Жанр: Электронное издание
coul36
...я еще меньше.
- Марлин, ты не возражаешь, если я включу магнитофон?
- Валяй, включай, ничего не имею против. Мне нравится слушать собственный
голос. Я здорово умею говорить. Мистер
Кейн, владелец "Эплтри хоум саплайз энд милл ярд", умолял меня стать помощником
менеджера на его фирме. Он знал, что
я могу продать что угодно кому угодно и что я прекрасно разбираюсь во всем, что
касается строительства и
стройматериалов.
- Да, ты в самом деле просто молодец, Марлин. Но я хочу задать тебе один
вопрос. Скажи, почему ты отказался
разговаривать с полицейскими?
- Просто я хочу поговорить с тобой, Марти. Как-нибудь на днях я убью тебя и
поэтому хочу узнать тебя получше.
- Что ж, если от этой мысли ты чувствуешь себя лучше, наслаждайся ею,
Марлин. Так тебе хочется поговорить? Тогда
скажи мне, почему ты убил Хилари Рэмсгейт. Ведь она была не замужем. Все
остальные твои жертвы были замужними
женщинами.
- Я знал ее приятеля - ну, вернее, не знал, а видел пару раз. Он сказал
своим знакомым, что эта баба - настоящая сука, | и
потому, женившись на ней, он обязательно как следует ее проучит.
- Где это было, Марлин?
- В баре под названием "Глэд рэгз", в Ньютон-сентер. Тот парень частенько
туда захаживал. Он спал с ней, выслушивал
от нее всякие мерзости, а потом приходил в бар и всем про это рассказывал. Я
как-то сказал ему, что он должен наказать ее.
- Ты часто ходил в "Глэд рэгз"?
- Да, часто. Мне хотелось посмотреть на эту сучку Хилари. Однажды вечером
тот парень ее привел. Они здорово
поругались. Она даже выплеснула ему в лицо пиво, а уж обкладывала беднягу при
всех так, что просто уши вяли. Ну а
приятели того бедолаги только ржали, как жеребцы. Что до меня, то я-то, конечно,
не смеялся. Я знал, что эту женщину
необходимо наказать и что этот парень, ее приятель, никогда не сможет проучить
ее так, как надо, в лучшем случае он был
способен слегка накостылять ей, не больше. Да он и сам ржал, когда она его
прикладывала, как будто это она не его грязью
поливала. Я бы на его месте изрезал ее на куски прямо там, в баре.
- Возможно, приятеля Хилари устраивали такие отношения. Тебе это никогда не
приходило в голову?
- Нет, это невозможно. Она была плохой женщиной. А он был просто слаб и
глуп.
- Ты частенько захаживал в разные бары, а, Марлин?
- Что да, то да. Я люблю бывать в барах. Там можно сидеть где-нибудь в
укромном уголке, где тебя никто не беспокоит,
и наблюдать за людьми. В барах я повидал много женщин, которые заслуживали
наказания.
- И в сколько же баров ты имел обыкновение заходить? Джоунс пожал плечами,
потом скорчил болезненную гримасу и
осторожно прикоснулся к животу кончиками пальцев.
- Примерно в полдюжины. В Сан-Франциско у меня было гораздо больше любимых
точек. Тебя тоже следовало бы
изрезать на куски, Марти. Но ты ведь не ругаешься, верно? Наверняка не
ругаешься. И к тому же я готов спорить, что ты не
замужем. Ты просто работаешь в полиции и говорила все эти нехорошие слова, чтобы
заманить меня в ловушку.
- Я не заманивала тебя в ловушку, Марлин. Я просто сыграла золь женщины,
которую ты выбрал себе в качестве жертвы
- ни больше, ни меньше.
- Я не должен был попасться на твою удочку. Слишком уж все просто
получилось: ты прямо-таки свалилась на меня, как
подарок с рождественской елки. Я вижу, рука у тебя все еще на перевязи. Это меня
радует.
- Да, но зато я не лежу пластом с дырой в животе.
Джоунс попытался привстать. В ту же секунду полицейский, сидевший рядом с
кроватью, вскочил и положил руку на
рукоятку пистолета. Лейси улыбнулась ему и отрицательно покачала головой.
- Не беспокойтесь, офицер Рэмблинг. В данный момент Марлина нет ножа, а без
него он все равно что немощный
старик.
