Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 8
...ийно
влекут за собой среднесрочные и долгосрочные
стратегические последствия. Именно поэтому Америка
ощутила еще до введения евро, какую угрозу несет с собой
рост экономической мощи Европы.
Европейская экономическая мощь
Свобода обмена на практике не делает мир объединенным,
даже если она и стимулирует обмены между континент
ами. Глобализация в общепланетарных масштабах
является только вторичным измерением процесса. Подтвержденн
ая статистикой реальность - это преимущественн
ая интенсификация обменов между близкими друг
другу странами и образование экономических регионов
континентальных масштабов: Европа, Северная и Центр
альная Америка, Южная Америка, Дальний Восток.
Либеральные правила игры, установленные при америк
анском лидерстве, таким образом, разрушают, в плане
тенденции, гегемонию Соединенных Штатов, так как
поощряют образование региональных блоков, отделенных
от Северной Америки.
Европа становится автономной державой почти против
своей воли. С американской точки зрения, есть и нечто еще
более опасное: игра экономических сил ведет к тому, что
Европа также обречена присоединять к себе новые простр
анства, близлежащие к ее границам, по принципу смежности
и диффузии. Она проявляет свою силу почти
помимо собственной воли. Ее экономический вес континент
ального масштаба ведет к тому, что она будет постепенно
устранять политическую и военную власть США,
поглощая своей реальной физической массой, например,
существующие американские военные базы.
208
Со стратегической точки зрения мир можно рассматрив
ать с двух позиций: с военной точки зрения, Соединенные
Штаты присутствуют в Старом Свете, с экономической -
очевиден все более и более маргинальный характер их
присутствия не только в Европе, но и в Евразии в целом.
Глядя на проблему под военным углом зрения, нам
снова придется перечислять американские военные
объекты на планете: в Европе, Японии, Корее и других
местах. Если мы очень впечатлительны, мы могли бы себя
убедить в том, что 1500 военных, затерянных в Узбекист
ане, или 12000 военных, заблокированных на базе
в Баграме в Афганистане, представляют собой нечто важное
в стратегическом плане. Лично я чувствую, что эти
две базы представляют собой, скорее, малопродуктивные
банковские филиалы, служащие для распределения коек
аких субсидий вождям местных кланов. Эти вожди все
еще обладают реальной властью, в данном случае властью
не выдавать террористов, которых разыскивают или дел
ают вид, что разыскивают, американцы. В данном случ
ае финансовые трансферты скромны, но достаточны:
слаборазвитость этих регионов столь велика, что позволяет
оплачивать местных наемников по низкой цене.
Если же мы посмотрим на экономическую сторону
стратегических вопросов и возьмем ту часть мира, котор
ая реально развивается, где возникают целые отрасли
промышленности, где общество просыпается и демократизируется,
как, например, на границах Европы, то экономическое
и материальное отсутствие там Америки
становится очевидным феноменом.
Обратимся к периферии зоны евро и рассмотрим три
страны, ключевых в военном плане для США:
- Турция, основной стержневой союзник на пространстве
между Европой, Россией и Ближним Востоком;
- Польша, вполне законно спешащая вступить в НАТО,
чтобы окончательно забыть русское господство, установившееся
гораздо ранее, чем коммунистическая диктатура;
- Великобритания, естественный союзник США.
Можно, конечно, на манер состарившихся детей, какими
по существу являются военные стратеги, представить
себе эти три страны как прочный и сильный плацдарм
американцев в их борьбе за контроль над миром. В детском
представлении Доналда Рамсфелда, например, только
физическая сила чего-то стоит. Однако если перейти
от психологии, сформировавшейся на переменах между
занятиями в военной школе, к реальному соотношению
экономических сил, то мы увидим, что эти три страны,
Турция, Польша и Великобритания, уже находятся в сфере
влияния зоны евро. У Великобритании товарооборот
с 12 членами Евросоюза выше, чем товарооборот с США,
в 3,5 раза, у Турции - в 4,5 раза, у Польши - в 15 раз.
В случае возникновения серьезного торгового конфликта
между Европой и США Польша не будет иметь никакого
выбора, а у Турции выбор будет весьма небольшим. Что
касается Великобритании, то любое прямое противостояние
с континентальной Европой потребует от нее некоторой
дозы экономического героизма, на что она вполне
способна.
Ситуация не является статичной. Если бы мы рассматрив
али исторические данные, относящиеся к периоду
1995 - 2000 годов, то мы бы увидели, что Польша находитТ
аблица 12
Внешняя торговля Турции, Польши и Великобритании
(в млрд. долл.)
