Жанр: Электронное издание
Blake5
...у, Пилар, в наш дом в горах, чтобы
унизить Исабель, чтобы дать ей понять, что
она не в твоем вкусе.
- Чтобы показать ей, какая женщина может занять место в моем сердце и какая
мне действительно нужна. Я пытался этим
сказать Исабель, что не могу любить ее, я хотел, чтобы она свыклась с этой
мыслью и наконец-то приняла твою любовь.
- Она так и сделала, но что в этом толку, если она не отвечала мне
взаимностью. Я отдавал ей всю мою нежность, всю
страсть, всего себя, а что получал взамен? Только жалость.
- Это не правда, - вступила в разговор Пилар. - Она любила тебя.
- То, что она испытывала ко мне, было скорее похоже на сестринскую
привязанность.
Пилар тряхнула головой.
- Ты думаешь, она любила Рефухио? Мне представляется, что она просто
почитала его как своего спасителя. Впервые она
встретила человека, с которым чувствовала себя как за каменной стеной. Но это не
любовь, скорее - благодарность.
- Может быть. Но я-то хотел, чтобы она преклонялась передо мной и была
благодарна мне, а не ему. Я знал, что этого
никогда не будет, пока жив Эль-Леон. Она прямо сказала мне это в ту ночь, когда
ты появилась в нашем доме и Рефу-хио
заставил ее приготовить для тебя его собственную постель.
- И ты предложил свои услуги его злейшему врагу.
- Это случилось задолго до того, как ты вошла в жизнь Эль-Леона, после
того, как он "великодушно" подарил мне И
сабель. Я понял, что нашел верный путь отомстить ему за все.
- Ты... ты убил мою тетку в ту ночь, когда я скрывалась в вашем доме в
горах? Ты ушел тогда и долго не возвращался.
- Ну что ты. Для исполнения такого рода поручений у дона Эстебана есть
немало других прислужников. Я только сообщал
дону то немногое, что мне удавалось узнать о передвижении нашего отряда. Особо
ценной информацией я никогда не
располагал, поскольку Рефухио обычно ни с кем не делился своими планами. Но
потом я увидел, как он обидел Исабель,
когда привез тебя. Я понял, что она никогда не полюбит меня, пока он живет на
этом свете. И я решил, что он должен
умереть. Я убил бы сразу двух зайцев - избавился бы от соперника и получил
щедрую награду от дона Эстебана за то, что
уничтожил его врага.
- Ты поднял руку на того, кто столько сделал для тебя?
Балтазар смотрел куда-то сквозь Пилар.
- Мне нужны были деньги. Для Исабель. На будущее.
- Теперь у Исабель нет будущего. Она мертва. И об этом позаботился дон
Эстебан.
- Как трогательно. - Дон Эстебан презрительно скривил губы, которые
наполовину прятались в надушенной бороде. - Но у
тебя, моя дорогая падчерица, этого будущего нет тем более. Впрочем, как и у
Каррансы.
Балтазар весь вдруг напрягся, на лбу у него залегла глубокая складка.
- Ты же обещал отпустить сеньориту Пилар, если придет Рефухио.
- Конечно, мне пришлось пообещать это, ведь в противном случае ты отказался
бы помочь мне в этом деле, - хихикнул
дон Эстебан. - Но этого не будет. Девчонка может донести на нас губернатору.
- Если история о том, что Рефухио погиб в схватке с тобой, когда ты пытался
спасти от него свою падчерицу и защитить
ее честь, будет выглядеть в глазах окружающих вполне правдоподобно, то как ты
объяснишь губернатору смерть Пилар?
Поразмысли над этим хорошенько.
Лицо дона Эстебана застыло.
- С тех пор как эта негодная покинула монастырь, она доставила мне кучу
неприятностей. Хватит, я и так много от нее
натерпелся. Мы можем все представить как несчастный случай. Например, в поединке
со мной Карранса мог использовать ее
в качестве щита или даже собственноручно прикончить ее в припадке ревности. Да
какая разница, что мы там сочиним! Я
хочу, чтобы она умерла!
Рефухио взглянул на человека, который когда-то считался его другом.
