Жанр: Электронное издание
Gellis02
...ем она могла надеяться:
- Здесь мы расстаемся. Если вы поедете вдоль реки на север, то попадете в
Кливский монастырь. Я надеюсь, вы будете в
безопасности. Возможно, Бог задержал Лестера, произносящего молитвы, и он еще не
пересек реку. Во всяком случае, мы
будем между вами и армией Лестера.
- Благодарю, милорд, - кивнула Барбара. На прощание она махнула рукой и
последовала за Беви, который уже вел
животных с багажом по дороге вдоль реки.
- И обязательно оставайтесь в Кливском монастыре, чтобы ваш муж знал, где вас
найти, и не беспокоился.
К тому времени, когда Барбара обосновалась в Кливе, Альфред уже начал
волноваться. Он был в отряде,
сопровождающем Эдуарда, когда посланник Мортимера нашел принца. Армия двигалась
быстрее, чем предполагал
Мортимер, и отряды Эдуарда уже пересекали мост возле Олс-тера, когда молодой
человек доставил сообщение.
- Лестер остановился слушать мессу? - Эдуард прикрыл ухо рукой, словно не
верил своим ушам. Затем он
подозрительно прищурил глаза. - Эти новости прислал аббат?
- Нет, милорд. На этот раз хорошие новости привезла леди сэра Альфреда.
- Барби? - воскликнул Альфред.
Ему повторили все, что сказала Барбара об отъезде из аббатства.
- Тогда это правда, - заметил Эдуард. Он взглянул на Альфреда. - Она будет в
большей безопасности с Мортимером,
чем была бы в аббатстве с Лестером. Мы не можем вернуться назад, дорога будет
перекрыта людьми Глостера. Я пошлю ему
сообщение, чтобы он сразу поворачивал на юг, не пересекая мост через реку, и шел
к Кливу. Пусть Глостер встретит нас...
- На западном берегу реки, севернее маленького моста возле Оффенсхема, есть
деревня. Поля вокруг этой деревни могут
послужить местом сбора людей, - предложил посланник Мортимера.
- Милорд, - поддержал его Роджер Клиффорд, - я знаю это место. Пересечение с
дорогой на Клив немного севернее
его.
Эдуард улыбнулся.
- Хорошо, Бог не хочет, чтобы мы заблудились, и дал нам двоих, знающих эту
дорогу. - Он кивнул посланнику
Мортимера. - Теперь слишком поздно присоединяться к вашему хозяину, чтобы
сражаться вместе с ним. Поэтому, раз вы
знаете дорогу к Оффенсхемскому мосту, ведите Глостера на поля, о которых вы
говорили. - Он махнул рукой, отправляя
молодого человека, затем снова взглянул на Клиффорда. - Теперь мне нужен
человек...
- Милорд, - с отчаянием прервал его Альфред. - Я...
Эдуард взглянул через плечо и, помедлив минуту, кивнул Альфреду, чтобы он
ехал вперед.
- Не возражай, Клиффорд, я пошлю Альфреда. Он несколько дней назад ездил по
этой дороге. Альфред, вы можете
отправляться к Мортимеру и сообщить ему новости о передвижении наших войск.
Попросите, чтобы он сделал все, что в его
силах, чтобы не дать Лестеру пересечь реку, и пусть пришлет за помощью, если она
ему понадобится; тогда я пойду на юг, а
не к перекрестку с дорогой на Клив. Если вы обнаружите следы армии Лестера на
этой стороне реки до того, как встретите
Мортимера, дайте мне знать. Если не будет необходимости возвращаться ко мне,
можете на обратном пути отвезти леди
Барбару в безопасное место.
Эдуард, кажется, не считал, что Альфред должен поблагодарить его. Он сразу
развернул лошадь, а Альфред двинулся
вперед, окликнув Шалье, который ехал с охраной позади группы дворян. Альфред
мало на что обращал внимания, пока не
обогнал передовые отряды армии. Но оказавшись с Шалье на пустой дороге, он
старался отвлечься от беспокойных мыслей о
Барби, думая о том, что предпринимал Эдуард.
