Юмор в Интернет-коммуникации: социокультурный аспект
А. А. Сычёв

В статье рассматриваются некоторые особенности развития смеховой культуры в
современном сетевом общении.

Особой средой социализации и самореализации личности в современном обществе
становится компьютерная сеть, в которой постепенно разрушаются культурные
границы и социальные коммуникационные барьеры.

Тексты сталкиваются с текстами, одни группы, мнения и принципы - с другими; в
свободном общении, на границах языков, ментальностей, убеждений, ценностей
формируются новые специфические социальные нормы.

Общение и столкновение различных точек зрения - естественная форма общественного
бытия виртуального Интернет-сообщества, которая в сети дополнена глобальностью
масштабов и возможностью почти мгновенного свободного распространения любой
информации. Это открытое коммуникативное пространство, по самой своей сути,
является почти идеальной средой для существования и развития смеховой стихии.

Виртуальная жизнь в мире Интернета как своеобразная форма массовой коммуникации
и всенародная карнавальная жизнь средневековья в трактовке М. Бахтина имеют ряд
общих черт. Прежде всего, отметим, что виртуальность, как и карнавал, есть сама
жизнь, но жизнь, выходящая за пределы обыденности и официальных регламентаций и
оформленная особым игровым образом. Игра - одна из превалирующих форм
коммуникации в сети; здесь она выходит за пределы обычного развлечения и
формирует характерные качества самого общения: обособленность виртуального
пространства и времени от повседневности, свободу самовыражения, наличие
добровольно принятых правил (например, этикетных норм и этических кодексов),
позитивную эмоциональность и т.д.

Виртуальный мир, как и карнавал, является идеальной зоной фамильярного контакта,
отменяющего иерархические отношения и нивелирующего статусные различия
собеседников. Виртуальная игра универсальна и - в перспективе - всенародна: с
увеличением доступности сети и постепенным сокращением "цифрового раскола",
Интернет превращается в наиболее демократическую и свободную от властного
контроля форму коммуникации.

Важнейшим фактором, оформляющим новый карнавальный мир настоящего, является
анонимность пользователя, реальная или потенциальная, но всегда подразумеваемая
собеседником. Человек в сети часто воспринимается как набор масок: при общении
проверить подлинность его виртуальной личности, так же как и искренность его
высказываний, практически невозможно. Личностная позиция собеседника как таковая
исчезает, превращаясь в одну из многих виртуальных ролей. Все, учитываемые при
коммуникации моменты: социальный статус, возраст, пол, национальность,
религиозная принадлежность могут быть виртуально присвоены или таким же образом
отброшены. Общение анонимных собеседников в этом случае превращается в подобие
маскарада: моральная ответственность за последствия своих действий в
значительной степени ослабевает, человек раскрепощается, высказывая свои самые
сокровенные и безрассудные желания. С другой стороны, эти желания могут
восприниматься со стороны как притворство, часть игры в поле условностей,
внутренне присущих анонимному маскараду.

Игровой характер Интернет-коммуникации в достаточно явном виде проявляется и в
возможности быстрой смены как ролей-масок, так и виртуального окружения. В этом
состоянии постоянных трансформаций и метаморфоз ценится и вознаграждается
социальная гибкость, непредвзятость, свобода от стереотипов и идеологических
ограничений, умение ориентироваться в постоянно изменяющемся культурном и
интеллектуальном контексте, критикуя и отбрасывая несущественное и "вылавливая"
важное в информационных потоках. То есть, по своей сути, современное виртуальное
пространство является действенным фактором социализации, воспроизводя нормы и
ценности, необходимые для свободного ориентирования и социального взаимодействия
в ситуации постиндустриального информационного общества.

В целом, необходимо заметить, что отношение Интернет-сообщества к власти и
внешним ограничениям достаточно критично: карнавальный дух свободы достаточно
чётко проявляет себя во время разнообразных социологических опросов. Вот, к
примеру, один из рейтингов наиболее популярных партийных ресурсов (первая
пятёрка) ноября 2000 года:

Посещаемость в ноябре:

1. Партия идиотов 1120

2. Яблоко 1787

3. КПРФ 2948

4. М.Арбатова 867

5. Б.Немцов 488[1 Дмитриев А.В., Латынов В.В., Яковлев И.Г. Политика,
политология, Интернет. М., 2002. С.9.]

