Жанр: Электронное издание
KENDR1
...ежду вами
было все распрекрасно. Особенно при твоем послужном списке.
Она прочла невысказанный, жгучий вопрос, притаившийся в его глазах, и
поняла, что, как бы ни было больно, ей придется попробовать ответить. Хотя
она рискует Доминик может все равно ей не поверить...
- Доминик... - нерешительно начала она. - Я ни разу не изменяла Марку
после нашей свадьбы.
- Только много-много раз до свадьбы, верно? Он небрежно заправил тенниску
в джинсы, и Роми едва смогла подавить дрожь, вспомнив, почему ему приходится
это делать. И тем не менее они сейчас стоят и разговаривают так, словно
ничего не произошло!
- Впрочем, технически ты, наверное, не изменила ему со мной, а? -
процедил он сквозь зубы. - Поскольку проникновения не произошло. Похоже, это
все вопрос степени, не так ли, Роми? Но не думаю, что меня очень бы
порадовало, если бы мой шафер лапал мою невесту во всех... Она размахнулась
и влепила ему пощечину. В наступившей ошеломляющей тишине Роми сверлила его
гневным взглядом, прерывисто дыша.
Криво усмехнувшись, Доминик поднял руку и потрогал проступившее красное
пятно на щеке, потом стал осторожно тереть это место.
- Ах ты, маленькая тигрица, - прошептал он. Но казалось, что случившееся
его больше позабавило, чем рассердило.
- Ты получил По заслугам, - твердо сказала ему она. - Сам знаешь, что это
так! И все же мне не следовало давать тебе пощечину, Доминик.
- Еще как следовало. - Он покачал головой, и в уголках его губ
угадывалась улыбка. - Тебе следовало сделать это намного раньше, Роми. А
сейчас ты привела меня в чувство.
- Что ты хочешь этим сказать? Его лицо напряглось.
- Вероятно, мне пора признать факт, что я не имею права и дальше винить
тебя за случившееся. Я должен взять на себя равную долю ответственности за
то, что произошло тогда между нами. - Он вдруг отвернулся и стал смотреть
куца-то в пространство, словно завороженный блеском солнечных лучей,
отраженных поверхностью озерца. Когда Доминик заговорил вновь, его голос был
странно мрачным. - Кое-кто наверняка может сказать, что я, в тот день
воспользовался случаем в своих интересах.
Роми поморгала глазами.
- Нет, не то... - сказала она.
- Вот как? И почему же?
- Потому что, если я так хотела тебя и испытывала такую сильную
сексуальную потребность - по-моему, именно это предположение ты высказывал
раньше, г-то как можно говорить, что ты использовал меня в своих интересах?
- Потому что тебе было всего девятнадцать лет! - торопливо пояснил он.
Роми нахмурилась.
- Да, мне было девятнадцать, - согласилась она, чувствуя себя немало
озадаченной. - Но в наши дни это вряд ли считалось бы совращением подростка,
так ведь?
Его лицо потемнело.
- А мне было двадцать шесть.
- Ну, от этого ты автоматически не становишься соблазнителем по прежним
понятиям, - сухо заметила Роми.
У него в глазах она увидела удивление и неожиданно обрадовалась тому, что
не пошла легким путем.
А ведь было бы так легко согласиться с ним и сказать ему: да, ты
действительно использовал меня. Сделай он это предположение тогда, когда все
происходило, она, возможно, и согласилась бы с ним.
Но теперь она повзрослела и, надо надеяться, поумнела. И провалиться ей
на этом месте, если она позволит изобразить себя жертвой!
Того, что было между ней и Домиником, она сама хотела. И хотя отчасти
понимала, что поступает очень дурно, это ее не остановило. Впрочем, она
сомневалась, чтобы что-то вообще могло тогда остановить ее...
- Я благодарен тебе... - негромко сказал он, и было очевидно, что говорит
он искренне. Роми вдруг почувствовала себя так, словно, не умея плавать,
очутилась на очень глубоком месте.