- Мне в самом деле очень хотелось бы прикончить тебя, - сказал Марлин и
снова откинулся на подушку, тяжело дыша.
- Только не в этой жизни, Марлин. Послушай, я вижу, ты в самом деле здорово
говоришь и тебе самому очень нравится
болтать. Так почему бы тебе не рассказать мне о женщинах, которых ты убил в СанФранциско?
Я знаю, что все они были
замужем. Ты что, слышал, как все они поносили своих мужей?
- С какой стати я буду рассказывать. Ты же меня терпеть не можешь. Всадила
пулю в живот, и рана до сих пор чертовски
болит. Пожалуй, в такой ситуации мне может понадобиться адвокат.
- Замечательно. У тебя есть деньги, чтобы оплатить его услуги?
- Я могу нанять самого лучшего адвоката, и ты это знаешь. Этим парням
плевать, есть у меня деньги или нет, главное,
чтобы их лица мелькали в газетах и теленовостях. Принеси мне телефонный
справочник, и я выберу самого дорогого.
- Ну ладно, хватит. Меня зовут агент Шерлок. Я работаю в ФБР, Ты в самом
деле хочешь, чтобы я сейчас же вызвала
тебе адвоката, Марлин? Или сначала ответишь еще на несколько моих вопросов?
- Ладно, адвоката я могу вызвать и попозже. Само собой, я могу ответить на
любой твой вопрос, я ведь имею право в
любой момент отказаться от своих слов. Я прочитал все, что было опубликовано про
Тостера. Его отпустят, потому что он
ненормальный. Так что он выйдет сухим из воды. И я тоже выйду сухим из воды, вот
увидишь. А потом я приду
посчитаться с тобой, Марти.
Лейси ощутила, как ее захлестнула волна гнева - гнева, но не страха. Ей
следовало убить его там, на складе, только так
она могла наверняка обеспечить торжество справедливости. Глупо было с ее стороны
надеяться на то, что Джоунс ответит
на ее вопросы. Помимо того, что он мог отказаться отвечать, он ведь вполне мог и
солгать ей. От злости лицо Лейси
залилось краской. И в тот момент, когда злость ее готова уже была прорваться
наружу, она вдруг услышала голос Диллона
Сэвича, тихонько мурлыкавшего какую-то ковбойскую песенку.
Резко обернувшись, Лейси уставилась на него. Лицо Сэвича было совершенно
непроницаемым. Не говоря ни слова, он
продолжал тихонько напевать, затем подмигнул ей. Эта весьма простая терапия
подействовала. Губы Лейси против ее воли
растянулись в улыбку. Вероятно, поклонники Моцарта возмутились бы, узнав, что
она способна улыбаться, слыша
любительское исполнение песенки в стиле кантри. Однако Сэвич своего добился -
гнев Лейси куда-то разом улетучился, и
она мгновенно успокоилась.
- Ну, это мы еще посмотрим, - сказала она, снова поворачиваясь к Джоунсу. -
Эй, да ты, похоже, притомился, Марлин.
Наверняка тебе скоро захочется вздремнуть. Почему бы тебе не сказать мне, почему
в Сан-Франциско ты убил именно семь
женщин, не больше и не меньше, а после этого лег на дно?
- Семь? - переспросил Марлин и надолго замолчал. Лейси заметила, что он
загибает пальцы, считая количество своих
жертв. Это наверняка был спектакль - она готова была побиться об заклад, что
маньяк помнил каждую жертву по имени и в
лицо. В эту секунду Лейси снова ощутила страстное желание всадить подонку пулю
между глаз.
- Нет, - сказал Марлин. - В Сан-Франциско я убил не семерых женщин.
Итак, выходило, что число семь действительно не имело для маньяка никакого
скрытого значения. Оставалось лишь
радоваться тому, что Сэвич благодаря своему уму и опыту с самого начала допускал
такую возможность. Но сколько же
еще несчастных погубило чудовище по имени Марлин Джоунс?
- И скольких же женщин ты убил тогда в Сан-Франциско?
- Шестерых. Всех их давно пора было наказать. А потом я устал. Помню, я
проспал трое суток подряд, а потом мне
велели отправиться в Лас-Вегас.
- Велели? Кто велел?
