Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 1
...ция по религиозному
признаку. Каталогизация России в качестве
православной, а Китая - конфуцианской страны может
лишь выглядеть гротескной для тех, кто знает сущностную
нерелигиозность русских и китайских крестьян.
Кстати, именно изначальная слабость религий в этих
двух странах в большой мере способствовала успеху
коммунистических революций в первой половине
XX века.
48
"Теория" Хантингтона - это, в сущности, дщерь
современного джихада. Это - вывернутая наизнанку
концепция аятоллы Хомейни, который, как и изощренный
американский стратег, верил в конфликт цивилиз
аций.
Впрочем, нет необходимости искать сущность ислам
а, клеймить его пресловутую склонность к войнам,
подтверждаемую военной карьерой Магомета, осуждать
угнетенное положение женщин в арабском мире, чтобы
понять взрывы идеологических страстей и массовость
убийств в этой религиозной зоне. Несмотря на разнообр
азие мусульманского мира с точки зрения уровня
развития образования, он все же в целом является отст
алым по сравнению с Европой, Россией, Китаем и Японией.
Вот почему сегодня, в переживаемую нами фазу
исторического развития, многие мусульманские страны
находятся в процессе совершения великого перехода.
Они расстаются с тихой ментальной рутиной, свойственной
невежественному миру, и идут в направлении
другого стабильного мира, основанного на всеобщей
грамотности. Между этими двумя мирами - страдания
и бунты, связанные с разрывом с прежней ментальностью.
Некоторые мусульманские страны уже завершили
этот переход по окончании интегристского кризиса, который,
естественно, коснулся в первую очередь студентов
высших учебных заведений.
В Иране революция переходит в спокойное русло.
В Алжире исламизм Фронта исламского освобождения,
ставшего орудием терроризма и убийств, теряет последние
силы. В Турции рост влияния религиозных партий
не поставил под угрозу светский характер государства,
унаследованный от Кемаля Ататюрка. Можно только поддерж
ать Жиля Кепеля, когда он утверждает в своей книге
"Джихад", что в планетарном масштабе исламизм пошел
на убыль. С большой исторической и социологической
уверенностью Кепель локализует в Малайзии, где уровень
грамотности особенно высок (88% в 2000 году), начало
спада политико-религиозного кризиса25.
К его почти исчерпывающему анализу заката исламизм
а добавим провал религиозно-воинственных сил
в Центральной Азии. Да, была гражданская война в Таджикист
ане между кланами, часть которых провозглашала
себя сторонниками очищенного ислама. И Узбекистан
живет в страхе перед возможным нашествием фундамент
алистов. Реальность, однако, состоит в том, что в бывших
советских республиках Центральной Азии религиозный
фактор играет лишь второстепенную роль. Многие аналитики
ожидали, что крушение коммунизма вызовет
взрыв религиозных чувств среди мусульман. Но Россия
оставила свои бывшие владения поголовно грамотными
и способными быстро, в период между 1975 и 1995 годами,
совершить демографический переход26. Их политические
режимы несут еще на себе черты, унаследованные
от советизма, они далеки, и это самое малое, что можно
сказать, от того, чтобы быть демократическими, тем не
менее их ни в какой мере не беспокоит религиозная проблем
атика.
Наступающий кризис: Пакистан и Саудовская Аравия
Вместе с тем некоторые мусульманские страны лишь
сегодня вступают на путь ликвидации неграмотности
и ментальной модернизации. Главными в этой категории
странами являются Саудовская Аравия с населением
35 млн. человек (2001 год) и Пакистан со 145 млн. жителей.
Они сыграли роль первого плана в процессе, который
привел к атаке на Всемирный торговый центр и Пентагон.
Пакистан, его армия и секретные службы создали режим
25 Kepel G. Jihad. Expansion et declin de l'islamisme. - P.: Gallimard, 2000.
26 С 1975 по 2000 год число детей на одну женщину сократилось
с 5,7 до 2,7 в Узбекистане, с 5,7 до 2,2 - в Туркменистане, с 6,3 до 2,4 -
в Таджикистане.
