Кто защитит права человека в России?
С необходимостью защищать права человека сегодня согласны, кажется, все - от первых лиц государства до самых последних и отверженных граждан нашей необъятной страны. Первыми эту необходимость осознали в 60-е годы те, кого позже стали называть правозащитниками, диссидентами, предателями родины, отщепенцами и по всякому иному, в зависимости от точки зрения и положения в обществе. За что они и получали весьма исправно тюрьмы, лагеря, ссылки, психбольницы и внесудебные расправы.
С крушением социализма и началом демократических реформ идея защиты прав человека даже властям перестала казаться дикой и несуразной. К тому же, на первых порах новое российское законодательство выстраивалось по образцу законодательств демократических правовых государств, где институт защиты прав человека уже давно был непременным атрибутом государственной системы. Настолько давно, что в это даже трудно поверить. Впервые должность омбудсмена, т.е. защитника прав человека, была предусмотрена конституцией Швеции в 1809 году, за 52 года до отмены крепостного права в России! Сейчас некоторые страны имеют по несколько омбудсменов. В той же Швеции, например, есть омбудсмен гражданский, военный и по делам потребителей. Обычно омбудсмен не имеет никаких властных полномочий, он не может формально вмешиваться в деятельность законодательной, исполнительной или судебной власти. Однако в странах, где общественное мнение влияет на политические решения, слово омбудсмена весит много.
В последние советские годы, на рубеже 80-90-х годов, в нашей, проснувшейся от десятилетий спячки, кипящей и митингующей стране общественное мнение тоже начало играть некоторую роль. 22 ноября 1991 года Верховный совет РСФСР принял Декларацию прав и свобод человека и гражданина. Этой декларацией было предусмотрено создание должности Уполномоченного по правам человека. Он назначался Верховным советом сроком на 5 лет и обладал такой же неприкосновенностью, как и депутаты.
Конституция России 1993 года определила, что Уполномоченный назначается на должность и освобождается от нее Государственной Думой. 17 января 1994 года на эту должность был избран Сергей Ковалев, бывший политический заключенный, заплативший в советское время 7 годами лагерей и 3 годами ссылки за защиту прав человека в СССР. На посту Уполномоченного Ковалев не превратился в сервильного политика, цепляющегося за свою должность любой ценой. С начала первой чеченской войны он был непримиримым противником попыток военным путем разрешить конфликт между Чечней и Россией. Его не смущала и не останавливала та грязь, которую без устали лили на него генералы, министры, дипломаты, депутаты парламента и черносотенная пресса. В конце концов, убедившись, что заставить замолчать Ковалева невозможно, Государственная Дума 10 марта 1995 года сместила его с поста Уполномоченного по правам человека в России.
Следующие три года Уполномоченного по правам человека в стране не было. Власть в нем попросту не нуждалась. Отговаривалась тем, что нет Закона об Уполномоченном, будто забыв, что Конституция России провозглашена законом прямого действия; потом тянули с избранием и никак не могли выбрать "достойного". И все же девяностые годы - не семидесятые. Вступив в феврале 1996 года в Совет Европы, Россия обязалась, среди прочего, в течение года принять Закон об Уполномоченном по правам человека.
25 декабря 1996 года Государственная Дума приняла, наконец, этот закон. По крайней мере, на первый взгляд, он был не так уж плох. Уполномоченный избирался на 5 лет, но не более двух сроков подряд. Он "неподотчетен каким-либо государственным органам и должностным лицам". Уполномоченному предоставлялось право получать объяснения от государственных чиновников любого ранга, проводить проверки в любых учреждениях и многое другое. Правда, депутаты подстраховались, не разрешив Уполномоченному рассматривать жалобы на Федеральное Собрание. Зато они приласкали Уполномоченного, прописав ему в законе право на номенклатурные привилегии - медицинское, социальное и иное обеспечение и обслуживание Уполномоченного и его аппарата осуществляется на кремлевском уровне. Как совместить такие привилегии с правами человека, мог решить только новый Уполномоченный.
Избирали его почти полтора года. Наконец, 22 мая 1998 года Государственная Дума избрала на должность Уполномоченного члена ЦИК КПРФ Олега Миронова. Статья 6 Закона об Уполномоченном предусматривает, что на эту должность избирается человек, имеющий опыт в защите прав человека. Какой опыт в этой области имелся у бывшего следователя милиции из Пятигорска, а затем профессора Саратовского юридического института, знали, наверное, только его товарищи по коммунистической партии. Из КПРФ Миронову все же пришлось выйти, так как закон не допускает членство Уполномоченного в какой-либо политической партии.
