Жанр: Электронное издание
milev3
... потеряла.
Алиса рассердилась.
- Это потому, что я уколов боюсь, а потом мне стало лучше, - прошелестела
она.
- Молчи, болтать тебе вредно! - рявкнула Марго, но Алиса не послушалась.
- Как вы можете наговаривать на Фаню, - сокрушалась она. - Она добрая,
она с другого конца города неслась, чтобы
помочь.
- Помочь уложить в могилу, - стояла на своем Марго.
Сима и жестами, и мимикой выражала полное согласие. Почуяв поддержку.
Марго вдохновилась и бросилась
перечислять все свои предчувствия, которые, оказывается, уже несколько месяцев
ее донимали и на которые никто не хотел
обращать внимания. Сломленная Алиса откинулась на подушку и залилась слезами.
Мне стало жалко ее.
- Подождите, - сказала я, - давайте начнем сначала. Что было раньше, всем
известно, а что случилось теперь, кто
скажет мне?
- Я скажу! - обрадовалась Марго,
- Я скажу, - пискнула Симочка.
- Говорите, - разрешила я.
И они наперебой заговорили. Лишь благодаря своему неистощимому уму и
ясной логике я поняла, что случилось.
Оказывается, Алиса, глупышка, сама этих отравительниц в гости позвала.
- Мне было тоскливо и скучно, - попыталась оправдаться Алиса, но Симочка,
и еще больше Марго, ее жалкий писк
мгновенно забили таким потоком упреков и ругательств, что я за голову
схватилась.
- Тихо! - закричала я. - Хватит базара! Давайте выяснять, кто травил
Алису. Что принесла Лора?
- Как всегда, пищевые добавки, - ответила Симочка.
Марго выскочила из спальни и вернулась с флаконами.
- Вот! - сказала она, высыпая на руку серые и желтые капсулы.
Я уставилась на Алису:
- Ты их ела?
Она кивнула:
- Да, Лора сказала, что полезно для энергии.
Энергии мне не занимать, но я на всякий случай заглотнула несколько
капсул и спросила:
- Что приносила Нюрка?
Марго опять выметнулась из спальни, а Симочка ответила:
- Нюрка принесла любимый Алин пирог.
На пороге появилась Марго с серебряным подносом. Нарезанный тонкими
ломтиками пирог источал
изумительный аромат.
- Я его ела, - призналась Алиса.
- И мне стоит попробовать, - сказала я, отправляя в рот сразу несколько
кусков пирога. - Какая вкуснотища. Нюрка
стерва, но пироги печь умеет. Так, жадная Фаина по обыкновению ничего не
принесла, она всего лишь делала укол.
- Ампул нет, - подсказала Симочка. - В карман их положила и с собой
унесла.
- Все ясно, - сказала я, - Фаина сделала подозрительный укол, а что
приносила Карина?
Марго выпорхнула из спальни, а Симочка сообщила:
- Карина принесла ореховую халву. Я ее ела. Очень вкусная халва, и, как
видите, я жива.
Марго с халвой появилась на пороге. Я попробовала и согласилась:
- Действительно, очень вкусная халва. Симочка глянула на часы и
спохватилась:
- Уже поздно, мне спать пора.
- И мне пора, - заявила Марго. - Я еще три часа молитву читать должна.
Я насторожилась. Битый час с ней общаюсь, а Марго ни разу не заикнулась
ни о человечках, ни о своей
практической магии. Даже скучно становится.
- Какую молитву? - поинтересовалась я.
- Страшную! - округляя глаза, сообщила Марго и плаксиво добавила: - А что
делать? Что делать? Вы же мне не
верите и не приглашаете ворожею, вот и приходится самой колдовать. Ну ничего, я
до них доберусь!
- До кого, Маргуша? - ласково поинтересовалась Алиса.
- До стерв этих! Думают, можно травить и ничего за это не будет? Ну, нет!
Уж я до них доберусь! Я и большой
пентакль Соломона изготовила, и заклинание семи планет выучила. Изведу стерв!
- Всех сразу? - ужаснулась Алиса.
- А что мелочиться? - отмахнулась Марго. - Уж если изводить, так разом
всех.
- Ну уж нет, - возразила я, - для справедливости надо бы сначала отыскать
виновную.