Рейтинг чётко указывает на общую политическую направленность сетевого
сообщества, точнее, на активное неприятие властных структур: все партии в
пятёрке (и, кстати, в десятке) оппозиционны. Присутствие же в списке "Партии
идиотов" наиболее красноречиво говорит об отношении пользователей к официальной
политике.

Вспомним высказывание Д. Лихачёва о смехе:

"Разрушая, он строит и нечто своё: мир нарушенных отношений, мир нелепостей,
логически не оправданных соотношений, мир свободы от условностей, а потому, в
какой то мере желанный и беспечный"[2 Лихачёв Д.С., Панченко А.М.. Понырко Н.С.
Смех в Древней Руси. - Л.: Наука, 1984.С. 3.].

Это высказывание подходит к описанию виртуального мира компьютерной сети едва ли
не точнее, чем к описанию мира древнерусской "антикультуры". Более того - оно
описывает виртуальность и его пародийные, карнавальные смыслы достаточно
адекватно и ёмко.

Говоря об антикультуре, приведём пример "переворачивания отношений", присущий
Интернету: в день рождения мэра Москвы Лужкова в сети появился "подарок" юбиляру
в виде двойника его официального сайта. Если настоящий сайт назывался
luzhkov.ru, то "антисайт" - lujkov.ru: в траслите такая подмена букв возможна.
При этом на "антисайте" была любовно подобранная информация о Лужкове в виде
карикатур, юмора и компромата[3 См.: Разуваев В.В. Политический смех в
современной России. М., 2002. С. 173.].

В виде пародийного переосмысления правительственных призывов, в Интернете был
предложен свой вариант обращения налоговой службы к народу:

Мы уже не раз обманывали вас. Вы защищали нас осенью 1991-го, мы стреляли в вас
осенью 1993-го. Мы развалили вашу страну в 1990-м, обокрали вас в 1992-м, надули
с двумя "Волгами" в 1993-м, с помощью МММ-ов раскрутили на бабки в 1994-м,
посылали ваших детей на бойню в 1995-м, неплохо "повторничали" в 1996-м, и
полностью ограбили в 1998-м. Но у нас опять кончились деньги. Пожалуйста,
заплатите налоги...[4 Там же.]

Для того чтобы объяснить причины очевидного критического пафоса Интернетсообщества,
необходимо более подробно остановится на системе его универсальных
норм. Нельзя не признать, что сеть, с одной стороны, предлагает условия для
сохранения и формирования групповых ценностей, позволяя единомышленникам
объединяться и свободно общаться, дифференцируясь от других групп. Однако, с
другой стороны - и процесс этот более интенсивен - глобальность сети, размытость
социальных различий постепенно уничтожает границы дифференциации, формируя
цельное Интернет-сообщество с универсальными коммуникативными нормами,
интересами и ценностными ориентирами, особым жаргоном и специфическим юмором.

В среде групповых норм имеется чёткий и сопротивляющийся изменением центр,
своеобразное "жёсткое ядро" с защитным поясом, имеющее определяющее значение для
понимания сетевых ценностей. При его осмыслении необходимо обратиться к истокам
Интернета, который впервые появился как сеть между компьютерами научных
университетских центров, и архитектоника которого базировалась на необходимости
выполнения именно научных задач. В подобной ситуации конституирующим центром для
норм Интернет-сообщества стал научный этос. Несложно убедиться, что описание
норм этого этоса можно считать и описанием основных норм современного

Интернет-общения. В частности, Роберт Мертон предлагает четыре основополагающих
характеристики научного этоса: универсализм (в Интернете эта норма
подчёркивается общим равенством и оценкой эффективности собеседника вне
зависимости от его пола, национальности, социального положения и др.); общность
или коммунизм (знание понимается как общее достояние); незаинтересованность
(отсутствие меркантильных интересов); организованный скептицизм (в огромном
количестве не всегда верифицируемой информации необходимо обнаружить истинную и
подвергнуть критике ложную)[5 See: Merton R. The Normative Structure of Science.
// The Sociology of Science. Chicago, 1973. P. 267-278.].

Научные нормы с их коммунизмом и скептицизмом нашли в Интернете наиболее
адекватное пространство для самовыражения, санкционируя таким образом
оппозиционность сетевого сообщества, его постоянное противодействие всяческим
ограничением и признание фамильярного равенства всех без исключения
коммуникантов вне зависимости от их места в социальной иерархии "офф-лайна".