Ей необходимо оказаться подальше от него с его испытующим серебристым
взглядом, напоминавшим ей, как сильно она все еще хочет этого мужчину.
- Боже мой! - воскликнула она в поддельном ужасе и посмотрела на часы,
вскинув руку театральным жестом. - Скоро приезжают Бейли, - затараторила
она:
- А я еще даже не расставила эти цветы. Мне же надо встречать их.., и...
- Нет, ничего этого не надо. Я вполне способен справиться с этим сам,
Роми. Проверь только, все ли идет гладко за кулисами, и присоединяйся к нам
в восемь за обедом.
Роми нахмурилась. Ей никогда еще не приходилось ощущать себя до такой
степени лишней в деле! Она подозрительно посмотрела на него.
- Ты абсолютно уверен, что я нужна здесь, Доминик?
- А почему ты спрашиваешь?
- Ну, всего десять человек гостей...
- Ты нужна, - спокойно перебил он ее. - Чтобы дать Арчи Бейли
почувствовать себя непринужденно. Чтобы проследить за его женой - она не
должна пить лишнего, но пусть не думает при этом, что ее в чем-то
ограничивают. Эти двое почти все время спорят из-за пустяков, так что
немного легкого, ненавязчивого судейства тоже будет входить в круг твоих
обязанностей! Ты также нужна, чтобы разговорить беременную и очень
застенчивую жену их сына, а то ведь она будет молчать от смущения. Ты нужна,
Роми, потому что, с кем бы я ни заговаривал о тебе, все твердили, что ты
гений по части обращения с людьми.
Роми зарделась от неожиданной похвалы.
- Это правда?
- Правда. Я только удивлен, что ты еще не научилась манипулировать мной.
- У него в глазах заплясали веселые искорки, когда он увидел ее реакцию. -
Может, мне следует сказать это иначе...
- По-моему, тебе не стоит даже пытаться, - тоном предостережения прервала
она его и уже нагнулась за корзиной с цветами, как вдруг что-то очень
серьезное в его голосе снова ее остановило.
- Роми?
Она медленно выпрямилась, страшась того вопроса, который, она знала,
будет сейчас задан. Ничуть не меньше она страшилась встретить этот его
проницательный взгляд.
- Что?
- Ты жалеешь о том, что сейчас между нами произошло?
Жалеет ли она? Роми позволила себе ухватить самый краешек воспоминания.
Жалеть об этом? Самое странное - она не чувствовала ни малейшего сожаления.
Избегая смотреть ему в глаза, она уставилась на пучок васильков в корзине
и старалась догадаться, как бы ответила на такой вопрос светская женщина.
Потом слегка пожала плечами.
- Сожаление всегда казалось мне чувством, растрачиваемым впустую.
- Значит, у тебя нет побуждения уехать?
- Есть, и очень сильное, - честно ответила она. - Но бегство на этой
стадии уже не поможет.
- И что - действует? - спросил он как-то непонятно.
- Ты о чем?
- Об этой твоей терапии насыщения - помнишь, ты рассказывала мне в свой
первый приезд. Вынужденное близкое общение. Как ты думаешь, оно избавляет
нас от нашей обоюдной одержимости?
Ее губы тронула улыбка.
- Пока трудно сказать. Но подожди, Доминик, дай мне время! Чем лучше я
узнаю тебя, тем скорее все пройдет, я уверена.
- Что ж, я буду очень надеяться, что твоя уверенность тебя не подведет, -
вкрадчиво сказал он.
Ее глаза стали похожими на черный бархат. Она тоже будет на это
надеяться!
- А пока, я думаю, тебе лучше держаться от меня на расстоянии - до обеда.
Она повернулась и, с корзиной цветов на согнутой руке, пошла прочь, не
оглянувшись на него. Она гадала: уж не приснился ли ей его тихий,
издевательский смешок.