- Надо бы, - согласилась Марго, - да только пока искать будешь, Алиска
кони двинет. Ладно, пора мне, -
спохватилась она и ушла.
Мы с Алисой остались одни.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила я.
- Уже лучше.
- Передать не могу, как я испугалась!
- Соня, как ты провела время в Москве? - пытливо вглядываясь в мое лицо,
вдруг спросила Алиса. - Санька
выздоровел?
Мне стало стыдно.
- Да, конечно, - поспешно отводя глаза, пролепетала я.
- А что с ним было? Пришлось лгать:
- Так, легкая простуда. Алиса удивилась:
- Простуда? Летом?
- Ну да, летом дети чаще болеют, чем зимой.
- Не знаю, - вздохнула Алиса, - у меня никогда не было детей.
Чтобы прекратить этот мучительный для меня разговор, я пожаловалась на
усталость и улеглась спать.
Мне снились жуткие сны.
Я летала. Но не так, как это происходит в детстве, светло и радостно, а
совсем по-другому. Я неслась в темной
безнадежной пустоте. Неслась, полная любви и сострадания, а подо мной лежал
мертвый город. Тихий и темный, лишь
слегка подсвеченный лунными бликами.
Я парила и знала, что никогда уже любовь, живущая во мне, несмотря на
обиды, любовь, выжившая в муках и
страданиях, никому не пригодится. Никто не попросит у меня этой любви, никто ее
не примет. Одиночество, страшное
одиночество сжало мое сердце.
А я любила. Любила тот, чужой, жуткий мир, простирающийся подо мною,
любила камни, слагающие мертвый
город, любила людей, богов...
Все это было со мной и очень давно. Так давно, что пора бы уже и забыть.
Небо, как черное зеркало, чуть дымясь,
отражало камни. Они вспыхивали на небосводе яркими звездами, и я понимала: камни
- души далеких предков,
освободились из заточения. Радостные, светят теперь потомкам.
И такая тоска охватила меня, что захотелось немедленно упасть и вдребезги
разбиться об эти древние камни. Но
падать нельзя. Я знала это. Кто-то, в чьей силе и власти я не сомневалась,
приказал не падать. Приказал терпеть эти
страшные муки, терпеть и нести любовь. Кому? Куда? Я не знала...
Утром не смогла подняться с постели. Во рту образовалась сухость, язык
прилипал к небу. Раскалывалась голова,
во всем теле обнаружилась удивительная слабость.
"Натуральное похмелье, только еще хуже..." - подумала я.
Сон ушел, а тоска, смертельная, непреодолимая, осталась.
"Уж лучше бы мне Маргушин Анаель или Змей Предвечный какой-нибудь
приснились, - подумала я, - все б легче
было..."
Я с трудом заставила себя выбраться из постели. С трудом до столовой
доползла и рухнула в кресло без сил. Алиса
запаниковала и побежала за Симочкой.
Явилась и Маргуша. Начали меня ругать за безрассудство.
- Надо было по очереди все пробовать, - учила Марго. - В один день одно,
в другой - другое.
- Совершенно верно, - вторила ей Симочка. - А еще лучше, не пробовать
вовсе. Есть отравленные продукты -
сумасбродство.
Алиса молчала, но уж слишком красноречив был ее взгляд.
Я рассердилась:
- Кого вы учите? Я же не дура, ела по чуть-чуть.
- Но зато все попробовала, - посетовала Симочка. - Получается, что
травилась бесполезно. Как теперь ты узнаешь,
что именно было отравлено?
И они все хором начали сокрушаться:
- Бесполезно! Бесполезно!
- Нет, не бесполезно, - успокоила их я. - Раз мне плохо, значит, можно
точно сказать, что Алька заболела не от
укола Фаины.
- Это я и раньше вам говорила, - напомнила Алиса. - Фаина и Карина не
травили меня. Они меня любят.
Несмотря на головную боль и ломоту во всех членах, я обрадовалась и
закричала:
- Значит, дело продвинулось наполовину. Под подозрением остаются Лора и
Нюра. Более того, теперь у нас есть их
подарки: пищевые добавки и пирог. Марго, тащи сюда улики.
Марго выбежала из столовой и отсутствовала подозрительно долго. Алиса не
выдержала и послала на разведку
Симочку:
- Пойди посмотри, где застряла она. Вскоре вернулась изумленная Симочка.