талибов, превращенный в тыловую базу "Аль Каиды".
Саудовская Аравия поставила большинство террористов-с
амоубийц, участвовавших в операции против Соединенных
Штатов. Существует очевидная связь между
растущей враждебностью населения этих двух стран по
отношению к Америке и намечающимся у них стартом
культурного развития. В Иране начало подобному мощному
подъему антиамериканизма было положено ликвид
ацией неграмотности во второй половине 70-х годов.
Американские руководители, учитывая опыт Ирана, превр
атившегося из союзника в беспощадного врага, имеют
все основания быть обеспокоенными слабостью своих
позиций по ту и другую сторону Персидского залива.
В любом случае через два года Саудовская Аравия и Пакист
ан станут опасными зонами, где нестабильность
может в значительной мере возрасти. Любые попытки
укрепиться в этих двух регионах рискованны, как это,
в частности, констатировала, к своему сожалению, Франция
в мае 2002 года, когда в Карачи было совершено
покушение на группу технических специалистов Генер
ального представительства по вооружениям. Но нельзя
ни в коем случае из факта враждебной настроенности
населения этих двух стран, напрямую интегрированных
в сферу американского влияния, делать вывод о существов
ании всемирного терроризма. Добрая часть мусульм
анского мира уже вступила на путь умиротворения.
Слишком легко на основании современной статистики
о кризисах заниматься демонизацией ислама. В общем
плане он переживает сегодня кризис модернизации и,
естественно, не может быть оазисом мира. Ныне развитые
и умиротворенные страны не имеют никаких прав
гордиться своим нынешним положением. Мысленный
взгляд назад, на собственную историю должен призвать
их к большей скромности и благоразумию. Английская
и французская революции были явлениями жестокими,
сопровождались актами насилия так же, как и русский
или китайский коммунизм, как милитаристская, импери51
алистическая экспансия Японии. Что касается ценностей,
проявившихся в ходе американской Войны за независимость
и Гражданской войны, то они нам совершенно
понятны по причинам исторической и культурной близости.
Но Соединенным Штатам тоже не удалось избеж
ать переходного кризиса27.
Некоторые идеологические дискуссии, связанные с нынешним
американским кризисом, нам порой трудно понять
- например, широкие споры по вопросу о цвете
кожи. Эта американская идиосинкразия не больше и не
меньше непонятна для француза, чем столь характерные
для исламских революций истерические дебаты о статусе
женщины.
Югославский пример
Крушение коммунизма и распад Югославии, хотя и не
вышли за рамки общего закона взаимозависимости прогресс
а и ментальной дезориентации, имеют некоторые
особенности, связанные с разными уровнями демографического
или образовательного развития различных народов,
которые вместе составляли бывшую федерацию28.
Демографический переход у сербов, хорватов и словенцев
не был столь ранним, как в Западной Европе,
но он в основном был завершен уже в 1955 году. Индекс
фертильности составлял в это время в Хорватии 2,5,
в Словении - 2,8, в целом в Сербии - 2,8. В случае с этими
республиками процесс ликвидации неграмотности начался
параллельно с падением индекса фертильности и подъе27
Вполне классически Гражданская война разразилась в фазе снижения
рождаемости среди англосаксонских первопроходцев. Только
в одной этой войне погибло больше (620 тыс. включая 360 тыс. северян),
чем во всех других войнах (включая Вьетнам), в которых участвов
али США после 1776 года.
28 Об эволюции рождаемости в этом регионе см.: Sardon J.-P.
Transition et fecondite dans les Balkans socialistes; Kotzmanis B., Parant A.
L'Europe des Balkans, differente et diverse? // Colloque de Bari. - 2001. -
Juin.