- Ты дал мне слово, что Пилар будет отпущена на свободу.
- Эту записку писал дон Эстебан.
- Но ты позаботился о том, чтобы послание попало в мои руки. Выходит, ты
тоже диктовал мне условия. И я принял их,
поверив тебе.
- Не обращай внимания, - скрипучим голосом сказал дон Эстебан. - Месть
покажется тебе еще слаще, когда ты увидишь,
как он страдает от сознания того, что она умерла по его милости.
Балтаэар долго изучал лицо Рефухио, затем повернулся к дону Эстебану.
- Так быть не должно, - упрямо повторил он. - Я дал слово Рефухио. Если бы
он считал меня лгуном, то не пришел бы.
- Что за чушь ты несешь! - Дон Эстебан совершенно потерял терпение. Он так
крепко сжал руки в кулаки, что ногти
впились в ладони, а его лицо стало багроветь. - Какие у тебя могут быть
сомнения!
- А ты всеми средствами стараешься избавить нас от сомнений, - ответил ему
Рефухио. - И ты добился успеха. Я понял,
что если мне не суждено иметь честного друга, то, на худой конец, я приобретаю
абсолютно бесчестного врага.
Балтазар стал хмурым, как грозовая туча.
- Я хочу покончить с Рефухио, но сеньорита Пилар мне ничего плохого не
сделала. И вообще, я не воюю с женщинами.
- Но это придаст твоей мести особую пикантность. Это будет гораздо
интереснее - заставить его помучиться, прежде чем
расправиться с ним. - Дон Эстебан весь исходил злобой, но еще не отказался от
попытки уговорить Балтазара. - Если она
умрет первой, то он будет испытывать то же, что ты испытывал после смерти
Исабель.
Взглянув в лицо Балтазару, Пилар увидела на нем отвращение. Она собралась с
силами и заговорила, стараясь, чтобы ее
слова звучали как можно убедительнее:
- В чем дело, Балтазар? Слишком трудно убить друга, когда он стоит прямо
перед тобой? Особенно если этот друг - ЭльЛеон?
Ты мог бы с честью выйти из этой ситуации, если бы дал ему в руки оружие и
сразился бы с ним один на один. Но ты
никогда не осмелишься, ведь так? Ты трижды пытался лишить его жизни, и все три
раза тебя постигала неудача. А уверен ли
ты, что на самом деле желаешь его смерти?
- Заткнись! - проревел дон Эстебан.
Рефухио молчал, только с напряженным вниманием вглядывался в Пилар и в двух
своих врагов.
Пилар продолжала говорить. От нее не укрылось, что Балтазара сейчас
раздирают сомнения. Его лицо исказила гримаса,
на лбу вздулись вены, руки были стиснуты в громадные кулачищи.
- Дон Эстебан, и никто другой, повинен в гибели Исабель. Он убил мою мать и
тетку и хочет моей смерти. С женщинами
он справляется запросто. Ему это ничего не стоит. Их жизни для него все равно
что жизни каких-нибудь букашек.
Дон Эстебан вынул шпагу из ножен и наставил ее на Пилар.
- Ты, - прохрипел он, - значишь для меня еще меньше.
Пилар мельком взглянула на направленное на нее острие шпаги и заговорила
еще быстрее:
- Неужели, Балтазар, ты допустишь, чтобы ему все сошло с рук? Ты будешь
продолжать подчиняться ему после того, как
он натравил на нас апачей и поставил под угрозу тебя самого? Решай же. Отдай
Рефухио свой клинок. Эти двое в одинаковой
степени сделали тебя несчастным. Так пускай же провидение решит их судьбу.
- Великолепная идея, - подхватил Рефухио. Он произнес это очень тихо,
словно опасаясь, что звук громкого голоса может
подтолкнуть Балтазара к принятию противоположного решения.
В ту же секунду дон Эстебан подскочил к Пилар:
- Я велел тебе заткнуться!
Но Балтазар быстро загородил ему дорогу. Рефухио тоже сделал шаг по
направлению к нему. В неярком свете фонаря
стальной клинок дона Эстебана переливался серебристо-голубыми бликами.
