Жанр: Электронное издание
bisb9
...епонимании и вымысле.
Дочь, прикусив верхнюю губу, растерянно посмотрела на мать.
- А если ты ошибаешься? - спросила она. - Если он относится ко мне совсем
не так, как ты думаешь? Тогда, сделав
так, как ты советуешь, я еще больше унижусь в его глазах и ничего не добьюсь.
- Гордость бывает неплохим Товарищем, но она не греет, - пристально глядя
в глаза дочери, произнесла Лизетт. -
Ты собралась до конца жизни делить с ней холодную постель? Не лучше ли
чувствовать рядом тепло любящего мужа?
Конечно, я могу ошибаться, и Хью женился на тебе исключительно из деловых
соображений. Но может быть и нет.
Неужели ты не хочешь знать правду?
- Я.., я боюсь, мама, - тихо пролепетала Микаэла, широко раскрывшиеся
глаза которой, казалось, заняли чуть ли не
половину лица. - Порою мне кажется, что лучше уж ничего не знать, чем знать
наверняка, что он женился на мне по
расчету.
- Послушай, малышка! - серьезно сказала Лизетт. - Так уж получилось, что
свадьба ваша стала результатом
стечения определенных обстоятельств. Хью может считать, что попался в ловушку с
таким же правом, как и ты. Но это
вовсе не означает, что вы оба не ошибаетесь. Он уже начинал ухаживать за тобой.
Если бы это продолжилось, он вполне мог
сделать тебе предложение. Ты не веришь в это только потому, что тебя заставили
выйти за него. Может, ты поверила
Франсуа, который утверждает, что все подстроил Хью? Так это же полная чушь!
Очередная выдумка горячего и глупого мальчишки. Мне кажется, что он уже и
сам в это не верит. Но ты же знаешь
Франсуа, он скорее повесится, чем признается, что ошибся. - В глазах Лизетт
мелькнули озорные искорки. - А потом, с
каких это пор мнение младшего брата стало столь бесспорным для тебя? Не
пытаешься ли ты просто прикрыться им, чтобы
защитить себя от неприятных выводов на свой счет? - Лизетт сделала паузу, ожидая
ответа, но дочь молчала. - Неужели тебе
доставляет удовольствие жить в самой же придуманном мире? Мире без вражды, но и
без любви?
- Нет! Но, - Микаэла глубоко вздохнула, - мне просто не хватает смелости.
Я смущена и рассержена одновременно.
Не думаю, что смогу быть сейчас достаточно рассудительной и в конце концов не
разругаюсь с ним окончательно.
- А тебе никто и не предлагает начать этот разговор немедленно, та
cherie. Просто подумай о том, что я тебе сказала,
когда будет время. Но, поверь мне, Микаэла, - проникновенно произнесла Лизетт, -
тянуть с разговором не следует. Ты
рискуешь упустить свой шанс на счастье и виновата будешь только сама. Ситуация,
которая сложилась сейчас у вас с Хью,
может стать привычной, и тогда уже трудно будет что-то исправить.
Остаток вечера прошел без каких-либо неожиданностей. Микаэла вела себя
довольно мило и даже весело улыбалась
в ответ на шутки присоединившихся к ним вскоре мужчин. Но легко ей стало только
тогда, когда все закончилось и можно
было уйти в свою комнату. Ночью она ворочалась в просторной, отгороженной
прозрачным газом кровати. Мысли вновь и
вновь возвращались к словам матери. Конечно, Лизетт права. Конечно, надо
поступить, как советует мама. Да вот сможет
ли она? Микаэла никогда не считала себя трусихой, но стоило только представить,
как она начнет говорить мужу о своей
любви и желании быть любимой, и вся ее хваленая храбрость мгновенно испарялась.
Даже уверенность Лизетт в том, что
Хью прекрасно относится к ней, не прибавляла решимости.
Микаэла с удивлением посмотрела на окно. За ним уже брезжил золотистый
рассвет, а она так и не уснула, так и не
придумала ничего. Но чем светлее становилось на улице, тем яснее было, что жить
с Хью так, как они живут сейчас, больше
нельзя. Мама права, еще немного - и такие отношения станут привычными. Тогда уже
трудно будет что-то исправить.
