Жанр: Электронное издание
205_226
...й способности. Разумеется, векторы опредмечив
ания и распредмечивания постоянно отображаются
в ней, проникают в нее, питают и формируют ее, но не подчиняют
себе целиком, ибо в сфере субъективной реальности
всегда остаются такие "слои", уровни, где содержательные
изменения совершаются достаточно автономно, т.е. не регулируются
однозначно наличными интенциями опредмечивания
и распредмечивания. И потому здесь находится ядро деятельной
способности как творческой способности.
В том же смысле можно сказать, что "интенция самодвижения"
образует ядро идеального, так как наиболее полно
выражает его специфические черты: единство отображения
и творческой устремленности, свободу содержательных преобр
азований во внутреннем плане, возможность отстранения
бремени наличной действительности и наличного знания и
ценностей во имя будущей действительности, более глубокого
знания и более высоких ценностей.
Все это не позволяет согласиться с истолкованием идеального
как "формы вещи", как того, что содержится в "готовых"
вещах, социальных связях, в том, что уже опредмечено
и отчуждено от живого человеческого сознания. Идеальное
существует лишь как актуально-деятельная способность соци
альных индивидов. Вне ее есть только объективная реальность
предметных форм, вещей, знаков. К тому же внушительн
ая часть необъятного множества вещей и текстов никем
не потребляется, не распредмечивается. В лучшем случае
это - архив цивилизации, в худшем - ее свалка.
Человечество нагромождает все новые и новые этажи вещного
мира. В огромной массе вещей нет подлинно человеческого
смысла. Некоторые из них пустуют весь долгий срок своего
предметного бытия. Здесь выступают новые, весьма
актуальные аспекты проблемы идеального (а значит, диалектики
идеального и материального). Что распредмечивается и
217
зачем? Что не распредмечивается и почему? Для чего производятся
нескончаемые ряды одноликих предметов, ненужных,
покинутых человеком с самого их рождения, уделом которых
становится даже не вещное, а просто вещественное существов
ание?
Быстро вышедшая из моды, уже ненужная вещь, просмотренн
ая однажды немногими и более уже никем не читаемая
книга (изданная нередко большим тиражом - многотонный
груз на полках магазинов и книгохранилищ) - это одна сторон
а вопроса о нераспредмечивании. В данном случае предметы
выключены из социальной жизни, из сферы деятельности
в силу эфемерности, пустоты, превратности или
"непонятности" их "содержания". Другие предметы живут
недолгое время в деятельностном контуре, распредмечиваются
многими и затем тоже выпадают из него, будучи еще совсем
"целыми", умножая мертвый груз вещного мира. Большинство
предметов имеют весьма ограниченный срок социальной
жизни, неизмеримо меньший, чем срок существования в
своей предметной форме.
Лишь сравнительно небольшое число предметов социально
функционируют вплоть до разрушения своей предметной
формы (шедевры живописи, скульптуры, архитектуры, прикл
адного искусства, остающиеся зачастую и после разрушения
в памяти общества, большинство сооружений, некоторые
технические устройства, а также ряд других плохо поддающихся
классификации предметов, отличающихся особой полезностью,
ценностью, важностью своего "содержания" и
т.п.). Только социально функционирующие предметы, т.е.
включенные в контуры человеческой деятельности (общения),
причастны идеальному.
И только будучи причастны идеальному, выступая как распредмеченность
- как "содержание" - субъективной реальности,
они осуществляют свою социальную функцию, являются
фактором развивающейся человеческой деятельности.
Другая сторона вопроса связана с лавинообразным ростом
социально функционирующей опредмеченности, с трудностями
эффективного потребления, распредмечивания, порождаемыми
исключительно быстрым умножением социальнообъективиров
анной информации. Представление об этом дает
развитие современной науки, выраженное в темпах роста
публикаций. Подсчеты показывают, что в ближайшие годы
будет произведено 13-14 миллионов научных документов,
что близко к числу всех научных публикаций от зарождения
науки до нашего времени (см. [238, с. 61]). Ученый уже сей-
час оказывается не в состоянии освоить обычными методами
всю выходящую по его специальности литературу, что сниж
ает эффективность его деятельности, а тем самым тормозит
развитие научного знания. Опредмеченный результат познав
ательной деятельности остается мертвым текстом, если он
своевременно не распредмечивается и не становится "содерж
анием" субъективной реальности определенных соци-
альных индивидов. В связи с этим встает задача создания
новых форм опредмечивания научной информации, новых
средств внутринаучной коммуникации, способных обеспечить
своевременный и эффективный ввод новой информации в
сферу "живого" сознания, в которой только и осуществляется
ее подлинное функционирование и дальнейшее развитие.