Пилар приподнялась и оперлась спиной о стену. Используя эту опору, она
встала, нетвердо покачиваясь на непослушных
ногах, и отчаянно рванулась, пытаясь освободиться от ремней. Получается! Веревки
начали поддаваться, Пилар
почувствовала, как оживают ее ступни, в которых постепенно восстанавливался
нормальный ток крови. Невзирая на боль,
она усилила давление, и тут ремни лопнули. Ее правая нога была свободна, хотя
она так затекла, что Пилар не могла оторвать
ее от пола.
Дон Эстебан медленно двинулся к Пилар, увидев, что она избавилась от пут,
но при этом он посматривал назад через
плечо. Видимо, он допускал, что хижина может быть окружена, и не был уверен в
том, насколько он свободен в своих
поступках. Он презрительно взглянул на Балтазара.
- Мы с тобой вместе придумали этот план. Так что хватит разговоров, и давай
завершим начатое.
Пилар тоже подала голос:
- Разве это глупость - признать свою ошибку? Единственный долг дону
Эстебану, который пока остается за тобой, -
возмездие за то, что он сделал с Исабель. И теперь тебе предоставляется
прекрасная возможность расквитаться с ним сполна.
- Прислушайся к ее словам, Балтазар, - мягко попросил Рефухио. -
Прислушайся и воздай этому негодяю по заслугам. Или
позволь это сделать мне.
- Какие же вы все идиоты, - выдохнул дон Эстебан с гримасой отвращения. Он
мертвой хваткой сжимал свою шпагу,
кончик которой был направлен прямо в сердце Пилар. Девушка вся сжалась в комок,
понимая, что те несколько минут, в
течение которых она пыталась обмануть судьбу, могут стать не более чем отсрочкой
смертного приговора.
Балтазар облизал губы. Он как будто размышлял над тем, что говорили Пилар и
Рефухио.
- А где гарантии, что потом ты не убьешь меня? - спросил он.
- Этого не будет, - поспешно заверил Рефухио и указал на дверь. - Ты можешь
сразу уйти.
- Ты что, совсем спятил? - Дон Эстебан выглядел по-настоящему испуганным. -
Не вздумай поддаваться на его уговоры.
Балтазар склонил голову. В нем все еще происходила внутренняя борьба.
- Те, с кем ты пришел, пристрелят меня, как только увидят.
- Не исключено, что они попытаются это сделать, поэтому тем более следует
поторопиться. И клянусь, что я вместо тебя
отплачу за страдания Исабель. - Помедлив немного, Рефухио твердо добавил:
- И за то, что пришлось пережить Пилар.
- Если успеешь! - крикнул дон Эстебан, взмахнув шпагой.
Балтазар издал какой-то булькающий звук.
- Молю бога, чтобы их шпаги достигли цели, - пробормотал он.
Его шпага зловеще заскрежетала, когда Балтазар вытаскивал ее из ножен,
затем он вложил ее в руку Рефухио. Потом
молниеносно развернулся и юркнул за дверь.
Рефухио не удостоил его даже взглядом. Получив оружие, он сосредоточился
только на своем противнике и успел
отразить удар, который попытался нанести ему дон Эстебан. Скрестившись, клинки
издали скрежещущий звук, и между
ними как будто проскочила искра. Следующим выпадом Рефухио отбросил шпагу дона
Эстебана так, что она вонзилась в
глиняную стену чуть повыше головы Пилар. Рефухио схватил своего врага за плечо и
отшвырнул его в сторону. Дон Эстебан
потерял равновесие и уткнулся прямо в грязную стену, но тут же повернулся
кругом, чтобы оказаться лицом к противнику.
Рефухио отступил на шаг. Ухватившись за край плаща, он намотал его на левую
руку, чтобы не мешался. Потом он встал
в оборонительную позицию, выжидая.
Пилар едва переводила дыхание. Она быстро наклонилась и подняла с пола
одеяло, которое валялось под ногами Рефухио,
чтобы он не споткнулся. Рефухио благодарно взглянул на нее, потом снова обратил
внимание на врага.