Задумчиво смотрел в светлеющее окно и Джон Ланкастер. Он тоже почти не
спал этой ночью. Покоя не давала
мысль о том, что они с Лизетт могли стать жертвами обмана. К рассвету он твердо
решил, что сегодня непременно
поговорит с ней обо всем, даже если для этого придется ее похитить.
Джон спрыгнул с кровати и быстро оделся, продолжая обдумывать различные
варианты выполнения задачи.
Отобрав несколько самых удачных, он решил заняться их подготовкой немедленно и,
несмотря на раннее время, вышел из
спальни, страстно желая осуществить задуманное. Для этого требовалась помощь
приемного сына, на поиски которого он и
направился. К радости Джона, Хью не изменил своей привычке рано вставать и уже
пил первую чашку кофе в столовой.
Когда неожиданно появившийся отчим попросил о конфиденциальном разговоре, он
несколько секунд удивленно смотрел
на него, затем поднялся и предложил пройти в кабинет, где им никто не мог
помешать.
- Чтобы докопаться до истины, мне непременно надо поговорить с Лизетт, -
начал Джон сразу же, как только Хью
закрыл дверь. - Однако она пресекает все мои попытки начать здесь такой
разговор. Таким образом, мне ничего не остается,
как пойти на экстраординарные меры. - Он прервался на секунду и глубоко
вздохнул. - В общем, я решил похитить ее и
надеюсь, что ты мне поможешь.
Хью озадаченно приподнял брови.
- Безусловно. Но.., чем я могу тебе помочь в столь отчаянном предприятии?
Джон подмигнул сыну, сделавшись вдруг похожим на озорного мальчишку.
- Тебе придется закрыть глаза на наше отсутствие, как бы долго оно ни
продолжалось, и придумать какое-нибудь
благовидное объяснение, чтобы успокоить других. Сможешь?
- Конечно, - кивнул Хью, в глазах которого замелькали веселые искорки. -
Ты же знаешь, что всегда можешь
положиться на меня. Но не мог бы ты чуть подробнее рассказать, что ты задумал.
Джон стал еще больше похож на мальчишку.
- Я уже приказал оседлать двух лошадей и попросил повара положить в
дорожные сумки еду и напитки. В доме за
исключением нас и нескольких слуг все еще спят. Значит, никто не увидит, как я
войду в комнату Лизетт, и не бросится к
ней на помощь, если она вздумает взывать о ней. Я заберу ее с собой.
- Но почему ты думаешь, что тебе удастся уговорить ее ехать с тобой? -
спросил Хью, с трудом сдерживая смех.
- Я просто напомню ей, что произойдет, если меня застанут в ее спальне в
столь ранний час, - ответил отчим,
решительно блеснув глазами. - Конечно, Лизетт вдова и имеет право на
определенные вольности. Но сама мысль о том, что
дети или брат покойного мужа увидят у нее мужчину, да еще не просто мужчину, а
меня, уверен, заставит ее принять мои
условия. А я не остановлюсь перед тем, чтобы устроить подобное представление
если не сегодня, то в любой из ближайших
дней по своему выбору. Это и будет решающим аргументом в нашем споре. - Он
неожиданно вздохнул и нахмурился. -
Видит Бог, я бы предпочел более деликатный способ, чтобы заставить ее поговорить
со мной. Но Лизетт не оставила мне
выбора. - Он посмотрел на приемного сына почти с мольбой. - Единственное, что
мне требуется сейчас, - это отвезти ее
куда-нибудь, где нам не смогут помешать, и выяснить наконец, что двадцать лет
назад в действительности стало причиной
крушения наших планов. Не так уж и много, согласись?
- Немного, - согласился Хью, покачав головой. - Совсем немного.