Вспомним также о неформальной стороне научного общения, где большая часть
нерелевантной информации проходит по каналам "незримых колледжей", отсеиваясь
при помощи фильтров критики и явного или скрытого осмеяния. В современной теории
научной коммуникации неформальным формам общения уделяется особое внимание:
именно здесь, по разным данным получаются от 70 до 80 процентов информации,
необходимой для проведения исследований и разработок: "Кулуарные разговоры имеют
огромную ценность - как непосредственную (ценность самого процесса обмена
научной информацией), так и более косвенную (такие разговоры поддерживают
чувство научного товарищества и способствуют появлению научного
энтузиазма)"[6 Первичные формы научной коммуникации (экспертный отчёт) //
Коммуникация в современной науке: Сб. переводов - М., 1976. С. 42, 58]. При этом
в неформальной коммуникации, где роль чувства юмора достаточно высока, учёный,
представивший свои идеи всегда "напрашивается на критику, которая, по всей
вероятности, и последует, просил он об этом формально или нет, и которая даёт
ему возможность проверить идеи"[7 Там же. С. 40.]. Ойген Розеншток-Хюсси, в
своей работе "Значение юмора для выживания", пишет об этом так:

"Научный прогресс в области социального познания зависит от уравновешивающей
силы юмора. Юмор исключает все ложные методы именно потому, что он делает их
смешными"[8 Розеншток-Хюсси О. Значение юмора для выживания. // Вопросы
философии. - № 8. - 1997. С. 147 - 150.].

Аналогом "незримых колледжей" в Интернете являются т.н. веблоги (weblogs) -
узконаправленные сайты, дающие ссылки на наиболее интересные материалы в сети,
комментарии владельца сайта к ним, и предоставляющие пользователям возможность
обсуждать и комментировать затронутые вопросы. При этом из терабайтов информации
нередко выделяются действительно ценные сведения. Веблоги являются действенным
информационным фильтром - отсылка к новостным сайтам, например, служит поводом
для того, чтобы отметить ошибки и заведомую дезинформацию, подвергнуть
официальные тексты подробному критическому разбору и осмеянию. Оперативные
комментарии создают необходимую в сетевом общении диалогичность, дополняя
официальные материалы своеобразной обратной связью. По тому же "фильтрующему"
принципу работает большинство форумов.

Подобная критическая направленность сетевого сообщества, естественно, выразилась
в чрезвычайной популярности юмористических и сатирических жанров, как форм,
наиболее адекватно отображающих настроения пользователей. Имеется огромное
количество сайтов, предлагающих шутки и анекдоты, от специфических компьютерных
до оппозиционных политических; посещаемость этих сайтов по статистике огромна.
Анекдоты появляются в сети оперативно, они доступны всем из любого места, где
имеется возможность подключиться к сети: именно эти достоинства предопределили
бурное развитие жанра в Интерненте.

Вспомним, что ещё десятилетие назад казалось, что анекдот как жанр со снятием
барьеров запретности утратил свои позиции: его очевидная деградация указывала на
исчерпанность сатирических и юмористических смыслов. Сергей Аверинцев в речи,
произнесённой в Венской Академии Наук, подытожил ситуацию с юмором после отмены
идеологических табу таким образом:

"Если диалектическую предпосылку юмора и комического составляет неуступчивая,
неподатливая серьёзность, то, напротив, столь типичная для нынешнего времени
вездесущая, монотонная, всеми принятая и никого больше не шокирующая, даже и не
привлекающая к себе ничьего внимания фривольность, в сфере которой уже ничто не
бело и не черно, а только серо, означает конец юмора"[9 Аверинцев С.С. О духе
времени и чувстве юмора // Новый мир. - 2000. - № 1. - С. 140. См. также:
Троицкий А. Юмор умер // Новая газета. - 2004. - № 6 (936). - С. 24.].

Остротa и "диссидентствующее" чувство сопричастности, характерные, например, для
ситуации 70-х годов, а также всеобщая социальная ангажированность перестроечных
времён были утеряны: городской фольклор, особенно в форме политического
анекдота, становился всё менее популярным. Конец ХХ века казался временем агонии
умирающего жанра. Однако распространение Интернета изменило ситуацию коренным
образом.