Дон Эстебан атаковал Рефухио со всей яростью, на которую был способен. Он
сделал попытку воспользоваться теснотой
хижины, чтобы загнать Рефухио в угол. Пилар, слегка прихрамывая, понемногу
пятилась к двери. Добравшись до нее, она
остановилась, готовая в любую секунду выскочить наружу. Она застыла в этом
положении, нервно теребя в руках одеяло.
Снаружи до Пилар донесся слабый звук, похожий на стук лошадиных копыт, который
через несколько мгновений совсем
стих в отдалении. Вероятно, это был Балтазар. Но его побег не сопровождался ни
криками, ни выстрелами. Рефухио говорил
не правду. Он пришел один. Дон Эстебан метался по хижине, словно дикий зверь,
запертый в клетке. Он прибегал ко
всяческим уловкам и хитростям, которые использовал во время поединка в Новом
Орлеане. Рефухио же сейчас дрался не
только за себя. Его поражение означало смерть для Пилар. Видимо, от сознания
этого движения его были безупречно
точными и осторожными.
Тени, которые отбрасывали тела соперников в рассеянном свете фонаря,
прыгали по полу и по стенам. У Пилар даже в
глазах зарябило. Потолок в хижине был неровным, местами жерди сильно провисли.
Обоим дуэлянтам приходилось смотреть
в оба, чтобы не зацепиться за что-нибудь головой. Сверху на них беспрестанно
сыпались труха и разный мусор, а также
скорпионы и пауки, обитавшие под крышей.
Рефухио не издавал ни звука, а дон Эстебан сопел так, будто у него в груди
были спрятаны кузнечные мехи. Его
раскрасневшаяся физиономия покрылась мелкими капельками пота, и под камзолом он
весь взмок. Кожа Рефухио на лице и
на шее тоже влажно блестела.
Их ноги двигались по земляному полу, поднимая клубы пыли, которая оседала
на фонаре. Дон Эстебан нападал все более
агрессивно, словно хотел изрубить Рефухио и втоптать в грязь то, что от него
останется. Но Рефухио ловко уклонялся от его
ударов, приберегая силы для решающей атаки.
Вдруг Эль-Леон быстро отступил и, сбросив плащ с левой руки, сунул ее в
карман. Когда он вынул ее, в его пальцах был
зажат маленький кожаный мешочек. Неотступно следя за движениями дона Эстебана,
Рефухио поднес мешочек ко рту и
зубами развязал его, а затем внезапно перевернул вверх дном. Из него дождем
посыпались драгоценные камни, зеленые, как
молодая листва, освещенная солнцем. Сверкая и переливаясь, они раскатились в
разные стороны. Некоторые из них, мерцая
в полумраке, словно глаза кошки, лежали прямо у ног дона Эстебана.
- Ты требовал изумруды в обмен на Пилар, - сказал Рефухио. - Так забирай
их. По не зависящим от меня причинам я не
выполнил условий нашей сделки раньше, но теперь решил наверстать упущенное.
Дон Эстебан злобно выругался. Он даже приподнялся на цыпочки, пожирая
изумруды жадным взглядом, и стиснул зубы,
будто намереваясь перетерпеть боль.
Он наступил на один зеленый камешек, и тот громко хрустнул у него под
каблуком. Дон Эстебан сделал ложный выпад,
довольно неудачный, поскольку его шпага при этом зацепилась эфесом за шпагу
Рефухио. Освобождая свое оружие, он резко
отпрыгнул в сторону.
- Стой смирно, - проскрипел он, его грудь тяжело вздымалась. - А я пока
соберу свои сокровища.
- Как вам будет угодно. - Рефухио изогнулся в учтивом поклоне.
Дон Эстебан присел на корточки и начал выковыривать из земли сверкающие
изумруды один за другим, собирая их в
руку. Он неуклюже ползал по полу, очищая камни от налипшей на них грязи и время
от времени посматривая на Рефухио,
словно ожидая от него какого-нибудь подвоха.
Пилар вдруг забеспокоилась. Прежде чем она успела понять, что же ее
встревожило, предупреждение уже сорвалось с ее
губ.
- Будь осторожен... - Ей не было нужды продолжать. Рефухио все видел и сам
раскусил хитрость дона Эстебана.