Поддержка Хью ободрила Джона. Однако когда наступил решающий момент,
выяснилось, что все начинается не
совсем так, как он планировал. К своему удивлению, он увидел, что Лизетт
расчесывает волосы у туалетного столика. Уже
то, что она проснулась так рано, нарушило все планы похитителя. А увидев на
столике чашечку кофе и надкушенный
бисквит, он едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Направляясь сюда, Джон
надеялся застать Лизетт спящей. Но
Лизетт выглядела достаточно бодрой. Мурлыкая под нос какую-то песенку, она
неторопливо укладывала свои великолепные
волосы в замысловатый пучок по последней моде. Надеяться на то, что красавица
находится в полусонном состоянии и
лишена способности сопротивляться, явно не приходилось.
Все эти мысли мелькнули в голове растерявшегося Джона Ланкастера,
стоящего у стеклянных дверей, через
которые можно было проникнуть из галереи верхнего этажа в спальню Лизетт. Он
лихорадочно обдумывал, как следует
действовать теперь. Можно было, конечно, перенести разговор. Но это значило бы,
что он струсил. Джон Ланкастер
нахмурился, собирая волю в кулак, и, когда женщина поднялась из-за туалетного
столика и направилась к платяному
шкафу, решительно шагнул к ней.
Лизетт, увидев его, удивленно сверкнула глазами и тихо вскрикнула. Джон
стремительно пересек комнату и зажал
ладонью ее рот, одновременно обнимая и притягивая к себе другой рукой.
- Тс-с! - прошептал он. - Я не причиню вам никакого вреда. Мне просто
необходимо поговорить с вами.
.Лизетт попыталась вырваться, но, убедившись, что Джон не шутит,
прекратила сопротивление. Обращенные к
нему черные глаза горели гневом. Джон еще раз подивился тому, как привлекательно
она выглядит.
- Обещаете, что не станете кричать, если я освобожу вас? - мягко спросил
он.
Лизетт коротко кивнула.
- Вы сошли с ума! - воскликнула она, лишь только получила возможность
говорить. - Что вы собираетесь делать?
Dieu! Вдруг вас здесь застанут! Что это за важный разговор, который вы не можете
отложить до более подходящего
момента? - Она принялась подталкивать его к двери. - Уходите немедленно! Вас
здесь не должны увидеть.
Джон уперся, и, несмотря на все усилия, сдвинуть его с места Лизетт не
смогла.
- Вы не слышите, что я говорю? - торопливо зашептала она. - Нельзя
допустить, чтобы кто-то увидел вас здесь. Не
дай Бог, придет кто-нибудь из детей. Это же будет настоящий скандал! А если
Жан... Dieu! Даже страшно представить его
реакцию! Вы немедленно должны уйти!
- О, я с готовностью уйду, - с улыбкой произнес Джон, любуясь
раскрасневшимся от гнева лицом своей пленницы,
- но только вместе с вами.
- Что? Вы сумасшедший! Бред какой-то! Я никуда не пойду с вами.
- Что ж, хорошо, - с готовностью ответил Джон, поудобнее устраиваясь на
небольшом стуле возле стеклянных
дверей и скрещивая руки на груди. - Раз вы не можете отправиться со мной
немедленно, я готов ждать здесь до тех пор,
когда вы будете готовы.
- Вы пьяны? - прошипела Лизетт. - Конечно, только пьяный или безумец
может совершать такие поступки!
- Напротив, я совершенно трезв, и поступки мои вовсе не безумные, -
твердо произнес Джон. - Другое дело, что это
поступки человека, чье терпение иссякло. Я хочу говорить с вами, говорить
откровенно и наедине. И я не уйду отсюда до
тех пор, пока вы не дадите согласие на это.
Лизетт затравленно огляделась по сторонам. Если кто-нибудь, пусть даже
слуга, войдет сюда!.. Взгляд упал на
подол полупрозрачного пеньюара, и она только сейчас поняла, что практически не
одета. О Боже! Надо как можно быстрее
решаться на что-то. Она невольно посмотрела на незваного гостя. Надо признать,
что, несмотря на столь ранний час, Джон,
в отличие от нее, выглядит великолепно. Взгляд живых карих глаз был ясным и
спокойным, подбородок и щеки гладко
выбриты, волосы тщательно уложены, а серебристые виски придают лицу особое
обаяние. Отлично скроенная замшевая
куртка и узкие кожаные брюки подчеркивали ширину плеч и стройность фигуры. Да,
для мужчины своего возраста он очень
красив. Лизетт с горечью подумала, что любой, заставший такого мужчину в ее
спальне, сделает вполне определенный
вывод.