Страна, 2000 г.;
Турция (импорт; экспорт);
Польша (импорт; экспорт);
Великобритания (импорт; экспорт).
США; 7,2; 11,3; 4,4; 3,1; 13,4; 15,8;
"Европа двенадцати"; 40,8; 43,4; 52,3; 60; 46,6; 53,5;
Россия; 7,1; 2,3; 9,4; 2,7; 0,7; 0,4;
Япония; 3; 0,4; 2,2; 0,2; 4,7; 2;
Китай; 2,5; 0,3; 2,8; 0,3; 2,2; 0,8.
Источник: OECD. Statistiques mensuelles du commerce international. -
2001. - Nov.
ся в стадии ее поглощения зоной евро. Турция, как
и большинство стран мира, несколько больше экспортирует
в Соединенные Штаты, а импортирует оттуда несколько
меньше. Здесь, как и в других местах, Америка старается
играть роль универсального всеядного потребителя.
Великобритания, несмотря на свою исконную принадлежность
к европейской зоне свободной торговли, в течение
последних пяти лет немного сблизилась с США.
Поход против евро, плохо продуманный и дефляционный,
имел, с этой точки зрения, скорее отталкивающий,
чем притягательный эффект.
Анализ этих цифр, в первую очередь, показывает всю
важность фактора территориальной близости в развитии
торговых связей. Глобализация существует на двух уровнях:
один - мировой, другой - региональный. Но она
является, прежде всего, - и этого очень опасаются америк
анские стратегические аналитики - регионализацией
в масштабах континентов или субконтинентов. В той
степени, в какой она представляет собой действительно
глобальный процесс, она выявляет, что США скорее являются
потребителем товаров и финансовых ресурсов,
чем вносят в глобализацию позитивный вклад. Строгая
математическая логика показывает, что через взаимодей-
ствие на основе географической смежности глобализация
в самых глубоких своих проявлениях способствует перемещению
мирового экономического центра тяжести
в Евразию и усиливает тенденцию к изоляции Америки.
Игра этих сил, которую изначально поощряли США,
благоприятствует возникновению интегрированной Европы
- фактически господствующей державы в регионе,
в стратегическом отношении лучше расположенном, чем
тот регион, центром которого являются США. Развитие
Восточной Европы, России, а также таких мусульманских
стран, как Турция или Иран, и виртуально всего Средиземноморского
бассейна, похоже, делают Европу естественным
полюсом роста и мощи. Ее близость к Персидскому
заливу, безусловно, воспринимается "мыслителями" аме211
риканской политики как наиболее драматическая угроза
позициям США в мире.
Механизм кризисного сценария позволяет лучше
представить соотношение экономических и военных сил.
Что произошло бы, если бы Европа, господствующая
экономическая держава для Турции, оказала давление на
последнюю с тем, чтобы она не разрешила американской
армии использовать военную базу в Инчирлике в рамках
агрессии против Ирака? Сегодня? Завтра? Послезавтра?
Ориентация Турции на Европу привела бы к драматическому
сокращению американского военного потенциала
на Ближнем Востоке. Современные европейцы и не думают
о таких сценариях, а в воображении американцев они
присутствуют.
Мир с Россией и мусульманским миром
В противоположность Соединенным Штатам Европа не
имеет особых проблем во взаимоотношениях с внешним
миром. Она находится в нормальном торговом взаимодействии
с остальной частью планеты, покупая необходимые
ей сырье и энергетические ресурсы и оплачивая этот
импорт за счет доходов от своего экспорта. Ее долгосрочным
стратегическим интересом является, следовательно,
мир. Внешняя политика США все больше и больше структурируется
вокруг двух главных конфликтов с двумя
противниками, которые являются непосредственными
соседями Европы. Один из них - Россия - основное препятствие
для американской гегемонии, но она слишком сильна,
чтобы быть поверженной. Другой противник - мусульманский
мир, но это, скорее, театральный противник, который
служит для организации мизансцен, демонстрирующих
американскую военную мощь. Поскольку Европа заинтересов
ана в мире, особенно с этими своими двумя главными
соседями, ее приоритетные стратегические цели являются
отныне диаметрально противоположными позициям США.
Поскольку страны Персидского залива вынуждены
продавать свою нефть вследствие того, что их население
растет, Европа может не бояться никакого эмбарго.
С другой стороны, она не может бесконечно мириться
с хаосом, который искусственно поддерживают Соединенные
Штаты и Израиль в арабском мире. Экономическ
ая реальность показывает, что этот регион мира должен
был бы перейти в сферу сотрудничества, ориентированного
на Европу и в значительной мере исключающего Соединенные
Штаты. Турция и Иран это уже прекрасно
поняли. Однако не стоит заблуждаться: здесь имеются
все элементы настоящего антагонизма между Европой
и США в среднесрочном плане.
