Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 4
Ненадежная дань
В наши дни стали привычными обвинения армии Соединенных
Штатов в диспропорциональности, которая уже
сама по себе является свидетельством имперских амбиций.
Утверждается, что военные расходы "единственной
сверхдержавы" составляют одну треть мировых. Но не
будем ожидать, что американские руководители сами
станут принижать мощь своей армии! Методический
анализ расходов, однако, наводит на мысль, что именно
реальная обеспокоенность относительно потенциала Соединенных
Штатов вынудила Буша еще до преступления
11 сентября внести предложения об увеличении бюджета.
Мы сталкиваемся в данном случае с точной ситуацией:
мощь американской военной машины чрезмерна с точки
зрения обеспечения безопасности нации, но она недост
аточна, чтобы контролировать империю и, в более
широком плане, прочно сохранять гегемонию в столь далекой
- далекой от Нового Света - Евразии.
Военная уязвимость Америки имеет структурный хар
актер, обусловленный историей нации, которая никогда
не сталкивалась со сравнимым с ее масштабом противником.
Можно вспомнить о формирующей роли войн
против индейцев, в ходе которых радикально асимметрично
противостояли друг другу безграмотные, плохо
вооруженные племена и современная армия европейского
типа.
Традиционные слабости американской армии
Своего рода изначальное сомнение витает над реальностью
военного призвания Соединенных Штатов. Впечатляющ
ая демонстрация экономических ресурсов во время
Второй мировой войны не может заслонить скромность
успехов армии на суше. Оставим в стороне налеты тяжелых
бомбардировщиков англосаксов, от которых постр
адали большие массы гражданского населения. Они
не имели ощутимого стратегического эффекта, и их,
пожалуй, единственным следствием было ужесточение
сопротивления со стороны всего немецкого населения
наступлению союзников.
Стратегическая истина Второй мировой войны состоит
в том, что на европейском театре она была выиграна
Россией, которая ценой человеческих жертв до, во время
и после Сталинграда сломала нацистскую военную машину.
Высадка союзников в Нормандии в июне 1944 года
запоздала: русские войска к этому времени уже достигли
своих западных границ с Германией. Невозможно понять
послевоенную идеологическую сумятицу, если не помнить,
что, по представлению многих, в ту эпоху именно
русский коммунизм сокрушил германский нацизм и в
наибольшей мере способствовал освобождению Европы.
На всех этапах, как это показал британский историк
и военный эксперт Лиддел Гарт, действия американских
войск были вялыми, бюрократичными, неэффективными,
учитывая большую разницу в экономических и человеческих
ресурсах противостоявших сторон44. Каждый
раз, когда это было возможно, военные операции, требов
авшие самопожертвования, поручались союзным формиров
аниям: полякам и французам - при наступлении
на Кассино в Италии, полякам - при блокировании "фалезского
мешка" в Нормандии. Нынешняя американская
"манера" в Афганистане, состоящая в привлечении вож44
Liddel Hart B.H. History of the Second World War. L.: Pan Books,
1973.
дей племен и плате им отдельно за каждую операцию,
является лишь современной - и пароксизмальной - версией
старой методики. В этом деле Америка близка не к
Риму и не к Афинам, а к Карфагену, восхвалявшему заслуги
галльских наемников или балеарских фрондеров.
При этом в роли слонов выступают "B-52", вот только
роль Ганнибала исполнять некому.
Напротив, воздушное и морское превосходство Соединенных
Штатов не подлежит сомнению. Оно проявилось
в ходе тихоокеанской войны, хотя порой мы и забываем,
говоря о войне между американцами и японцами, несоизмеримость
задействованных с каждой стороны матери-
альных сил и ресурсов. После нескольких героических
сражений, таких, например, как сражение при Мидуэе
против примерно равных сил, война в Тихом океане
приняла характер "индейской войны", когда неравенство
технологических возможностей влекло за собой огромное
неравенство потерь45.