Вернувшись в дом, Роми с облегчением окунулась в обычные свои
профессиональные заботы и перешла на режим автопилота.
Никаких сожалений - она сказала ему прямо, и сейчас, переходя из комнаты
в комнату, она повторяла себе, что даже думать не будет о том, как шокирующе
они вели себя там, в саду, средь бела дня.
Однако на практике все оказалось не так просто, и мысли ее вертелись по
кругу, начинаясь и заканчиваясь Домиником Дэшвудом.
Она не лгала ему. Потому что, хорошо это или плохо, она была счастлива,
что могла прикасаться к нему вот так, без всяких комплексов. Была счастлива
ощущать под кончиками ищущих пальцев его уязвимость.
Но значит ли это, что она просто чувствовала себя вправе отплатить ему
той же монетой? Или же наконец она повзрослела и начала привыкать к
собственной сексуальности?
А может быть, сбываются самые страшные ее кошмары? Что, если она окажется
на той же нисходящей спирали случайного секса, который составлял жизнь ее
матери?
Но похоже, что секс как таковой ее, Роми, не интересует, если не связан с
Домиником. Ну, и что из этого следует?
Что она сумасшедшая, вот что!
Заставив себя сосредоточиться на том, что ей предстояло сделать, Роми
отыскала вазы и соединила срезанные ею цветы в букеты и эффектные композиции
гармонирующих оттенков. А еще она составила миниатюрные букетики, чтобы
украсить место каждого гостя за столом. Потом заботливо отнесла цветы в
буфетную, где было прохладно и темно, - чтобы сохранить их свежими до обеда.
С помощью Эллен она извлекла лучший хрусталь и фарфор Доминика и со всей
тщательностью накрыла на стол. Потом разложила изящные карточки с именами
гостей, которые написала накануне вечером. Потом проверила, есть ли в ванных
комнатах мыло и свежие полотенца. Потом поставила в каждую спальню конфеты и
минеральную воду.
В кухне ее встретил запах только что собранной земляники: Джилли -
представитель обслуживающей фирмы, украшал ягодами взбитые сливки, венчавшие
пышный белоснежный торт.
- Ну, как тут у нас дела? - спросила Роми, заглядывая в миску со взбитыми
сливками и сдерживая сильное желание зачерпнуть оттуда ложкой...
- Отлично, - улыбнулся Джилли. - Суп из кресса охлаждается, а я уже готов
делать тесто для лососины en croute <Запеченная (франц.).>. После этого
займусь украшением шоколадного рулета.
У Роми чуть не потекли слюнки.
- Звучит великолепно! Ну, раз у вас здесь все в порядке, пойду тогда
наверх, переоденусь.
Она готовилась к обеду с большей, чем обычно, тщательностью. Вообще-то
она гордилась своей способностью в пожарном порядке, за пятнадцать-двадцать
минут, принять душ и набросить на себя что-нибудь подходящее случаю. Роми
нравилось выглядеть естественно.
Но сегодня обед был особый.
Ради сегодняшнего случая она выделила глаза, наложив на веки тени, так
что казалось, будто на них поблескивает бронзовый иней. Потом подвела глаза
угольно-черным карандашом и нанесла на ресницы гораздо больше туши, чем
обычно. Завершила эффект ярко-красная губная помада в стиле "вамп".
Результат и удовлетворил ее, и встревожил.
Сейчас она выглядела на все свои двадцать четыре года. И к тому же ее
атласное, прямого покроя вечернее платье цвета бронзы подчеркивало тот факт,
что, по крайней мере физически, она была теперь полностью сформировавшейся
женщиной, а не той молоденькой девушкой, которая впервые встретила Доминика.
Может, ей это кажется? Или же ее груди действительно потяжелели и
округлились за одну ночь? - думала она. Может, она незаметно поправилась на
несколько фунтов? Должна же, в самом деле, быть какая-то причина, почему
шелковистая ткань платья так ласково льнет к ее груди, бедрам и ягодицам?