За ней понуро плелась Марго. Мы с
Алисой переглянулись в полнейшем недоумении и хором воскликнули:
- Что случилось?
- Нет ни пирога, ни флаконов, - пожимая плечами, сообщила Симочка. А
Марго запричитала:
- Не уберегла я улики! Не уберегла-а-а!
ГЛАВА 25
Раз главная подозреваемая оказалась Нюра, я решила начать с Лоры. "С
Лорой легче", - подумала я. И так оно и
было. Нюра всегда держалась независимо, ее трудней огорошить, Лора же в прошлых
беседах обнаружила странную
нервозность. Я решила ехать к ней и категорично нападать: задавать вопросы в
лоб.
- Теперь точно знаю: ты травила Алису, - прямо с порога заявила я и сразу
поняла: тактика выбрана правильно.
Лора побледнела и отступила. Пользуясь ее растерянностью, я прошла в
квартиру, уселась на диван, вызывающе
закинула ногу на ногу и уверенно сказала:
- Ты окрутила Германа. Не отпирайся, я тебя вычислила.
- Но я же не была в Мексике, - оседая в кресло, промямлила Лора.
- А Карина утверждает, что была.
- Она ошибается, я была в Бразилии.
- Возможно, но это и не важно. Главное, что ты окрутила Германа. Вас
связывает нечто такое...
Не имея конкретных фактов, продолжить фразу я не смогла, но выразительным
взглядом попыталась
компенсировать отсутствие информации. Все получилось - Лора нервно уставилась на
часы. Судя по всему, ей приспичило
срочно от меня избавиться.
- Соня, ты очень не вовремя, - пролепетала она. - Мне пора уходить.
- Иди, я здесь подожду, - нахально заявила я. Она вскочила, выбежала в
прихожую, вернулась и взмолилась:
- Сонечка, дорогая, потом поговорим, честное слово, сейчас мне некогда.
Лора снова нервно глянула на часы. "Ага, - подумала я, - к ней кто-то
должен прийти. Очень хорошо, останусь и
дождусь".
- А почему ты не любишь, когда в твоем доме бывают гости? - спросила я.
Лора дернулась, словно я ее плеткой хлестнула, а не самый невиннейший
вопрос задала.
- У нас бывают гости, друзья мужа и мои сослуживцы, - начала
оправдываться она.
Я поняла, что нахожусь на верном пути, вдохновилась и продолжила
наступление.
- Тем более, - демонстрируя радость, воскликнула я, - друзья мужа и
сослуживцы бывают, а твои подруги никогда.
Почему ты их держишь подальше от своего дома? Почему? Почему?
Лора вспыхнула.
- Я не виновата, что муж невзлюбил моих подруг! - еле сдерживая слезы,
закричала она. - Сонечка, уходи, умоляю,
мне некогда.
- Пока не ответишь на мой вопрос, не уйду, - пригрозила я.
- Хорошо, отвечаю: встречаюсь с подругами, ты же знаешь, но зачем их в
дом тащить, когда это ни мужу, ни им не
доставляет удовольствия. Все, Сонечка, мне некогда, умоляю, давай завтра утром
встретимся и поговорим о чем захочешь.
Клянусь, отвечу на любые вопросы.
Судя по всему, я ее довела. Лора жутко занервничала, руки ее задрожали,
лицо то бледнело, то краснело. Было
очевидно, что она до обморока боится, но чего? Того, что я встречусь с тем, кого
она ждет?
Мое любопытство росло прямо пропорционально страху Лоры. Чем больше она
нервничала, тем сильней у меня
крепла уверенность, что я стою на пороге открытия страшной тайны. Легко
представить, какого апогея в конце концов
достигло мое любопытство. Просто до смерти хотелось выяснить, чем так напугана
Лора. Естественно, я решила не уходить,
даже если она начнет грубо меня выталкивать, а Лора была к этому очень близка.
Впрочем, силы наши слишком неравны -
она, в отличие от Нюры, легка и миниатюрна.
- Нет уж, - сказала я, - не надейся меня выпроводить. Тем более что чую:
дело Германа касается.