мом коммунистической идеологии. Южнее, в Боснии,
Косово, Македонии, Албании, коммунизм наложился
на общества, которые еще не достигли этапа образовательной
и ментальной модернизации. В 1955 году индекс
фертильности в Боснии составлял 4,3, в Македонии - 4,7,
в Албании и Косово - 6,7. Промежуточность показателей
в Боснии и Македонии отражает религиозную неоднородность
населения: в Боснии - это католики, православные,
мусульмане, в Косово и Македонии - православные
и мусульмане. Не рассматривая здесь религиозную классифик
ацию иначе, чем набор этикеток, позволяющих
обозначить различные культурологические системы, мы
должны констатировать, что в этом регионе мусульманское
население явно отставало от христианских народов
в движении к модернизации. Тем не менее оно подпадает
под действие общих закономерностей переходного периода.
Индекс фертильности снижается до 2,3 в Боснии к 1975 году,
в Македонии - к 1984 году, в Косово - к 1998 году. Албания
следует сразу за ними, так как к 1998 году индекс фертильности
здесь снижается до 2,5 детей на одну женщину.
Опираясь на демографический анализ, мы можем
выделить на территории бывшей Югославии два отстоящих
друг от друга переходных кризиса. Первый длился
с 1930 по 1955 год и через коммунистический кризис
привел христианские народы, главным образом хорватов
и сербов, к демографической и ментальной модернизации.
Второй, продолжавшийся с 1965 по 2000 год, привел
к той же модернизации народы, обращенные в исламскую
веру. Но следует считать исторической случайностью то,
что запоздалая ментальная революция среди мусульман
совпала с крушением коммунизма, которое для сербов
и хорватов явилось своего рода второй фазой, фазой их
выхода из кризиса модернизации. Все эти народы перемеш
аны между собой, и можно согласиться, что разрыв
с коммунизмом, даже технически непростой, превратился
в результате переходного кризиса мусульманских народов
в кровавый кошмар.
Тот факт, что первые столкновения возникли между
сербами и хорватами, не означает, что "мусульманский"
фактор не существовал на первых же стадиях кризиса.
Мы должны сознавать, что временной разрыв в демографических
переходах порождал на территории всей федер
ации постоянные изменения в удельном весе различных
национальностей, что в результате вызывало повсеместное
беспокойство в отношении территориального контроля.
Взяв раньше под контроль рождаемость, сербы и
хорваты констатировали замедление роста своей численности
и в этот момент оказались в конфликте с мусульм
анскими народами, быстрый численный рост которых
напоминал демографическое нашествие или демографическое
наводнение. Этническое наваждение посткоммунистического
этапа было усугублено этими различиями
демографической динамики. Оно сыграло свою роль и в
процессе отделения хорватов от сербов.
В данном случае речь идет об идеологической, мент
альной области, что, в сущности говоря, не позволяет
осуществить проверку в научном смысле. Однако этнические
чистки сербов и хорватов не приняли бы, пожалуй,
известного нам размаха, если бы не было мусульманского
катализатора, то есть присутствия численно быстро растущих
подгрупп населения, вовлеченных, в свою очередь,
в кризис модернизации. Обретение независимости словенц
ами, проживающими на севере, вдали от мусульман,
вызвало едва ли больше реакции, чем разделение Чехослов
акии на составляющие части - чешскую и словацкую.
В мои намерения не входит на основе этого анализа
пытаться доказать бесполезность любого гуманитарного
вмешательства. Когда речь идет о небольших странах,
можно рассчитывать, что действия извне могут привести
к снижению напряженности. Тем не менее стремление
к историческому и социологическому пониманию должно
сопровождать вмешательство военных держав, которые
уже давно пережили муки модернизации. Югославский
кризис породил много моральных рассуждений, но мало
аналитической работы, это тем более досадно, что простой
взгляд на карту мира позволяет выявить обширную,
простирающуюся от Югославии до Центральной Азии,
зону взаимовлияния - не между христианами и исламом,
как полагает Хантингтон, а между коммунизмом и исламом.