Даже ее светлые волосы, которые она сегодня потрудилась-таки высушить
феном, казались еще светлее и пышнее. Они обрамляли ее лицо небольшими
пушистыми завитками.
Она чуть не ахнула, когда подошла к зеркалу и увидела свое отражение во
весь рост. Невероятно! Неужели это она? Ее глаза цветом и блеском походили
на черный янтарь, а ярко-алые влажные губы эффектно с ними контрастировали.
Ей просто хотелось не уступать такой красивой женщине, как Трисс
Александер? - спросила она себя. Или она намеренно старалась заставить
Доминика еще сильнее желать ее? А если да, то зачем?
Оставив без ответа эти неудобные для себя вопросы, Роми сунула ноги в
туфли на высоком каблуке - такого же точно цвета, как ее платье.
Она сошла вниз по красивейшей лестнице с дубовыми перилами, и сердце чуть
не выпрыгнуло у нее из груди, когда Роми увидела, кто ждет ее у нижней
ступеньки.
Конечно, она уже видела его одетым для торжественного случая - на ее
свадьбе Доминик смотрелся абсолютно потрясающе в элегантном сером утреннем
костюме. Она вспомнила, что, чувствуя себя виноватой, думала тогда о
красавце Доминике даже в момент произнесения брачной клятвы.
Но сегодня он был в черном - черный смокинг, черные брюки и черный
галстук-бабочка. Этот цвет подчеркивал его высокий рост и внушительную
ширину плеч, а прекрасного покроя брюки обрисовывали мускулистые бедра.
Контрастировавшая с черным костюмом тонкая белая рубашка лишь усиливала
производимое им впечатление отчаянно привлекательного пирата, и Роми
почувствовала, что ноги у нее стали словно ватные.
Да, он действительно выглядит фантастически, призналась она самой себе,
следя за тем, чтобы не споткнуться на нескольких последних ступеньках.
Ну и что из того? За этой идеальной внешностью скрывается человек,
который может желать тебя, но который никогда не будет тебя уважать. Никогда
в жизни!
И как раз в этот момент он поднял голову и посмотрел на нее.
Оказавшись под огнем этих блестящих серых глаз, Роми поняла, что он
изучает ее так же пристально. Она сразу же пожалела, что столь тщательно
занималась своей внешностью.
- Ты выглядишь весьма.., изысканно, - в конце концов сказал он.
- Спасибо. - Чувствуя какую-то нелепую робость, Роми сделала глубокий
вдох и стала в растерянности оглядывать холл. - А где же все?
- Отдают должное напиткам. Боюсь, что младшие Бейли не приедут.
- Вот как?
- Младшая миссис Бейли чувствует себя уставшей, да к тому же - седьмой
месяц беременности. Так что они решили не рисковать и остались дома.
- Придется кое-что менять за столом, - быстро сказала Роми.
- Спешить некуда, время еще есть, а Эллен я уже предупредил. Ты сначала
должна пойти выпить что-нибудь и познакомиться со всеми.
- Х-хорошо. - Роми внутренне сжалась, услышав, как дрожит ее голос.
Откуда это нервное напряжение? У нее тысячи раз бывали в последнюю минуту
отмены, и она справлялась без всякой паники. Такая у нее как-никак работа!
Проследив задумчивым взглядом за тем, как она несколько раз подряд
разгладила на бедрах платье, Доминик жестом пригласил ее пройти в гостиную,
и они вместе направились туда.
Двустворчатые, доходящие до пола окна были распахнуты навстречу теплому
летнему вечеру, и до Роми доносились голоса, смех, позвякивание льда в
бокалах.
Она вышла в сад с ощущением какой-то более чуткой, чем обычно,
настроенности, и первым человеком, которого она увидела, была Трисс. Женщина
выглядела поистине ошеломляюще в длинном вечернем платье из чего-то похожего
на блестящий желтый пластик, когда, мерцая и переливаясь, плыла к ним через
лужайку.