Лизетт тряхнула головой, стараясь вернуть мысли в нужное русло. Не думать
о его красоте, а найти что-нибудь
тяжелое и трахнуть по голове - вот что сейчас нужно. Она резко вскочила на ноги
и заметалась по комнате. Наконец она
остановилась, сделала глубокий вдох и спросила:
- А если я пойду с вами, вы дадите слово, что больше не станете
преследовать меня?
- Если пойдете со мной и согласитесь поговорить о том, что случилось
более двадцати лет назад, - да.
- О Боже! Что тогда случилось, вам и мне прекрасно известно - вы бросили
меня!
- Да, я думаю примерно так же, с той только разницей, что в положении
брошенного оказался я. Вы жестоко
обманули меня!
Лнзетт удивленно посмотрела ему в лицо.
- Я никогда не обманывала вас, - произнесла она, чувствуя, как от обиды
сжимается сердце. В этот момент из
коридора послышалось позвякивание фаянсовой посуды, которую нес на железном
подносе кто-то из слуг. - Здесь мы не
можем продолжить разговор, - испуганно сказала она, понизив голос, - кто-нибудь
обязательно помешает.
- В этом я с вами согласен. Поэтому предлагаю побыстрее переодеться в
платье для верховой езды и отправиться со
мной.
Лизетт обожгла его сердитым взглядом, но упрямо приподнятый подбородок
Джона дал ей понять, что иного
выхода нет. Сердито бормоча что-то, она подошла к шкафу, извлекла из него костюм
для верховой езды, затем, обиженно
поджав губы, прошла за ширму. Через несколько минут она появилась уже одетой.
- Я готова, - сообщила она, не скрывая раздражения. - Мы можем идти?
Улыбающийся Джон поднялся со стула и галантно поклонился.
- Вы позволите, мадам? - произнес он, предлагая ей руку.
Больше всего Лизетт хотелось залепить ему пощечину, но она лишь сердито
фыркнула и направилась к двери.
Успокоило немного лишь то, что спальню они покинули. Молча она шла рядом с
Джоном, совершенно не представляя, что
ожидает ее впереди. Они спустились по широкой лестнице во двор, где стояли
оседланные лошади. Он помог ей усесться на
небольшую гнедую кобылку и ловко запрыгнул в седло более крупного коня.
Лошади сразу пошли быстрой рысью, дом и окружающий его сад вскоре
остались позади. Джон облегченно
вздохнул, поверив наконец, что план его начинает исполняться. Впрочем, судя по
каменному лицу скакавшей рядом Лизетт,
самое трудное было еще впереди.
Блики нежного утреннего солнца играли па дубах, акациях, диких магнолиях
и шелковицах, мимо которых они
ехали. Между деревьями то и дело вспыхивали коралловая жимолость, пурпурные и
розовые азалии, бледно-синий
виргинский горошек, землю покрывал пестрый ковер полевых цветов. Вскоре
двигаться пришлось осторожнее, - они
пересекли поросшее карликовыми пальмами болотце, на одном из грязных берегов
которого дремал небольшой крокодил.
Как ни странно, по чем сильнее удалялись Лизетт и Джон от обжитых мест,
тем менее напряженными становились
они сами. Уже не чувствовалось враждебной отчужденности. Гнев и раздражение
постепенно исчезали. Лизетт, к своему
удивлению, даже поймала себя на мысли о том, что эта утренняя прогулка верхом
доставляет ей удовольствие. Лошадь
скакала легко и уверенно, свежий ветерок ласкал лицо и шею, ноздри щекотала
волшебная смесь тысячи пряных лесных
ароматов. Они любовались дикой природой: великолепные деревья, сказочной красоты
цветы и забавные животные. Новых
радостных впечатлений было слишком много, чтобы продолжать по-прежнему злиться.