Принц определенно знал, как добиться того, чтобы каждый человек делал все,
что в его силах. Так как он хотел, чтобы
посланник Мортимера помог Глостеру, Эдуард нашел время объяснить молодому
человеку, что ему бесполезно было бы
пытаться вернуться к своему лорду. Альфред подозревал также, что Эдуард,
возможно, не верил, что посланник вернется
предупредить принца, если обнаружит силы Лестера восточнее реки, а не поедет
разыскивать своего хозяина.
Тут Альфред поморщился. Принц понимал, когда сталкивался с непреодолимой
силой. Эдуард дал ему великодушное
позволение сделать то, что он сделал бы и без его разрешения, тем самым вынуждая
Альфреда чувствовать благодарность и
служить охотно, а не по принуждению. Давая это позволение, он также налагал на
него обязательства чести. Если бы Лестер
прорвал силы Мортимера, он должен был бы привезти сообщение об этом, оставив
Барби на волю судьбы, и она рисковала
оказаться в хвосте разбитой армии.
Альфред с трудом подавлял непреодолимое желание пришпорить Дедиса и помчаться
галопом во весь опор на юг. Он не
мог развить такую дикую скорость, потому что то и дело ему навстречу попадались
путники - торговцы с нагруженными
лошадьми, крестьяне с быками, овцами и телегами с сеном. Иногда они с
проклятиями, но без испуга отъезжали в сторону,
слыша позади грохот копыт или видя приближающегося всадника. Это означало, что
они не встречались с армией и не знали,
что поблизости готовится сражение. Он перестал нервничать, и ему стало еще
спокойнее, когда он проехал две деревни, где
жители вели себя вполне мирно: мужчины занимались своей работой, женщины -
детьми. Они подзывали их с дороги,
завидев лошадь, но не видели причины бежать из своих незащищенных домов.
Южнее Бидфорда дорога повернула на юго-запад, но следующая деревушка
выглядела так же мирно, как и остальные.
Первым признаком какого-то страха было то, что ворота церквушки, мимо которой он
проезжал, были закрыты. "Должно
быть, это Клив, - подумал Альфред. - Если Барби там, она в безопасности. Но в
еще большей безопасности она окажется,
когда Эдуард приведет свою армию на юг, к броду у Клива". Подавив искушение
поискать ее, он пришпорил Дедиса и пустил
его по дороге полным галопом. Дальше, как он и ожидал, дорога была пустынна. Это
не обеспокоило его и не заставило
принять меры предосторожности. Ему хотелось думать, что аббат Ившема послал
предупреждение и в другие приходы.
Альфред действительно обнаружил, что у Мортимера все в порядке, и назвал свое
имя в ответ на оклик.
- Есть новые приказы? - спросил Мортимер.
- Ничего нового. Главное - удержать мост.
Альфред доложил о предполагаемом передвижении отрядов Глостера и сказал, что
Эдуард пойдет на юг до Клива. Если
Лестер не перебрался на восточный берег, принц перейдет на западный, чтобы
присоединиться к армии Глостера. Наконец он
спросил о действиях Лестера.
- Я отправил Эдуарду еще одно сообщение, - сказал Мортимер. - Я послал
нескольких человек, чтобы они
прокрались к аббатству Ившем, и один уже вернулся назад. Он сообщил, что Лестер,
прослушав мессу, дал своим людям
распоряжение... - Он остановился и продолжил, словно не веря собственным словам:
- Отряд Лестера остановился, чтобы
поесть и отдохнуть.
- Поесть и отдохнуть? - переспросил Альфред. - Не захватив мосты? В Ившеме?
Но там излучина реки, и они
оказываются в ловушке с трех сторон. О, несомненно, они обосновались на горном
кряже севернее...
- Нет, - прервал его Мортимер, глядя беспокойно и озадаченно. - Если Бог не
покарал Лестера полным
сумасшествием, я не понимаю, что он делает. Его армия в поле около аббатства.
Насколько я могу судить, Лестер еще не
знает, что мы разбили армию, собранную его сыном. Но если он надеется окружить
принца своей армией и армией Саймона,
почему он не идет на северо-восток как можно быстрее?