Главные надежды в этом отношении возлагаются на ЭВМ как
на средство хранения, систематизации и выдачи нужной информ
ации [275], хотя вряд ли это может быть радикальным
решением проблемы.
Разрыв между хранимой в социальной памяти информацией
и ее использованием в актуальной сознательной деятельности
порождает важный ракурс анализа проблемы идеального.
Здесь довольно четко вырисовывается ее специфика в
сравнении с проблемой сознания, взятой в широком смысле.
Последняя предполагает рассмотрение не только процессов
опредмечивания-распредмечивания и творчества, но и всей
области социальной предметности как хранилища "содержания"
сознания, его застывшей истории, как основы его деятельных
возможностей и выражения его исконной общественной
природы.
3. КАТЕГОРИЯ ИДЕАЛЬНОГО И "ЛИЧНОСТНЫЙ ПЛАН"
ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ И СОЦИАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Прежде всего хотелось бы высказать несколько критических
соображений по поводу трактовки тех методов иссле219
дования общественного сознания, которые ограничиваются
анализом лишь "готовых" предметных и знаковых форм с учетом
их генезиса, социального смысла и способов функциониров
ания. Такого рода методы объединены общим подходом,
который, по словам М. К. Мамардашвили, "можно было
бы назвать безличностным (или редуктивно-предметным)
анализом сознания и культуры" [137, с. 17]. В широко цитируемой
статье названного автора, содержащей ряд глубоких
мыслей и обобщений, проводится обоснование того, что указ
анный подход был впервые разработан К. Марксом и применен
им в целях анализа "превращенных форм сознания",
раскрытия подлинного смысла "идеологических систематиз
аций", "вторичных образований сознания", искажающих,
затемняющих реальные общественные отношения (см. [137,
с. 23-25]).
Действительно, редуктивно-предметный способ исследов
ания сознания занимает важное место в системе познавательных
средств исторического материализма. Он позволяет
вскрыть узловые исторические пункты детерминации "содерж
ания" общественного сознания общественным бытием,
объективно существующими (или существовавшими) соци-
альными отношениями. Он открывает возможность реконструкции
уже не рефлексируемых "первичных образований
сознания", что позволяет восстановить и связать основные
звенья отражательного процесса и тем самым дать принципи
альное, материалистическое объяснение "превращенных
форм сознания". Однако все это лишь один из методов исследов
ания сознания.
Наши возражения касаются следующих моментов. Статья
М. К. Мамардашвили создает впечатление, будто подход
К. Маркса к проблеме сознания сводится к "безличностному",
"редуктивно-предметному" методу и что этим методом
в сущности исчерпывается философский подход к исследованию
сознания. Такое впечатление складывается потому, что
в его статье не говорится ни слова о возможности и необходимости
личностного подхода к проблеме сознания именно
как философского, нигде не упоминается о наличии у Маркс
а какого-либо иного метода анализа сознания, кроме "безличностного",
"редуктивно-предметного".
Подобное стремление исключить из философского рассмотрения
личностный аспект проблемы сознания, зачислить
его по ведомству психологии довольно часто встречается в
нашей литературе. Оно обусловлено истолкованием идеального
как свойства социальной предметности, "готовых" продуктов
духовной деятельности [103]. Живые творящие личности при
такой установке начисто испаряются, их историческая самоценность
и самобытность оказывается не более чем призрачным
эпифеноменом абстрактной механики предметных и событийных
структур.
В действительности, однако, К. Маркс (как и все классики
марксизма) диалектически сочетал в анализе проблемы сознания
безличностный подход с личностным, что неоднократно
подчеркивалось нами выше. К. Маркс последовательно выступ
ал против разрыва индивидуальной и родовой жизни человек
а, указывал на несостоятельность противопоставления обществ
а как абстракции индивиду (см. [1, т. 42, с. 119]).
Редуктивно-предметный анализ поэтому имеет границы, он
фиксирует уже ставшее и выявляет общественное в чистом
виде, отвлекаясь именно от индивидуального в общественном
и не улавливая становящегося, проекции в будущее. Естественно,
что во многих познавательных задачах он должен
быть дополнен личностным подходом, акцентирующим как
раз экзистенциально-исторический и процессуально-творческий
аспекты сознательной деятельности. Личностный подход
держит в фокусе анализа динамику ценностно-смысловой
структуры субъективной реальности (т.е. бытие общественного
"содержания" в индивиде, социально значимое как личностно
значимое и его творческие преобразования, отнесенные к
будущему социально значимому) [78].