Случайное совпадение крушения коммунизма и исламского
переходного периода, завершения и начала ментальной
модернизации в 90-х годах было распространенным
явлением и заслуживало бы общего социологического
анализа. В конфликтах на Кавказе и более коротких столкновениях
в Центральной Азии очень много схожего с
югославскими событиями. Ясно, что наложение двух
переходных кризисов одного на другой может привести
лишь к усугублению ситуации, но ни в коем случае не
может обусловить структурное конфликтное состояние
между народами.
Терпение и растяженность во времени...
Модель, объединяющая ментальную модернизацию и ее
две составляющие: ликвидацию неграмотности и снижение
фертильности - с идеологическими и политическими
конфликтами между классами, религиями и народами,
носит очень общий характер. Не минуя полностью муки
перехода, некоторые страны никогда не погружались
в состояние массового насилия. Но я испытываю определенные
трудности, пытаясь назвать столь благоразумную
страну, из страха забыть тот или иной пережитый ею кризис.
Скандинавские страны избежали самого худшего, если
говорить о Дании, Швеции и Норвегии. Финляндия, относящ
аяся к странам финно-угорской языковой группы,
позволила себе вполне пристойную гражданскую войну
между "красными" и "белыми" после окончания Первой
мировой войны и вслед за бурями русской революции.
Если припомнить времена протестантской Реформации,
ставшей отправной точкой движения к грамотности,
то мы обнаружим возбужденных религиозными страстями
швейцарцев, готовых во имя великих принципов
к сжиганию еретиков и колдунов, но уже находящихся на
пороге обретения в итоге этого раннего кризиса своей
легендарной чистоплотности и пунктуальности. Затем
они создадут Красный Крест и преподнесут миру уроки
национального согласия. Потому воздержимся, просто
из приличия, считать ислам иным по своей природе
и судить о его "сущности".
К сожалению, события 11 сентября 2001 года привели,
помимо прочего, к распространению концепции о "конфликте
цивилизаций". И происходит это в нашем столь
"толерантном" мире чаще всего в форме отрицания: невероятное
число интеллектуалов, политических деятелей,
твердивших целыми днями, неделями, месяцами после
этого преступления, что не может быть и речи о "цивилиз
ационном конфликте" между исламом и христианством,
служит достаточным доказательством того, что это
примитивное понятие сидит у всех в головах. Добрые
чувства, которые отныне составляют часть нашей высшей
вульгаты, запретили прямое осуждение ислама. И исламский
интегризм был закодирован в обычной разговорной
речи под понятием терроризма, который многие стремятся
считать всемирным по масштабу.
Но, как мы показали выше, 11 сентября в действительности
случилось в момент, когда исламистское возбуждение
вступило уже в фазу регресса. Ликвидация неграмотности
и контроль за рождаемостью дают возможность понять
и объяснить глубинные причины этой идеологической
ситуации. Такой анализ позволяет утверждать, что Соединенные
Штаты и те из их союзников, которые следуют
за ними в этой зоне, только начинают сталкиваться с
неприятностями, ожидающими их в Саудовской Аравии
и Пакистане, поскольку эти две страны готовятся к великому
прыжку в современность и в период потрясений,
которые чаще всего сопровождают такие перемены.
Но понятие всемирного терроризма, позволяющее Аме56
рике стать лидером всемирного "крестового похода",
вмешиваться, где ей захочется, точечно и поверхностно,
как это было на Филиппинах и в Йемене, создавать базы
в Узбекистане и Афганистане, ставить вехи в Грузии, гранич
ащей с Чечней, не имеет никакого социологического
и исторического оправдания в контексте реальностей
нашего мира. Абсурдное, с точки зрения мусульманского
мира, который сможет преодолеть кризис переходного
периода без внешнего вмешательства в процессе автоматического
умиротворения, понятие всемирного терроризма
выгодно лишь Америке, ибо она заинтересована, чтобы
Старый Свет находился в огне перманентной войны.
Закладка в соц.сетях
