Жанр: Электронное издание
Lew-sus1
...нин прижалась к ней. Кто это, неужели Кейт?
- Дженнин, - промолвила женщина. - Дженнин!
Дженнин вгляделась в нее. Да, она ее знала. Но кто же она?
- Я спешу на работу, - с трудом выговорила она. - Меня ждут. Мне нельзя опаздывать.
- Не надо разговаривать! Мы вызвали "скорую".
- Нет! - вскричала Дженнин. - Не надо, прошу вас.
Со мной все в порядке. Я не ушиблась. - И попыталась встать.
Ее ноги подгибались, но с помощью этой доброй женщины, которую она знала, но
никак не могла вспомнить, Дженнин удалось проковылять к тротуару.
Голова кружилась, перед глазами стояла пелена, и Дженнин показалось, что она вотвот
лишится чувств. Нет, нельзя! Нужно во что бы то ни стало держаться.
- Отвезите меня домой, - попросила она. - Пожалуйста.
Женщина повернулась и обратилась к какому-то мужчине. Дженнин тоже посмотрела
на него. Его лицо было белым как полотно, а глаза расширились от страха. Наконец он
кивнул и ушел. Дженнин хотела окликнуть его и извиниться, но слова застряли у нее в
горле.
Спасительница обняла ее за талию и медленно, с величайшей осторожностью повела
по тротуару. Завернув за угол, они остановились. Женщина отомкнула своим ключом
какую-то дверь и провела Дженнин в дом.
Прошло несколько часов, прежде чем Дженнин проснулась. Снаружи уже сгустились
сумерки, а за приоткрытыми шторами серебрилась луна. Оглянувшись по сторонам,
Дженнин увидела незнакомую комнату и попыталась вспомнить, каким образом она сюда
попала. Однако мысли разбегались, и она снова закрыла глаза. В постели было мягко и
хорошо.
Дженнин лежала, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам. На улице
заливалась лаем собака, где-то поблизости стучал молоток. Слышались голоса прохожих,
шум моторов автомобилей.
Автомобили! Глаза Дженнин раскрылись - она все вспомнила. Перевернувшись на
спину, она уставилась в потолок. Господи, неужто она пыталась покончить с собой?
Свести счеты с жизнью? Самоубийство. Самый эгоистичный поступок, на который
способен человек. Боже, как же ей удалось так бесповоротно исковеркать свою жизнь? И
с чего это все началось?
Дженнин села на постели. Она вспомнила женщину, которая помогла ей подняться, а
потом привела сюда. Кто же она?
Вдруг дверь открылась и вошла ее спасительница. При виде сидящей Дженнин в се
глазах мелькнуло удивление.
Однако она улыбнулась. Кто же она? Дженнин пыталась вспомнить, но мысли
предательски разбегались.
- Как вы себя чувствуете?
Дженнин кивнула и слабо улыбнулась:
- Кажется, нормально. - Вы очень бледны. Может быть, все-таки отвезти вас в
больницу?
Дженнин покачала головой:
- Нет, не надо, прошу вас. Все обойдется.
Женщина приблизилась к ней и остановилась возле кровати.
Дженнин внимательно посмотрела на нее:
- Мне кажется, что я вас знаю.
Женщина рассмеялась. Звонко, как девочка, и внезапно преобразилась - теперь перед
Дженнин и вправду стояла совсем молоденькая девушка. Почти подросток.
- Мы познакомились на вечеринке у Роберта Блэкуэлла, - напомнила она. - Меня
представил вам Пол, мой кузен. Помните? Меня зовут Виктория. Вики Дин.
- Ах да, конечно, - кивнула Дженнин. - Извините, просто у меня с головой неладно.
- Ничего страшного, - улыбнулась Виктория. - Вы лучше прилягте, а я принесу вам чай.
Он уже готов.
Она вышла из комнаты, а Дженнин посмотрела на дверь.
Нужно встать. Нельзя здесь оставаться. Виктория очень добра к ней, но нельзя
злоупотреблять ее гостеприимством.
Она встала с постели и огляделась по сторонам в поисках своей одежды. Ага, вот она,
на стуле. Дженнин быстро оделась и вдруг вспомнила, что должна была днем участвовать
в съемках. Билл! Нужно срочно ему позвонить. Он будет в бешенстве. Еще на прошлой
неделе он предупредил ее, что если она не изменит отношения к делу, то у нее могут быть
неприятности.