После Второй мировой войны каждый шаг, приближавший
американскую армию к конфронтации с подлинным
победителем в этом конфликте, выявлял существенную
военную уязвимость Соединенных Штатов. В Корее Америк
а победила лишь наполовину; во Вьетнаме о победе
и речи не было. К счастью, пробного столкновения с Красной
Армией не произошло. Что касается войны в Заливе,
то она была выиграна, но велась она против мифа -
иракской армии, военного инструмента слаборазвитой
страны с 20-миллионным населением. Недавнее появле45
Имеющаяся статистика не позволяет установить потери отдельно
по фронтам и театрам оперативных действий, но имеющиеся общие
данные о численности погибших в боях дают достаточно ясное
представление:
Соединенные Штаты (против Германии и Японии) 300 тыс.
Соединенное Королевство 260 тыс.
Франция 250 тыс.
Россия 13 млн.
Япония (против всех противников) 1 млн. 750 тыс.
Германия 3 млн. 250 тыс.
ние концепции войны без потерь, по крайней мере что
касается Соединенных Штатов, доводит до конечной точки
изначальное предпочтение асимметричной войны. Эта
концепция подтверждает, формализует и усугубляет традиционную
неспособность американской армии к наземным
операциям.
Я не намерен обвинять Соединенные Штаты в неспособности
вести войны, как все остальные, то есть поражая
одновременно и противника, и собственное население.
Ведение войны с наименьшими затратами для себя и с
наибольшими - для противника может быть результатом
здравой прагматической логики. Как бы то ни было, отсутствие
у американской армии традиций сухопутных
действий отбивает охоту вести операции по захвату местности
и созданию имперского пространства в принятом
смысле этого понятия.
Сегодня российская армия обладает лишь малой частью
своего былого могущества. Любому дозволено иронизиров
ать над ее трудностями в Чечне. Но на Кавказе
Россия демонстрирует, что она еще может взимать кров
авую дань со своего народа и пользуется при этом поддержкой
электората. Эта способность является тем
военным ресурсом социального и психологического типа,
который Америка с развитием доктрины войны без потерь
сегодня окончательно утрачивает.
География "империи"
В 1998 году, восемь лет спустя после крушения советской
системы и накануне начала "борьбы против терроризма",
дислокация американских войск в мире все еще оставал
ась в основном такой же, какой она сложилась в годы
большого противостояния прошлого - в годы "холодной
войны". За пределами Соединенных Штатов тогда находилось:
в Германии - 60053 человека, в Японии - 41257,
в Корее - 35663, в Италии - 11677, в Соединенном
Королевстве - 11379, в Испании - 3575, в Турции - 2864,
в Бельгии - 1679, в Португалии - 1066, в Нидерландах -
703, в Греции - 498 человек. Такое расположение америк
анских военнослужащих и американских баз дает отнюдь
не субъективное представление об "империи" в той
мере, в какой она существует. Главными владениями Соединенных
Штатов, обеспечивающими их реальное господство
в Старом Свете, являются, как об этом открыто
заявляет Бжезинский, европейский и дальневосточный
протектораты, без которых американское мировое могущество
и не существовало бы. Эти два протектората -
Япония и Германия - в основном обеспечивают жильем
и питанием 85% американского военного персонала, находящегося
за рубежом.
Помимо вышеперечисленных стран на новых полюсах
европейского юго-востока, включающих Венгрию, Хорв
атию, Боснию и Македонию, в 1998 году насчитывалось
лишь 13774 человека, на ближневосточном полюсе,
включающем Египет, Саудовскую Аравию, Кувейт
и Бахрейн, - только 9956, а вместе с турецким полюсом,
играющим многофункциональную роль, поскольку он
развернут одновременно и против России, и в сторону
Ближнего Востока, - 12820 человек. Однако в основном
солдаты империи по-прежнему расположены вдоль границ
бывшего коммунистического пространства, по сути
они окружают Россию и Китай. Размещение 12000 человек
в Афганистане и 1500 - в Узбекистане скорее дополняет,
чем ослабляет, существующую географическую
диспозицию.
Несостоявшийся отвод войск
Такая констатация не означает подтверждения сохраняющегося
стабильного стремления американцев к агрессии.
Имеются основания утверждать обратное: в течение десятилетия,
последовавшего за крушением советской импе100
рии, Соединенные Штаты вполне искренне выступали
за деэскалацию и отвод войск. В 1990 году американский
военный бюджет составлял 385 млрд. долларов, а в
1990-м - 280 млрд. долларов, то есть сократился на 28%.