- Привет, Доминик. Роми, привет. - Она улыбнулась и, увидев торопливую
попытку Роми как-то замаскировать потрясенное выражение лица, кокетливо
пожала обнаженными плечами. - Я знаю, знаю! Платье бросается в глаза, верно?
Модельер присылает мне их из Италии совершенно бесплатно. Но поверь, в
магазинах они стоят целое состояние, - добавила она с улыбкой.
- Он считает, что Трисс - это самая лучшая реклама для его одежды, какую
он только может заполучить, - раздался за спиной у Роми раскатистый
ирландский голос. Она обернулась и увидела, что там стоит Кормэк Кейси,
держа по бокалу шампанского в каждой руке. - И он, разумеется, прав.
Глядя на него снизу вверх, Роми поразилась тому, что во плоти Кормэк
оказался еще привлекательнее, чем на тех редких снимках, которые ей
доводилось видеть. И она не представляла себе, что он такой высокий! В нем
было не меньше шести футов и четырех дюймов!
- Это мой будущий муж, Кормэк Кейси, самый потрясающий сценарист во всем
мире, - заворковала Трисс. - А это Роми Солзбери, милый, - помнишь, я тебе о
ней говорила? Шампанское - это для нас?
- Разумеется. - Он улыбнулся, и они с Трисс обменялись взглядом, полным
такой любви и нежности, что Роми получила ясное представление о том, как
должен чувствовать себя третий лишний. Она была почти рада, что Доминик
остался стоять рядом с ней как вкопанный - пусть даже за все это время,
вопреки своему обыкновению, он не проронил ни слова!
- Здравствуйте, Роми, - сказал Кормэк с широкой улыбкой, от которой у
него вокруг глаз собрались морщинки. Он высоко держал полные бокалы, словно
это были награды Академии киноискусства. - Видимо, придется обойтись без
рукопожатий, это ничего? По-моему, пролитое шампанское не будет смотреться
на этом красивом платье. Вот, прошу вас. - Он протянул ей бокал с
охлажденным шампанским.
- Спасибо, - поблагодарила Роми, пробуя вино и усилием воли стараясь
вернуть себе свое обычное самообладание. - Мне очень понравилось "Время
прилива". Я думаю, это лучшая ваша вещь.
- Вы еще не видели моего последнего сценария, - доверительным тоном
сказал он, и от уголков его замечательных синих глаз опять разбежались
лучики морщин. - Я написал его специально для Трисс.
- - О, дорогой! - Триес глубоко заглянула ему в глаза и восторженно
вздохнула.
- Идем, - сказал Доминик, мягко беря Роми за локоть. - Бейли отправились
с Лолой все тут осматривать. А пока я познакомлю тебя с Герейнтом.
Герейнт Хауэлл-Уильямз оказался необычайно сексапильным валлийцем,
который сразу же заставил Роми почувствовать себя непринужденно, сказав
Доминику:
- Хватит тебе стоять возле нее в мрачном раздумье с видом ее хранителя из
преисподней, друг! Иди-ка и приведи обратно мою жену, пока она не начала
переустраивать твой огород!
Доминик лениво улыбнулся.
- Лола так здорово умеет все выращивать, что я всерьез подумываю, не
предложить ли ей место садовника, - пошутил он. - Извини, Роми, я скоро
вернусь.
И снова Роми почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног от взгляда
этих блестящих серых глаз. Может быть, сегодня он специально пускает в ход
свой шарм? - спросила она себя.
- Пожалуйста, располагай своим временем, - услышала она собственный голос
и была удостоена насмешливого взгляда искоса.
Герейнт и Роми молча смотрели, как Доминик идет по саду в своем строгом
черном костюме, выделяясь на фоне цветов всех мыслимых оттенков, еще не
померкших в достаточно ярком вечернем свете.
Когда он почти скрылся из глаз, Роми подняла голову и увидела, что
Герейнт изучающе рассматривает ее.