Виктория на кухне наливала чай.
- Можно я вызову такси? - спросила Дженнин.
Виктория изумленно обернулась; на ее лице отразилась нерешительность.
- Мне кажется, вам сегодня не стоит выходить, - сказала она. - По крайней мере в
одиночку. У вас есть друзья?
Дженнин понуро уставилась в пол. Виктория догадалась, что ее гостья не хочет, чтобы
о случившемся узнали.
- Вы испытали сильное потрясение, - добавила она.
Потом пристально посмотрела на Дженнин. - А что, если вы останетесь у меня?
- Но...
- Нет, не спорьте, пожалуйста. Я вас не отпущу. Может, удастся заодно поговорить о
том, о чем нам так и не удалось побеседовать у Роберта Блэкуэлла.
С этими словами она подала Дженнин чашку чая. Дженнин благодарно улыбнулась. Ей
и самой хотелось остаться.
- Идите сюда, - пригласила ее Виктория, приоткрывая дверь в гостиную.
- Мне нужно позвонить моему редактору, - сказала Дженнин. - Я должна была
участвовать в сегодняшней передаче.
- Не беспокойтесь, - улыбнулась Виктория. - Я ему уже позвонила. Он все понял и
просил передать, чтобы вы не волновались. Он сам позвонит вам завтра.
- Но вы не сказали ему?..
Виктория помотала головой:
- Нет, конечно.
- Спасибо, - кивнула Дженнин, но тут же болезненно поморщилась. - Да, боюсь, теперь
меня уволят.
- Позже будете из-за этого убиваться, - сказала Виктория. - Пейте лучше чай, а то
остынет.
Некоторое время обе сидели в молчании. Дженнин прихлебывала чай и осматривалась.
Многочисленные фотографии Пола тронули ее. По всему чувствовалось, что Вики
обожает своего знаменитого кузена.
- Почему? - спросила вдруг Виктория. Голос девушки прозвучал так тихо, что Дженнин
еле расслышала вопрос.
- Что - почему?
- Почему вы хотели это сделать?
Руки Дженнин задрожали, и ей пришлось поставить чашку на стол, чтобы не
расплескать чай.
- Извините, - вздохнула Вики. - Это, конечно, не мое дело. Я не хотела вас
расстраивать.
- Нет, - грустно улыбнулась Дженнин. - Вы не виноваты. Я бы на вашем месте тоже
спросила. Не говоря уж о том, что вы спасли мне жизнь. Я должна быть вам благодарна.
- Вы должны радоваться, - укоризненно сказала Вики. - К тому же самоубийство вовсе
не ответ. Оно ничего на решает.
- Почему? - приподняла брови Дженнин. - Для меня это был бы выход.
- Нет, - уверенно возразила Виктория. - Я не верю, что у вас все настолько
беспросветно.
И тем не менее это так, - понурилась Дженнин.
- Давайте поговорим об этом, - предложила девушка.
Дженнин покачала головой:
- Нет, не могу.
- А вдруг вам станет легче?
- Нет, - отрезала Дженнин. - Лишь мне самой по силам развязать этот узел.
- Что ж, ладно, - пожала плечами Виктория. - Но если вдруг передумаете...
- Спасибо, - улыбнулась Дженнин.
Виктория встала.
- Я приготовила кое-что поесть. Надеюсь, вы уже проголодались?
Дженнин тоже встала.
- Спасибо, вы очень добры.
Виктория состроила потешную гримаску и направилась на кухню. Дженнин
последовала за ней.
- Я могу чем-нибудь помочь?
- Нет. Сегодня вечером вы должны капризничать, а я буду за вами ухаживать и во всем
вам угождать. И не перечьте. - Виктория строго возвысила голос. - Это приказ.
Сядьте на диван - я вас позову, когда все будет готово.
Дженнин послушно вернулась в гостиную. Удивительно было видеть эту совсем юную
белокурую девушку в роли хозяйки. При их первой встрече она произвела на Дженнин
впечатление избалованной и легкомысленной прожигательницы жизни. Однако на
поверку взбалмошная кузина Пола оказалась заботливой и человечной, и Дженнин
невольно прониклась к ней искренней признательностью. И еще она решила, что Вики ей
очень по душе.
