Алекси Андреев
ЦЕЛЫЕ СУТКИ КОШМАРА
- Эй, Коста, а ну-ка пробей билет!
- Тю-ю... Засмотрелся на каштаны-так красиво расцвели, и надо же, чуть
не забыл! - пробормотал Костадин Такев, достал билетик и закомпостировал
его. Потом резко обернулся, стрельнул взглядом туда-сюда. Странно: автобус
пустой. Кто же напомнил ему пробить билет и даже по имени назвал? А-а-а, это
же бай Насо, шофер из их дома, он как раз на этой линии работает. Костадин
заглянул в кабину водителя. Нет, не Насо. Там совсем незнакомая девушка.
Автобус остановился. В распахнутые двери ворвался многоголосый гам, и
вслед за ним - ребятня со школьными портфелями. Автобус тронулся,
притормозил и снова набрал скорость. Такев прилип к кабине, любуется
девушкой. Молоденькая, а как ловко вертит баранку. А ручки какие
беленькие...
- Перестань таращиться на девушку - ты ей в отцы годишься! Кроме того,
ты уже проехал свою остановку, - раздалось в ушах.
Костадин оглянулся, но тут двери распахнулись и он спрыгнул на тротуар.
Странно, чертовщина какая-то. В автобус вошли только дети, а голос,
который опять резанул по нервам, был баритоном. И если бы не этот
металлический, как у дешевенького транзистора, тембр, он бы сказал, что это
его собственный баритон.
Костадин шел по обыкновению медленно, с достоинством и, естественно,
опоздал на работу. Вахтер открыл журнал. Только было собрался Костадин
написать в графе "час прихода" 7.25, как его остановил тот же странный
голос:
- Пиши, сколько на твоих часах: семь сорок...
Бросив испытующий взгляд на вахтера, Такев спросил:
- Слушай, ты слышал голос?
- Какой еще голос? - подивился вахтер и в свою очередь посмотрел на
Такева, спустив очки на нос. - Никто и словом не обмолвился!
На бесхитростном лице вахтера отразилась такая неподдельная
искренность, что все сомнения Костадина Такева рассеялись: да, голос исходил
из него самого и слышался только ему. Нацарапав в графе "7.40", Такев стал
подниматься по лестнице. "Ну, вот, уже и голоса слышу, - сказал он себе, - а
это, как известно, первая стадия шизофрении".
У себя в кабинете Такев закурил, расслабился и понемногу успокоился. Да
и дела навалились: то нужно было что-то втолковать подчиненному,подписать
документы, а тут еще донимали телефонные звонки. Настроение заметно
улучшилось, теперь уже можно было заняться сводкой для объединения. Меньше
чем за час все было проверено. Такев уже было собрался отправиться с
докладом, но...
- Стой! - остановил его металлический голос. -Ты несешь на подпись
документ, а ведь тебе прекрасно известно, что данные в нем фиктивные и что
это самое что ни на есть очковтирательство!
Костадин хотел ответить, дескать, не пойман -не вор, но тут зазвонил
телефон:
- Алло, кто-кто? - но, узнав голос в трубке, он изменил тон. - О,
Ванек, привет! Ну, чем порадуешь? Ничем? Слушай, друг, я прекрасно знаю, что
участок дан во временное пользование. Так что достань мне разрешение на
строительство дачи, а то другие, вон, уже дворцы отгрохали...
- Это нечестно! - раздался металлический голос.
- Да замолчи же ты! Нет, это я не тебе,Ванек, как ты мог подумать?
Кто-то встревает в разговор. .. Ты меня хорошо слышишь? А я тебя не слышу...
Ну, бывай, я потом тебе перезвоню...
Такев бросил трубку. Зашагал из угла в угол. Нет, так не может
продолжаться. Завтра же надо пойти к психиатру.
Обуреваемый черными мыслями, Такев вдруг заметил, что время обеда уже
прошло. Впрочем, какая теперь разница, подумал он. Лучше пойти в буфет и
выпить кофейку, может, полегчает.
Действительно, ароматный горячий кофе взбодрил Костадина, вернул ему
радость жизни. За окнами бурная весна, деревья цветут, птицы заливаются, а
какая травища вымахала на холме у стен старого монастыря. Надо бы позвонить
Сийке, встретиться после работы...
- Старый бабник! - возмутился голос.
- Кто? - недоуменно спросил Такев.
Наглый голос не замедлил с ответом, и между ним и Костадином завязалась
перепалка.
- Полсотни стукнуло, оглох на одно ухо, а все никак не угомонишься.
Надка, Тинчето, а сейчас Сия...
- Но речь идет о взаимных чувствах.
- Интересно, почему-то все твои пассии только из числа подчиненных?
