Жанр: Электронное издание
chelovek
...трупов"(18) - просто мракобесие. Но это далеко
не вся правда. Крупные ученые не так уж уверены, что действительно есть
предметы, к которым можно подходить количественно, и никак иначе. В это твердо
верят ученые мелкие, особенно же твердо-неученые любители наук. Сильный ум
хорошо знает, что такой предмет-абстракция, мнимость, утратившая самое главное.
С этой точки зрения, победа над природой предстает перед нами по-другому. Мы
снижаем что-либо до уровня природы, чтобы победить. Мы непрестанно побеждаем
природу, так как и называем природой то, что мы победили. Цена этой победы
велика: все больше явлений снижает свой статус. Каждый наш успех расширяет
владения природы. Звезды не станут природой, пока мы их не измерим; душа не
станет природой, пока мы не подвергнем ее психоанализу. Пока процесс этот не
кончен, нам кажется, что выгод больше, чем потерь. Но стоит нам сделать
последний шаг - перевести на уровень природы самих себя, - и потеряет смысл
самая речь о выгодах, ибо тот, кто должен был выгадать, принесен в жертву.
Таков один из примеров печального правила, гласящего, что некоторые принципы,
дойдя до логического конца, приходят к абсурду. Поневоле припомнишь притчу об
ирландце, который заметил, что новая печка берет вдвое меньше дров, и решил
поставить еще одну, чтобы дров вообще не тратить. Припомнишь и сделки с чертом.
"Отдай мне душу, а я тебе дам могущество". Но без души, т.е. без самого себя, о
каком могуществе может идти речь? Мы станем рабами или марионетками того, кому
отдали души. Снизить себя до уровня природы дурно не в том смысле, в каком
дурны некоторые часы из жизни студента-медика. Муки, испытанные в
прозекторской, - это симптом, предупреждение. Низводить же себя, человека, на
уровень природы дурно вот почему: если ты сочтешь себя сырьем, ты сырьем и
станешь, но не себе на пользу. Тобою будет распоряжаться та же природа в лице
обесчеловеченного человекодела.
Подобно королю Лиру, мы пытаемся сложить с себя королевское достоинство и
остаться королями. Это невозможно. Одно из двух: или мы разумные, духовные
существа, подчиненные навек абсолютным ценностям дао, или мы "природа", которую
могут кромсать и лепить некие избранники, руководимые лишь собственной
прихотью. Только дао объединяет едиными правилами властвующих и подвластных.
Без догмата объективной ценности невозможна никакая власть, кроме тирании, и
никакое подчинение, кроме рабства.
Конечно, одни помягче, другие - пожестче. Но многие профессора в пенсне, модные
драматурги, самозванные философы думают, в сущности, то же самое, что немецкий
нацист. Мысль о том, что мы вправе изобретать "идеологию" и подгонять под нее
ближних, уже коснулась повседневной речи. Раньше убивали злодея, теперь -
"ликвидируют нежелательный элемент". Особенно же удивляет меня, что бережливых,
умеренных и даже просто умных людей называют неперспективными покупателями.
Истинный смысл происходящего скрыт от нас абстракцией "человек". Слово это -
совсем не всегда абстракция. Пока мы не вышли за пределы дао, мы вправе
говорить, что человек владеет собой, и значит это, что он подчиняется
нравственным правилам. Но стоит нам перешагнуть границу, и мы теряем это право.
Никаких человеческих свойств для нас уже нет", а владеть могут только некие
существа, работающие над теми, кто сменил человека. Нарочно или нечаянно, почти
все мы помогаем произвести на свет эти существа.
Что бы я ни сказал, меня обвинят в нападках на науку. Конечно, я отвергаю это
обвинение; настоящие натурфилософы, т. е. люди, осмысляющие природу (они еще
бывают на свете), поймут, что среди ценностей я защищаю знание, которое умрет
вместе с дао. Но я пойду дальше. Я скажу, что только от науки можно ожидать
исцеления.