- В таком деле я не судья, - покачал головой Альфред. - Если вы считаете, что
Лестер готовит западню, я должен
поехать в Клив и сказать принцу, чтобы он не переходил на западный берег реки.
- Какую западню может готовить Лестер? - возразил Мортимер. - Я послал людей
на восток и на юг, а также поставил
дозорных на холмах. Ниже нет никаких признаков передвижения, везде только армия
Эдуарда. Я думаю, вы должны поехать
назад и доложить ему, что Лестер пока сидит тихо, но... - Он внезапно
остановился. - Клив? - Затем рассмеялся: - Я
чуть не забыл. Я встретил вашу жену.
- Ваш посланник упомянул об этом, - напряженно сказал Альфред.
Мортимер покачал головой.
- Женщины - такие дуры, но с ней все в порядке, ей не причинили вреда. Она в
безопасности. Я вспомнил о ней, когда
вы упомянули Клив, потому что я послал ее туда и строго наказал, чтобы она
оставалась там и вы знали, где ее найти. Ну,
тогда вы можете не забивать себе голову мыслями о ее безопасности.
Альфред смутно помнил, что Мортимер сказал что-то о том, что не знает, есть
ли брод у Клива, и упомянул мост в
Оффенсхеме, но в его голове повторилось: "Я строго наказал ей..." Он кивнул,
когда Мортимер закончил говорить, и сказал
необходимые слова прощания, но ему хотелось задушить этого человека: приказы
заставляли Барбару поступать наоборот.
Не в такое время, сказал Альфред себе. Барби, может быть, часто непослушна, но
она не дура. Она не будет бродить по
окрестностям назло Мортимеру, когда знает, что кругом маршируют армии. И он не
встретил ее на дороге, ведущей на север,
к Олстеру, так что она должна быть в монастыре.
Он отправился на север, больше раздосадованный на Мортимера, чем на Барби.
Альфреду казалось отвратительным,
когда кто-то заставляет слушаться силой вместо того, чтобы внушить послушание, и
при этом остаться довольным собой. К
тому времени, когда он проехал Оф-фенсхем, раздражение улеглось. Он иначе
обращался с людьми, чем Мортимер. Он
убеждал тех, кто был могущественней его, сделать так, как он хотел, и
наслаждался, искусно подчиняя их своей воле.
Мортимер же привык давать прямые и правильные указания; на войне нет времени
убеждать, нужно действовать сразу.
Мысль о войне снова разбудила тревоги Альфреда. Когда он проезжал мимо ворот
Кливского монастыря и увидел, что
передовые отряды принца еще не появились, он заколебался. У него было достаточно
времени, чтобы убедиться, что Барби в
монастыре, и затем ехать дальше навстречу Эдуарду. Если он этого не сделает, то
во время сражения будет постоянно
тревожиться о ней. Однако когда привратник сказал, что она действительно в
монастыре, он устыдился своего желания
видеть ее. Он повернулся, чтобы уехать, но привратник предложил ему войти,
спросив, правдивы ли новости, привезенные
леди Барбарой, и предложил Шалье завести лошадей, чтобы можно было закрыть
ворота. Этот человек так испугался, узнав,
что сам принц Эдуард скоро прибудет в Клив, что Альфреду пришлось успокаивать
его, пока он не поднял панику. Пока он
говорил, из конюшни вышел Льюис, увидел Шалье, помахал ему и бросился прочь,
прежде чем Шалье успел заговорить.
Альфред, узнав, что Льюис побежал сообщить леди о его приезде, вынужден был
переспросить привратника, о чем тот
только что говорил. Привратник очень хотел получить заверения, что битва не
затронет монастырь. Альфред сказал, что
такого не может произойти. Тут появилась Барбара и, пробежав через двор,
бросилась в его объятия. Альфред с нетерпением
сказал привратнику, что молитва и закрытые ворота - лучший совет, какой он может
дать, и тогда наконец привратник
отвернулся.
- Я не могу взять тебя с собой, - твердо сказал он, когда они остались одни.
- Не сердись на меня, - попросила она и прижалась к нему.
- Я не сержусь. - Он почувствовал, как дрожит ее рука, и пошел за ней следом.
