КЛАЙВ СТЕПЛЗ ЛЬЮИС
ВОЗРОЖДЕНИЕ ИЛИ УПАДОК?
Статья
ВОЗРОЖДЕНИЕ ИЛИ УПАДОК?
(Статья опубликована: "Punch", 1958, 9 июля)
Неужели вы не видите, - сказал наш ректор, - что на Западе очень сильно растет
интерес к религии? На это нелегко ответить. "Очень сильно" - пустые слова без
статистики, а у меня нет cтатистических данных. Кроме того, мне кажется, ректор
неправильно ставит вопрос. Когда почти все верили, "интереса к религии" быть не
могло. Те, кто верит в богов, поклоняются им, и только сторонний свидетель
называет это религией. Менады стремились к Дионису, а не к Религии. Mutatis
mutandis(1) это относится и к христианам. С той минуты, как вы предались Богу,
ваш интерес к религии кончился. Вам уже не до него. На наши лекции и дискуссии
ходит очень много народу, но это не доказывает, что стало много верующих.
Каждое истинное обращение уменьшит нашу аудиторию.
К вышеупомянутому интересу относятся теперь с уважением, и я не вижу, почему бы
ему не расти. Вполне естественно для человека пребывать в неуверенности. Однако
только глупому не видно, что это еще и легче всего. Истинное христианство и
последовательный атеизм предъявляют к нам требования. Когда же мы берем
утешения веры без ее тягот и свободу неверия без его философского и
эмоционального воздержания - это, может быть, и честно, но уж никак не трудно.
- Неужели вы не заметили, - говорил ректор, - что христианство почитают в самых
элитарных кругах? Интеллигенция идет к вере. Такие люди, как Маритэн(2), как
Но я не обрадовался. Конечно, верующий интеллектуал типичен для нашего времени.
Однако было бы намного утешительней, если бы именно сейчас интеллектуалы (кроме
ученых) не потеряли наконец всякой связи с остальным человечеством. Лучших
поэтов и критиков читают, без особого восторга, лучшие критики и поэты, и никто
другой их не замечает. Вполне интеллигентные люди, которых становится все
больше, просто не знают, чем заняты высоколобые, а те в свою очередь знать не
хотят о них. Поэтому обращения интеллектуалов мало на кого влияют. Более того,
бытует подозрение, что это - очередная снобистская мода, новый способ
шокировать мещан, вроде сюрреализма. Конечно, подозрение такое жестоко, но и
высоколобые наговорили о ближних немало жестокого.
- А там, - продолжал ректор, - где еще не воцарилась вера, люди снова
обратились к нашему духовному наследству. Западные, я бы даже сказал -
христианские, ценности
Мы вздрогнули. Я же при этом вспомнил войну, ангар из рифленого железа,
несколько коленопреклоненных летчиков и молодого капеллана, провозглашающего:
"Научи нас, Господи, любить все то, что Ты защищаешь!" Он был совершенно
искренен, и я верю, что "все то" включало в себя не только "западные ценности".
Но у него выходило, что Бог - не вершина, не цель, а некое существо, у
которого, на наше счастье, высокие идеалы. За это мы Его и ценим. Он, конечно,
ведет нас - но к чему-то, к какой-то другой цели, вне Его Самого. Насколько
больше веры в словах Августина: "Ты создал нас для Себя, и неспокойно сердце
наше, пока не упокоится в Тебе!"(3). Даже у менад веры больше.
- А то, чем пытались заменить религию, вконец дискредитировано, - сообщил
ректор. - Наука теперь - скорее пугало, чем идол. Утопия, небо на земле
Как раз вчера мне рассказывали, что на какие-то слова о смерти одна молодая
девушка ответила: "Ну, к тому времени, когда я состарюсь, ученые что-нибудь
придумают!" Вспомнил я и о том, как часто мои неуниверситетские слушатели
убеждены, что все плохое в человеке рано или поздно (скорее, рано) исправит
"образование". Потом я припомнил, как кто-то написал мне, что меня надо высечь
за веру в непорочное зачатие. Когда меня познакомили с известным писателем, он
отвел взор, что-то пробормотал и поскорее скрылся. Какой-то американец
спрашивал меня, не летающая ли тарелка колесница Илии. Я встречал теософов,
английских иудаистов, пантеистов, буддистов. Почему такие, как наш ректор,
говорят о религии? Не лучше ли говорить о религиях? Мир кишит ими. Слава Богу,
есть среди них и христианство. Я получаю письма от святых, не подозревающих о
своей святости, и преклоняюсь всякий раз перед их верой, радостью, смирением и
даже юмором среди невыносимых страданий. Пишут мне и недавно обратившиеся,
прося простить их за то, что много лет назад они, по их мнению, обидели меня в
каком-то ученом споре.
сведения из книг, а там почти не пишут о тех проявлениях святости, богохульства
и безумия, среди которых мы живем. Более того, он не знает, что у большинства
людей просто нет в голове измерения, которое для него само собой разумеется.
Поясню это двумя примерами. В какой-то статье я упомянул о естественном праве,
и старый полковник (по всем признакам - anima сandida(4)) написал мне и
спросил, нет ли об этом праве "хорошей брошюрки". Другой пример. Как-то во
время войны мы дежурили втроем на крыше - рабочий, ветеран первой мировой и я.
Мы с бывшим военным рассуждали о причинах войн и пришли к выводу, что эта - не
последняя. "Как же так! - всполошился рабочий, помолчал немного и спросил: - А
зачем мы тогда живем?" Впервые в жизни перед ним встал философский вопрос. То,
о чем мы размышляли всегда, только сейчас стало для него проблемой. В нем
открылось новое измерение.
Существует ли однородный "Запад"? Не думаю. Религии, словно комары, жужжат
вокруг нас. Одна из них - серьезное поклонение полу, которое не надо путать с
бездумным поветрием фривольности. Какие-то зачатки религий возникают в научной
фантастике. Как всегда, есть и христиане. Разница только в том, что теперь
христианином не надо притворяться. К этому, в сущности, и сводится так
называемый упадок веры. А в остальном - так ли уж отличается наше время от
других времен и наш Запад - от других частей света?
Примечания
ПРИМЕЧАНИЯ
В тексте примечания указаны в скобках, например, (1)...
1) Изменив то, что следует изменить
2) Жаr Маритен (1882-1972) - католический богослов, томист. Уделял большое
внимание вопросам этики.
3) Блаженный Августин (354-436) в католической традиции (святой Августин) -
христианский мыслитель. Слова: "Ты создал нас для Себя" - из его "Исповеди".
4) Чистая душа (лат.)