Здесь, по словам Э. Ю. Соловьева, необходимы "высокая
культура ситуационно-исторического анализа" [192], биографический
подход, выявление "способности к адекватной интериориз
ации культурно-исторических конфликтов и их последующему
страдательно-творческому разрешению. Момент
этот чрезвычайно важен в анализе любого духовного творчеств
а..." [193, #9, с. 142].
Абсолютизация редуктивно-предметного (безличностного)
подхода к проблеме сознания ведет к упрощенным моделям
духовной деятельности и культуры^. В подобных моделях всякое
духовное новообразование выглядит как результат жесткой,
однозначной детерминации, а реальный историзм предст
ает как незримо алгоритмизованный процесс. Такого рода
абсолютизация в значительной степени обусловлена критиков
авшейся выше трактовкой идеального. Все это порождает
крайний схематизм исторического описания, в котором доминирует
голая событийность, люди же, делающие историю,
выступают в нем либо как портретные изображения, хорошо
имитированные манекены, маркирующие события (а не творящие
их личности), либо как едва проступающие в событийной
канве взаимозаменяемые призраки.
Защищаемая нами трактовка идеального как выражения
деятельной способности социальных индивидов нацеливает
на дальнейшую разработку таких методологических установок
и концептуальных средств, которые вели бы к более глубокому
исследованию сознательной деятельности, взятой в
нерасторжимом единстве социального и экзистенциального,
действительного и возможного, наличного и творчески пол
агаемого, а тем самым к более глубокому пониманию всякого
социально-исторического процесса, который лишь позади
оставляет "готовые" предметные, коммуникативные и событийные
структуры, но сейчас и впереди есть непрекращающееся
становление, человечески-живое движение. Его обусловленность
"уже ставшим" не есть однозначная предзаданность.
Она носит во многих случаях лишь вероятностный характер.
Но "уже ставшее" тоже не было однозначно предопределено
во всех отношениях. Оно продукт бывшего исторического процесс
а, и его понимание предполагает реконструкцию бывшего
человечески-живого движения. Без актуально творящей
личности нет становления, нет социально-исторического процесс
а.
Отсюда особая актуальность соотнесения редуктивно-предметного
анализа с личностным, необходимость пристального
^Культура, по справедливому замечанию Ю. Н. Давыдова, должна
рассматриваться как "диалектически-противоречивое единство индивид
а и социума" [63, с. 339]. В этом состоит важнейший методологический
принцип ее исследования.
внимания к вопросам методологии исследования динамической
структуры субъективной реальности. Здесь находится,
пожалуй, наименее изученное звено социальной диалектики
материального и идеального.
В фундаментальном труде В. Ж. Келле и М. Я. Ковальзон
а убедительно показано, что исследование исторического
процесса должно осуществляться в трех взаимосвязанных
планах: естественно-историческом, деятельностном и гуманистическом
(личностном) [99]. Абсолютизация любого из них
и игнорирование остальных ведут к отступлению от диалектической
методологии исторического материализма (см. [99,
с. 286]). Подчеркивая значение естественноисторического аспект
а исследования (объективно-системного подхода), авторы
решительно выступают против "вульгарного социологизм
а", против "объективистского описания истории", ибо с
позиций марксизма история выступает как "сознательная ре-
ализация человеческих потенций исторического процесса, приобрет
ающего тем самым гуманистический смысл" [99,
с. 285-286].
Понимание идеального как выражения деятельной способности
образует одну из необходимых методологических предпосылок,
позволяющих поместить в фокус анализа именно
становление, человечески-живое историческое движение. Это
относится и к становлению нового знания и новых ценностей,
и к становлению новых вещей, событий и новых соци-
альных отношений.
Если социально-исторические явления берутся ретроспективно,
то ставшее должно получить "развертку" как становящееся.
И тут везде, где это возможно и целесообразно, анализ
должен быть доведен до уровня творящей личности,
преобразующей - вначале в идеальном плане, а затем и практически
- предметную, коммуникативную, событийную наличность
социальной жизни.
Историю, подчеркивал К. Маркс, делают реальные люди
и их следует изображать "в одно и то же время как авторов и
как действующих лиц их собственной драмы" [1, т. 4, с. 138].
Такого рода анализ, доведенный до уровня творящих лич-
ностей, обнаружил свою высокую продуктивность в ряде напр
авлений историографических и культурологических иссле223
дований, раскрывающих динамику социальных новообразов
аний в двуедином плане: как формирование личностей
объективными социальными отношениями и событиями и как
формирование последних деятельностью личностей^.
Лишь в этом двуедином плане может быть глубоко осмыслен
а социальная диалектика материального и идеального,
процессы конкретно-исторических преобразований идеального
в материальное и материального в идеальное, предопределяющие
друг друга, как вдох и выдох - непрестанное биение
пульса социальной жизни.