За стеной сада они остановились. -
Барби, клянусь, я не сержусь, но Эдуард очень скоро будет здесь, и я должен идти
с ним.
Она повернулась к нему. Ее лицо было совершенно белым, отчетливо
вырисовываясь на фоне темных облаков. Пока они
молча смотрели друг на друга, в отдалении грянул гром. Он наклонился и поцеловал
ее.
- Я люблю тебя. До того, как стемнеет, я снова буду здесь.
- Или не придешь совсем.
- О нет. Ты так легко от меня не избавишься.
Она обвила руками его шею и стала целовать его губы, щеки и снова губы.
- Глупец! Я скорее выну сердце из своей груди, чем потеряю тебя.
Тогда он дотронулся пальцем до кончика ее носа, чтобы подразнить, и спросил:
- Тогда почему ты не сказала, зачем прятала от меня мое зеркало?
Он хотел заставить ее улыбнуться. Она же выглядела огорченной.
- Прости меня, я грешна. Я так ревнива, что обидела тебя, потому что слишком
сильно люблю тебя. Я не хотела, чтобы
ты знал, что я твоя раба. Я надеялась, что ты будешь стремиться поймать олениху,
а на глупую корову в собственном хлеву
не станешь обращать внимания.
- Барби! - воскликнул Альфред, но, прежде чем он успел выразить свою радость,
раздался звук трубы. Альфред
взглянул через плечо, потрясенный, потому что понял, что отдаленный рокот,
который он принял за продолжительный гром,
был шумом наступающей армии Эдуарда, проходящей по берегу мимо монастыря. - Я
должен идти. - Он улыбнулся. -
Не бойся за меня. Мы теперь настолько сильнее, что, возможно, мне даже не
придется нанести удар.
Это была ложь, но надежда ослабила ее напряжение, и он почувствовал, что
такая ложь не опасна даже перед битвой. Не
было греха ни перед человеком, ни перед Богом в том, чтобы успокоить любящую
женщину. Он крепко обнял ее, снял ее
руки со своих плеч и поцеловал, затем оттолкнул от себя и убежал. Он не стал
оглядываться, боясь, что вернется, если
увидит, что она плачет, провожая его. Хотя Барби знала, что ее беспокойство было
глупым, она все равно боялась за него.
Она доверяла его искусству и силе, но с любовью пришел страх. А разве он не
боялся за нее, хотя знал, что она в
безопасности?
Альфред не мог вынести ее страдания, но что же он мог сделать? Он мужчина и
должен сражаться. Он вспомнил, как
сильно огорчалась Барби, когда он собирался участвовать в турнире, настаивая,
чтобы он не делал глупостей. Она боялась
войны. Бедная девочка. Если бы Лестер пересек Северн вместо того, чтобы сидеть в
Ившеме, они с Барби были бы уже на
пути в порт. Он уже договорился о выкупе и решил сказать Эдуарду, что уедет,
когда придут новости о передвижении
Лестера. Но если они проиграют эту битву, он не сможет покинуть Эдуарда.
Эта мысль заставила его произнести короткую молитву, просьбу уберечь его от
такой судьбы, но он не успел закончить
ее. Ему преградила путь колонна пехотинцев, отрезавшая его от воды. Один Бог
знает, сколько времени понадобится, чтобы
пересечь ее, и тут он вспомнил, что Мортимер говорил ему о мосте возле
Оффенсхема. Он повернул Дедиса от людского
потока и снова поехал на юг. После того как несколько раз его останавливали
патрули, он пересек людской поток, повернул
на север, и его снова окликнули, на этот раз из отряда, одетого в цвета графа
Глостера.
- Я Альфред д'Экс, - прокричал он, - нахожусь на службе у принца Эдуарда. Вы
можете мне сказать, где я могу найти
принца или лорда Глостера?
- Недалеко. На луговине у реки, как раз за деревьями.
Альфред последовал по неровной вытоптанной дороге и выехал на открытое место,
где увидел группу всадников,
собравшихся вместе. Слева кусты и молодая поросль были расчищены, так что видна
была дорога. Альфред подъехал,
поклонился в седле принцу и поднял руку, приветствуя Глостера.