Про Германа я брякнула так, чтобы лишний раз ее попугать, но реакция Лоры
просто поразила меня. Она стала
похожа на покойницу, я же подумала: "Если хоть что-то понимаю в женщинах, то с
уверенностью можно сказать: Лора вотвот
шлепнется в обморок".
Во время нашего разговора она стояла, порываясь выйти из квартиры, но как
только я упомянула Германа, она села
в кресло, но и сиделось ей плохо, было очевидно, что сейчас ей лучше прилечь. Я
поняла: настала пора решительных
действий. Парализованная страхом, Лора беззащитна и ненаходчива.
- Кстати, - спросила я, - а кого ты ждешь?
- Нет! - взвизгнула Лора. - Никого не жду!
И в этот самый миг раздался звук открываемой входной двери.
Мы с Лорой обе напряглись, как готовящиеся к прыжку тигрицы, но... ничего
не произошло. Я услышала лишь
бодрый юношеский голос:
- Ма! Ты дома? Разочарованная, я спросила:
- Сын, что ли, пришел?
Глянула на Лору - она будто окаменела.
- Что с тобой? - удивилась я.
Лора вскочила и вихрем понеслась в прихожую, я помчалась за ней и не
пожалела. Там топтался юный и
прекрасный... Герман. Точнее, его копия.
- Здрасте, - смущенно кивнул он мне, глянул на Лору и спросил: - Ма, у
нас гости?
Лора вымученно улыбнулась и промямлила:
- Артем, это Софья Адамовна, подруга Алисы.
- Какой Алисы? - удивился Артем.
- Моей подруги, - смущенно пояснила Лора. - Неужели ты не помнишь?
Молодой человек виновато пожал плечами. Приветливо улыбнулся, вежливо
произнес: "Не буду вам мешать", - и
скрылся в соседней комнате.
Лора застыла, скорбно скрестив на груди руки. Было очевидно, что я все
поняла.
- Твой сын, - прошептала я, кивая на дверь, за которой скрылась копия
Германа.
- Да, - выдохнула она и беззвучно заплакала. Я вернулась в гостиную. Лора
метнулась за мной. В одно мгновение
она преобразилась: губы сжаты, глаза пылают яростью.
- Софья, - зашипела она, плотно закрывая за нами дверь. - Да, это наш
сын, но это еще не значит, что Алису
травила я. Не делай неправильных. выводов.
Мне стало ясно, почему Лора во время первого нашего разговора спросила,
кто вторая страсть Германа. Она наивно
полагала, что первая страсть она. Лора думала, что с тех пор Герман Алисе не
изменял. Потому она смело детьми и клялась,
что не спала с мужем подруги. Действительно не спала. Когда Лора спала с
Германом, он еще не был мужем Алисы. Все
так!
Но как это получилось? Как могла нравственная Лора совершить такой
поступок?
Немедленно выяснилось, что ее моральные устои пошатнула любовь к порядку.
- Все должно быть правильно, - объяснила мне Лора. - Германа я полюбила с
первого взгляда, но у меня был
жених. Да и Герман казался недосягаемым. К тому же я понимала, что негож он для
семейной жизни.
- Зато очень гож как бык-производитель, - с издевкой заметила я. Лора
нахмурилась:
- Зря ты так. Я обязана была подумать о будущем своем потомстве, тем
более что я ростом мала и муж мой
невелик. Я хотела рослого сына. К тому же тогда я и предположить не могла, что
Герман женится на Алисе.
Я возмутилась:
- Ха! Это сильно оправдывает тебя! А о Германе ты подумала?
- Тише, говори тише, - испугалась Лора. - Разве ты не помнишь, каким он
был в молодости? Он о ком-нибудь
думал? Волочился за каждой юбкой.
- Хорошими же генами ты наградила своего сына, - рассмеялась я.
Лора с гордостью на меня посмотрела и сказала:
- Хорошими. Артем везде первый, и в школе, и в университете.
- Да-а, действительно в папу пошел, - вынуждена была согласиться я.
Лора вдохновилась и бросилась хвастать успехами сына. Тут уж я вынуждена
была ее прервать:
- Лучше просвети, когда ты Германа соблазнила? Бьюсь об заклад, на
собственной свадьбе. Голову на отсечение
дам, он был вторым. Не могла же ты, правильная девочка, мужа своего обидеть.