- Вы давно знаете Доминика? - спросила она, чувствуя, что нервничает.
Он бросил на нее проницательный взгляд.
- Я познакомился с ним в Гонконге.
- Вот как? - Роми ощутила, как у нее начинают гореть щеки.
- Слава, можно сказать, бежала впереди него. - Герейнт усмехнулся
воспоминанию. - Это был классический случай успеха - восхождение от
лохмотьев к богатству. Рожден в бедности, зато с блестящим умом.., и
стальной решимостью преуспеть, что отпугивало многих людей.
- Но не вас?
Герейнт покачал головой.
- Но не меня. Меня восхищает честолюбие, и мне нравится Доминик. Очень
нравится. Он не любит распространяться о себе, но под этой устрашающей
внешностью скрывается человек, которому я не колеблясь доверю свою жизнь.
По-настоящему хороший человек. - Он усмехнулся. - К тому же я у него в
большу-ущем долгу.
Роми удивленно заморгала.
- Неужели?
- Да, представьте себе. В начале года он одолжил мне свой дом, и
благодаря этому я встретил Лолу. - На мгновение его лицо исказилось как бы
гримасой боли, и он увидел, что озадачил свою собеседницу. - Но это уже
другая история. Давайте просто скажем так: косвенным образом Доминик сблизил
нас с Лолой, и я буду всегда благодарен ему за это.
Явная взволнованность, которая слышалась в голосе Герейнта и выдавала
владевшее им сильное чувство, произвела внезапное и глубокое действие на
Роми. Она вздрогнула, словно чье-то незримое присутствие обдало холодом ее
кожу.
Все потому, что она любит Доминика, с чувством безнадежности сказала она
себе. Она любит его так, как он никогда не сможет полюбить ее. Господи, что
же она наделала?
- Он вам нравится, - неожиданно сказал Герейнт. - Он вам очень нравится.
Верно?
Роми почувствовала, что опять краснеет, и пришла в отчаяние. Похоже, что
в последнее время она сделалась совсем прозрачной. Ей явно становится все
труднее скрывать свои чувства. Она покачала головой.
- Нет, он мне совсем не нравится. Ничто не может быть дальше от истины,
чем ваше предположение. Мы почти все время спорим.
- Ну, тогда это наверняка серьезно! - Герейнт улыбнулся, отпил глоток из
своего бокала, а потом быстро взглянул на нее. - Если хотите знать, мы с
Лолой считали, что на месте Доминика просто нелепо приглашать
профессионального организатора приемов.
Роми и сама думала так же. Она выудила из вазочки орех арахиса и
раздавила его - скорее из желания занять чем-нибудь руки, чем из желания
утолить голод.
- Да?
Герейнт улыбнулся, понимая, что Роми притворяется, что ей все равно. Но
ей не все равно, вдруг решил он. В этом он уверен.
- Просто из всех мужчин, которых я знаю или вообще встречал, Доминик, я
бы сказал, меньше всех нуждается в услугах, относящихся к вашей компетенции.
Роми приказала себе не краснеть. Сколько можно! Это ведь только ее
нечистая совесть придает невинному высказыванию Герейнта вызывающую
двусмысленность.
- Неужели? И почему же?
- Просто потому, что я могу назвать по крайней мере два десятка женщин,
которые были бы в восторге оказаться на вашем месте, причем ему даже не
пришлось бы платить им!
- Ну, мне не раз доводилось организовывать приемы: для мужчин не менее
популярных, чем Доминик Дэшвуд, - холодно сказала Роми. Или даже более
популярных - хотя бы потому, что никто из них не вел себя так высокомерно,
как он!
Герейнт улыбнулся.
- Что ж, понятно. Тогда позвольте мне сказать это иначе. Зачем было
нанимать вас для такого случая, как этот? Его вряд ли можно назвать
грандиозным приемом, верно? Ведь Кормэк, Трисс, Лола и я - просто друзья и
соседи. Мы и так довольно часто встречаемся с Домиником. А Арчи Бейли
считает его величайшим явлением после изобретения хлеба внарезку.