С Россией, которая, как свидетельствуют все факты,
становится благоразумным партнером, правда, очень
ослабленным в экономическом и военном отношениях,
и вместе с тем является крупным экспортером нефти
и природного газа, Европа может только расширять сферы
взаимопонимания. Стратегическая беспомощность США
перед лицом России сглаживает противоречия между
ними. Америка без конца вынуждена после актов агрессии
прибегать к демонстрации своей дружбы с Россией.
К этому ее подталкивает и боязнь, что русские и европей-
цы оставят ее в стороне от своих будущих переговоров.
В отношении ислама американская пагубная агрессивность
продолжает усугубляться и становится очень
конкретной. Мусульманский мир поставляет в Европу
значительную часть иммигрантов: пакистанцев в Англию,
арабов из Магриба во Францию, турок в Германию,
если ограничиться только наиболее многочисленными
группами иммигрантов. Дети этих иммигрантов являются
гражданами стран, принявших их, включая отныне
и Германию, где только что приняли закон о "праве почвы",
что сближает ее с Францией. Европа должна поддержив
ать отношения мира и доброго взаимопонимания
с мусульманскими странами не только в силу их географической
близости, но и для того, чтобы обеспечить
внутренний мир в своих странах. Здесь Соединенные
Штаты выступают как генератор не только международных,
но и внутренних беспорядков. Нападения молодых
обездоленных арабов Магриба на синагоги в первом кварт
але 2002 года позволили Франции первой познать опыт
дестабилизации вследствие американо-израильской политики,
хотя глубинные причины бунта лежат в структурном
неравенстве, все более характерном для самого
французского общества. Неясно, как Германия со своими
турками и еще больше Англия со своими пакистанцами
смогут избежать в грядущие годы дестабилизирующего
воздействия США.
Франко-германская супружеская пара...
и ее английская любовница
Говорить о Европе, о ее мощи, о ее растущем антагонизме
с Соединенными Штатами - означает использовать концепцию,
смысл которой не определен: экономический
регион, сфера цивилизации, агрегат наций, короче говоря,
- если уж оставаться в абсолютной неопределенности, -
общность, которая находится в движении. В настоящее
время экономическая интеграция продолжается. Благодаря
своей массе и своим успехам эта общность притягивает
к себе новых членов из числа стран Восточной Европы
и, кажется, предназначена для того, чтобы, несмотря
на все трудности, поглотить Турцию. Однако первым политическим
результатом этой спонтанной экономической
экспансии становится дезорганизация. Экономическое
расширение ставит организационную систему в беспомощное
положение. Стойкое сохранение наций, воплощающееся
в языках, политических системах, ментальности,
делает весьма трудным процесс принятия решений, приемлемых
для всех членов.
С мировой стратегической точки зрения, подобная
эволюция могла бы быть воспринята как начало процесса
дезинтеграции. В действительности она просто делает
особенно вероятным процесс упрощенного принятия
решений тремя ведущими странами, при котором Великобрит
ания вместе с Германией и Францией фактически
составили бы руководящий триумвират. Франко-германское
сближение сейчас, после нескольких лет разногласий,
является весьма вероятным. Роль Соединенного
Королевства могла бы быть абсолютно новой, но должна
рассматриваться в плоскости возможностей. Мы не должны
повторять изначальную ошибку Бжезинского, который
уверяет нас, что Великобритания, в отличие от Франции
и Германии, не является "геостратегическим игроком"
и что "ее политика не заслуживает пристального вним
ания". Роль франко-британского сотрудничества в разр
аботке европейской военной политики такова, что эта
оценка уже сейчас может быть квалифицирована как
неудачная.
Между 1990 и 2001 годами франко-германские отношения
не были хорошими. Объединение двух германских
государств разбалансировало Европу - создание Германии
с 80-миллионным населением как бы рикошетом
уменьшило роль Франции, число жителей которой достиг
ает только 60 млн. человек. Объединение валют, которое
должно было бы представлять собой оптимистичное
продвижение вперед, было задумано, чтобы связать Герм
анию. Для ее успокоения европейцы согласились на
преувеличенно строгие критерии управления и на годы
стагнации. Со своей стороны, Германия, слегка опьяненн
ая вновь обретенным единством, не сыграла умиротворяющей
роли в этот период, особенно во время распада
Югославии. Эта фаза закончилась. Германия эволюционирует
в направлении большей гибкости и гедонизма,
сближаясь с Францией в ментальном плане.