Конечно, способ, который избрал Джон Ланкастер, чтобы поговорить с ней,
не мог не вызывать возмущение. Но
она думала уже не только об этом, но и о том, что пошел он на такой отчаянный
шаг только для того, чтобы разобраться в
причинах, расстроивших в далекой юности их планы. Неужели это так важно для него
до сих пор? Чуть нахмурившийся лоб
Лизетт выдавал напряженную работу мысли. Что он имел в виду, говоря о ее
предательстве? Как можно обвинять в этом ее!
Она любила его до самозабвения. Стать его женой было тогда единственной ее
мечтой. Если бы отец не сказал тогда, что
Джон... Лизетт вздрогнула от смутной догадки, непроизвольно сжав пальцы на
уздечке. Если бы отец не пришел тогда к
ней... Губы ее дрогнули.
Впервые с того ужасного дня, когда отец и Рено сумели доказать, что Джон
отказывается от нее, Лизетт подумала о
возможном обмане. А ведь почти сразу же после свадьбы она поняла, что Рено
далеко не всегда говорит правду. Если
точнее, он говорил ее только тогда, когда это было ему выгодно. За годы
совместной жизни она десятки раз уличала мужа во
лжи. А отец? Не стоит кривить душой перед собой, он был из тех людей, что и
архангела Гавриила обманут, если смогут
извлечь из этого хоть малейшую пользу. Джон сказал, что это она бросила его...
Получается, что она действительно могла,
сама того не зная, поступить именно так! Может быть, отец и Рено обманули их
обоих? Не остались ли они в дураках,
поверив им?
Лизетт посмотрела на широкую спину скачущего впереди Джона. О, как она
любила когда-то этого человека!
Страстно, самозабвенно... Он был для нее тем единственным мужчиной, за которым
она готова была пойти на край света. А
потом, все эти годы? Сколько раз снились ей его объятия, сколько раз во сне она
протягивала к нему руки, умоляя
вернуться, а потом, проснувшись, часами лежала, обливаясь слезами. Ее сердце не
хотело верить, что он бросил ее, оставил
опозоренную. Может, сердце было право? Не могли ли ему сказать, что она
отказывается выйти за него? Если так, то
понятно, почему он бежал из Нового Орлеана. Находиться рядом с той, которая
предала любимого, невозможно.
Мысли эти приносили почти физическую боль, и Лизетт попыталась
успокоиться. На самом деле смешно и глупо
искать ему оправдания. Не так уже он и невинен. Мог бы попытаться встретиться и
поговорить с пей пораньше. Но,
насколько она знала, Джон до сих пор ни разу не приезжал в Новый Орлеан с тех
пор. Почему? Ответ на этот вопрос
показался вдруг очень важным. Стеснялся показаться ей на глаза, зная свою вину?
Но ведь могли быть и другие причины.
Он мог не приезжать в Новый Орлеан и потому, что был уверен в ее измене. Сердце
Лизетт бешено забилось. Неужели все
было совсем не так, как она представляла до сих пор? Боже! Она постаралась взять
себя в руки. Скорее всего все это лишь
сентиментальные домыслы стареющей женщины. Конечно же, дело вовсе не в том, что
молодой красавец был в отчаянии
из-за ее вероломства. А может быть, так все и было. Что, если она сама разрушила
их любовь и нанесла ему рану, от которой
он до сих пор не смог оправиться?
Выехав на окруженный густыми зарослями тенистый лужок, они остановились.
Джон галантно помог спутнице
спуститься на землю, привязал лошадей и огляделся по сторонам. Возле большого
поваленного дерева он расстелил одеяло.
Лизетт без особого энтузиазма наблюдала за тем, как Ланкастер неторопливо
достает из седельных сумок разнообразные
пакеты и раскладывает на одеяле провизию и вино. Лишь покончив с сервировкой и
бросив довольный взгляд на
импровизированный стол, он обернулся.
- Прошу вас разделить со мной скромную трапезу, мадам, - произнес он,
глядя в ее сторону совершенно
непроницаемым взором и подкрепляя приглашение красноречивым жестом.
Лизетт подала ему руку, позволила проводить себя к дереву, подвернув
подол юбки, удобно устроилась на краешке
одеяла и опустила глаза.