- Как кто - голоса, конечно. Иногда мне отдает приказы сам дьявол, иногда
его дружки. А иногда и черный кот - если
попадется мне где-нибудь на дороге.
- Брось придуриваться. Ты просто хочешь, чтобы тебя признали невменяемым.
- Ага. Здорово у меня получается, верно? Но я в самом деле сумасшедший,
Марти, настоящий сумасшедший.
- Значит, только шестерых? Ты уверен? Не семерых, это точно?
- Если я сумасшедший, это не означает, что я полный придурок, - огрызнулся
Марлин и снова принялся загибать пальцы,
на этот раз бормоча себе под нос имена; - Лорен О'Шэй, Патрисия Мулленс, Даниэль
Поте, Энн Патрини, Донна Габриэль.
Закончив, он взглянул на Лейси и ухмыльнулся.
Лейси застыла, словно соляной столб. Итак, маньяк не назвал имени Белинды.
Но почему? Скорее всего, он просто по
каким-то причинам решил опустить его, а убийств на самом деле было все же семь.
Ну конечно, преступник просто лгал.
Увидев ярость, вспыхнувшую в глазах Лейси Шерлок, Джоунс боязливо сжался
под одеялом.
- Ты тупица, Марлин, - заговорила она. - Ты не в состоянии даже сосчитать
до семи. Либо ты тупица, либо лжец. Да,
скорее всего ты просто лжец, Марлин. Я настолько уверена в этом, что готова
поставить на это все свои деньги.
Поскуливая от страха, Марлин вжался в изголовье больничной койки.
- Ты что, хочешь убить меня, Марти?
- О да, Марлин. Я бы с удовольствием поджарила тебя на медленном огне, но
всему свое время.
- "Отвези меня назад к моей старой матушке, она любит меня больше, чем
яблочный пирог", - тихонько пропел Сэвич.
Лейси почувствовала, как его рука легла на ее здоровую руку. - Пойдемте, Шерлок,
- сказал он. - Так и быть, я разрешу вам
поговорить с ним завтра еще раз, но теперь уже последний. Договорились?
- Да, договорились. Спасибо. До завтра, Марлин. Смотри не подавись супом,
ладно?
- Завтра здесь будет мой адвокат, Марти. Мы с ним решим, что ему следует
сказать полицейским тупицам вроде тебя.
Слушай, мне нравится парень, который пришел вместе с тобой. У него очень
приятный голос. А вы, часом, не знаете песню,
где есть такие слова: "Спой мне еще раз о доме, прежде чем я умру"?
Глава 17
- Да, папа, я заеду домой на несколько дней, когда смогу выбраться. Мне хочется
повидать тебя и маму.
- Ну, теперь ты довольна, Лейси? - Отец даже не пытался скрыть сарказм,
который он вложил в этот вопрос. Лейси
почувствовала знакомый холодок в животе. Она не могла понять причину его
недовольства - ведь она поймала убийцу
Белинды.
Спокойнее, спокойнее, вспомни, чему тебя учили в академии.
- Да, довольна. Я даже и не мечтала, что мне когда-нибудь удастся схватить
его. Я уже два раза с ним разговаривала. Но
знаешь, во всем этом есть одна вещь, которая не дает мне покоя.
- И что же это?
- Этот тип утверждает, что в Сан-Франциско он убил только шестерых женщин.
- Он просто психопат. Такие люди лживы по своей природе. Уж я-то знаю, мне
довелось вести достаточно дел, в которых
в качестве подсудимых выступали психопаты.
- Да, конечно. Я даже не знаю, зачем я об этом сказала. Но все же любопытно
- он перечислил имена убитых им женщин,
но имя Белинды почему-то опустил.
- Он просто забыл, как ее звали.
- Возможно. Но тогда почему он не забыл имена остальных? Я все-таки узнаю,
в самом ли деле он убил Белинду.
- Что ты хочешь этим сказать, дорогая? - негромким ровным голосом спросил
отец. - Ты допускаешь, что Белинду убил
кто-то другой, просто скопировав почерк Джоунса? Но кто же, ради всего святого?
- Я не это имею в виду, пап. Я знаю, что Белинду убил Марлин Джоунс -
просто он пытается играть со мной в какие-то
странные игры. Но почему? Почему он не упоминает ее имя? Почему не включает ее в
список своих жертв? Ведь в этом нет
никакого смысла.