Ефим Курганов пишет об этом так:

"Каждый день на специальных сайтах Интернета появляются анекдоты, и это
совершенно особое явление в жизни жанра. Раньше анекдоты передавались из уст в
уста, записывались, фиксируясь в записных книжках, письмах, дневниках. Иначе
говоря, циркулировал анекдот весьма активно, но было много всяческих препон,
которые сдерживали, затрудняли необыкновенную мобильность жанра. И только
теперь, благодаря Интернету, доступ к анекдоту необычайно ускорился и
упростился. Характер распространения анекдотов наконец-то стал соответствовать
природе жанра. Похороны анекдота не состоялись, ибо предполагаемый покойник-то
оказался живым, и при этом совершенно не переменившимся, не порвавшим со своим
прошлым"[10 Курганов Е. Похвальное слово анекдоту. СПб., 2001. С.9.].

Современный анекдот в своей основе - устный диалогический жанр.

Он подразумевает некую театральность: обратную реакцию со стороны аудитории,
наличие определённых умений у рассказчика, скажем его способность почувствовать,
какой именно анекдот будет воспринят в конкретной группе и при конкретных
обстоятельствах. На газетной или журнальной полосе, в телевизионном эфире
оперативная обратная связь за редкими исключениями невозможна, предугадать
реакцию аудитории и тем более учесть интересы разных социальных групп весьма
проблематично - для того, чтобы охватить как можно большую аудиторию, из юмора
необходимо убрать всю узкогрупповую специфику, понятную только в определённых
социальных кругах. Поэтому юмор здесь предельно упрощается, т.е. в качестве
развлечения предлагается то, что должно быть понятно всем, от инженера до
крестьянина.

Лозунг массового смеха, до сих пор остающийся руководством к действию в
телевизионных шоу и многотиражной прессе, сформулировал в своё время основатель
жанра кинокомедии Мак Сеннет: "Важно только, чтобы зритель смеялся - тогда он не
думает".

Намёк, тонкая ирония, остроумие - всё, что нуждается в умственной обработке для
адекватного восприятия, снимается, предлагая потребителю физический комизм -
падений, неловкостей, открытый физиологический юмор, прозрачные каламбуры,
снабжаемые к тому же для минимализации мыслительной деятельности закадровым
смехом. Отрицая мысль, массовая культура обращается к материальному миру,
телесному низу. Юмор в современных телепрограммах, рекламе, фильмах,
пропагандирующих стиль жизни "нового поколения" и проч., проповедует, прежде
всего, идеал унифицированного пользователя, созданного для удовлетворения
потребностей бизнеса.

Как правило, в прессе и на телевидении популяризируется юмор "ниже пояса",
примитивный каламбур и т.д.

"При поражении лобных долей, - пишет А. Лук, - больные очень охотно шутят. Но
шутки становятся плоскими и грубыми. Приёмы ограничиваются буквализацией
метафоры и двойным истолкованием в самой примитивной форме. Тематика
сосредотачивается вокруг физиологических отправлений организма"[11 Лук А.Н.
Юмор, остроумие, творчество. М., 1977. С. 117.].

Напомним, что лобные доли отвечают за критическую самооценку и способность к
избирательным ассоциациям - таким, образом ущербный стандарт юмора явно не
способствует развитию ни того, ни другого.

Интернет во многом снимает подобные стандарты и ограничения. Так, в чатах и ICQ
коммуникация практически аналогична устной: она осуществляется в реальном
времени и подразумевает ответную реакцию. Упрощения, как правило, не требуется:
участники коммуникации хорошо знают интересы и культурные запросы друг друга.
Анекдот или шутка комментируются, предлагаются их новые, более точные, по мнению
участников общения, варианты. Текст шлифуется: именно так и рождаются народные
образцы жанра.

В форумах и веблогах обратная связь более отстрочена, но и она представляет
собой форму общения, намного более диалогическую, чем могут предложить
традиционные средства массовой информации.

