Ясен Антов
КАК МЫ СУЖАЛИ БРЮКИ
Неудобная поза, в которой я сидел, со стороны, по-видимому, казалась
смешной. Халат моего научного руководителя оказался мне коротким, и белые
ноги, выделяясь на пурпурном фоне канапе, являли собой картину, далекую от
эстетичности. Я всегда поражался тому, как отдельные граждане живут в
обстановке кричащих цветов и как им хватает нервов находиться в окружении
огненно-красных, оранжевых или ярко-зеленых красок. Впрочем, это отдельный
вопрос. Итак, я, весь сжавшись, сидел на канапе и нервно шевелил пальцами
ног. На ногах у меня были вельветовые тапочки, которые также принадлежали
моему научному руководителю.
- Диана, - сказал я ей однажды.
Диана - жена моего научного руководителя. В тот момент она как раз
критически осматривала штанины моих брюк.
- Диана. - сказал я ей однажды, впрочем, этс было вчера. - Возьму-ка я
куплю себе швейную машинку, ты знаешь, я обошел всех портных в городе, но
все хотят только шить, и никто не берется обузить. А я похудел, смотри -
брюки болтаются, это как-то не вяжется с представлением о будущем научном
работнике.
- Все это глупости, - сказал ее супруг, присутствовавший при
разговоре. - По этой логике тебе придется потом купить и машину для ремонта
подметок, туфли у тебя, как я погляжу, давно просятся в починку. А потом и
паровую установку для восстановления формы шляп, судя по тому, что ты носишь
на голове.
Он не уточнил, на что похожа моя шляпа, не стал унижать. Выглядела она
действительно не очень - я просидел на ней в поезде всю дорогу от Бургаса до
Софии.
- Завтра зайдешь со своими брюками к нам, и Диана их сузит. И кончай с
этими глупостями - машинку он собрался покупать! - сказал раздраженным тоном
мой научный руководитель, из чего любому станет ясно, что отношения у нас с
ним самые дружеские.
Как я не раз убеждался, дружеские отношения с руководителем всегда
чреваты осложнениями.
- И обужу, запросто, - ответила Диана, поворачиваясь так, чтобы через
плечо увидеть в стеклянной двери свою талию, и помахала нам рукой. -Ну, я
пошла, ребята!
Красивая жена у моего научного руководителя.
- Брюки твои, - заметила Диана после критичного осмотра, - весьма
интересны с точки зрения науки. (По профессии Диана была искусствоведом), -
Человек, скроивший их, руководствовался принципом Кубертена - важно участие.
Поэтому он создал предмет одежды, в котором заметен энтузиазд и искренняя
радость любителя.
Она читала много, даже слишком много.
- Диана, - сказал я.
В это время кто-то позвонил в дверь.
- О! - с фальшивым восторгом воскликнула Диана, открыв дверь. - Какой
сюрприз!
Сюрприз бодро проследовал в гостиную, а я попытался убедить себя, что
моих русо-косматых ног не существует. Пришелицей была Тенева - музыкальный
критик, энергичная личность.
- Господи! - с неподдельной искренностью вскричала она, заметив меня на
канапе. - Это вы!
Опровергнуть ее у меня не было никакой возможности, поэтому я ответил:
- Да, это я, с головы до ног я!
Критикесса посмотрела на мои ноги. Изящные ноги в вельветовых тапочках.
- А вам не холодно? - спросила она заботливым тоном. - Сегодня паровое
отопление работает неважно.
Диана предложила гостье кофе. А я стал разглядывать потолок. На нем
было серое пятно - соседи сверху, видимо, забыли закрыть кран.
- Вы, наверное, не только пишете о музыке, -полюбопытствовала Тенева, -
но и играете на пианино? Я обратила внимание, как легко и ритмично вы
постукиваете пальцами по подлокотнику.
- Нет, - сухо ответил я, переставая барабанить. - Когда-то играл на
трубе, но теперь бросил.
Разговор не клеился. Присутствие энергичных людей всегда несколько
стесняло меня. Тем более,
когда у меня голые ноги.
- Я понимаю, - предприняла изящную попытку сгладить неловкое положение
Тенева, - что, случайно оказавшись в доме, где уже есть гость...
- Простите, - перебил я ее, - но в данном случае...
- Разумеется, - мягко продолжила критикесса, -молодой музыковед всегда
найдет общую тему...
- Мои брюки... - попытался вставить я.
- О! - изящно развела руками Тенева и заговорила еще более
доверительным тоном. -Времена давно изменились, молодой человек. А вместе с
ними и нравы. Так что уже никто не смущается...