- Хватит, Лейси. Все это чушь, самая настоящая чушь. Этот тип мог исключить
из списка своих жертв любое имя. Кого
это волнует? Так ты приедешь домой на этот уик-энд?
- Я постараюсь, но мне нужно еще хотя бы раз переговорить с Марлином
Джоунсом. И ты должен понять, папа, если я
приеду домой, то только на несколько дней. - Лейси глубоко вдохнула и, закрыв
глаза, медленно выдохнула. - Я собираюсь
продолжить работу в ФБР. Мне хочется и дальше заниматься тем, чем я занимаюсь
сейчас.
Последовало молчание. В какой-то момент она почувствовала, что у нее
начинают сдавать нервы и, если молчание
продлится еще несколько секунд, она не выдержит, но тут отец наконец заговорил:
- Ты знаешь, Дуглас совершил одну весьма глупую ошибку.
Его слова означали, что он не собирается обсуждать решение, принятое Лейси,
по крайней мере сейчас.
- Мне известно, что он женился, - сказала она. - Насколько я понимаю, ты
это имеешь в виду, когда говоришь об ошибке.
- Да, ты правильно понимаешь. Эта женщина бегала за ним, а потом солгала,
заявив, что беременна, и тем самым
вынудила его жениться. Я пытался убедить его сделать необходимые анализы, чтобы
удостовериться, что ребенок
действительно его, но он сказал, что у нее нет никаких причин для того, чтобы
лгать. Он сказал мне, что хочет ребенка, что
ему давно уже пора завести наследника. Но выяснилось, что эта женщина даже не
беременна. Короче говоря, Дуглас
оказался в дураках. Эта сучка загнала его в ловушку.
- А от Белинды Дуглас не хотел детей?
Отец Лейси хрипло рассмеялся. Поскольку судья Шерлок смеялся редко, смех
его прозвучал странно и даже немного
пугающе. Пальцы Лейси еще крепче стиснули телефонную трубку.
- А мать Белинды? Ты что, забыла? Естественно, Дуглас не хотел рисковать -
ведь нельзя было исключать того, что
ребенок окажется таким же ненормальным, как ее мать.
- Я не могу поверить, что он сказал тебе это.
- Он мне этого и не говорил, но я ведь не дурак.
Лейси стало неприятно. Обычно отец избегал прямых оскорблений в адрес жены.
- Она ведь и моя мать.
- Да, но тут есть существенная разница, и она состоит в том, что твой отец
- я. У тебя, слава Богу, нет никаких
отклонений.
А ведь всего две недели назад он сказал, что ее одержимость идеей поимки
убийцы Белинды напоминала ему болезнь
матери на ранней стадии, подумала Лейси. Она покачала головой, испытывая острое
желание повесить трубку и зная, что не
сделает этого.
- Я никогда не видела отца Белинды.
- В этом не было никакой необходимости, - холодно сказал отец. - Мы никогда
не говорили с тобой о нем. Даже сама
Белинда ничего не знала о том, что с ним случилось. Помимо всего прочего,
говорить с ней об отце было бы жестоко.
- Он еще жив? Кто он?
- Его зовут Коннал Фрэнсис. Думаю, теперь я могу сказать тебе правду. Он в
Сан-Квентине - вернее, был в СанКвентине,
когда я слышал о нем в последний раз.
- Как, он в тюрьме? - Лейси не верила своим ушам. Ни отец, ни мать никогда
не упоминали о том, что отец Белинды -
заключенный. - И за что же он сидит?
- Он пытался убить меня, но вместо этого убил моего друга, Лукаса Беннета.
Это было давно, Лейси, еще до того, как ты
родилась, и даже до того, как мы с твоей матерью поженились. Он был здоровенный
ирландец, забияка, игрок, работал на
мафию. Сейчас ему, должно быть, не меньше шестидесяти - он года на четыре старше
меня. Белинда была обречена, у нее
подпорченные гены. Хотя воспитал ее я, в конце концов она все равно кончила бы
плохо. Все это начало проявляться
незадолго до ее гибели. Мне очень жаль, но это так.
- Но Белинда ведь знала об отце, верно?