Дон Эстебан подпрыгнул и швырнул пригоршню камней в лицо Рефухио, а затем
ринулся на него со шпагой в руке,
стремясь в последней отчаянной попытке взять верх над своим врагом. Рефухио
ловко увернулся от града изумрудов и
отразил удар огромной силы, который нанес ему дон Эстебан, чудом не вывихнув при
этом плечо, а потом применил старый
итальянский прием.
Дон Эстебан дико закричал. Противники оставались на своих местах, пока не
улеглась пыль, поднятая их ногами. На
первый взгляд казалось, что двое мужчин заключили друг друга в объятия и молодой
бережно поддерживает того, кто
постарше. Но вот Рефухио потянул шпагу на себя, и дон Эстебан осел, повалившись
на спину, да так и остался лежать
неподвижно. На его камзоле медленно расплывалось алое пятно, как раз напротив
сердца.
Пилар задержала дыхание и плотно сомкнула веки. Слезы душили ее, но она из
последних сил сдерживалась, чтобы не
разрыдаться. Она чувствовала себя совершенно опустошенной и разбитой. Только что
на ее глазах произошло убийство. Она
знала, что это может случиться, должно случиться, как знал и Балтазар, когда
отдавал свою шпагу Рефухио и оставлял
бывшего хозяина на произвол судьбы. Рефухио мог вдоволь помучить свою жертву,
наиграться с ней в свое удовольствие. Но
он не сделал этого. Он дал ее отчиму последний шанс спастись. Желая избежать
кровопролития, он готов был отказаться от
сведения старых счетов и даже вернул своему врагу его сокровища. Но дон Эстебан
не устоял перед соблазном и при
помощи гнусной уловки хотел одолеть своего недруга. За это он и поплатился. Дон
Эстебан был мертв.
Мертв. Все уже позади.
Пилар открыла глаза. Рефухио стоял, опираясь на одно колено, и подбирал с
земляного пола изумруды. Его движения
были размеренными, он вел точный счет каждому камешку, с которого тщательно
сдувал пыль, а потом складывал в
раскрытую ладонь. Казалось, что он своими длинными сильными пальцами зажимает
зеленые огоньки. Пилар вдруг
почувствовала тянущую боль в груди. Она присела рядом с Рефухио и начала
помогать ему.
- Кажется, все, - наконец сказал Рефухио. Его глаза были словно подернуты
дымкой грусти.
Пилар поднесла изумруды к свету и осторожно смахнула с них последние
пылинки. Еще раз полюбовавшись на камни,
лежащие на ее бледной ладони, она протянула их Рефухио.
Рефухио придвинулся к ней и взял ее руку в свою. Потом он разжал кулак, в
котором были изумруды, и высыпал их все на
ладонь Пилар, присоединив их к тем камням, что собрала она.
- Что ты делаешь? - удивилась Пилар. - Они мне не нужны.
- Но ведь когда-то ты хотела получить их.
- Теперь все по-другому. Ты рисковал ради них жизнью, и ты потерял больше,
чем я. Они принадлежат тебе.
Пилар попыталась вернуть Рефухио камни, но он так крепко стиснул ее руку с
изумрудами, что она почувствовала, как их
острые грани впиваются в ее кожу. Внезапно Рефухио отпустил ее и, поднявшись на
ноги, отступил на несколько шагов.
- Я их больше видеть не могу, - признался он. - Они будут вечным
напоминанием о том, что я хотел бы забыть навсегда.
Поэтому считай, что я делаю тебе подарок к свадьбе. Это будет твое приданое. А
теперь нам пора уходить.
- Но что ты собираешься делать?
Он уже повернулся спиной, направляясь к двери. На пороге он обернулся,
держась одной рукой за притолоку. Его серые
глаза были затуманены. Устало вздохнув, он ответил:
- Что я собираюсь делать? Богатая невеста - это мечта многих, без сомнения,
но я... не охотник за приданым.
24.
Дона Эстебана похоронили на клочке освященной земли под самой стеной
гасиенды, где покоились чаррос и члены их
семей, а также дед Чарро, техасский первопоселенец. В завещании старик пожелал
остаться в собственных владениях, в
земле, которой он отдал столько сил, тогда как остальные Хуэрта покоились на
кладбище возле миссии Сан-Хуан.