Своеобразная диалогическая связь возможна даже с самим гипермассивом
юмористических текстов. В настоящее время в сети распространяются программы,
учитывающие запросы пользователей и запоминающие просмотренные ими разделы и
рейтинговые оценки, выставленные тому или иному тексту. На основании этих данных
программа может предложить пользователю новые анекдоты и шутки уже только по
интересующей его проблеме, исключив при этом тексты, содержащие темы, вызывающие
отрицательные или нейтральные эмоции, а также непонятную стилистику и лексику.
Программа, таким образом, выполняет функции сортировки и отбора информации по
заданным критериям, для того, чтобы пользователь получил текст, соответствующий
его уровню и запросам, а не универсальный и потому упрощённый "юмор для всех".

Сам текст в Интернете также с необходимостью диалогичен: он не канонизирован, а
изменчив, насыщен гиперссылками и позиционируется как незаконченный отрывок
всеобщего разговора, который ведут между собой тексты и их создатели в
глобальном информационном пространстве. Гиперссылка - всегда выход вовне,
подчёркивающий незавершённость коммуникации и невозможность остановиться на
какой-либо "обретённой истине".

Отметим, что и бытие самого смеха невозможно свести только к бытию субъекта или
объекта: оно проявляется только в сфере их взаимодействия.

Онтологическая основа смеха - прежде всего диалог субъектов, совместная
коммуникация людей, социальных групп, культур и т.д. Смех укоренён на
коммуникативном уровне общественного бытия. Смеховая коммуникация всегда
обнаруживает внутреннее устремление к увеличению числа участников: она
отличается неполнотой и незавершённостью даже в диалоге двух субъектов. При этом
смех проявляется тем ярче, чем больше людей вовлечены в сферу его воздействия -
он изначально требует социального пространства.

Таким образом, диалогичность сети закономерно тяготеет к разговорным жанрам
фамильярного, смехового общения. Помимо анекдота в сети постепенно возрождается
ещё один старый жанр: т.н. байка. Заметим, что само слово имеет фамильярный,
несколько фольклорно-деревенский оттенок.

Словарь С. Ожегова трактует байку как "побасёнку, выдумку", в современном же
значении байка трактуется, скорее, как юмористический рассказ о действительно
случившемся или, по крайней мере, правдоподобном событии.

При этом в байке важны несколько условий: событие должно быть недавно
совершённым и всё ещё актуальным (то, что в английском языке маркируется как
present perfect); оно должно произойти с близкими нам по "групповому духу"
людьми (то есть социальная дистанция должна быть снята), оно должно быть
конкретно (а не абстрактно и намеренно условно как в большинстве анекдотов).
Зачин баек обычно обозначается такими фразами: "Случилась со мной такая
история...", "Дело было так...", "История эта реальна...":

Ездил я недавно в ИТЭФ (институт). Вышел из метро, искал-искал, но... Оставив
бесплодные поиски, позвонил соседу и попросил послать мне SMS с адресом
института. Через пять минут сообщение пришло: www.itef.ru. Ругаясь, я пошёл
искать ИТЭФ заново.

Если просмотреть популярные юмористические журналы и газеты последних лет, то в
большинстве из них можно обнаружить раздел таких баек, который обозначается
соответственно: "Истории из Интернета", "Интернет-байки" и т.д. Таким образом,
жанр в современности стойко ассоциируется именно с сетью, хотя нельзя не
отметить, что байка как особый жанр существовала долгое время: вспомним
некоторые истории из пушкинского "Table-Talk", рассказы бравого солдата Швейка
или байки артистов и писателей. В ХХ веке они большей частью были не очень
популярны, циркулировали в узких профессиональных кругах и были переполнены
непонятной другим узкогрупповой спецификой. Отметим также, что байки, ввиду
своей узкогрупповой направленности и насыщенностью конкретикой, всегда были
более развиты в деревенских общинах, чем в городском фольклоре: здесь истории о
конкретных событиях, произошедших недавно и со знакомыми людьми, вызывают
гораздо больше интереса, чем абстрактные анекдоты, осмеивающие социальное
явление в целом (анекдот - факт прежде всего городского фольклора).

Интернет превратил байку в жанр массовый, поскольку именно в сети массовость
парадоксально слилась с субъективной доверительностью, а пространство частной
жизни влилось в публичное пространство. Интернет свернул дистанцию, превратил
общение с далёким собеседником в диалог тет-а-тет в реальном времени. Это
сближение позволяет точнее почувствовать метафору "мировой деревни", в которую,
по мнению Маршалла Маклюэна превращается информационное общество. Байка - одно
из выражений реального диалога с личностью, далёкой в реальном пространстве и
близкой в пространстве социальном: точнее, само социальное понятие "места" в
сети обессмысливается. Эта диалогичность доверительного общения - ещё один
способ объединения членов сообщества, напрямую связанный с интеграционной ролью
смеховой стихии.