- Она знала только то, что он бросил ее мать и ее, когда ей было лет
восемь. Больше мы никогда ничего ей не говорили -
не имело смысла. Послушай, Лейси, это было очень давно. Ты поймала человека,
который убил Белинду. Болезнь Белинды
умерла вместе с ней. Теперь ее убийца тоже умрет. Так что забудь, забудь обо
всем этом. Приезжай поскорее домой, Лейси.
- Последовала пауза, после которой отец спросил:
- Хочешь поговорить с мамой?
- Да, пожалуйста, пап. Как она сегодня?
- Так же, как и всегда. Она рядом со мной. Сейчас я тебе ее дам.
Пальцы Лейси, державшие трубку, снова напряглись так, что побелели
костяшки. Неужели отец так говорил о Белинде и
о первом муже матери в ее присутствии? В это время в комнату вошел Сэвич. Лейси
поняла, что сейчас не лучший момент
для разговора с матерью, но отступать было поздно.
- Мама? Как твои дела?
- Я скучаю по тебе, моя девочка. Я очень рада, что ты поймала этого злодея.
Теперь ты можешь вернуться к нам и жить
дома. Дорогая, ты всегда была такая красивая, такая милая. И так хорошо играла
на пианино. Мне все говорили, что у тебя
талант. Ты ведь вполне могла бы учить музыке детишек в детском саду, верно? Ты
прямо создана для этого. Твоя бабушка
была пианисткой, помнишь?
- Да, мам, я помню. Я скоро заеду вас навестить. Ненадолго - на пару
деньков.
- Нет, Лейси, я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной и с папой. Джошуа
Муэльер каждые полгода настраивает твой
рояль. Помнишь, как ты восхищалась Джошуа?
- Послушай, мама, мне надо идти работать. Я люблю тебя. Пожалуйста, береги
себя.
- Я всегда это делаю, Лейси. С тех самых пор, как твой отец попытался
переехать меня своим черным "БМВ".
- Что?! Папа пытался переехать тебя своим "БМВ"?!
- Лейси? Это я, - раздался в трубке голос отца. - Похоже, у мамы очередной
припадок.
- Что она имела в виду, когда сказала, что ты пытался переехать ее машиной?
- Понятия не имею. - Судья Шерлок глубоко вздохнул. - Бывают дни, когда
твоя мама чувствует себя хорошо, но
сегодня, к сожалению, не такой день. Я никогда не причинял ей вреда и никогда не
пытался этого сделать. Забудь о том, что
она сказала, Лейси.
Но как можно было об этом забыть? Лейси уставилась на телефон так, словно
перед ней была ядовитая змея. Она готова
была поклясться, что слышала в трубке приглушенный плач матери.
Сэвич внимательно вгляделся в ее побледневшее лицо и отобрал у нее трубку.
Она не сопротивлялась.
- Судья Шерлок? Меня зовут Диллон Сэвич. Я тоже из ФБР, возглавляю
подразделение по розыску и задержанию особо
опасных преступников, в котором работает ваша дочь. Надеюсь, вы не будете
возражать, если я скажу, что Лейси нужно
отдохнуть, она очень утомлена. - Сэвич сделал паузу, слушая ответ отца Лейси. -
Да, я понимаю, что ее мать больна. Но и
вы должны понять, что слова матери глубоко потрясли ее.
Лейси двинулась через комнату прочь от телефона, зябко потирая плечи, и
услышала, как Сэвич твердым, спокойным
голосом произнес в трубку:
- Да, я прослежу за тем, чтобы она берегла себя, сэр. Нет, с ней все будет
в порядке, не беспокойтесь. До свидания.
Обернувшись, Сэвич долго молча смотрел на нее, а затем сказал:
- Ради всего святого, объясните мне, что происходит в вашей семье?
Лейси рассмеялась. Смех, однако, вышел неестественным и жалким.
- Я чувствую себя словно Алиса в Стране чудес, когда она провалилась в
кроличью нору. Со мной это бывает частенько,
но только на этот раз нора оказалась чересчур глубокой, я нырнула в нее с
головой.
- Ну что ж, так-то лучше, Шерлок, - улыбнулся Сэвич. - Я вижу, щеки у вас
слегка порозовели. Я был бы очень
благодарен, если бы вы больше меня так не пугали.
- Вам не следовало оставаться в комнате.