Я назвал сделкой с чертом ситуацию, когда человек в обмен на могущество отдает
природе все, вплоть до самого себя; и за слова свои я отречаю. Ученый преуспел,
а чародей потерпел неудачу; и обстоятельство это настолько разделило их в
обычном сознании, что обычный человек не понимает, как наука родилась. Многие
верят и даже пишут, что в XVI в. магия была пережитком средневековья, который и
собиралась смести новорожденная наука. Те, кто изучал этот период, так не
думают. В средние века колдовали мало, в XVI и XVII - очень и очень много.
Серьезный интерес к магии и серьезный интерес к науке родились одновременно.
Один из них заболел и умер, другой был здоров и выжил, но они - близнецы. Их
родила одна и та же тяга. Я готов признать, что некоторых из тогдашних ученых
вела чистая любовь к знаниям. Но, вглядевшись в этот период, мы прекрасно
различим тягу, о которой я говорю.
И магия, и прикладная наука отличаются от мудрости предшествующих столетий
одним и тем же. Старинный мудрец прежде всего думал о том, как сообразовать
свою душу с реальностью, и плодами его раздумий были знание, самообуздание,
добродетель. Магия и прикладная наука думают о том, как подчинить реальность
своим хотениям; плод их - техника, применяя которую можно делать многое, что
считалось кощунственным, - скажем, нарушать покой мертвых.
Когда мы сравним глашатая новой эры (Бэкона(19)) с Фаустом из пьесы Марлоу(20),
сходство поистине поразит нас. Нередко пишут, что Фауст стремился к знанию.
Ничуть не бывало - он о нем почти не думал. От бесов он требовал не истины, а
денег и девиц. Точно так же и Бэкон отрицает знание как цель; он сам говорит,
что узнавать ради знания - все равно что тешиться с женщиной и не рожать с нею
детей. Истинная задача науки, по его мнению, распространить могущество человека
на весь мир. Магию он отвергает лишь потому, что она бессильна; но цель его -
точно такая же, как у чародея. Парацельс(21) сумел объединить в себе чародея и
ученого. Конечно, у тех, кто создал науку в нашем смысле слова, тяга к истине,
хотя бы к знанию, была больше, чем тяга к могуществу, - во всяком смешанном
явлении доброе плодоноснее дурного. Быть может, нельзя сказать, что новая наука
родилась смертельно больною, но можно и нужно сказать, что она родилась в
исключительно нездоровой среде. Успехи ее слишком быстры и куплены слишком
большой ценой; поэтому ей надо бы оглядеться и даже покаяться.
Может ли существовать другая наука, которая постоянно помнит, что
непосредственный предмет ее занятий - не мир как он есть, а некоторая
абстракция, и постоянно поправляет этот перекос? Собственно, я и сам толком не
знаю. Говорят, что надо присмотреться к натурфилософии Гете; что даже у
Штейнера есть что-то такое, чего не хватает ученым. Не знаю. Наука, о которой я
сейчас пишу, не дерзнет обращаться даже с овощами или минералами, как
обращаются теперь с человеком. Объясняя, она не будет уничтожать. Говоря о
частях, она будет помнить о целом. Предмет изучения, по слову Мартина
Бубера(22), будет для нее не "это", а "ты". Она будет рассматривать инстинкт в
свете дао, а не сводить дао к неведомым инстинктам. Словом, она не будет
платить за знание ни чужой, ни своей жизнью. Быть может, я мечтаю о немыслимом.
Быть может, аналитическое познание по природе своей убивает одним своим взором
- только убивая, видит. Хорошо; если ученые не в силах остановить такое знание,
пока оно не прикончило разум, его остановит что-то другое. Чаще всего мне
говорят, что я - "обыкновенный обскурантист", и барьер, которого я боюсь, не
так уж страшен, наука его возьмет, как уже брала множество барьеров. Мнение это
породило злосчастная склонность современного ума к образу бесконечного и
одномерного прогресса. Мы так много пользуемся числами, что представляем любое
поступательное движение в виде числового ряда, где каждая ступенька подобна
предыдущей. Умоляю вас, вспомните об ирландце с печкой! Бывает так, что одна из
ступенек несоизмерима с другими, она просто отменяет их. Отречение от дао -
именно такая ступенька. Пока мы до нее не дошли, научные достижения, даже
губящие что-то, могут что-то и дать, хотя цена велика. Но нельзя повышать эту
цену бесконечно. Нельзя все лучше и лучше "видеть насквозь" мироздание. Смысл
такого занятия лишь в том, чтобы увидеть за ним нечто. Окно может быть
прозрачным, но ведь деревья в саду плотны. Незачем "видеть насквозь"
первоосновы бытия. Прозрачный мир - это мир невидимый; видящий насквозь все на
свете - не видит ничего.