- Никто уже не смущается, - сказал я, - но Диана может...
- Ах, вы! - кокетливо засмеялась Тенева и погрозила мне пальцем. -
Давайте-ка сменим тему!
Вошла Диана. Домашний халат она сменила на брюки и свитер.
- О! - воскликнула критикесса. - Не стоило! Не стоило из-за меня
переодеваться, дорогая. Ты так хорошо смотрелась в халате...
- Все же перед посторонними... Тенева всплеснула руками.
- Да кто ж здесь посторонний! Может - я? Или молодой человек,
который...
- Брюки у него... - попыталась объяснить Диана.
Тенева мило склонила головку.
- А у него скоро защита и как-то неудобно...
- Дорогая, - сказала Тенева. - Ну как же здесь не похудеть. Да и что в
этом плохого. Ха-ха-ха..
a этом плохого... Я, конечно, заглянула немножко не вовремя...
Не будь я в халате, я бы не усидел на месте.
Отвратительная история!
Гадкая!
Гнусная!
Хотелось вскочить, влепить ей пару пощечин, чтобы эта улыбочка исчезла
с ее лица. Заломить ей руки; Вытолкать за дверь! Человек не может позволить
себе су it; гь брюки у жены своего научного руководителя! Не может никого
попросить ни о какой услуге! Впрочем, я и не просил ни о какой услуге, се
муж сам заставил меня явиться сюда...
Ах, если б я не был в халате!
- Что в этом плохого... ха-ха-ха!
Я вдруг вспомнил, как в школьные годы, с приближением контрольной по
математике, мне по ночам снились кошмары. Крутая, в зеленых лужах улица, по
которой я шел в не по размеру больших, стоптанных башмаках, поминутно
поскальзываясь и с трудом удерживаясь на ногах, хватаясь за сломанный забор,
покрытый осклизлым лишайником. А надо мной - кривой фонарь, рассыпающий
серо-лиловые лучи, и смеющийся оскал уродливого женского лица.
Ха-ха-ха...
Ха-ха...
Ха...
Кошмар кончается. Тенева ушла. Все остальное по-старому. На ногах у
меня тапочки шефа. Его жена терпеливо работает иглой над моими брюками. На
потолке серое пятно. Кофейные чашки покрыты таинственными рисунками. В шесть
часов.
Шагая по улице, я чувствую, как брюки плотно обтягивают бедра. Умелая
жена у моего научного руководителя. Она и искусствовед хороший. А как люди
они с мужем просто прекрасны. Мы дружим много лет - я даже жил у них
несколько месяцев. Тогда я был на распутье, бросил учебу, расстался с
любимой девушкой, чуть не уехал в Родопы добывать руду, белый свет мне был
не мил, горизонт был затянут облаками, жизнь казалась беспросветной. Они
приютили меня, я полюбил их, а потом поклялся, что не поеду добывать руду, а
снова возьмусь за музыку. Явился на экзамены, победил на одном конкурсе,
теперь вот скоро у меня защита.
- Молодец! - похвалил меня на другой день доцент Бонев. - Я был в
восторге, когда узнал!
И, улыбаясь, прошел мимо. С такой же улыбкой прошел мимо меня один тип
с соседней кафедры -он подмигнул мне и поднял вверх большой палец, мол, ну
ты даешь!
Две очкастые ассистентки вдруг стали очень милы со мной. Одна
пригласила меня на концерт для флейты и фортепиано. Другая одарила долгим
взглядом, потом вздохнула и помахала мне рукой. При следующей нашей встрече
в коридоре она тоже подмигнула мне и засмеялась. Рассмеялся и преподаватель
немецкого. Расплылся в улыбке настройщик роялей. Подхватив меня под руку,
внештатный доцент по скрипке затащил меня в кафе. Там меня встретили
возгласами: "Эй, где ты пропадаешь?"
Все смеялись, глядя на меня чуть ли не любовно.
- Молодец! - сказал мне на другой день ассистент Генов. - Я был в
восторге, когда мне рассказали!
И с улыбкой прошел мимо. С улыбкой прошел мимо и тот тип с верхнего
этажа, имени которого я никогда не знал, при этом он подмигнул мне и поднял
вверх большой палец, мол, ну ты даешь!
Двое усатых ассистентов - и те стали держаться со мной, словно были мне
лучшими друзьями. Один из них пригласил меня в воскресенье кататься на
лыжах.
- Что случилось? - спросил меня через несколько дней мой друг и научный
руководитель. - Ты чего это повесил нос? Ходишь, как... Кстати, как с твоими
историческими брюками?