- Да, на второй день свадьбы, - краснея, призналась Лора, поспешив
добавить: - Ничего серьезного у нас не было...
Так, всего несколько раз...
Признаться, она меня взбесила.
- И это наша высокая нравственность! - закричала я. - Спать с женихом
подруги на собственной свадьбе! Даже
развратница Карина до такого додуматься не смогла! Бедный Герман, он всю жизнь о
сыне мечтает, а тут такой сюрприз!
- Софья, тише! - взмолилась Лора. - Герман все знает.
Я была потрясена:
- Так это ты травила Алису?!
- Нет!
Лора потащила меня в прихожую.
- Софья, умоляю, - приговаривала она, - пойдем отсюда, ты совсем не
держишь себя в руках.
- Куда мы пойдем? - удивилась я, упираясь и не желая уходить.
- Да куда угодно, хоть в кафе. Посидим, пообедаем, я угощаю.
- А ты не сбежишь?
Лора зачем-то перекрестилась и прошептала:
- Господи, ну куда я сбегу?
- Хорошо, - согласилась я, - пойду, но с условием: расскажешь всю правду
без утайки.
- А куда я денусь, - устало махнула рукой она, открывая передо мной
дверь.
- Смотри не обмани, - предупредила я, выходя из квартиры.
- Да не обману, - рассердилась Лора и с нежностью крикнула: - Сынуля,
обед на плите, кушай, я скоро!
И мы отправились в кафе. Лора не обманула, она не знала, как мне угодить,
действительно щедро угощала и
действительно все рассказала.
Когда родился Артем и Лора убедилась, что это ребенок Германа, она сразу
рассорила мужа с подругами, что,
впрочем, не представляло сложности, поскольку конфликт зрел еще на свадьбе.
Много лет Лора скрывала от Германа и от
подруг свою страшную тайну. Скрывала до тех пор, пока не настали для их семьи
трудные времена. Случилось то, что в
нашей стране случилось у многих: на семью Лоры наехали демократия и перестройка.
Муж потерял работу, Лора
зарабатывала крохи, а дети хотели есть. Лора вынуждена была признаться
процветающему Герману, что у него есть сын.
Герман возликовал. Если верить Лоре, он готов был обогреть-обласкать не
только сына, но и его хитроумную
мамочку. Лора на разврат не пошла, ограничилась одной материальной помощью.
В этом месте я спросила:
- Почему я должна тебе верить?
- Потому, что я правду говорю, - горячась, ответила Лора. - Подумай сама,
зачем мне Герман? Все прошло, я мужа
люблю, у нас дети, да и родственники меня не поймут.
Я слушала и сверлила ее пытливым взглядом.
- Нет, - отрезала Лора, - между мной и Германом ничего нет. У него своя
жизнь, у меня своя. Обожаю сына и до
дрожи в коленях боюсь, что он когда-нибудь узнает о моем грехе. Артем воспитан в
таких традициях, что не сможет меня
понять. К тому же он очень любит своего отца, - Лора запнулась и поправилась: -
Моего мужа. Германа он ни разу не
видел. Они не знакомы. Сколько Герман меня ни просил, я не решилась. Уж слишком
они похожи. Герман видел Артема
только издалека.
Я удивилась:
- А как же твой муж? Он разве не заметил странного сходства?
Лора с горечью усмехнулась:
- Муж уверен, что Артем похож на бабушку, на мою маму. Германа он со дня
свадьбы не видел и вряд ли помнит
его.
- Артем не знает, кто такая Алиса, а она, между прочим, жена его родного
отца. Мастерица! Твой сын не знает
имени твоей лучшей подруги. Какая конспирация! - с издевкой воскликнула я.
- А что мне оставалось делать?
- То, что делают все нормальные женщины: от своего мужа рожать.
Лора заплакала, и мне стало ее жалко. Видимо, она почувствовала это,
потому что спросила:
- Софья, ты мне веришь? Я не травила Алису. Более того, я ее люблю и
желаю ей только хорошего. И анонимок я
не писала. Мне не до того: семья, дети, карьера, столько проблем, какой там
Герман.
Пришлось поверить. Лора детьми клялась, а я только что узнала, на какие
она способна "жертвы" ради своих детей.
Я поднялась из-за стола.
- Куда ты? - испугалась Лора.