Однако вернемся в область политического реализма,
соотношения сил. Демографический кризис в Германии
неумолимо низводит ее до общего уровня крупных европейских
наций. Число рождающихся сегодня там немно215
го ниже, чем во Франции. Виртуально обе страны снова
становятся как бы равного роста. Немецкие элиты осозн
али этот возврат на средний уровень. Лихорадка объединения
прошла. Немецкие руководители знают, что их
страна не будет единственной великой державой в центре
Европы. Конкретные трудности реконструкции в бывшей
ГДР способствовали этому возврату к принципу реализма.
Со своей стороны, Франция, с тех пор как она больше
не парализована политикой сильного франка, с тех пор
как она получила экономическое освобождение благодаря
слабому евро, обрела, благодаря своей относительно
более благоприятной демографической ситуации, некоторого
рода динамизм и уверенность в себе. В целом
при существующем в настоящее время климате доверия
имеются все условия для развития франко-германского
сотрудничества.
Однако еще раз мы должны констатировать, что ведущую
роль в этом сыграла сила вещей. Демографическая
сбалансированность не приходит по решению властей,
она возникает в силу самой эволюции общества и предст
ает перед руководителями как нечто уже объективно
данное. Франко-германская демографическая сбалансиров
анность к тому же является лишь одним из аспектов
демографической стабилизации в мире. Далее, на востоке
демографический спад в России автоматически ослабляет
старую боязнь Германии и Европы оказаться захлестнутыми
волной демографической экспансии страны-континент
а.
Российский демографический спад, германская стагнация
и относительно неплохая демографическая ситуация
во Франции восстанавливают в широком смысле равновесие
в Европе в целом, после того как в свое время в начале
XX века оно было дестабилизировано обратным процессом.
Тогда демографическая стагнация во Франции
в сочетании с ростом населения в Германии превратила
Францию в запуганную нацию. Еще более быстрый рост
населения на востоке, в России, породил в то время
в Германии настоящую фобию. Отныне везде уровень
рождаемости низок. Этот недостаток ставит специфические
проблемы, но, по крайней мере, его преимущество
состоит в том, что он почти автоматически успокоил эту
часть мира. Если очень низкая рождаемость сохранится
слишком долго, то в Европе возникнет настоящий демогр
афический кризис, представляющий угрозу для процвет
ания континента. В первое время спад демографического
давления облегчил, хотя это и не осознается, процесс
слияния европейских национальных экономик на основе
свободы торговли, устранив из сознания участников этого
процесса страх перед нарушением политического равновесия
и агрессией.
Любая гипотеза относительно будущего поведения
Великобритании может быть только весьма рискованной.
Одновременная ее принадлежность к двум сферам, англос
аксонской и европейской, является естественным фактом.
Либеральная революция затронула Англию более
сильно, чем любую другую европейскую страну, даже
если сегодня британцы и мечтают лишь о том, чтобы
снова национализировать свои железные дороги и улучшить
систему здравоохранения путем разумных бюджетных
дотаций. Связи между США и Англией простираются
далеко за пределы узкого социально-экономического измерения:
они заключаются и в общем языке, индивиду-
ализме, врожденном, так сказать, чувстве политической
свободы. Но все это, будучи очевидным, может заслонить
другую очевидность. Англичане лучше, чем все другие
европейцы, видят не только недостатки Америки, но и ее
эволюцию. Если дела Америки пойдут плохо, то они это
осознают первыми. Они являются приоритетными союзник
ами США. Но они также более, чем все остальные,
подвержены идеологическому и культурному давлению
из-за Атлантики, потому что они не располагают, подобно
немцам, французам или другим нациям, естественной
защитой в виде собственного языка. Дилемма Британии
в том, что она не только вынуждена разрываться между
Европой и Соединенными Штатами, но и ее отношения
с Америкой представляются весьма проблематичными.
Что несомненно, так это то, что окончательный британский
выбор - войти в зону евро или отказаться от евро -
будет иметь капитальное значение не только для Европы,
но также для США. Интеграция финансовой и банковской
систем Лондона, главного финансового полюса
Старого Света, в зону евро была бы ударом для НьюЙорк
а и для всей Америки, учитывая ее зависимость от
мировых финансовых потоков. В настоящей ситуации
падения американского экономического производства
вхождение Сити в центральную европейскую систему
могло бы действительно перевернуть равновесие в мире.
И было бы забавно наблюдать, как игнорируемая Бжезинским
Великобритания одним ударом - выбором в пользу
Европы - сокрушает американскую гегемонию.
Закладка в соц.сетях