Сеньору Хуэрте пришла в голову мысль, что Пилар вполне может претендовать
на наследство своего отчима. Сын дона
Эстебана умер, других близких родственников у него не имелось, так что, если
Пилар заявит о своих правах, ее наверняка
объявят законной наследницей. Ситуацию, в которой оказалась Пилар, можно было
расценить как довольно забавную, но
девушке было не до смеха. То, что теперь никто не посмеет отнять у нее изумруды,
ее уже совершенно не волновало.
На церемонии погребения присутствовал губернатор Паче-ко. Уведомить его о
случившемся послали Висенте. Губернатор
обещал во всем разобраться и вынести свой приговор. Его прибытие на гасиенду все
восприняли как знак уважения, и сеньор
Хуэрта был очень польщен вниманием со стороны такой важной особы. По окончании
погребального обряда Пачеко устроил
нечто вроде судебного заседания. Пилар при этом не присутствовала, поскольку ни
ее, ни других женщин не пригласили.
Обсуждение не заняло много времени. Губернатор, как потом рассказал Чарро,
ознакомился со всеми деталями и постановил:
считать дона Эстебана погибшим в честном поединке и не вменять его смерть в вину
Рефухио. Губернатор без симпатии
относился к дону Эстебану и хотел побыстрее закончить это дело. То
обстоятельство, что мадридскому вельможе помогли
уйти в мир иной, не тронуло Пачеко. Кто-то предложил свалить вину на апачей и
сказать, что изуродовать труп им помешало
только своевременное появление Каррансы. Но Рефухио не согласился, заявив, что
привык сам отвечать за свои поступки.
Он даже возражал против того, чтобы его дуэль с доном Эстебаном определили как
честный поединок, но потом его все же
удалось убедить, что это единственно разумный выход из создавшегося положения.
Висенте очень беспокоился за брата, поэтому он был просто счастлив, когда
узнал; что Рефухио не понесет никакого
наказания за свой проступок. Но Висенте также боялся, что о старшем Каррансе
поползут грязные слухи, и по этому поводу
решил посоветоваться со священником, их старым знакомым, падре из миссии СанХуан,
который прибыл на гасиенду для
совершения погребального обряда и остался там на ночь. Висенте и святой отец
просидели вместе до рассвета, обсуждая
различные богословские вопросы, занимающие ученых мужей в Севилье, беседуя о
трудностях миссионерской жизни. Тем
для разговора было предостаточно - начиная от способа обращения индейцев в веру
Христову и заканчивая проектами
сооружения сети каналов, которые помогли бы напоить эту безводную пустыню. Когда
наступило утро, Висенте вызвался
проводить падре до миссии, где и остался. В весточке, которую он прислал,
Висенте просил не волноваться и ждать его дома
через два дня, когда они вместе со священником прибудут на свадьбу. А пока он
остается в миссии, чтобы получше
присмотреться к здешней жизни. Вполне возможно, что он решит поселиться тут
навсегда и стать помощником святого отца.
Для Пилар эта весточка была еще одним напоминанием, что близится ее
свадьба. Пройдет эта ночь, за ней еще одна, и она
обвенчается с Чарро. Как бы Пилар хотела чувствовать себя счастливой, томиться
радостным ожиданием, подобно любой
невесте, но она не испытывала этих чувств. Ей очень нравился Чарро. Более того,
она уважала его и знала, что он будет
хорошим мужем. Так почему же мысль о свадьбе и о брачной ночи была для Пилар
такой невыносимой?