За ужином они разговаривали ни о чем, непринужденно шутили и смеялись, причем ни
одна из них не вспоминала об эпизоде, после которого Дженнин оказалась здесь.
Постепенно Дженнин окончательно успокоилась. Ей уже понравилось сидеть здесь,
вдали от собственного дома, в тихом, уютном месте, где нечего бояться.
Виктория поведала Дженнин о том, что владеет целой сетью бутиков - модных
магазинчиков - по всему Лондону. Дженнин прекрасно знала многие из них, поскольку,
сама делала в них покупки. Покойный дедушка оставил Вики (а девушка попросила
Дженнин называть ее именно так) скромную сумму денег, а мама и папа помогли ей
наладить процветающий бизнес, о котором в свои годы и мечтать-то не смели.
Дженнин с удовольствием слушала веселую трескотню Вики. Ей и правда было
приятно выслушивать откровения молодой и счастливой женщины, которая жила
припеваючи, не зная забот и печали. Причем Дженнин нисколько не завидовала ей;
напротив, она ловила себя на мысли, что привязывается к Вики все больше и больше.
Потом Вики откупорила бутылку коньяка и, слово за слово, беседа перекинулась на
Дженнин.
Позднее, несколько недель спустя, Дженнин тщетно пыталась вспомнить, что привело
к тому, что ее язык вдруг развязался и она как на духу выложила страшную историю
своего чудовищного падения девушке, с которой была едва знакома.
Однако Вики слушала ее внимательно, не перебивая.
Она пристально наблюдала за лицом Дженнин, в котором попеременно отражались
боль и мука. Когда Дженнин рассказывала о миссис Грин, о Мэттью, а потом и о Кейт,
она всем сердцем сострадала ей. Однако ей никак не верилось, что под личиной этой
обаятельной и красивой, без сомнения, исстрадавшейся женщины может скрываться
зловещая миссис Грин. Или что кто-то способен издеваться над ней, подобно Мэттью.
Впрочем, в одном Вики была твердо уверена: отношения Дженнин с Кейт рано или
поздно непременно наладятся.
Закончив рассказ, Дженнин с замиранием сердца посмотрела на Вики, молча
сидевшую на диване и почти невидимую в сгустившихся тенях. Она была убеждена, что
все испортила и что девушка теперь проникнется к ней глубочайшим отвращением. Но
когда Вики наклонилась, чтобы подлить коньяка в ее опустевшую рюмку, Дженнин
увидела, что та сочувственно улыбается.
- Вы не должны нести такой груз в одиночку, Джен, - сказала она негромко.
- Но что мне остается делать?
- Вам необходима помощь, возможно, даже врачебная.
Дженнин в ужасе закрыла лицо руками.
- Нет, я не могу.
- Но вы себя гробите, - убежденно заговорила Вики. - Вы должны непременно с кем-то
делиться. Обо всем рассказывать человеку, который вас понимает.
Дженнин устало провела рукой по волосам.
- Зря я вам все это наговорила.
- Нет, не зря! - с горячностью возразила Вики. - Вы и так слишком долго это в себе
вынашивали. А ваши подруги в курсе дела?
- О нет! - вскричала Дженнин.
- Послушайте, Джен, но ведь все не так страшно. Да, я понимаю, что мне легко
говорить, но, ей-богу, я не вижу, чтобы положение было настолько безнадежно. Просто вы
должны позволить близким людям помочь вам.
- Мне нельзя помочь, - дрожащим голосом выговорила Дженнин. - Никто не в силах
меня спасти.
- Никто вас не спасет, если вы сами этого не захотите.
Давайте попытаемся, - предложила Вики. - Я готова сделать все, что в моих силах,
чтобы вам помочь.
Дженнин нахмурилась:
- Но.., почему? Я не понимаю. Вы ведь едва меня знаете.
Вики улыбнулась:
- Это не имеет значения. У каждого из нас порой случается в жизни такое, что нам
позарез нужна помощь. И нередко бывает, что рядом не оказывается человека, которому
можно было бы полностью довериться. Я тоже через это проходила. Я знаю, что в такие
минуты бывает так тошно, что хочется руки на себя наложить.