- Альфред, вы, как всегда, появляетесь в нужный момент, - сказал Эдуард. -
Какое расстояние до Ив-шема?
- Отсюда не больше лье, милорд. И Мортимер сказал, что Лестера нельзя будет
захватить, если он отойдет к северу от
города. Мы должны спешить...
- Вот почему мы идем туда, - любезно вставил Эдуард.
Альфред засмеялся:
- Яйца не должны учить курицу. Я неопытный командующий.
- Не надо большого опыта, чтобы понять преимущества расположения в горах, -
заметил Глостер.
Последовало короткое тревожное молчание. Граф Лестер был умелым воином, и
было непонятно, почему он остановился
поесть и отдохнуть в Ившеме, который являлся естественной ловушкой.
- Второе сообщение Мортимера было о том, что мы намного превышаем их
численностью, и я послал знамена, которые
мы отняли у Саймона, с нашими передовыми отрядами всадников. - Эдуард улыбнулся,
когда сказал это. Его правый глаз
был словно голубое стекло, а левый сиял из-под приспущенного века. - Пусть
Лестер думает, что подходит его сын. Я не
хотел бы прерывать его обед до того, как мы добавим приправу.
Боевой конь Глостера захрапел и стал на дыбы. Альфред подумал, что тот
натянул поводья, обеспокоив животное.
Однако, прежде чем граф успел заговорить, Эдуард продолжил:
- Вы удержите правый центр, Гилберт, и пошлете людей к реке с этой стороны?
- Да, милорд. Сэр Джон Гиффард со значительными силами расположится справа,
Лестер не сможет миновать его.
Гилберт начал подробно говорить о том, как он собирается организовать эту
битву, но Альфред не слушал. Он подумал,
как быстро и умно принц отвлек Гилберта от своей уловки со знаменами союзников
Лестера. Наверное, Эдуард сделал
маленькую ошибку, решив, что Гилберт будет доволен этим обманом, хотя на самом
деле оказалось совсем не так. Нет,
Эдуард точно знал, что делает: если бы Гилберт увидел эти знамена без
предупреждения, он огорчился бы еще больше.
Резкое движение Дедиса отвлекло Альфреда от его мыслей. Мимо него проехал
Роджер Лейборн с двумя всадниками, и
он понял, что прослушал остальной план битвы Эдуарда, но это не имело значения.
Он не командовал отрядом, а должен был
только следовать за принцем. Эдуард выехал на дорогу, и Альфред усмехнулся. По
крайней мере, с Эдуардом он будет в
центре битвы, а не отсиживаться на горном кряже, слушая, как командующий
выкрикивает приказы, как это было, когда он
сопровождал на войну Людовика.
27.
События складывались так, что Альфреду не пришлось следовать в сражении за
Эдуардом. Он оказался идеальным
посыльным - его знали все командующие, и он не отвечал ни за какой отряд. Когда
армия была на месте и начало расти
нетерпение, он объехал всех командиров, начав с сэра Джона Гиффарда, и
предупредил, чтобы они не бросались на людей
Лестера, как только те появятся. Когда он передал приказ Эдуарда Джону Лейборну,
на левом фланге, как ветер, взмывая к
небу, раздался крик об атаке.
- Западни не было, - проревел Лейборн. - Смотрите! Лестер идет в атаку прямо
на холмы, надеясь проложить путь
между лордом Эдуардом и Глостером.
Альфред повернул Дедиса, оказавшись спиной к долине. Увидев, как Эдуард
двинулся, он понял, что не успеет добраться
до принца до того, как армии встретятся. Ему придется сражаться одному. Он
приготовил правую руку, и Шалье вложил в
нее копье, пока он прилаживал щит. Армии Лестера и Эдуарда столкнулись. Лейборн
издал боевой крик и пришпорил коня.
Альфред никогда не командовал битвой, но знал, что Лейборн намерен, нанеся удар
силам Лестера в центре, усилить
давление на линию фронта Эдуарда. Он слегка пришпорил Дедиса и пустился вскачь.