С 1990 по 2000 год общая численность американских
военнослужащих, находившихся на действительной службе,
сократилась с 2 до 1,4 млн. человек, то есть за 10 лет
снизилась на 32%46. Какова бы ни была реальная природа
американского ВНП, удельный вес в нем военных расходов
сократился с 5,2% в 1990 году до 3% - в 1999 году.
Трудно сокращение такого масштаба толковать как очевидный
признак имперских стремлений. Постоянно твердить,
что Соединенные Штаты стремятся к мировому
господству, представляется абсурдным. Сокращение америк
анских военных расходов приостановилось лишь
в 1996 - 1998 годах. А увеличение военного бюджета возобновилось
в 1998 году.
Следовательно, необходимо четко различать две фазы,
существование которых свидетельствует о крутом изменении
американской стратегии несколько позднее середины
90-х годов. Еще раз подтверждается, что период
1990 - 2000 годов не является однородным:
- в 1990 - 1995 годах в военной области четко просматрив
ается отход от имперских амбиций, что совпадает с расширением
дискуссий о протекционизме и по вопросу
возможности выбора национально-демократического
пути экономического и социального развития. После
крушения коммунизма серьезно рассматривалась возможность
национального развития Соединенных Штатов
в качестве великой нации, лидера либеральных и демокр
атических государств на основе принципа равноправия
со всеми остальными странами. Этот выбор означал бы
возврат к "относительной" экономической независимо46
Очень добротный анализ американских военных расходов и ре-
альности военной мощи США содержится в книге O'Hanlon M.E.
Defense Policy Choices for the Bush Administration 2001 - 2005. - Wash.:
Brookins Institution Press, 2001.
сти, предполагающей не автаркию и даже не снижение
объемов торговли с заграницей, а равновесие платежного
баланса, являющееся экономическим показателем равенств
а наций;
Таблица 6
Американский военный персонал за рубежом
в 1998 г.
Страны, где располагалось более 200 человек:
Германия; 60053;
Япония; 41257;
Корея; 35663;
Италия; 11677;
Соединенное Королевство; 11379;
Босния-Герцеговина; 8170;
Египет; 5846;
Панама; 5400;
Венгрия; 4220;
Испания; 3575;
Турция; 2864;
Исландия; 1960;
Саудовская Аравия; 1722;
Бельгия; 1679;
Кувейт; 1640;
Куба (Гуантанамо); 1527;
Португалия; 1066;
Хорватия; 866;
Бахрейн; 748;
Диего-Гарсия; 705;
Нидерланды; 703;
Македония; 518;
Греция; 498;
Гондурас; 427;
Австралия; 333;
Гаити; 239;
Итого: 259971;
на суше; 218957;
на судах; 40914.
Источник: Statistical Abstract of the United States:
2000. - P. 368.
- эта тенденция поэтапно сменилась на противоположную.
Было бы лучше сказать - поэтапно провалилась.
В 1997 - 1999 годах внешнеторговый дефицит круто взлет
ает вверх. Между 1999 и 2001 годами Америка приступ
ает к ремилитаризации и перевооружению. Существует
неизбежная взаимосвязь между углублением экономической
зависимости и укреплением военной машины.
Новый этап в развитии вооруженных сил явился результ
атом осознания растущей экономической уязвимости
Соединенных Штатов.
Решение о повышении на 15% военных расходов,
объявленное Бушем, было принято до событий 11 сентября.
К 1999 году американский политический истеблишмент
осознал реальную недостаточность своего военного
потенциала с точки зрения потребностей экономики
имперского типа, то есть экономики зависимой. Проблемы
военной безопасности державы, живущей за счет
безвозмездного присвоения внешних ресурсов, отличаются
от тех же проблем, стоящих перед странами со сбал
ансированным платежным балансом.
Тем не менее трудно в случае с Соединенными Штат
ами рассматривать присвоение богатств как взимание
дани в традиционном государственном, имперском поним
ании термина, то есть как осуществляемое непосредственно
силой и путем военного принуждения. Только расходы
на проживание и питание американских войск, оплачиваемые
Японией и Германией, могут квалифицироваться как
дань в классическом смысле. Способ, каким Америке удается
потреблять без соответствующего возмещения, представляется
странным, если не сказать таинственным и опасным.
Странность и спонтанность дани
Америка импортирует и потребляет. Чтобы оплачивать
импорт, она взимает денежные знаки со всего мира.