Роми покачала головой.
- Ну, может быть, он так и думает, но тем не менее его приходится
уговаривать, чтобы он продал Доминику какую-то там землю. Именно на это и
рассчитан прием.
Герейнт пожал плечами.
- Если Арчи откажется продавать, то найдутся тысячи других столь же
выгодных участков - у Доминика есть из чего выбирать. Так что мне совершенно
ясно: ваше присутствие здесь не является строго необходимым. Отсюда я делаю
один вывод... - Его глаза озорно блеснули, и Роми невольно почувствовала
себя заинтригованной.
- Какой же?
- Что вся эта затея с приемом - просто предлог, чтобы заманить вас сюда!
- Он понизил голос. - Ясно, что вы и есть та идеальная женщина, которую
Доминик искал всю жизнь. Ясно и то, что вы, играя роль неприступной
крепости, избрали весьма мудрую стратегию, если принять во внимание большой
опыт Доминика, - добавил он, заговорщически подмигнув. - И Доминику пришлось
изобретать предлог, чтобы добиться вашего приезда сюда!
Роми показалось, что у нее в желудке образовалась глыба льда. Она? В роли
неприступной? С Домиником? Если задержаться на этой мысли, то можно со смеху
умереть. Но она не осмелилась задерживаться на этой мысли.
Потому что как раз начала понимать, что ее идея о том, чтобы как можно
больше видеться с Домиником и таким образом изучить все его недостатки, -
чистейший идиотизм.
Роми, мрачно обратилась она к себе, посмотри в лицо фактам. Что бы ты ни
узнала о нем, это не будет иметь ровно никакого значения. Овладевшее ею в
девятнадцатилетнем возрасте влечение отказывалось умирать...
Может, сослаться на внезапную атаку некоего особенно болезнетворного
вируса и сбежать, пока ее не затянуло еще глубже?
- Роми, - произнес у нее за спиной мягкий, приятный и мгновенно
узнаваемый голос. Роми резко обернулась, приготовив для него самое
недружелюбное выражение лица, но увидела, что его сопровождают мужчина и
женщина, и догадалась, что это, по-видимому, мистер и миссис Бейли.
Арчи Бейли оказался бодрым шестидесятилетним мужчиной в безукоризненном
черном костюме, а жена его красовалась в длинном вечернем туалете из
малиновой тафты. Все равно миссис Бейли, должно быть, чувствует себя одетой
слишком просто, когда смотрит на Трисс, подумала Роми, найдя это забавным.
- А где Лола? - спросил Герейнт.
- Она решила во что бы то ни стало подвязать мои растрепанные глицинии, -
широко улыбнулся Доминик, и Роми подумала, каким беззаботным он может
казаться, когда вот так улыбается. Какая жалость, что он не делает этого
чаще!
- Тогда мне лучше пойти и остановить ее, пока она не начала подрезать
твои розы! - Герейнт засмеялся и отправился на поиски жены.
Доминик повернулся к Роми.
- Познакомься с Арчи и Долли Бейли, - пробормотал он. - А это Роми
Солзбери.
Долли Бейли улыбнулась Роми улыбкой, подогретой шампанским, и протянула
унизанную кольцами полную руку.
- Здравствуйте, моя дорогая, - продолжая лучезарно улыбаться, сказала она
с сильнейшим северным акцентом, какой Роми когда-либо доводилось слышать. -
Очень рада с вами познакомиться! Я просто умираю от желания услышать все
подробности об этой иностранной королевской семье - и особенно об одном из
членов этой семьи, который, как я понимаю, был абсолютно сражен вами!
Роми с сожалением покачала головой: нельзя же верить всему, что читаешь в
газетах!
- Между нами ничего не было. Все это - чистая выдумка газетчиков, которым
хотелось бы ви
...Закладка в соц.сетях