Движение лошади усилило удар копья, и первый человек был не сражен, а сметен
в сторону. Другого Дедис оттолкнул
корпусом, и копье бесполезно устремилось в небо. Альфред сжал свое оружие как
раз вовремя, скользнув им по рукояти
копья третьего нападающего. Человек пронзительно закричал, так как стальная
головка проткнула ему бок. Альфред краем
глаза увидел, как деревянная рукоять поднялась и его противник упал. Напрасная
гибель, подумал он. Вся война была
напрасна. На турнирах копье имеет тупой наконечник, и проигравший вынужден
платить выкуп, но остается жив и может
биться снова.
Мысли не отвлекали Альфреда от ратного дела. Он наклонил свой щит, отбив
копье, угрожавшее ему, и выхватил меч,
ударив им человека. Он почувствовал дребезжание, нанеся удар, но у него не было
времени выяснять, какой ущерб он нанес.
Дедис слишком быстро рванулся вперед, и Альфреду пришлось натянуть поводья,
чтобы он замедлил шаг.
Он снова услышал боевой клич Лейборна слева и направил Дедиса вправо,
врезавшись в колонны Лестера под углом. Они
были намного ниже того места, где его люди сражались с отрядами принца. Альфред
знал, что должен подняться выше в
горы, чтобы найти Эдуарда. Он пришпорил коня и проехал дальше, расчищая себе
дорогу. Альфред заслонился кнутом от
меча, ударив нападавшего по шлему. Затем обменялся ударами с человеком, у
которого был серебряно-красный щит, но ктото
бросился между ними, выкрикивая проклятия, и Альфред отъехал, догадавшись,
что там сводили личные счеты.
Когда у него мелькнула эта мысль, позади дуэлянтов внезапно появился Гай де
Монфорт. Альфред первый раз в этой
битве с удовольствием прокричал вызов и ударил, затем отразил удар и снова
ударил, увернувшись от достаточно сильного
ответного удара. Альфред вытянул руку вперед, и это дало ему возможность сбить с
Гая шлем. Он слышал приглушенный
крик, но знал, что лишь слегка оглушил его. В самом деле, молодой человек
выпрямился и ударил его с силой, достойной
похвалы. Альфред отразил удар щитом, но ответного удара не последовало. Прямо за
спиной Альфреда раздался крик:
- Не бейте меня! Я - Генрих Уинчестер, ваш король, я слишком стар, чтобы
сражаться!
Поколебавшись мгновение, Альфред готов был повернуться, чтобы прийти на
помощь старому человеку. Но тут меч Гая
плашмя ударил его по плечу. Если бы он успел повернуться, острие меча попало бы
ему в шею и смертельно ранило.
Альфред почувствовал боль в голове и руке, хватка ослабла, меч едва не выпал из
его руки. Гай, пришпорив свою лошадь,
подъехал к Альфреду сзади, но старый конь знал свою работу и, пронзительно
заржав, лягнул молодого жеребца.
Услышав новый крик короля о помощи, Гай снова напал. Альфред поднял меч,
чтобы парировать удар, но рука,
державшая меч, ослабла, но у него хватило сил пришпорить Дедиса и подтолкнуть
его правым коленом. Лошадь послушно
повернула налево и устремилась вперед. Гай издал победный клич и с новой силой
ударил, в надежде, что его меч пробьет
щит Альфреда и вонзится ему в грудь. С таким же громким криком Альфред наклонил
свой щит, поймав оружие Гая, и стал
опускать его вниз, одновременно подняв свой меч для удара, который пришелся Гаю
по плечу. Гай пронзительно завопил.
Поднявшись в стременах, Альфред снова поднял меч, рискуя быть выбитым из седла,
в гневном желании вложить всю силу в
удар. Он страстно желал нанести Гаю смертельный удар, прежде чем тот свалится с
лошади. Волна гнева и триумфа
нахлынула на него, когда он ударил со всей силой. В этот момент неизвестный
всадник вдруг оказался между ним и его
жертвой. Альфред не мог остановить удар и потрясенно закричал, увидев его щит:
удар, предназначавшийся Гаю, пришелся
по Генриху де Монфорту. Генрих не закричал. Он пошатнулся в седле, и светлокрасное
пятно медленно расплылось по его
темной кольчуге. Но Генрих сумел удержать свою лошадь между Альфредом и Гаем,
упавшим на шею своего жеребца. Был
ли Генрих не в состоянии атаковать его или не хотел этого делать, но он уже не
мог причинить вреда Альфреду.