Но делается это таким оригинальным способом, которого
не было ни при каких империях. Афины взимали "форос"
с союзных городов сначала в качестве добровольного взнос
а, а затем с применением силы. Рим первое время просто
грабил сокровища стран средиземноморского мира, а затем
выгребал натурой или через денежный налог пшеницу
из Сицилии и Египта. Взимание насильственным способом
было неразрывно связано с самой природой Рима.
Цезарь признавал, что не может покорить Германию, потому
что ее неустойчивое сельское хозяйство с переложным
земледелием не может прокормить римские легионы.
Соединенные Штаты взимают авторитарно лишь
небольшую часть необходимых им средств и товаров.
Япония и Германия обеспечивают жилье и питание америк
анских войск. Во время войны в Заливе имели место
прямые денежные платежи со стороны союзных госуд
арств, не участвовавших, в отличие от Великобритании
и Франции, непосредственно в военных действиях. Это
весьма напоминает афинский "форос". Есть еще экспорт
оружия, то есть вполне реального товара, продажа которого
приносит деньги, но его стоимость определяется не
по теории либеральной экономики и не зависит от покуп
ателей. Торговля оружием в данном случае осуществляется
на основе силовых отношений между государствами,
свидетельствующих о реальности американского принуждения,
в чем недавно убедились, к своему огорчению,
представители фирмы "Дассо" в Корее.
Денежные средства, поступающие в Соединенные
Штаты от продажи оружия, служат настоящим эквивалентом
дани, поступающей по военным и политическим
каналам. Но их объем ни в коей мере не позволил бы
сохранять нынешний уровень потребления американцев.
Классические американофобы резонно отмечают
ведущую роль Соединенных Штатов в экспорте оружия:
в 1997 году их экспорт достиг 32 млрд. долларов и сост
авил 58% от объема продаж за рубеж оружия всеми
странами мира. Такой удельный вес феноменален с военной
точки зрения. Но если на эту дату объем экспорта
вооружений еще имел какое-то экономическое значение,
поскольку внешнеторговый дефицит составлял всего
180 млрд. долларов, то в 2000 году он мало что значил
в сравнении с 450-миллиардным дефицитом.
Контроль за некоторыми зонами, производящими
нефть, является также важным элементом дани в традиционном
смысле. Именно доминирующие политические
и экономические позиции американских транснацион
альных корпораций в нефтяном секторе позволяют им
извлекать планетарную ренту. Но и эти доходы не являются
сегодня достаточными, чтобы профинансировать
американский импорт разнообразных товаров. Тем не
менее доминирующая роль нефти в системе взимания
дани политическим путем помогает объяснить, почему
именно на этом товаре почти маниакально концентрируется
внимание американской внешней политики.
Как бы то ни было, большая часть дани взимается
Соединенными Штатами без применения политического
и военного принуждения, поступает по каналам либер
альной экономики стихийно. Американские закупки
товаров на мировом рынке нормально оплачиваются.
Американские экономические операторы приобретают
на открытом, как никогда, валютном рынке иностранную
валюту, позволяющую им производить закупки. Для этого
они меняют доллары - магическую валюту, стоимость
которой не снижалась во время фазы роста внешнеторгового
дефицита - по крайней мере до апреля 2002 года.
Эта ситуация выглядит столь магической, что некоторые
экономисты сделали вывод, что экономическая роль
Соединенных Штатов - не производить товары, как другие
страны, а производить валюту.
Доктрина О'Нейла
По классической экономической теории, спрос на иностр
анные денежные знаки, необходимые для приобретения
богатств мира, должен был бы повлечь за собой
снижение курса доллара, спрос на который - для закупок
американских товаров, становящихся все менее конкурентоспособными
в масштабах планеты, - должен быть
незначительным. Такие явления наблюдались в недавнем
прошлом (в 70-х годах, в частности), когда возник внешнеторговый
дефицит. В противоположность тому, что
думают во Франции некоторые архаичные голлисты, роль
доллара в качестве резервной валюты не дает Соединенным
Штатам гарантии покупательной способности их
валюты независимо от достижений их экономики в области
экспорта.