Несколько раз она порывалась бежать к Чарро и умолять его расторгнуть их
помолвку. И все время что-то останавливало
ее. Врожденная порядочность не позволяла ей так оскорбить человека, который не
сделал ей ничего плохого. Она не могла
отменить свадьбу, на которой сама же настояла и даже объявила об этом во
всеуслышанье. Но Пилар вынуждена была
признать, что единственной причиной, побудившей ее принять предложение Чарро,
было уязвленное самолюбие. Правда,
некоторым оправданием могло служить то, что она была в полной растерянности, не
понимая, как ей жить дальше, что
делать, куда идти. Она стояла перед выбором - попытаться добраться до СанАнтонио,
что было очень опасно, или же
остаться здесь, в семье Чарро, но в качестве кого? Итак, первое представлялось
трудным, второе - неудобным. Поэтому
Пилар показалось, что, согласившись стать женой Чарро, она нашла единственно
правильное решение. И только сейчас она
стала понимать, как заблуждалась. Да она просто не ведала, что творит!
Пилар могла поклясться, что Чарро догадывается о ее истинных чувствах.
Много раз она ловила на себе его испытующий
взгляд. В последние дни он был угрюмым и раздраженным, но не отходил от Пилар ни
на шаг, если вблизи находился
Рефухио.
Если же Чарро не было с Пилар, она старалась держаться поближе к Энрике.
Она предполагала, что оба они, и акробат, и
ее жених, скучают по Балтазару. Как-никак он долгие годы был их товарищем и
наставником, и теперь им очень недоставало
его.
Но великан не давал о себе знать. Не было никаких следов того, что он
прячется где-то рядом с гасиендой. Чарросиндейцы,
делавшие ежедневный обход местности, говорили, что ничего
подозрительного они не заметили. Где сейчас Балтазар,
что с ним, чем он живет, - не знал никто. Впрочем, он мог быть где угодно:
купить любой участок этой земли,
отправиться в Сан-Лнтонио, перебраться за Рио-Гранде, на юг, или же вернуться на
восток, в Луизиану.
Пилар часто думала о нем после той ночи, когда он похитил ее. То, что он
сделал, было подлостью, хотя он и отказался
подчиниться приказу дона Эстебана убить девушку. Но ей не забыть выражения его
глаз, когда он просил бога о том, чтобы
те, кто, как он думал, ждали его возле хижины, не промахнулись. Он молил о
смерти.
Балтазар хотел умереть. И Пилар догадывалась, что его угнетает не только
мысль о смерти Исабель и его собственная
вина в этой смерти, но и сознание, что он предал человека, который был его
ближайшим другом. Пока он убеждал себя, что
поступил так ради Исабель, он еще мог мириться с этим. Но когда Исабель не
стало, он больше не мог оправдывать себя.
Пилар очень хотелось узнать хоть что-то о судьбе Балтазара, но, похоже, он исчез
навсегда.
Пилар никак не могла уснуть. Ей казалось, что уже целую вечность она не
спала здоровым сном. Она так устала за этот
день, что, едва дойдя до кровати, прилегла на нее прямо в одежде. Сегодня Пилар
пыталась сесть за шитье - мать Чарро уже
давно велела ей заняться своим приданым, но работа валилась из рук. Пилар встала
и вытащила на балкон стул, оставив
горящую свечу на столике возле кровати. Здесь, под старой виноградной лозой, она
почувствовала себя гораздо уютнее.
Ночь была тихая. Легкий свежий ветерок приятно холодил разгоряченную кожу.
Полная луна медленно совершала свой
путь по темному небу. У ворот гасиенды был выставлен часовой, но сейчас Пилар
показалось, что он спит. Ничто не
нарушало спокойствия этой ночи. Изредка ночная бабочка, привлеченная светом
горящей свечи, залетала в спальню. Пилар
слышала, как насекомое бьется о стеклянный колпак, которым была накрыта свеча,
заставляя его тихонько позванивать.
Первые аккорды гитары были настолько нежными, что Пилар поначалу приняла их
за удары крылышек бабочки по
стеклу. Но вот музыка стала громче, хотя и было ясно, что доносится она
издалека, возможно, из ниши под
противоположным концом балкона или из-за стены, окружавшей двор.
Как только Пилар узнала мелодию, раскаленный железный обруч сжал ее сердце.
Зачем? Зачем он это делает? Неужели он не понимает, что эти звуки терзают
ей душу? Не понимает, какие волнующие и
мучительные воспоминания навевают они? Воспоминания о ночи на корабле, о тех
незабываемых мгновениях в степи, ког
...Закладка в соц.сетях
