварам и обратно занял почти полдня драгоценного времени, за которое они
успели бы прошагать километров десять.
Еще в воздухе стало ясно: случилось что-то из ряда вон. Пурпурные жались в плотном
построении, костры, около которых можно было обогреться, горели почти напрасно, даже
котлов над ними, в которых на привале обычно варилась фасоль, было раз-два и обчелся.
Лада посадила антиграв напротив командирской палатки, установленной на не самой
широкой платформе.
Волы, которые обычно вели себя очень спокойно, ревели, как сборище пароходов, многие
из пурпурных не выпускали из рук оружие. Бастен и Ихи-вара встретили его с откинутыми
капюшонами нуз. Впрочем, не составляло труда догадаться, что и Зули находится где-то
поблизости. Но первой к Ростику бегом добралась Василиса. Еще на бегу она зачастила на
едином:
- Одного из детей что-то утащило прямо в центре лагеря. Из ниоткуда выпрыгнуло,
обволокло и... Все.
Бастен сдержанно спросил:
- Это - то, чего ты боялся?
Ростик опустил голову. Он хотел бы скрыть, что чувствует. Но это было непросто. Потому
что теперь всем, даже Смаге, придется что-то объяснять. Почему он не мог этого предвидеть,
хотя... Все-таки чего-то опасался.
Смага, кстати, в компании с Мартой, Катериничевым, Изыльметьевым и кем-то еще тоже
подошли. Даже слишком резво, не дали времени подумать. Смага сразу спросил:
- Гринев, что это было? Пурпурные боятся, им нужно объяснить... Иначе дисциплина
развалится.
Рост набрал побольше воздуха в грудь. Все смотрели на него.
- Боюсь, это боноки, - сказал он. - А они, как я пытался объяснить в книге, атакуют
незаметно, но не как аглоры, а... Не знаю, не уверен, но, кажется, атакуют... - Он все-таки не
решался произнести эти слова, словно они, раз произнесенные, сделают ситуацию
необратимой. - Да, из другого пространства.
- Не понимаю, - проговорил Изыльметьев.
- Тут и понимать нечего, - продолжил Рост. - Посмотрите, как стоят пурпурные.
Тесно, плотно, как только возможно, чтобы не дать им возможность для маневра. Чтобы
оказать помощь, если кто-то вдруг среди этой толпы появится.
- Но ведь это?.. - Катериничев тоже не решался об этом думать, почти как сам
Ростик. - Держаться вместе, как они сейчас, на марше, к тому же постоянно... Нет, это
невозможно.
- Нужно же, например, собирать хворост для костров, - добавила Марта. - И всегда
есть отстающие, кто ноги сбил или устал. Наконец, есть дети, которых не удержишь...
Они снова замолкли. Рост обвел их взглядом.
- Попробуем пройти по самому краешку этого поля.
Теперь он мог повернуться к этой земле, на которой почти ничего не росло. Теперь угроза
была явной, и он почему-то ее больше не опасался, он знал, чего ждать, и пытался заставить
себя побороться с ней. Другого выхода все равно не было.
- Значит, не поворачиваем назад? - спросила на едином Василиса.
- Идти придется очень быстро, - объяснил ей Рост, - насколько возможно. Чтобы этот
кошмар скорее кончился.
Но решимости даже у Роста хватило только до первой переправы через реку, которая
пролегала на их пути. Река была широкой, неглубокой, как все водоемы Полдневья, но все-таки
достаточно быстрой, чтобы представлять собой серьезную проблему.
Основную массу людей перевезли гравилетами, обоими грузовиками, которые носились
челноками на тот берег и сразу же на этот. А вот повозки переправить оказалось непросто.
Запряженные в них волы повели себя необычно, они сбивались, путались, иногда поддавались
течению и уходили вбок, не слушая никаких управляющих тычков острыми палочками, а
иногда вообще ложились в воду и только рожки с ноздрями оставляли на поверхности.
Впрочем, не исключено, что платформы оказались перегружены, потому что Рост приказал
навалить на них все, что только не вмещалось в тесноватые трюмы грузовиков.