--------------------------------------------------------------------------------
Примечания
Примечания автора
К главе I
I. Орбилий настолько превосходит Кая и Тита, что он дает для сравнения хорошо
написанный отрывок о животных. К несчастью, достоинства второго отрывка он
видит лишь в том, что тот верен фактически. Литературного сравнения у него нет.
Однако, честности ради, скажу, что книга его лучше "зеленой книжки".
II. Трэерн Т. Сотницы медитаций, 1, 12.
III. См. Августин. О граде Божьем, XV, 22; а также IX, 15 и XI, 28.
IV. Аристотель. Никомахова этика, 1104b.
V. Там же, 1095 b.
VI. Платон. Государство, 402 а; подробнее - Законы, 658 и далее.
VII. Псалом 118, стих 151. Там основательность правды и то, что на нее можно
положиться, подчеркивается прежде всего словом "эмет", связанным с глаголом
"быть крепким". Гебраисты предлагают и другие переводы "правды" - "верность",
"прочность" и т. п. "Эмет" не обманет, не изменит, не оставит тебя, не
подведет.
К главе II
VIII. Истинное (и должно быть, неосознанное) миросозерцание Кая и Тита станет
ясным, когда мы приведем несколько их мнений.
а) Кай и Тит осуждают:
"когда мать говорит ребенку "Веди себя хорошо", слова ее - чистая нелепость"
(с. 62); "истинный джентльмен" - тоже нелепость, "нечто совершенно туманное"
(с. 64).
б) Кай и Тит одобряют:
"контакт с идеями других людей", ибо он, "как мы знаем, очень полезен" (с. 86);
какие это идеи, по-видимому, безразлично. "Преимущества каждодневной ванны
слишком ясны, чтобы о них говорить" (с. 142); однако они все же говорят:
купаться хорошо, потому что "приятнее и здоровее общаться с чисто вымытыми
людьми" (там же). Истинные и основные ценности для авторов книжки - польза,
удобства и удовольствие. Словом, хлебом единым жив человек.
IX. Самая решительная попытка построить систему ценностей на основе
"удовлетворения" - труд Ричардса "Принципы литературной критики" (1924)
(Richards A. A. Principles of Literary Criticism. - N.Y., 1924). Опровергая
обычное возражение, гласящее: "Лучше быть несчастным Сократом, чем довольной
свиньей", доктор Ричарде пишет, что "потребности" наши не одинаковы - одни из
них выше, другие - ниже; поэтому мы и предпочитаем высшие низшим, не выходя за
пределы удовлетворения. По доктору Ричардсу, человек способен пожертвовать
низшими, имея в виду, что все они в пределах удовлетворения высших (или
"важнейших"). На это я отвечу так: "Как тут можно подсчитывать"? Сравним
человека, погибшего славной смертью, и уцелевшего предателя. У первого (с
современной точки зрения) нет ни "удовлетворения", ни неудобств. Второй лишен
дружбы и самоуважения, зато он ест, пьет, спит и т. д. Или так: предположим,
что у Х всего 500 "потребностей", и все они удовлетворены, а у Y их 1200, и
удовлетворены из них 700; кому же из двоих лучше - Y или X? Доктор Ричарде
неоднократно дает понять, что лучше Y: он - за сложность и тонкость и даже
хвалит искусство, так как оно создает у нас "недовольство грубой, обыденной
жизнью" (с. 230). Но если удовлетворение - единственная ценность, что в этом
недовольстве хорошего? Единственное подобие философского довода, которое я
нашел в этой книге, - слова о том, что "чем сложнее существо, тем оно и
разумнее" (с. 109). Но если удовлетворение - единственная ценность, что
хорошего в разуме? Он приносит нам столько же радостей, сколько и горестей.