- Выпьете чего-нибудь прохладительного? - ободряюще улыбнулся ей Джон. -
На кухне мне дали целый кувшин
лимонада. Есть и апельсиновый сок.
Подняв глаза, она покачала головой. Ее симпатичное лицо выражало
одновременно сомнение, надежду, желание
разобраться в своих чувствах и предположениях - все то, что было сейчас на душе.
- Насколько я поняла, - спокойно произнесла Лизетт, - ты затеял все это,
чтобы поговорить со мной без
постороннего вмешательства. - Она огляделась вокруг. - Думаю, что здесь нам
никто не помешает.
Джон напряженно кивнул и, усевшись напротив, вдруг вырвал целый клок
травы.
- Когда я размышлял об этой прогулке, все казалось простым, - признался
он, глядя ей в лицо. - Но сейчас, когда
все вроде бы получилось, у меня не хватает слов, чтобы все объяснить.
- Что-то не припомню, чтобы с тобой раньше случалось такое.
Лизетт сказала это в надежде на то, что, пока Джон молчит, сердце ее
немного успокоится и пульс уже не станет
биться так сильно. Но видимо, слишком много возбуждающих и одновременно
обескураживающих мыслей скопилось в
голове, чтобы контролировать вызванные ими чувства. Может, в самом деле и его, и
ее обманули? А вдруг Джон и сейчас
любит ее? Лизетт уже почти верила в это. А если не верить? Не упустит ли она
последний шанс на счастье? Но ведь и вся ее
привычная жизнь может измениться! Смущенная и сбитая с толку, она уже и не
знала, нужна или не нужна ей истина. За
многие годы она свыклась с мыслью о том, что ее возлюбленный оказался лживым
негодяем. Так было проще и понятнее.
Ей бывало больно и одиноко, но по крайней мере все было ясно. Каково будет, если
выяснится, что лишили ее счастья
покойный муж и родной отец?
Джон, наблюдая за отражающейся в ее глазах внутренней борьбой, грустно
улыбнулся.
- И все-таки я поступил правильно, - тихо сказал он. - Я счастлив, что
оказался рядом с тобой, но чувствую себя
деревенским увальнем, неожиданно встретившим богиню и лишившимся дара речи.
Борясь с нахлынувшей волной нежности, Лизетт резко тряхнула головой.
- Не очень-то верится, - произнесла она. - Утверждаешь, что лишился дара
речи, но несешь ерунду, как светский
повеса.
- Это не ерунда, - покачал головой Джон. - Это чистая правда. - Он
импульсивно схватил се руку и притронулся
губами к нежным пальчикам. - Неужели ты до сих пор не поняла, что я
действительно видел в тебе богиню? Я всю жизнь
считал себя счастливейшим человеком только потому, что ты любила меня когда-то.
- Почему же ты тогда уехал? - вскрикнула она, вырывая руку.
- Я не собирался уезжать, - произнес он, и губы его при этом дрогнули, -
по крайней мере до тех пор, пока твой отец
и Рено не доказали, что ты не станешь моей, что ты решила выйти за Рено, а я
лишь мешаю твоему счастью.
Лизетт сама сжала его пальцы.
- И ты поверил им! - дрогнувшим голосом произнесла она. - Ты поверил?
- Я бы не поверил, но это были не только слова... Они показали мне
письмо, написанное тобой!
- Какое письмо? - спросила мгновенно помрачневшая Лизетт.
Джон достал из бокового кармана куртки аккуратно сложенный лист бумаги. С
первого взгляда на него было ясно,
что посланию этому много лет и читали его много-много раз. Не говоря ни слова,
он протянул листок Лизетт.
Она взяла его с осторожной брезгливостью, будто жабу. Только пристальный
взгляд Джона заставил ее прочитать
записку. В ней было всего несколько строк. Но их содержание было страшным.
Неудивительно, что даже сейчас он
болезненно поморщился. Содержание записки Джон знал наизусть, и каждое слово
отражалось болью в сердце.
"Если ты действительно имеешь ко мне хоть капельку сострадания,
пожалуйста, забудь обо всем, что было между
нами. Я никогда не стану твоей женой. Я люблю другого.