Генрих и Гай отступали, круг побежденных формировался вокруг знамени Лестера.
Снова донесся крик: "Я - король
Генрих Уинчестер. Не причиняйте мне вреда!" На этот раз Альфред не пришел в
замешательство. "Пусть король умрет, и эта
война навсегда закончится", - подумал он.
Как привязанная, Барбара следовала за Альфредом до садовых ворот. Дальше она
не пошла, но стояла, глядя, как он легко
бежал под тяжестью своих доспехов и запрыгнул на Дедиса, словно был молодым
рыцарем, пробующим свои силы. Она
чувствовала большое облегчение и радость от того, что ей не надо больше ничего
скрывать.
Он с восхищением улыбнулся ей, и в его взгляде не было самодовольного
удовлетворения. "Надолго ли?" - спросила ее
ревность. При этой мысли Барбара улыбнулась, хотя по ее щекам текли слезы.
"Возможно, на всю его жизнь, - если он не
переживет этот день", - ответила она сама себе. Когда за Шалье и Альфредом
закрылись ворота, Барбара прислонилась к
стене, горько всхлипывая. Потом выпрямилась и вытерла лицо. По крайней мере, он
уехал счастливым. "Ясный ум и легкое
сердце - такое же сильное оружие, как щит и меч", - как-то раз сказал ей отец,
критикуя жену своего друга, которая
стонала и выла, когда провожала его на битву.
Альфред сказал, что вернется до того, как стемнеет. Барбара засмеялась,
предвкушая скорую встречу. На дворе уже было
темно, приближалась буря. Она уронила руки и посмотрела на облака, которые с
каждой минутой становились все ниже и
темнее. Буря обещала быть ужасной, она могла остановить сражение. Лестер мог
бежать в темноте в Кенилуэрт. Начнется
долгая осада крепости, и Альфред будет смертельно скучать. Но в случае осады
Кенилуэрта он сможет уехать от Эдуарда.
Она вернулась в дом для гостей. Где-то внутри у нее жило сомнение, что она
напрасно надеется на такой быстрый исход,
в то время как вся Англия, втянутая в войну, будет страдать. Но страдания
окажутся еще сильнее, если Лестер будет
побежден и король Генрих вновь начнет свободно править по собственной воле,
бросая земли и деньги в утробу своего
ненасытного семейства или проматывая их на безрассудные и рискованные
предприятия в надежде завоевать корону для
своего молодого сына.
"Генрих недолго мучил бы королевство, - возразила она сама себе. - Он стар, а
Эдуард не будет так мягок к
Лусиньонам, как его отец. Из графа потоком лились правильные речи и законы, но
если Генрих потворствовал евоим
жестоким и алчным сводным братьям, то Лестер конфисковывал поместья для своих
беспечных и жадных молодых сыновей.
По крайней мере, Генрих разоружал своих критиков тактом и обаянием".
Снова прогремел гром, но, хотя ветер утих, воздух казался плотным и тяжелым.
Барбара подняла голову и решительно
направилась в свою маленькую комнату. "До того как стемнеет", - вновь вспомнила
она слова Альфреда. Проснувшись
задолго до рассвета, она лежала на узкой постели в одежде, надеясь проспать
несколько долгих часов.
Сначала ее надежда казалась тщетной. Некоторое время она тихо лежала с
закрытыми глазами, стараясь отогнать от себя
страшные мысли. Когда это не удалось, она начала считать овец, словно учила
детей, но робкие кудрявые овцы предательски
превращались в кричащих, размахивающих мечами мужчин. Она повернулась на правый
бок и пристально разглядывала
стену, пытаясь найти на грубом камне узор, который отвлек бы ее внимание, но
красная, словно кровь, прожилка заставила ее
отвести глаза и повернуться на спину, а затем снова лечь на правый бок.
Клотильда си
...Закладка в соц.сетях