В конце концов, отчаявшись заставить волов работать как полагается, Рост решил
расставить на каждую из платформ по два десятка п'токов и шестами, отталкиваясь от дна реки,
перетащить их на другой берег. Волов предполагалось перевести отдельно и вплавь, плотно
увязав, чтобы они не валяли дурака.
План был в целом разумным, так же через море переправились аймихо, когда подходили к
Боловску, хотя и использовали вместо шестов весла. Но то ли у аймихо было какое-то ноу-хау,
например, как не тонуть в воде, то ли течение оказалось чрезмерным, но повозки при этом
растащило сразу же. Некоторые из них отнесло ниже по течению чуть не на три-четыре
километра. И лишь половина переправилась так, как Рост и хотел, то есть причалив к месту, где
расположились колонны пурпурных.
Конечно, сразу же за отбившимися антигравитационными телегами была снаряжена
спасательная команда, включавшая в себя чуть не две тысячи бойцов. И все равно, когда они
добрались до первых повозок, стало ясно, что дело плохо. Часть охранников с шестами была
заживо съедена боноками, да и волам досталось. Но они еще как-то справлялись, по-видимому,
оказались слишком крупными для выпрыгивающих из ниоткуда прозрачных медуз, тем более
что рядышком находились куда более лакомые жертвы.
Когда же нашли последние из повозок, отнесенные рекой дальше других, даже Ростика
замутило. Это действительно было страшно - груды костей, полуобглоданные трупы,
выражающие страшную муку и боль...
На этой переправе потеряли чуть не две сотни губисков. Причем, разумеется, не всех
боноки пытались съесть в повозках, хватало и случаев нападения в толпе, когда медузы
атаковали, казалось бы, плотно окруженных детей. Однажды атаке подверглась даже Зули. Но
аглорша не растерялась, она располосовала бонока на десяток не слишком правильных кусков,
за что ей досталось от Бастена. Рост сам слышал, как он ей выговаривал за то, что такое
количество лишних ударов она могла нанести, только пребывая в неподдельной и
неконтролируемой панике.
Сам Бастен с Ихи-вара тоже накрошили своими страшными мечами с десяток медуз, но их
удары были взвешенными и очень разумными. По ним впервые и удалось посмотреть, что же
эти, местные боноки собой представляют.
Они оказались довольно странными созданиями. Какая-то помесь вас-смеров и боноков,
уже виденных Ростиком на Вагосе. Но те хоть как-то походили на привычного облика живые
существа. Эти же представляли собой один сплошной желудок, почти как летающие киты. Их
нетолстая, всего-то в несколько сантиметров оболочка оказалась очень эластичной. Стало ясно,
как им удавалось захватывать свою жертву целиком, прежде чем парализовать ее выделениями
пищеварительного секрета и утащить в тот мир, из которого они выходили, где можно было
расправиться с добычей без помех. На раскрывающейся спереди полупрозрачной мантии
сверху умещалась маленькая, едва различимая для таких размеров хищника головка.
Почти весь вечер занимаясь похоронами погибших и недоеденных, рассматривая трупы
боноков, Рост понял, что это враги, которые, возможно, окажутся хуже комши. Что-то в этих
существах было более ужасное, чем в пауках, что-то, не поддающееся осознанию.. Лада это
прокомментировала так:
- В тебе говорит страх перед теми животинками, которые тебя чуть у столба живьем не
сожрали.
Рост даже пожалел на миг, что описал свои приключения на другом континенте чересчур
подробно. Но делать было нечего, что случилось, то случилось, оставалось только правильно на
это замечание прореагировать. Он сделал это - то есть не ответил, даже попытался остаться
невозмутимым. Но, возможно, это ему плохо удалось, потому что Василиса, некстати
оказавшаяся рядом, погладила его по плечу, как маленького. Могла бы - до головы
дотянулась, совсем очеловечилась, решил Ростик.
И самое главное было в том, что он твердо был уверен, даже знал - сгоняй он сам или
пошли кого-нибудь за кесен'анд-фами, ничего путного из этого не выйдет. Не испугаются эти
боноки мангустов, не дрогнут, не оставят их в покое. А то и попытаются сожрать кого-нибудь
из этих хвостатых, просто чтобы лишить людей единственного средства, способного
определить их атаку еще до того, как жертва упадет, захлебываясь болью, кровью и всей этой
мутно-прозрачной пакостью.