Лизетт".
Глава 19
- Они обманули нас обоих! О бедный!.. Дорогой мой, любимый! Это
адресовано вовсе не тебе! - воскликнула
Лизетт. - Это часть письма, которое я написала Рено, когда поняла, что люблю не
его, а тебя. - Лицо ее побледнело, и черные
глаза от этого казались необыкновенно большими. - Рено собирался жениться на
мне. Отца это устраивало. До того, как ты
приехал, мы были помолвлены. - Она смолкла, и щеки ее, несмотря на прошедшие со
дня этих событий годы, покрылись
стыдливым румянцем. - Но как только я увидела тебя... - В глубине черных глаз
зажегся загадочный огонь, лицо сделалось
невыразимо нежным. - Когда мы встретились, я поняла, что не смогу выйти за него.
Я любила тебя.., только тебя одного!
Из горла Джона вырвался не то стон, не то всхлип. Он положил руки на
плечи женщины и порывисто притянул ее к
себе.
- Я тоже любил тебя, - хрипловато прошептал он. - Всегда! Даже тогда,
когда думал, что ты обманула меня,
разрушила наши планы, что ты любишь другого, все равно любил!
- О Джон!
Еще далеко не все было ясно. Многое предстояло объяснить друг другу. Но в
этот момент они жили лишь этими
объятиями. Они вновь были вместе! Вновь, как в юности, упивались жадными
поцелуями. Правда, и он, и она ощущали
нечто новое: грусть о потерянном счастье, горечь от того, что так легко дали
обмануть себя, и радость, что сумели сохранить
свою любовь. Любовь их оказалась сильнее человеческой лжи, сильнее самого
времени!
Было очень тихо вокруг. Казалось, сама природа замерла, чтобы не мешать
ласковому шепоту вновь обретших друг
друга влюбленных, которых жестоко и надолго разлучили с помощью лжи. Они
замерли, прильнув друг к другу, губы то
соединялись в поцелуе, то шептали ласковые, только им понятные слова. Время
будто перестало существовать.
К реальности их вернул неожиданно выскочивший на поляну и удивленно
фыркнувший при виде людей олень.
Джон и Лизетт одновременно вздрогнули и рассмеялись, наблюдая, как испуганное
животное вновь скрылось среди
деревьев. Джон уселся, привалившись спиной к дереву, Лизетт, положив голову ему
на плечо, машинально теребила
пальцами пуговицу на его куртке.
- Они решили все за нас обоих! - прошептала она. - Dieu! Сейчас кажется
невероятным, что мы могли поверить в
эту ложь.
- Меня убедила твоя записка, - сказал Джон. - Я не верил сначала. Но
затем твой отец показал ее. Когда до меня
дошел ее смысл, я думал, что мое сердце разорвется. Я был в отчаянии. Поэтому
Рено так легко убедил меня уехать из
города. Он сам проводил меня, пока я не передумал. А твой отец в это время
помчался домой и сообщил тебе, что ты
связалась с мерзавцем, которому нужны лишь приключения, а не ты сама.
Лизетт чуть отстранилась от него и строго взглянула в глаза.
- Но почему ты не попытался поговорить со мной?
- Я хотел встретиться с тобой, - печально улыбнулся Джон. - Но твой отец
доказал, что это ни к чему. Он казался
таким искренним, когда говорил, что это только рассердит и расстроит тебя, но
ничего не изменит. Он сказал, - в голосе
Джона послышалась горечь, - что если я действительно люблю тебя, я не стану
причинять тебе дополнительную боль. А что
он тебе говорил? - спросил он, нахмурившись.
Лизетт вздохнула и вновь прижалась к нему.
- Ты почти точно повторил его слова. Папа казался очень добрым и
заботливым, но говорил при этом, что я
ошиблась, что ты не любишь меня и не собираешься жениться. Он сказал, что ты
просто играл со мной, развлекался, а я по
своей неопытности приняла твои обещания вечной любви всерьез. - Губы ее
дрогнули. - Я сердилась и не хотела его
слушать, говорила, что он лжет. Тогда он сказал, что
...Закладка в соц.сетях