Почему бы тебе не попробовать с начальницей, ты же сам отмечал ее
привлекательность?
- Да заткнись в конце концов!
После работы Костадин Такев вернулся домой пораньше, оставил жене
записку, чтобы никто его не беспокоил, и лег спать. Долго вертелся, пыхтел,
уговаривал себя, что надо постараться заснуть, а на утро все станет на свои
места. Но все случилось как раз наоборот. Едва заснув, Костадин погрузился в
пучину кошмарных сновидений.
Вот какой-то милиционер вводит его в зал, на двери которого висит
табличка:
ГОРОДСКОЙ СУД
уголовные дела по фиктивным отчетам
В зале судьи, публика, съемочная группа с телевидения.
"Подсудимый Такев, - раздается торжественно -строгий голос
председателя, - поклянитесь, что вы будете говорить только правду!"
Костадин открывает рот, чтобы сказать "клянусь", но тут раздается
трубный голос, словно усиленный десятками динамиков: "Не верьте его клятвам,
он все равно будет говорить только то, что ему выгодно! Позвольте мне
ознакомить вас с фактами - я знаю его много лет..."
Лицо Такева искажается судорожной гримасой.
"Камера!" - кричит режиссер.
...Вот Такев у себя дома, он говорит сыну и дочери: "Запомните на всю
жизнь - всегда нужно думать о своих личных интересах. Природа, создавая
человека, позаботилась об этом. Стоит ребенку появиться на свет, а он уже
сжимает кулачки, словно говорит: это мое! Пять пальцев у нас на руке, и все
пять загибаются вовнутрь, к себе!" А сын и дочь смотрят на него в ужасе:
вместо головы у отца на плечах торчит огромная рука, разжимающая и сжимающая
пальцы в кулак - к себе, к себе...
...Вот Костадин почему-то оказывается в психиатрической больнице. Его
встречают два санитара-великана и протягивают какую-то робу. "Что это?" -
спрашивает он.
"Смирительная рубашка", - отвечают ему.
"Но я не ношу готовой одежды!"
Великаны насмешливо переглядываются и принимаются напяливать на него
робу.
"Вы за это ответите! - сопротивляется он. - Да вы знаете, кто я? Я зам.
начальника Такев!"
Утром Костадин проснулся подавленным, оглушенным. Что за чертовщина! А
может, это не сон и он уже умер? Нет, живой. Такев ощупал себя, тепло
разливалось по всему телу. Потянувшись, Такев чуть было не свалил термос с
ночной тумбочки. Это жена, прежде чем уйти на работу, сварила ему кофе и
поджарила гренки. Не переставая размышлять,
Костадин сел завтракать. Может, не ходить сегодня на работу, позвонить,
что нездоровится. Или сначала сходить к врачу, хотя, впрочем, этим утром
таинственный мучитель не давал о себе знать. Нет, надо сначала побриться, а
уж потом решать, что делать. Такев встал, натянул брюки, сунул в правое ухо
улитку слухового аппарата и снова потянулся.
- Хватит валандаться, - внезапно зазвучал в нем противный голос, - и
без того опоздал на работу! Где же...
Такев схватился за голову, потер глаза, подергал себя за волосы. Улитка
выпала из уха и повисла на проводке. Машинально вставив ее в ухо, он тут же
услыхал голос:
- Где же личный пример, о котором ты так любишь говорить?
Такева пронзила страшная мысль.
- Ах, негодяй! - закричал он.
Через минуту Такев уже несся по бульвару. Задыхающийся, небритый, в
пижаме под плащом, ворвался он в мастерскую.
- Ах, это вы, - любезно встретил его мастер. -Знаете, вчера я второпях
нечаянно спутал аппараты. Прошу прощения.
- Как это? - сердито спросил Такев.
- У меня был точно такой, как ваш, но только экспериментальный. Внося
некоторые коррекции в схему, я пытаюсь приспособить его для усиления голоса
человеческой совести. Понимаете, встречаются люди, у которых он совсем
заглох, другие же просто не желают к нему прислушиваться...
- Послушайте! В нашем обществе эксперименты на людях абсолютно
запрещены!
- Извините, но ведь в вашем случае об эксперименте не может быть и
речи! - улыбнулся мастер. - Ставлю тысячу против одного, что вы честный и
почтенный человек.
Такев смягчился, пробормотал что-то вроде "да-да, конечно", взял свой
аппарат и вышел.
А весна уже вступила в свои права. Благоухали цветы, пели птицы, ярко
зеленела трава. Особенно на холме, у стен запустелого монастыря...
ИНДЮШКА С БРИЛЛИАНТАМИ
(Сборник юмористических рассказов)