Настроение в лагере определенно падало, сразу же возникли сложности с дисциплиной,
начались какие-то клановые разборки, хотя и без оружия. Пока.
Чтобы поправить дело, Рост отправился в сопровождении Ромки, Драгасинова,
Табелькова и Чвири, вооруженных до зубов, бродить по лагерю, подсаживаясь к кострам тех
пурпурных, кто был испуган более других. Впрочем, никаких "более" не было, они все боялись,
до тошноты, до дрожания рук.
Разговаривал Ростик, как правило, спокойно, стараясь этот страх если не полностью
погасить, то хотя бы загнать подальше. А что он еще мог сделать? Не скрывать же, что впереди
еще как минимум четыре переправы?
И надежды, что удастся вытребовать у Боловска достаточное количество грузовиков,
чтобы перебросить пурпурных по воздуху к выбранному месту, не было. Если бы у них хватало
на это топлива и пилотов, то Председатель давно бы об этом заговорил. Да и поздно было, не
возвращаться же? Тогда вся орда пурпурных окончательно разочаруется, никакие последующие
подачки вроде котлов для молдвуна не вернут им уверенность в победительной сущности
человечества.
Но если не эвакуировать хотя бы самых слабых, то возникал вопрос - сколько
пурпурных он приведет к тому, другому лесу? И приведет ли вообще?
Часть 4
ЧУЖОЕ ПРОСТРАНСТВО
Третья по счету река, через которую они переправились, оказалась шире других и,
пожалуй, более бурной, несмотря на морозы. Лед закрыл ее только у берегов, но и этот лед
оказал при переправе существенное сопротивление. Как пурпурные сумели преодолеть его,
упираясь шестами в скользкое, каменистое тут дно реки, Ростик представлял с трудом, но они
все-таки справились. Должно быть, сработал старый трюк, придуманный, кажется, Кимом,
когда с гравилета доставляли от берега веревку попрочнее и вытаскивали антигравитационные
платформы не столько усилиями толкачей, сколько объединенными силами всех, кто
оказывался поблизости.
Волов тоже приходилось переправлять на платформах, идти в студеную, свинцово-серого
цвета воду они теперь боялись, хотя во всем другом держались молодцами - и траву умело
выковыривали из-под снега, и, сбиваясь в стадо, грелись самыми студеными ночами, и умирали
безропотно, если их силы приходили к концу.
Люди тоже умирали, иногда замерзали, свалившись в воду, а иногда просто от
безысходности, сдавшись подступающей смерти в этих безжизненных, совершенно голых
степях, тому враждебному давлению, которое было разлито, как казалось, в самом воздухе.
С топливом было очень плохо, иногда его приходилось даже подтаскивать грузовым
антигравом, смотавшись то к одному, то к другому лесу. Но его все равно не хватало, особенно
для обогрева. Пищу-то готовить пурпурные научились на зеркалах, что, с одной стороны, было
неплохо, а с другой... Иногда, чтобы поймать лучи седого, зимнего солнца, приходилось
останавливаться за два-три часа до наступления темноты, что сказывалось на величине
суточных переходов самым катастрофическим образом. Готовить пищу сразу для всех, на
платформах, как Рост ни пробовал, почему-то не выходило. Пурпурные как были разбиты на
кланы, так и не смешивались даже в таких сложных обстоятельствах, они просто не умели
преодолевать этот барьер. А возможно, тут было что-то другое, например, нежелание делиться
пищей, чего при общей готовке было все-таки не избежать. Сказывалась жесткая организация
общества пурпурных, которую Ростик помнил еще по плену.
Боноки атаковали по-прежнему и даже, следовало признать, активизировались. Но вот
ведь как вышло, пурпурные в какой-то момент стали на них реагировать гораздо меньше,
возможно, сработал фактор привыкания, или хватало других угроз, от которых защититься
было невозможно, - холода, почти постоянного голода, непрерывных смертей и безбрежных
расстояний, которые следовало пройти. И все равно, несмотря на морозы, несмотря на
постепенно возросшее умение пурпурных отбиваться от них, медузы нападали и кормились,
чаще всего - чрезвычайно успешно.