- Видите ли, вообще-то дело в том, что я принес вам послание от Марлина
Джоунса. Он хочет еще раз с вами поговорить,
на этот раз в присутствии своего адвоката. Он нанял Большого Джона Баллока. Это
тертый калач, настоящая акула из НьюЙорка.
Этот парень неплохо умеет добиваться признания своих подзащитных
невменяемыми. Я советую вам не ходить к
Джоунсу. Он наверняка собирается устроить спектакль с тем, чтобы его адвокат вас
унизил.
Сэвич готов был поставить любые деньги на то, что Шерлок откажется
последовать его совету, но она, к его изумлению,
сказала:
- Вы правы. Всю остальную информацию из него вполне смогут вытащить
полицейские и люди окружного прокурора.
Мне нечего больше ему сказать. Мы уже можем возвращаться обратно?
Сэвич медленно кивнул, размышляя о том, что же задумала Лейси Шерлок.
В десять часов вечера машина, в которой ехала Лейси, остановилась у дверей
ее дома в Вашингтоне. Еще никогда в
жизни она не чувствовала себя такой усталой. Однако, несмотря на то что убийца
Белинды был пойман, эту усталость никак
нельзя было назвать приятной.
Во время перелета из Бостона в Вашингтон она почти не разговаривала с
Сэвичем. Диллон работал на компьютере. Пока
он вез ее на своем "порше" из аэропорта в Джорджтаун, они тоже все время
молчали. Проводив Лейси до самой двери,
Сэвич сказал на прощание:
- Выспитесь как следует, Шерлок. Чтобы завтра я не видел вас на работе
раньше полудня, слышите? За последние три
дня в вашей жизни произошло больше событий, чем за пять лет. Спите, сейчас это
для вас самое лучшее лекарство.
Договорились?
Лейси на нашлась, что ответить, она была удивлена тем, как точно угадал
Сэвич ее внутреннее состояние.
- А вы не споете мне несколько строк из какой-нибудь ковбойской песенки
перед тем, как уйти?
Сэвич улыбнулся, поставил ее чемодан на ступеньки крыльца и мягким, чуть
гнусавым баритоном пропел куплет о том,
как некий ковбой-сердцеед вскружил голову очередной наивной девушке.
- Спасибо, Диллон, это было просто замечательно. Но это было еще и немножко
цинично.
- Пока, Шерлок. И повторяю: раньше полудня не приходите. Да ладно вам, это
всего только глупая песенка, спетая
одиноким мужчиной, которому некуда идти. Этот бедняга-ковбой убеждает себя, что
жизнь у него удалась как нельзя
лучше, однако сам в это не очень-то верит. До завтра, Шерлок.
Она наблюдала за Диллоном, пока тот не скрылся за углом. И именно в этот
момент, как уже было однажды, у нее за
спиной раздался сердитый голос. Лейси машинально потянулась к кобуре. Поняв,
кому принадлежит голос, она медленно
выпрямилась. Как она устала от сердитых голосов!
- Мне бы хотелось, чтобы ты перестала встречаться с этим парнем, Лейси. Это
какой-то неудачник. Что за чушь он тебе
пел?
- Ты застал меня врасплох, Дуглас. Пожалуйста, не карауль меня больше таким
образом. Я могла застрелить тебя.
- Застрелить? Ты же пианистка, Лейси. Ты так здорово играешь на фортепьяно,
по крайней мере раньше играла. Ты не
станешь стрелять в кого попало. Чем это вы занимались с этим парнем?
Лейси хотелось заорать Дугласу в лицо, что вот уже семь лет она больше не
та нежная, чувствительная девочка, которой
была раньше, и что два дня назад она всадила пулю в живот психопату, убившему ее
сестру. Однако ей удалось сдержаться.
- Мы только что вернулись из Бостона, - сказала она. - Он просто подвез
меня домой, вот и все. Кстати, вряд ли стоит
считать его неудачником, Дуглас. Благодаря ему и его компьютеру нам удалось
задержать человека, убившего твою жену.
По справедливости ты бы должен хлопотать о том, чтобы Сэвича наградили. Ну а
теперь объясни мне, что ты здесь
делаешь?
- Мне надо было с тобой повидаться. Я хотел узнать, что ты думаешь по
поводу моей женитьбы на Кэндис. Она солгала
мне, Лейси. Что мне теперь делать? - спросил Дуглас и тут только заметил, что
рука Лейси висит на перевязи. - О Боже, что
с тобой случилось? Ты не сказала отцу, что ранена. Кто это сделал?