Тем не менее, спустя и четверть века, в начале третьего
тысячелетия, несмотря на невиданный в истории внешнеторговый
дефицит, отсутствие высокого уровня учетной
ставки и относительно более высокий уровень
инфляции, чем в Европе и Японии, доллар в течение
долгого времени оставался сильной валютой, потому что
тогда деньги бежали в Соединенные Штаты. Повсюду
предприятия, банки, инвестиционные институты и частные
лица стремились покупать доллары, обеспечивая
тем самым сохранение его паритета на высоком уровне.
Но эти доллары используются не для закупок потребительских
товаров, а для прямых капиталовложений в Соединенные
Штаты, для приобретения ценных активов:
бонусов казначейства, частных облигаций, акций.
Именно движение финансового капитала обеспечивает
сбалансированность американского платежного баланса.
Из года в год, если упростить до предела рассматриваемый
механизм, движение капитала в сторону американского
внутреннего пространства позволяет закупать
товары, поступающие со всего мира. Если принять во
внимание, что большинство закупаемых за рубежом тов
аров предназначаются для потребления, соответствующего
бесконечно возобновляемому краткосрочному
спросу, в то время как финансовый капитал, инвестируемый
в Соединенных Штатах, по идее должен в основном
соответствовать средне- и долгосрочным инвестициям,
то следует признать, что есть в этом механизме что-то
парадоксальное, если не сказать структурно нестабильное.
После многократных заявлений секретаря американского
казначейства лондонский журнал "Экономист"
остроумно, но с некоторой тревогой окрестил "доктриной
О'Нейла" утверждение, что в нашем мире без границ
сбалансированность внешних платежей не имеет никакого
значения47. Бывший посол Соединенных Штатов
в Париже Феликс Роуэйтин выразил четче опасения
американских руководителей, возникшие после скандала
вокруг "Энрона", по поводу притока иностранных инвестиций,
напомнив, что Америка нуждается в ежедневном
притоке 1 млрд. долларов финансовых средств, чтобы
покрыть свой внешнеторговый дефицит48.
Американское Бюро экономического анализа с явной
обеспокоенностью отмечает, что из года в год импорт
приходится покрывать за счет притока капитала. Пока
существуют национальные валюты, сальдированность
платежных балансов должна быть достигнута любым
способом. Успокоительная риторика О'Нейла - он ведь
исполняет роль транквилизатора для рынков, заявляя,
что ему вздумается, - имела бы смысл в подлинно имперском
мире, где доллар обладал бы принудительным паритетом
и служил бы средством погашения обязательств на
территории всей планеты. А наиболее элементарным
условием такой ситуации должна быть абсолютная способность
обеспечить военное и государственное принуждение,
иными словами, веберовская монополия легитимного насилия,
осуществляемого Соединенными Штатами в масшт
абах всей планеты. Похоже, что американская армия,
не сумевшая поймать ни муллу Омара, ни бен Ладена, не
способна выполнять эту миссию. Традиционные правила
остаются в силе: если американцы будут потреблять больше
и приток инвестиций прекратится, доллар обрушится.
47 См.: Les Echos. - 2002. - 11 avr.
48 См.: The Betrayal of Capitalism // New York Rev. of Books. - 2002. -
31 Jan.
Но, может быть, я являюсь жертвой архаичной концепции
о понятиях империи и власти, придавая слишком
большое значение политическому и военному принуждению.
Может быть, на нынешней стадии глобализированного
капитализма приток финансового капитала стал
насущной необходимостью, постоянным элементом имперской
экономики нового типа. Эту гипотезу следует
рассмотреть.
Сверхдержава, живущая сегодняшним днем
Самое расхожее толкование, распространяемое экономист
ами, не желающими иметь неприятностей (потому, что
они работают либо в университетах американского истеблишмент
а, либо в учреждениях, которые живут за счет
благотворительных фондов), утверждает, что деньги
инвестируются в Соединенные Штаты, потому что америк
анская экономика более динамична, лучше восприним
ает риск и сулит больше прибыли в прямом смысле
слова. Почему бы и нет? "Физически-", технологически- и
промышленно-непродуктивный характер такой экономики,
как экономика Соединенных Штатов, сам по себе
не означает, что уровень ее финансовой рентабельности
низкий. Полагать, что в течение значительного, но ограниченного
периода не исключается сосуществование
повышенной производительности предприятий и сверхр
азвития бесполезных отраслей, принципиально возможно.