В диалогичности Интернета, конечно, имеется своя специфика. Чаты и форумы,
прагматически представляя собой устную коммуникацию, фактически реализуются в
форме письменной речи (за исключением, пожалуй, только Интернетвидеоконфереций).
Таким образом, эта коммуникация, как и всякая другая
письменная речь, лишена внешних особенностей непосредственного общения "лицом к
лицу": интонаций, мимики, жестов. Эта сложность частично преодолевается системой
своеобразных графических знаков, называемых "смайликами" (от англ. smile -
улыбка), впервые введённых в начале 80-х годов прошлого века программистом С.
Фалманом. Его идея достаточна проста: при помощи графических символов
изображается горизонтально повёрнутая гримаса: улыбающаяся :-), серьёзная :-|,
печальная :-( и т.д.

Естественно эти знаки не способны передать все нюансы и оттенки человеческих
эмоций, являясь лишь их предельно упрощёнными эрзацами, но они достаточно
универсальны и функциональны: так, ироническое высказывание может быть понято
другими как совершенно серьёзное, если оно не маркировано соответствующим
символом. Таким же образом некоторые нападки на собеседника в Интернет-общении
без графического символа улыбки, переводящего текст в игровое смысловое поле,
могут восприниматься как резкое оскорбление. Заметим, что, как и в обыденной
устной речи, где конфликт может быть предотвращён при помощи смеха или даже
полностью переведен в плоскость шутки, в сетевой коммуникации "смайлик" смягчает
резкость формулировок, обходя конфликтные углы, т.е. даже в таком схематичном
виде выполняет определённую функцию урегулирования кризиса или его
предупреждения.

Графические символы - один из показателей экспрессии специфического языка сети,
её особого жаргона. Жаргон - доминантный маркёр групповой идентичности,
используемый в социальном контексте - указывая на "своего", он интегрирует
членов группы, и отделяет от неё "чужих", непосвящённых.

Отметим, что Интернет, сворачивающий социальное пространство, является зоной
диалога культур и языков. Основной особенностью мирового, в том числе и
российского, сетевого жаргона является сильное влияние английского языка,
который фактически является стандартом большей части Интернета; при этом уровень
частотности заимствований позволяет говорить о постепенно складывающемся
двуязычии. Столкновение языков, согласно

М.М.Бахтину, есть один из важных факторов оформления смеховой культуры:

"Языки - это мировоззрения, причём не отвлечённые, а конкретные, социальные,
пронизанные системой оценок, неотделимые от жизненной практики... Совершенно
новая, подлинно прозаическая, самокритическая, абсолютно трезвая и бесстрашная
(и потому весёлая) жизнь образа начинается только на меже языков"[12 Бахтин М.М.
Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. - М.:
Художественная литература, 1990. С. 521, 523.].

Жаргон Интернета действительно в большей части карнавализирован.

Сами английские слова, проникая в русский компьютерный жаргон, изменяются,
приобретая юмористический оттенок, основанный на созвучии, форме выражения и
т.д.: мыло (e-mail - "электронная почта") полуось ("операционная система OS/2"),
аська (от "ICQ"), дрова (драйверы). Каламбуры встречаются и в адресах:
www.deneg.net. Причины подобных трансформаций невозможно найти в какой-либо
утилитарной сфере, например в необходимости упрощения и русификации лексики;
единственной причиной карнавализации языка являются игровые условия реализации
его смыслов.

Помимо этого в речь проникают и слова в неизменном виде: чат, модератор,
коннект, логин, брандмауэр и др., что создаёт комический эффект "птичьего языка"
с чрезмерным обилием профессионализмов и заимствований. При этом лексика
Интернета чрезвычайно подвижна: быстрый прогресс в обновление компьютерной
техники и программного обеспечения влечёт за собой изменения в составе слов
жаргона, который становится ещё более непонятным непосвящённому. В сети
существует масса шуток, обыгрывающих это непонимание:

Для

Закладка в соц.сетях