- Заходи в дом, поговорим.
Через пять минут, проводив Дугласа в гостиную, она предложила ему бокал
бренди.
- Держи, это тебя немножко взбодрит. Дуглас принялся понемногу отхлебывать,
осматривая тем временем комнату.
- Ну что же, неплохо, - заключил он. - Все выглядит пристойно.
- Спасибо. Так что же ты мне хочешь сказать такое, чего я не знаю?
Она устроилась напротив Дугласа в широком, обитом бледно-желтым шелком
кресле. Пока она была в Бостоне,
дизайнер успел оснастить комнату светильниками, их рассеянный и мягкий свет
придавал гостиной уютный и, пожалуй,
даже какой-то чересчур интимный вид. Лейси это не особенно понравилось.
- Прежде всего расскажи мне, каким образом тебя ранили, - потребовал
Дуглас.
- Рана неглубокая и неопасная. Через пару дней повязку можно будет снять.
Нет, в самом деле, Дуглас, ничего
серьезного, не волнуйся. А теперь расскажи мне о Кэндис.
- Я собираюсь с ней разводиться.
- Вы же поженились меньше недели назад. Что за чушь, Дуглас?
- Она перешла грань дозволенного, Лейси. Она подслушала наш разговор по
телефону. Как только я повесил трубку, она
на меня накинулась, обвинила в том, что я с тобой сплю, орала, что я спал
одновременно и с тобой, и с Белиндой, что ты
шлюха и что она до тебя доберется. Я не могу допустить, чтобы она причинила тебе
какой-либо вред, Лейси.
- Успокойся, Дуглас. Она просто вышла из себя от злости. Ты был уже женат
на ней и в то же время говорил мне такие
вещи, которые не следовало говорить. Я бы тоже взбеленилась, если бы услышала
такое, так что забудь и прости. Разве ты
потом не объяснился с ней?
- Да о чем тут было говорить? Она солгала мне. Твой отед считает, что мне
следует с ней развестись. И мать твоя того же
мнения.
- Мои отец и мать теперь не имеют к тебе никакого отношения. Это твоя
жизнь, Дуглас. Поступай так, как считаешь
нужным, а не так, как хочет кто-то другой.
- Ты даешь мне умный совет, Лейси. Ты всегда была такой доброй и умной. Я
помню, как сидел на диване в доме твоего
отца и слушал, как ты играла прелюдии Шопена. Твоя игра затрагивала какие-то
струны в моей душе, давала мне
ощущение, что я гораздо чище и лучше, чем на самом деле.
- Спасибо за добрые слова, Дуглас. Хочешь еще бренди?
Дуглас кивнул, и Лейси отправилась на кухню. Она слышала, как ее гость
ходит по гостиной. Потом шаги затихли. Она
нахмурилась и, вернувшись с кухни, обнаружила, что в гостиной Дугласа нет. Не
оказалось его и в ванной. Она нашла его в
спальне - он разглядывал заключенные в рамку фотографии на ее туалетном столике.
Фотографий было три: на двух была
запечатлена Белинда, а на третьей - Белинда и она, Лейси, улыбающиеся прямо в
объектив.
- Когда я сделал этот снимок, тебе было семнадцать лет, - сказал Дуглас. -
Ты помнишь тот день? Мы были на рыбацких
причалах. Стояла на редкость теплая, солнечная погода, и вы затащили меня на 39й
пирс. Мы купили совершенно
кошмарных жареных орехов и еще какой-то чудовищной еды, кажется, что-то
мексиканское.
В памяти Лейси в самом деле сохранились кое-какие воспоминания о том дне,
но они были довольно смутными, и она
невольно поразилась тому, что в памяти Дугласа так четко зафиксировались детали.
- Да, я помню все, - снова заговорил он. - Ты была такая красивая, Лейси,
такая веселая, полная жизни, такая невинная и
неиспорченная.
- Такой же была и Белинда, с той только разницей, что она всегда была
намного красивее меня. Ты ведь знаешь, она
могла стать супермоделью. Она уже почти добилась этого, когда вы с ней
встретились. Но ты хотел, чтобы
...Закладка в соц.сетях