Дженнин смотрела на нее с таким изумлением, что Вики, заметив это, невольно
улыбнулась и кивнула:
- Да, Джен, и я через это прошла. Так вот, когда я уже окончательно утратила не только
последние иллюзии, но и последние надежды, нашелся человек, который протянул мне
руку помощи. Он помог мне обрести силы, вновь поверить в себя и не стыдиться
собственной тени. Я поняла, что таким образом жизнь испытывает нас, как бы проверяет
на прочность, а заодно определяет, достойны ли мы считаться настоящими людьми. Не
все выдерживают это испытание. Зато потом обретенный бесценный опыт позволит тебе
понять других людей и помочь им, когда они обратятся к тебе за помощью. Вот почему я
и хочу сейчас попытаться помочь вам.
- И вы не боитесь? - спросила Дженнин. - Ведь вы меня совсем не знаете.
- Порой так даже легче, - ответила Вики. - Иногда труднее всего бывает заглянуть в
душу самых близких людей. Тем более что именно они, как правило, совсем нас не
понимают.
Дженнин задумчиво покачала головой.
- Да, - сказала она наконец. - Пожалуй, вы правы - они нас не понимают.
А на другом конце Лондона за несколько минут до начала спектакля Элламария
лихорадочно пыталась связаться с Дженнин. Вот уже несколько дней, как от ее подруги
не было ни слуху ни духу, и теперь Элламария уже не просто волновалась - она панически
боялась за подругу. Наконец, отчаявшись дозвониться, Элламария в сердцах бросила
трубку и поспешила на сцену.
После спектакля она едва сумела пробраться в свою гримерную - дверь была едва ли не
до половины завалена цветами. Ее щедрый поклонник пожелал остаться неизвестным.
Сидя на кровати в больничной палате, Кейт пыталась вспомнить, что с ней произошло.
Прошло почти три недели с тех пор, как ее сюда привезли, но Кейт почти ничего не
помнила. Каждый день приходил врач, и Кейт смотрела, как шевелятся его губы и кривые
зубы и как моргают проницательные серые глаза, пока он говорил с ней. Настало время,
когда она впервые ответила на какой-то его вопрос, а ведь поначалу она молчала как
рыба; даже его вид был ей отвратителен.
Отец принес в палату телевизор. Подруги каждый день приходили навестить ее, но
только Дженнин с ними не было. Кейт вспомнила о ней далеко не сразу, но и потом не
могла заставить себя хотя бы даже поинтересоваться, как дела у Дженнин: слишком свежа
еще была рана.
Кейт невидящим взором смотрела на телевизионный экран. Завтра се выпишут. Мысль
о возвращении домой радовала Кейт, она уже чувствовала себя гораздо увереннее. Даже о
своем неродившемся малыше она старалась не вспоминать. Малютка уютно устроился в
глубине ее подсознания, где ему всегда будет хорошо. Кейт никому не говорила, но и
сейчас по ночам, в особенности ближе к рассвету, детский плач будил ее, извлекая из
бездонной пропасти очередного кошмара. Да, ведь все случившееся с ней и было
кошмаром. Теперь Кейт это твердо поняла и знала - все пройдет.
Она посмотрела па цветы, которые были расставлены по всей палате, - отец и подруги
пытались поднять ей настроение. Больше всех цветов привозила Элламария; у нес их было
в эти дни хоть пруд пруди. В последний раз Элламария пришла навестить ее вместе с
Бобом, и, глядя на эту пару, Кейт даже позавидовала, что не обладает таким стойким
характером, как ее подруга. Элламария никогда не попала бы в такую передрягу, в этом
Кейт была твердо уверена.
Кейт подняла голову, чтобы посмотреть на телеэкран.
Знакомая заставка. Сколько раз она в нетерпении ждала эту передачу! Музыка
кончилась, и на экране появилась Дженнин.
Кейт быстро нащупала пульт дистанционного управления и выключила телевизор. Она
по-прежнему не могла смотреть на Дженнин. Не могла заставить себя даже взглянуть на
ее лицо. Ей, правда, показалось, что она успела заметить в глазах Дженнин щемящую
боль, но Кейт отогнала эти мысли прочь. Эх, Дженнин! Милая, милая Дженнин. Сколько
гадостей она ей наговорила, пытаясь свалить на подругу всю вину, выместить на ней
обиду за перенесенную боль.