Финансовая активность может быть самодостаточной
и приносить прибыль в операциях, не касающихся сферы
реального производства. Мы уже отмечали, кстати, что
финансовый сектор отныне преобладает над промышленным
в американской экономике. Можно пойти дальше:
высокий уровень прибыли в секторах с низким технологическим
и промышленным потенциалом ведет экономику
к снижению производства. Посредническая деятельность
"Энрона" была с этой точки зрения архитипичной,
поскольку речь шла о получении прибыли от промежуточных
операций, напрямую не связанных с производством,
хотя экономическая теория нас убеждает, что такая
деятельность "оптимизирует" соответствие между производством
и потреблением. Как осмеливались говорить до
наступления виртуальной эры, доказательство существов
ания пудинга - в возможности его съесть. Но дело "Энрон
а" показало, что ничего съестного не было, во всяком
случае - ничего реального. Однако феномен "Энрона"
на самом деле существовал и в течение нескольких лет
способствовал ориентации реальной экономики на недопроизводство,
что в данном случае привело к энергетическому
дефициту.
Утверждать, что деньги стремятся в Соединенные
Штаты в поисках более высокой рентабельности, - значит
уподобляться высшей вульгате нашего времени, которая
стремится убедить нас, что высокий уровень прибыли,
требующий высокой степени риска, отныне представляется
для богатых пределом их мечтаний. Такая мотивация -
любовь к прибыли и вкус к риску - будто бы и ведет
к структурному преобладанию покупок акций и прямых
иностранных инвестиций в Соединенных Штатах. Но дела
обстоят не так. Все денежные потоки, направляющиеся
в Соединенные Штаты, не согласуются с динамичными
и авантюрными представлениями о ставшей в наши дни
планетарной "новой экономике" - экономике Интернета
и "информационных автострад". Стремление к надежности
- и мы это увидим ниже - превалирует над стремлением
к рентабельности.
Для тех, кто интересуется сбалансированностью америк
анского платежного баланса, самое удивительное
представляет изменчивость относительных позиций, заним
аемых покупками бонусов казначейства, частных
облигаций, акций и прямыми инвестициями, в финансиров
ании американского дефицита49. Резкие скачки этих
49 Bureau of Economic Analysis // US International Transactions
Account Data.
показателей не находят объяснений в изменениях учетной
ставки, которые происходят другими темпами и в
других масштабах. Покупка бонусов казначейства и частных
акций, конечно, подчиняется императиву рентабельности,
но свидетельствует также и о предпочтении
надежности фиксированных ставок, гарантий со стороны
внушающих доверие политической, экономической, банковской
и денежной систем. И такие надежные приобретения
активов были и остаются очень важными для
текущего финансирования Соединенных Штатов.
Оставим в стороне важную, но нестабильную и загадочную
статью "Долги разные: банковские, небанковские"
и сосредоточимся на классических, внушающих
доверие движениях финансового капитала. Сосредоточимся
также на 90-х годах, решающем десятилетии,
во время которого мир пережил крушение коммунизма
и апофеоз финансовой глобализации. Рост притока капиталов
в Соединенные Штаты был поразительным: с 88 млрд.
долларов в 1990 году до 865 млрд. в 2001 году. Эти цифры
не включают, конечно, движения капитала в обратную
сторону, вывоз капиталов из Соединенных Штатов, который
был в два раза меньше. Потребовалось позитивное
сальдо движения капиталов в размере 485 млрд. долларов
в 2000 году, чтобы компенсировать дефицит по статье
"Движение товаров и услуг". Но помимо растущей массы
ввозимого финансового капитала самым поразительным
в течение этих 10 лет было прежде всего изменение каналов
притока: в 1990 году доминировали прямые инвестиции,
создание и прежде всего скупка предприятий
иностранцами (55% инвестиционных поступлений).
В 1991 году на первое место выдвинулись покупки акций
и облигаций (45%). В 1991, 1992, 1995, 1996 и 1997 годах
крупными были покупки бонусов казначейства, и они
служили средством покрытия американского бюджетного
дефицита. Между 1997 и 2001 годами резко возросли
покупки частных акций и облигаций - с 28 до 58%
от общей суммы. Мы могли бы поверить в апофеоз либе110
рального капитала, одновременно эффективного и определяющего
биржевые котировки. Но есл
...Закладка в соц.сетях