- Пойду к Алисе.
В ее глазах отразилась паника:
- Пойдешь к Алисе и расскажешь, что у Германа есть сын?
Я молча смотрела на нее.
- Алиса устроит вселенский скандал! - закричала Лора. - Софья, умоляю, у
мальчика сложный возраст! Он не
поймет! Это может иметь непредсказуемые последствия! У меня муж! Семья! Софья!
Лора забыла, что мы не одни, что вокруг люди. Она кричала. Такой я не
видела ее никогда.
Мне стало обидно.
- Успокойся, - рассердилась я. - За кого ты меня принимаешь? Кто такие
вещи рассказывает? Это ваши дела. Мне
всего лишь требовалось выяснить, что не ты травишь Алису.
- Выяснила? - с надеждой спросила Лора.
- Выяснила. Не ты.
Молодой человек справился с волнением. Он уже почти решился подойти.
Наблюдать за ней, лежащей на пляже
под утренним солнцем, было так сладостно, но...
"Это не может продолжаться вечно, - сказал он себе, - нужно наконец
решиться. Вот сейчас подойду, сяду рядом
и..."
Дальше фантазия отказывалась работать. Он не узнавал себя. Куда девались
уверенность и апломб? Впервые в
жизни он робел перед девушкой, перед какой-то девчонкой.
"С этим нужно кончать, - думал он. - Мужик я или не мужик! Сейчас куплю
два эскимо и подойду. Подойду, и все
тут. Мы же почти знакомы".
Он купил мороженое и направился к той, которая занимала все его мысли, ни
днем ни ночью не давая покоя.
Она была в трех шагах, эта девушка беззаботно загорала, даже не
подозревая, как страдает его душа, сотрясаемая
ураганом чувств. Случайно встретив ее в лавке древностей на горе Тану, он глянул
в ясные бездонные глаза и... лишился
власти над собой. Мир утратил привлекательность, все потеряло смысл. Жизнь лишь
там, где есть она. Дни превратились в
ожидание встречи с ней.
Он мечтал. Как мальчишка мечтал и в мечтах геройски спасал ее тысячу раз.
Выхватывал из пасти крокодила.
Отбивал у свирепых индейцев. А в действительности ни разу не спас, ни на
выставке цветов, ни при ограблении банка.
Только мучался и страдал, не решаясь признаться в своих чувствах. Не решаясь
даже познакомиться.
И вот теперь - она в трех шагах, но как непросто их пройти.
"Сейчас подойду, сяду рядом... Она обернется, а я? Что должен сделать я?
Протяну мороженое... Как дурак! Почему
- как дурак? Жарко, протяну мороженое и небрежно спрошу: "Как дела?" А она? Что
она мне ответит? Никогда не узнаю,
если не подойду!"
Он сделал шаг, и вдруг с ленивой грацией она поднялась. Он замер,
беспомощно глядя в ее спину. Она уходила, а
он, как идиот, стоял, держа в руках тающее мороженое.
Она шла к воде, а он не решался двинуться с места. "Даже не знаю, как ее
зовут, даже окликнуть не могу", - думал
он, грустно глядя на тающее мороженое.
Подняв глаза, увидел ее, уже бегущую по прибрежному песку. Она была легче
ветра, длинные стройные ноги едва
касались берега. Но что это? Кто за ней бежит?
За девушкой неслись бронзовотелые атлеты.
Ярость охватила его. Мороженое отлетело в сторону. Перепрыгивая через
распростертые на горячем песке тела, он
вихрем понесся за обидчиками. Сердце бешено колотилось в груди. Воздух рвал
легкие. Но... что это?
Замедлил бег. Остановился.
Она уже не убегает? Сама им навстречу идет?
"Какого я чуть не свалял дурака!" - ужаснулся он, глядя на девушку.
Она улыбалась. Она мечтательно смотрела вдаль. Мечтательно и отрешенно.
Никогда он не видел такого
счастливого лица. И такого спокойного.
"Я идиот!! - подумал он, сражаясь с подступившим отчаяньем. -
Самонадеянный болван! Это ее друзья. Хорошо,
что я их не догнал!"
Он бессильно опустился на песок, но тут же поднялся и, не зная зачем,
поплелся за девушкой и ее спутниками.