Из-за них приходилось идти по не самому удобному маршруту, а подальше забираясь в
Водный мир, где было почему-то немного спокойнее. Вот только реки форсировать на
территории, где они вытекали из Водного мира, было невозможно. Реки собирали свои воды с
такого огромного пространства, создавая почти настоящие озера или болотины, что проще
было все-таки спускаться вниз по течению, где река входила в преодолимые берега.
Но двигаться петляя, то отходя от безжизненной земли к Водному миру, то снова
вынужденно ныряя в странные степи, где хозяевами были невидимые медузы, тоже было
неправильно. Это слишком увеличивало расстояние, которое караван должен был преодолеть.
Особенно плохо получилось между второй и третьей рекой, когда Рост решился на марш по
дуге, разведанной с антиграва, и ошибся, так что пришлось проделать не менее лишней сотни
километров.
Ростик успокаивал себя тем, что во время этого марша все немного отдохнули от
нападений из ниоткуда, и это же позволило сохранить, вероятно, не одну сотню жизней, но в
целом он понимал, что более толковый командир выбрал бы другой путь. Смага первый
высказался по этому поводу, протестуя, как всегда, немного беспорядочно. Но на этот раз его
поддержали Катериничев и даже Лада. Как Росту удалось отбиться от них и настоять на своем,
он и сам не понял, так вышло, должно быть, потому, что он ни на что другое не соглашался.
Во время обсуждения этого Ростикова плана Лада, умница-разумница, предложила
вообще уйти подальше от области боноков, как следует разведав возможность движения
поперек Водного мира. В этом был резон, в некоторых местах болота промерзли чуть не до
самого дна, и с антиграва казалось, что среди этих нагромождений твердой земли и низин,
забитых льдом, можно найти дорогу. Но Рост и этот план отверг, потому что прекрасно
осознавал - стоит им чуть глубже войти в болота, как их атакует борым. Тогда их
беззащитному отряду сразу, может быть в одночасье, настанет конец. И никто не спасется, даже
деревянные платформы будут съедены, одни железки останутся.
А вот там, где они шли, борыма почему-то не было. Рост даже пару дней раздумывал над
этой загадкой, пробовал найти хоть какое-то объяснение, но и тут потерпел фиаско. Слишком
мало он знал об этом месте, слишком плохо разбирался в летающих крысятах, чтобы прийти к
однозначному выводу. Одно он уяснил, кажется, - борым не привык направляться в эту
сторону их континента, потому что тут его ждала несомненная голодная смерть.
Безжизненность территории боноков служила сейчас лучшей защитой для пурпурных людей.
Даже если все эти валы летучих тварей обладали зачатками коллективного сознания,
караван был слишком ничтожной наживой, вот борым... и не прилетал. Хотя пару раз Рост
видел тучи саранчи где-то на горизонте, километрах в ста или чуть больше. Причем однажды
они закрыли полнеба, поднявшись так, что даже пропало впечатление раздела между твердью и
небом, вернее, воздухом и поверхностью. Объяснить это Ладе не удавалось, она слишком
переживала за пурпурных детишек, которых пожирали медузы, но слушать ее все равно было
нельзя.
Так они и шли между двумя зонами смертельной опасности: с одной стороны от
прозрачных прыгунов неизвестно откуда и с другой - от массы летающих крыс, способных
сожрать все на свете, кроме камней.
К этому моменту пурпурных осталось уже чуть более четырех тысяч, и они были близки к
тому, чтобы выйти из подчинения. Это Рост понимал обостренным командирским чувством и
усиленно размышлял, как это перебороть.
Вот почему вечером того же дня, когда все расположились передохнуть после переправы
и не думая продолжать поход, даже несмотря на то что находились в районе атак медуз, он
решился. Вызвал к себе тех из пурпурных, кто оказался поблизости, и прика
...Закладка в соц.сетях