Она должна во что бы то ни стало повидаться с Дженнин и попросить у нее прощения.
Должна спасти их дружбу. Это самое дорогое, что у нее осталось. А ведь Дженнин была в
последнее время такая грустная, порой казалась просто убитой. Даже когда вес они
собирались вместе, Дженнин казалась самой одинокой. Дженнин всегда была одна, в
самые тяжелые минуты ей было негде искать утешения. Она влачила свой тяжкий груз в
одиночку.
Нет, все они должны помогать друг другу. Только вместе можно вырваться из этого
ада.
Она повернула голову, и на подушку упали две слезинки.
- О, Джон! - прошептала она. - Джен, родненькая, прости меня. Я так тебя люблю, ты
только прости меня, ДУРУ.
Она даже не слышала, как открылась дверь, и вдруг кто-то взял ее за руку. Кейт
скосила глаза. Рука была мужская, холеная, со смуглыми длинными пальцами, поросшими
короткими волосками. Кейт поразилась, насколько белой и хрупкой выглядела в ней ее
собственная рука. И вдруг ее сердце екнуло. Джоэль! Он вернулся! Она ни на минуту не
переставала верить, что рано или поздно это случится.
Она поспешно подняла голову и увидела Ника, который стоял над ней и улыбался. Кейт
быстро зажмурилась, потом попыталась улыбнуться в ответ.
- Здравствуйте, Кейт.
Она открыла глаза и снова посмотрела на него. Лицо Ника светилось той особой
суровой красотой, что отличала, по ее мнению, самых утонченных мужчин. Темные
волосы волнами ниспадали на плечи, а иссиня-черные глаза, из уголков которых, когда
Ник смеялся, веером разбегались морщинки, ласково ей улыбались. Кейт вдруг увидела
родинку на его правой щеке и удивилась, что не замечала ее прежде. Чудо, а не родинка.
Хоть какой-то изъян на столь совершенном лице.
- Здравствуйте, Ник.
Он взял со столика коробочку с бумажными салфетками и протянул ей. Кейт вытерла
заплаканные глаза.
- Извините. - Она натужно рассмеялась. - В последнее время у меня частенько глаза на
мокром месте.
- Это пустяки, - со смехом сказал он. - Иногда немного поплакать полезно. Только не
слишком увлекайтесь, чтобы это не стало привычкой.
Кейт улыбнулась и села, откинувшись на подушки.
- Постараюсь, - пообещала она.
Ник придвинул стул и сел.
- Значит, завтра выписываетесь?
Она кивнула.
- Больше не могу здесь оставаться. Все мне тут напоминает...
Ник отвел взгляд, и Кейт подумала, что ему, наверное, неловко говорить с ней об этом.
Что ж, вполне объяснимо.
Они помолчали.
- Я очень рад вас видеть, - сказал Ник.
Кейт порозовела.
- Я выгляжу ужасно, - пробормотала она, проводя рукой по волосам.
- Напротив, вы прекрасны, - заверил Ник.
- О, в галантности вам не откажешь.
Его лицо посерьезнело.
- А если без шуток, Кейт, как вы себя чувствуете?
Она отвернулась; на глаза снова навернулись слезы.
- Извините, - поспешно сказал Ник. - Я не хотел вас огорчать.
- Ничего, - вздохнула Кейт. - Вы вовсе не виноваты.
А чувствую я себя вполне нормально. Порой, конечно, накатывает, но я отгоняю
грустные мысли прочь.
- А.., он приходил?
Кейт посмотрела на него.
- Джоэль?
Ник молча кивнул.
- Нет.
На его скулах заходили желваки, и Кейт даже показалось, что он разгневан. Но в
следующее мгновение его красивое лицо смягчилось.
- Может быть, если вам лучше, то мы наконец выберемся куда-нибудь, как
договаривались?
Кейт посмотрела на него; Ник тоже не отрываясь смотрел на нее. Потом она
потупилась.
- Не знаю, Ник. Я не уверена, что смогу снова.., дружить с мужчиной. По крайней мере
в ближайшее время.