Сейчас Уполномоченные по правам человека избраны в 24 субъектах Российской Федерации, в том числе в Якутии, Башкирии, Калининграде, Московской области. 29 субъектов Федерации приняли свои законы об Уполномоченном по правам человека.
Деятельность Миронова на посту Уполномоченного не отличалась яркими выступлениями и не привлекала общественного внимания. По всем острым вопросам он высказывался осторожно, компромиссно, стараясь сохранить лицо, но не задеть власть. Касаясь войны в Чечне, он, в лучшем случае, критикует недостаточную заботу о беженцах и отдельные случаи жестокости с той или другой стороны. Проблемы, связанные с правом на самоопределение и независимость, даже не обсуждаются.
Нельзя сказать, что Миронов аплодирует нарушениям прав человека, он их иногда даже критикует, но все больше в периодических отчетах, на заседаниях, перед иностранными коллегами и кулуарно. Голоса его в стране не слышно.
Единственно гневные его выступления касались скверного материально-технического обеспечения службы Уполномоченного и отсутствия достойного помещения. В настоящее время в аппарате Уполномоченного 180 человек. Бюджет - 40 миллионов в год. В аппарате действуют отделы конституционного и административного права, гражданского права и жилищного законодательства, трудового законодательства, уголовного и уголовно-процессуального законодательства, уголовно-исполнительного права, социального обеспечения, по рассмотрению жалоб военнослужащих и членов их семей, совершенствования законодательства и правовой информации, по вопросам миграции.
Занимаясь организационно-бумажной работой, Миронов, без сомнения, усвоил правила игры в правозащитную деятельность, научился говорить дежурные фразы о правах человека, об обязательствах перед Советом Европы, о пользе Европейской конвенции по правам человека, о вреде смертной казни и т. п. Впрочем, даже президент научился говорить подобные фразы. К правам человека в реальной жизни это имеет отношение весьма отдаленное.
Сам Олег Миронов и сотрудники его аппарата своим наибольшим достижением считают сам факт того, что в России появился и стал действовать принципиально новый для нее правозащитный институт. Главным недостатком они считают то, что закон не наделил Уполномоченного реальными властными функциями. Например, опротестовывать судебные решения.
В деятельности Олега Миронова прослеживается оригинальная закономерность: чем мельче поднятая им проблема, тем сильнее звучит его голос и решительнее предпринятые им шаги. Он будет с жаром защищать право на своевременное получение военными зарплат и пособий, но обойдет молчанием массовое истребление жителей Чечни. После своей поездки на Кубу он с восторгом отзывался о Кастро и бесплатном образовании на острове, но обошел пренебрежительным молчанием массовые аресты диссидентов, защищающих права человека в этой стране. Такова логика номенклатурной работы.
Правозащитники из российских общественных организаций уверяют, что Миронов за пять лет сильно изменился, эволюционировал в лучшую сторону и проделал большой путь навстречу правозащитникам. Представляется, однако, что это правозащитники проделали большой путь навстречу Уполномоченному. Как бы там ни было, кто бы из них с какой скоростью не двигался навстречу друг другу, они встретились. Одни правозащитники с удовольствием пребывают в различных комиссиях при Уполномоченном; другие, с еще большим удовольствием влились в президентский аппарат, комфортно устроившись в Комиссии по правам человека при президенте России. Уполномоченный по правам человека выступает в качестве почетного гостя на съезде правозащитников. Правозащитники, в свою очередь, приходят в Кремль на Гражданский форум аплодировать президенту Путину. Председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева заявляет, что она мечтает быть партнером власти. Трогательное единение охватило правозащитников и власть. Надо отдать должное Олегу Миронову, в деле консолидации правозащитников и властей он добился немалых успехов. Другое дело, что к защите прав человека это имеет все меньше и меньше отношения.
Выборы нового Уполномоченного по правам человека в России вряд ли изменят ситуацию в стране. Если, конечно, на эту должность не изберут человека, который не станет гнуть спину перед властями, отрабатывая свое высокое положение и благожелательное отношение к себе политического руководства. Но такой человек не нужен ни Государственной Думе, ни Кремлю, ни правительству, ни любым другим государственным структурам.
Источник: ИА "Прима"
http://ombudsman.hro.org/06_03/23_06_03.htm