X. Конфуций. Аналекты, XV.
XI. См.: Дж. Локк. Два трактата об управлении государством. II. 3.
XII. К чему приводят попытки основывать ценность на самом факте существования,
можно увидеть, открыв книгу доктора Уоддингтона "Наука и этика". Автор считает,
что существование само себя оправдывает. Ценить что-нибудь просто за то, что
оно существует, - значит ценить преуспеяние, успех; так можно оправдать даже
подлость. Бывают философские системы и хуже, но пошлее - навряд ли. Однако я
надеюсь, что доктор Уоддингтон не осуществляет на практике свое преклонение
перед fait accomplit (свершившимся фактом (фр.)).
XIII. См.: Аристотель. Никомахова этика, 1095в, 1140в, 1151 а.
Примечания переводчика
1) Уолтер Хупер - секретарь Льюиса в последние годы его жизни, после смерти -
его биограф и издатель. (Здесь и далее арабскими цифрами отмечены примечания
переводчика, римскими - примечания Льюиса, вынесенные им самим в конце
произведения.)
2) Кай, Тит, Семпроний - три распространенных латинских имени, употребляемых в
том же смысле, как у нас Иванов, Петров, Сидоров. Вместо Семпрония у Льюиса -
Орбилий, драчливый школьный учитель Горация, чье имя тоже нарицательно.
3) Колридж, Сэмюэл Тэйлор (1772-1832) - один из первых английских
поэтов-романтиков. Принадлежал к так называемой Озерной школе, особенно
прославившейся описаниями природы.
4) Сэр Фрэнсис Дрэйк (около 1540-1596) - знаменитый английский мореплаватель.
5) Сэмюэль Джонсон (1759-1784) - английский мыслитель и лексикограф. Речь идет
об Айонском аббатстве, которое стояло в XIII в. на одном из Гебридских
островов, расположенных у западного побережья Шотландии.
6) У ильям Вордсворт (1770-1850) - Друг Колриджа, поэт-романтик.
7) Маргэйт - морской курорт в Англии.
8) Чарльз Лэм (1775-1834) - английский эссеист и поэт.
9) Сэр Томас Браун (1605-1686) - английский врач и мыслитель.
10) Уолтер де ла Мэр (1873-1956) - английский поэт.
11) "Кролик Питер" - сказка английской сказочницы Беатрис Потгер (1866-1943).
12) Перси Биши Шелли (1792-1822) - английский поэт-романтик.
13) Томас Трэерн (Trahem) (1637-1674) - английский поэт и мыслитель, чьи
мистические размышления ("Сотницы медитаций") были открыты в 1908 г.
14) Сладостно и достойно умереть за свою отчизну (лат.).
15) Локк Джон (1632-1753) - англ. философ.
16) Сэр Томас Элиот (ок. 1490-1546) - англ. мыслитель.
17) causa efficiens - причина, по которой что-то происходит; causa finalis -
причина, ради которой это происходит.
18) Так именовали первых анатомов в начале Нового времени.
19) Фрэнсис Бэкон, лорд Веруламский (1561-1626) - англ. ученый и философ, один
из создателей новой науки, основанной на эксперименте.
20) Кристофер Марлоу (1564-1593) - англ. драматург, написавший "Жизнь и смерть
доктора Фауста".
21) Теофраст фон Гогенхайм, известный под именем Парацельса (1493-1545), -
швейцарский врач и алхимик.
22) Мартин Бубер (1878-1965) - философ, близкий к экзистенциализму и
развивавший идеи "диалога" По его мысли, со всем миром - и с людьми, и с
животными, и с предметами - надо быть "на ты" (так называемая ситуация "я -
ты"), и ничего на свете нельзя воспринимать опредмеченно как "оно" или "это".
Закладка в соц.сетях