Он видел, как они сели в автомобиль. Машина рванула с места, направляясь
к порту.
"Все, конец, - подумал он. - Ей совсем не до меня".
Мир потускнел. Он бродил по пляжу сам не свой, бродил, поглядывая на ее
одежду, на брошенный халатик, на
босоножки. Страшные сомнения закрадывались в его душу.
Она могла бы еще бежать и бежать, но беспричинный страх уже отступил. Она
разозлилась на себя.
"Ну чего несусь как угорелая? Глупость какая! Кто меня тронет? Здесь же
народу тьма. В крайнем случае закричу,
позову на помощь".
Она пробежала по инерции еще несколько шагов. Остановилась, обернулась.
Бронзовокожие атлеты настигли ее. Она отчетливо видела их лица,
серьезные, сосредоточенные. Один из них,
подбегая, взмахнул чем-то над ее головой. Она отшатнулась.
Облачко черной пыли повисло у ее лица. Она не успела задержать дыхание,
прерывистое и глубокое после бега.
Невесомая пыль защекотала горло, проникла в легкие.
Атлеты замерли, бесстрастно наблюдая. Ласковое тепло прокатилось по всему
ее телу. Ноги ослабли.
Преследователи подхватили ее под руки, что-то сказали.
Она не понимала ничего, кружилась голова, тело стало ватным. Но в глубине
сознания, наполняя все более и более
ее существо, рождалось ощущение всеобъемлющего счастья.
Пелена вдруг спала. Она уже все понимала, все видела, но не глазами, а
по-иному, внутренним зрением,
непостижимо и мгновенно обретенным ею.
- Пора, - сказал один из атлетов.
Она поняла: " Да, пора".
Пошла, с трудом передвигая непослушные ноги. Атлеты шли рядом, чуть
поддерживая ее.
Все потеряло смысл. Автомобиль, за окнами которого промелькнул город.
Самолет, несущий ее куда-то над горами
и болотистыми джунглями. Говорящие что-то люди. Все потеряло смысл. Все внешнее.
Она жила лишь внутри себя, находя
там все больше и больше радости. Истинного счастья.
Она послушно выполняла все, что ей говорили, почти не сознавая, что
делает. На задворках сознания, вторым
планом сохранялись события: самолет, приземлившийся среди болот на узкую,
короткую полосу, люди, торжественно
несущие ее куда-то...
С нее сняли одежду. Всю до последней нитки. Положили обнаженной в центр
небольшой поляны, отгороженной от
мира зеленой стеной джунглей. Руки и ноги приковали массивными золотыми цепями к
низким базальтовым столбикам.
Солнце клонилось к закату. Толпа мрачных бронзовотелых людей, почти
обнаженных. Ни единой улыбки на лицах,
ни одного слова. Жесткая складка у чуть вывернутых губ. Напряжение в слегка
раскосых глазах. Напряжение и ожидание. И
надежда.
Он появился из-за их спин. Человек в одежде, золотом стекающей к ногам.
Она узнала его, безразлично подумала:
"Сеньор Диас..."
Он взмахнул руками, и над поляной мелодично взлетел звук маленького
серебряного гонга. Бронзовотелые
вскинули руки, устремив взоры к заходящему, похожему на медный диск солнцу.
Гортанный крик приветствовал уходящее
светило.
Сеньор Диас, сияя златотканым плащом, вытянул вперед открытые ладони.
Пророкотал своим мощным басом:
- Братья!
Язык, на котором он говорил, певучий и спотыкающийся одновременно,
насыщенный согласными, лился в
чарующем, обволакивающем ритме.
Она легко понимала его, даже не вслушиваясь в смысл речи, такой
непонятной и... такой понятной.
- Братья! - повторил жрец Белого Ягуара. - Настал великий час Пернатого
Змея. Свершилось долгожданное. Она с
нами!
- Аоа-ту! Аоа-ту! Аоа-ту! - взорвалась восторженными выкриками толпа
бронзовокожих.
Над поляной, сплошь покрытой темно-синими, почти черными цветами, витал
их запах. Пряный, удушливый,
кружащий голову. Распростертая на цветочном ковре девушка полной грудью вдыхала
воздух, насыщенный этим ароматом.
Сознание ее мутилось. Она прикрыла устремленные к
...Закладка в соц.сетях