После затянувшегося молчания Ник сказал:
- Что ж, ладно. Но только обещайте, что позвоните мне, если передумаете.
- Обещаю, - улыбнулась Кейт.
Взгляд Ника преисполнился такой нежностью, что Кейт захотелось прикоснуться к
нему.
- Спасибо, что пришли. Ник.
Он улыбнулся.
- Я буду ждать вас, Кейт, - сказал он.
Затем встал и вышел из палаты.
Глава 20
- Перестань нервничать, - сказал Боб. - С актрисами такое вечно приключается; не ты
первая и не ты последняя. Поклонники всегда задаривают своих кумиров цветами.
Он сидел с Элламарией и Ником в буфете за кулисами.
Однако слова режиссера нисколько не успокоили Элламарию, лоб которой попрежнему
прорезали хмурые складки.
- Я еще понимаю, если бы тебе присылали письма с угрозами, - добавил Боб. - Но
цветы? Нет уж, увольте.
Ты должна радоваться.
- А я вот не радуюсь, - возразила Элламария.
- Я вижу, - кивнул Боб. - Хотя и совершенно не понимаю, почему ты тревожишься. В
конце концов, я ведь всегда рядом. Я тебя в обиду не дам. Словом, прошу тебя - перестань
беспокоиться.
Элламария посмотрела на Ника и усмехнулась:
- Интересно, кто же он, мой тайный воздыхатель?
- Думаю, что он очень робкий и одинокий, - сказал Боб. - Кто знает, может, ты ему
напоминаешь его собственную мать.
Ник хохотнул, а Элламария, размахнувшись, залепила бы Бобу оплеуху, но тот ловко
уклонился.
- Погоди, в другой раз я с тобой непременно разделаюсь, - посулила Элламария.
- Так, а кофе нам подавать не собираются? - спросил Ник, поглядывая на часы.
- Рано еще, - пробурчала Элламария. - А что, тебе с нами надоело?
Вместо ответа Ник встал и отправился спросить о кофе.
Когда он вернулся, Боб, склонившись над столом, гладил Элламарию по волосам и чтото
нашептывал ей на ухо.
Ник уселся напротив, испытывая заметную неловкость от своего вторжения.
- Не вешай нос, - улыбнулась ему Элламария, глядя на его погрустневшую
физиономию., Ник усмехнулся:
- Не знаю отчего, но всякий раз, глядя, как вы воркуете, я ловлю себя на том, что
завидую. Порой вы мне кажетесь самой совершенной парой в мире, - вздохнул Ник.
- Не совсем, - сказал Боб, глядя на него в упор.
Кровь бросилась Нику в лицо. Черт, и надо же такое ляпнуть!
- Извините, старина, я не подумал.
- Пустяки, - великодушно произнесла Элламария. - И на солнце есть пятна. Кстати, ты
виделся с Кейт?
Ник покачал головой:
- После того как она выписалась, еще ни разу. Как у нее дела?
- Боюсь, что не очень. Она по-прежнему почти все время подавлена, что, впрочем,
неудивительно. Завтра я хочу увезти ее на несколько дней в Шотландию. Там есть одно
славное местечко, и, надеюсь, мы с
ней немного развеемся. Для нее это очень важно.
Ник промолчал.
- А почему ты не звонишь ей? - осведомился Боб.
- Мы договорились, что она сама позвонит, когда будет в настроении. Не стоит на нее
давить.
Боб пожал плечами:
- Дело твое. Но только я бы на твоем месте не слишком тянул.
В эту минуту вошла буфетчица, и Элламария встала, чтобы заказать кофе.
Стоя у прилавка и глядя на оставшихся за столом мужчин, она подумала о Нике и Кейт.
Она была уверена, что Ник втайне вздыхает по ее подруге. Да и Кейт как никогда нужен
был мужчина, сильный и надежный, способный вернуть ее к жизни. Возможно, Нику это
по силам. Нужно до отъезда в Шотландию обсудить это с Эшли. Сегодня же.
Эшли посоветует, как быть.