Категория идеального, таким образом, служит для обозначения
фундаментального свойства деятельной способности
человека, фундаментальной особенности развертывания его
"сущностных сил". И эта специфика категории идеального
выявляется при рассмотрении исторического контура соци-
альной диалектики материального и идеального, в котором
"сущностные силовые" векторы замыкаются лишь в будущем,
за горизонтом наличной предметности и событийности. Историческое
движение открывает панораму новых возможностей
и проявлений "сущностных сил", передвигая горизонт
наличного социального бытия, и за ним может быть только
наличное идеальное как проект грядущего, мысленный образ,
надежда, предвидение, предвосхищение.
Социальная диалектика материального и идеального исключ
ает трактовку идеального как существующего вне матери
ального, как самобытия духа, т.е. его идеалистические и
дуалистические истолкования. Но она не допускает и вульг
арно-материалистических интерпретаций идеального, создающих
видимость концептуального комфорта за счет крайне
упрощенных схем сознательной деятельности, грубого отождествления
идеального с материальным, фактического изъятия
категории идеального и вместе с нею всей оригинальной
проблематики сознательного человеческого самоосуществления
- смысла человеческого творчества и творчества человеческого
смысла.
^Укажем в качестве примера на блестящие исследования Е. В. Тарле
[205,206,207], работы С. Л. Утченко [217,218], А. З. Манфреда [139],
С. С. Аверинцева [9] и др.
Неразрывная связь идеального с материальным, взаимопреобр
азования материального и идеального представляют теоретическое
выражение одного из важнейших аспектов соци-
альной жизни, творимой сознательной деятельностью людей.
Непременным условием глубокого и ответственного анализа
социальной диалектики материального и идеального является
четкое логическое соотнесение этих двух фундаментальных категорий,
сохраняющее во всех контекстах такого анализа меру
их логической противопоставленности, не допускающей квазиди
алектических вольностей в оперировании ими, диффузии
их содержания. Эта нередко бытующая диффузия наруш
ает в первую очередь определенность категории идеального,
что неизбежно влечет затем вереницу концептуальных деформ
аций, смазывание острых вопросов, мнимые облегчения
трудностей и в итоге - неопределенность, "дипломатичность"
теоретических решений.
Категория идеального должна сохранять во всех теоретических
контекстах свое основное значение субъективной ре-
альности. Это ее специфическое значение выражает особенности
человеческого сознания как актуально протекающей
духовной деятельности и как уникального внутреннего мира
личности, особенности сознательного отражения и преобразов
ания внешнего мира и самой сознательной деятельности.
Категория идеального выражает свободу движения "содержания"
субъективной реальности, пока деятельная способность
еще не "остановлена", не застыла в форме внешней объектив
ации; в процессе опредмечивания свобода этого движения
постепенно сходит на нет и иссякает в "готовом" предмете;
вместе с ней угасает идеальное, ибо становится уже
материальным, закованным в вещную форму, в цепи объективных
связей и отношений предметного мира.
Категория идеального выражает возможность реконструкций
и новообразований в сфере субъективной реальности,
свободной от физической, пространственно-временной, информ
ационной заданности наличного предметного мира: ведь
в нашем воображении, в экспериментирующей мысли, в мечте
и надежде мы способны оставлять ее "позади", отстранять
ее, "делать" с ней что угодно. И пусть эта вольность нашей
субъективности, которая в своей необузданности, гордыне и
лицемерии с собой, в своей мелкой амбициозности, но вместе
с тем в поиске своей подлинности и в страстном творческом
порыве рождает химеры, воздушные замки, утешительные
иллюзии, ложные веры и маниакальные идеи; пусть лишь
изредка мелькнет в этой субъективной своевольности совпадение
с объективностью и подлинная ценность - в ней все
равно проявляется проблемно-творческая суть человеческого
духа, неизбывное стремление к истине, красоте, добру,
справедливости и совершенству (и в этом последнем отношении
категория идеального логически связывается с категорией
идеала).
Во всех отмеченных выше аспектах своего содержания
категория идеального логически противостоит категории матери
ального, но не для того, чтобы на манер Платона или
Гегеля обособить и вознести над косной материальностью
первородное царство духа, а лишь для того, чтобы глубже
раскрыть специфику сознательной творчески-преобразующей
деятельности человека как первоисточника исторических
новообразований, чтобы тем самым глубже осмыслить и понять
объективную реальность социальных "процессов, общественной
жизни в целом, воплощающей в себе сознательную
и ответственную деятельность человека и человечества.