Элламария отнесла поднос с чашками к столу и вновь задумалась о предстоящей
поездке в Шотландию. Она отдавала себе отчет, что едет туда не только ради Кейт, хотя и
искренне надеялась помочь подруге. Сама Элламария могла выбраться туда лишь потому,
что постановки "Двенадцатой ночи" прерывались на неделю. Боб скорее всего даже не
заметит ее столь короткого отсутствия. Она думала увезти Кейт в то самое место, куда
возил ее Боб вскоре после того, как они познакомились. Там впервые он признался ей в
любви, и там они стали любовниками. Элламария и сама толком не понимала, почему
хотела свозить Кейт именно туда. Возможно, внутренний голос подсказывал, что и для
Кейт это место может стать чем-то особенным.
Бланш пошевелилась во сне и перевернулась на другой бок. Волосы разметались по
подушке, а раннее утреннее солнце позолотило ее лицо.
Джулиан легонько, чтобы не разбудить Бланш, провел пальцем по ее щеке. Присев в
постели и глядя в окно, он с завистью подумал, что и сам не прочь поспать еще.
Привычный уже кошмарный сон разбудил его в предрассветный час. Сон, в котором он
вновь и вновь шел с Бланш к алтарю. Викарий спрашивал, есть ли у кого из
присутствующих возражения против того, чтобы их связали священные узы брака, и
всякий раз из толпы кричали, что есть. Что он любит другую женщину и не должен
вступать в брак с Бланш. Джулиан знал, что это кричит он сам, что внутренний голос
предупреждает его: остановись, пока не поздно! И.., просыпался разбитый, в холодном
поту.
"Но ведь я люблю Бланш, - уверял он себя. - Всем сердцем люблю. Мне с ней хорошо,
именно о такой жене я всегда мечтал". "Тогда почему ты мечешься?" - спрашивал
внутренний голос.
Джулиан знал почему. В глубине души он прекрасно это понимал, однако боялся
смотреть правде в глаза. "Но ведь эта правда всегда будет тебя преследовать, - не
унимался внутренний голос. - От правды не убежишь. Признайся же! Признайся сам себе,
что любишь другую.
Признайся, что совершил ошибку. Сейчас, пока еще не поздно".
Выбравшись из постели, Джулиан подошел к окну. До дня свадьбы оставалась всего
неделя. Да, какая-то неделя - и Бланш станет его законной женой.
"Перестань прятать голову в песок, - говорил ему внутренний голос. - Остановись и
посмотри правде в глаза!"
Эшли. Где она сейчас? Что делает? Думает ли еще о нем, вспоминает ли? Да, именно
Эшли была властительницей его грез, и именно из-за нее настырный внутренний голос не
переставая бубнил, что пора остановиться и посмотреть правде в глаза.
Вдруг Джулиану показалось, что с его сердца свалился огромный камень. Да, он
наконец сумел признаться самому себе, что любит Эшли, всегда любил се и малодушно
лицемерил, пытаясь это отрицать. Он мечтал прикоснуться к ней, увидеть ее улыбку,
приласкать и вдохнуть ее запах.
Вот почему ему было страшно. Он панически боялся, что никогда больше не обнимет
Эшли, не предастся с ней любви. Он боялся, потому что знал: обмани он сейчас
собственное сердце, и оно никогда не простит его.
Возвратившись в постель, он снова посмотрел на спящую Бланш. Нужно ей открыться.
Рассказать все как есть.
Джулиан твердо знал, что, даже стоя перед алтарем, будет мечтать о другой женщине и
горько сожалеть, что рядом не она, а Бланш.
Ни с того ни с сего зарядил дождь. День стоял погожий и тихий, но вдруг хляби
небесные разверзлись и хлынул настоящий ливень. Ките Эшли забрели довольно далеко
от деревни и, спеша назад, вымокли до нитки.
Глядя на мокрую Эшли, которая ничего не видела из-за надвинутого на глаза
капюшона, Кит то и дело разражался смехом. Наконец он взял ее за руку и тащил за
собой, пока они не добрались до своей гостиницы. И тут как назло дождь прекратился.
Они приехали в эту деревню на уик-энд по одной-единственной причине - так, во
всяком случае, говорилось вслух. Дело в том, что Алекс ушел в поход со скаутами,
впервые оказавшись вне дома без родителей. Поначалу Эшли была категорически против,
но Кит настоял, что реб
...Закладка в соц.сетях
