От автора
выдержки из "Краткого исторического очерка" ко
второму тому
"Dictionnaire raisonne du mobilier fran^ais..."
...На Западе, в частности, - во Франции редко теперь встретишь
мебель, сделанную до XVI в. Мода обычно вытесняет из
жизни все, - даже малейшее, - что не соответствует современности;
пожалуй, - с эпохи Возрождения эта черта нашего
национального характера проявляется все сильней и ярче. А
старая мебель, заброшенная на чердак и оставленная на произвол
судьбы, гибнет.
Исключением были религиозные учреждения, церкви, где
старинную мебель хранили, то ли испытывая к ней своего рода
почтение, то ли не имея средств, чтобы ее заменить. Однако в
ходе религиозных войн конца XVI-начала XVII вв. все же много
вещей было уничтожено. В XVIII столетии черное и белое духовенство
пристрастилось к тяжеловесному декору и вычурной
мебели того времени; епископы, аббаты и церковные капитулы
освободили церкви от предметов убранства, которые
им казались устарелыми и неудобными. Революция прошлого
века довершила уничтожение мебели (иногда - антикварной),
чем неустанно занимались духовенство и представители
знатных семейств.
Изучающему средневековую мебель и другие предметы быта
приходится обращаться и в церкви, и в провинциальные музеи,
и в частные коллекции, а главное, - изучать манускрипты.
Читатели нашего Словаря, возможно, обратили внимание
на обилие источников, из которых пришлось брать сведения в
поисках материала о мебели, созданной до эпохи Возрожде20
ВИОЛЛЕ-ЛЕ-ДЮК
ния, и на то, как часто приходилось прибегать к текстам, то
чересчур лаконичным, то слишком расплывчатым. Р) итоге -
довольно много документов (чаще всего - обитого характера)
не вошло в специальные статьи; между тем, несомненно, они
представляют немалый интерес, поскольку освещают обычаи и
нравы общества, которому принадлежали мебель и другие предметы
обстановки, характерные для определенной эпохи.
К тому же, - чтобы составить правильное представление
о старинных вещах, их назначении, необходимо знать обычаи
тех, кто ими пользовался; тем более, что обычаи эти во многом
отличаются от современных, но во многом и совпадают; иногд
а не задумываются, что и присущее современному обществу -
не что иное, как дань традиции, дань прошлому, что это и
дошло до нашего времени через века и революции, потому что
заложено в самой природе национального характера. Различия
и совпадения, поначалу казавшиеся чем-то удивительным, напр
авляют к новым исследованиям, которые могут принести
пользу изучающим нашу историю и верящим, что подлинная
культура народа состоит не в презрении к своему прошлому, а
в изучении, познании и использовании его.
Итак, настоящий труд - попытка собрать воедино и тщательно
классифицировать "вещественные доказательства" минувших
эпох, чтобы на их основе получить связный рассказ и,
объединив разрозненные материалы (иногда краткие заметки),
преподнести факты таким образом, чтобы осветить соци-
альную и частную жизнь средневекового общества, включая и
создание предметов обстановки; текст - по мере надобности
и возможности - подкреплен рисунками, которые иногда заменяют
многословные описания. Есть еще одно обстоятельство,
побудившее завершить наше исследование этим кратким
историческим очерком. С начала XIX столетия писатели и художники
стремятся придать своим произведениям черты подлинности,
внести в них то, что лет двадцать назад стали назыв
ать "местный колорит". До этого ни на сцене, ни в живописи
не принято было заботиться о подлинном воспроизведении
обычаев, костюмов, вещей; возможно, искусство от этого даже
выигрывало; никто ведь не станет осуждать Тициана, что он
ОТ АВТОРА 21
окружил Деву Марию во время восшествия в храм персонажами
в венецианских нарядах XVI в. Сид в костюме знатного
вельможи эпохи Людовика XIV и братья Горации в огромных
париках нисколько не умаляли достоинство шедевров Пьера
Корнеля'. Но когда артисты и художники пожелали воссоздав
ать не только человеческие страсти и чувства, но и самих
людей в их подлинном виде, то начали стремиться к наиболее
точному воспроизведению обстановки и обычаев эпохи, да и
публика вскоре стала требовательнее: критиковались костюмы,
указывалось на ошибки, беспощадно освистывались анахронизмы.
Это сущее бедствие: искусство ведь не имеет ничего
общего с лавкой старьевщика, и тем не менее вынуждены были
смириться. Сегодня, если Дюгеклена^ выведут на сцену в генер
альской форме, в треуголке, эполетах и белых рейтузах, пьесе
обеспечен провал сразу же, как поднимется занавес. От своих
современников не потерпят того, с чем смиряются в произведениях
старинных авторов; обычно не видят беды в том, что
Лебрен нарядил своего Александра^ карнавальным "древним
римлянином", но непозволительна такая вольность современным
художникам. Они получили классическое образование и
неплохо знают одежду, мебель, домашнюю утварь античности;
некоторые, - особенно в последние годы, - стремятся к
преувеличенно строгому соблюдению правил, к подчеркнутой
точности в изображении внешних форм, и публика, - справедливо
ли, нет ли, ставит им это в заслугу. В отношении к
средневековью успехи наши скромнее; что ни год, появляются
картины на исторические темы, изобилующие довольно странными
оплошностями. Это производит такое же впечатление,
как если бы персонажи одной и той же сцены, запечатленной
' Имеются п виду трагедии Корнеля "Сид" (1636 г.) и "Горации"
(1640 т.) (прим. ред.).
^ Дюгеклен, Бертран (ок. 1320-1380) - выдающийся французский
полководец (прим. ред.).
' Лебрен, Шарль (1619-1690) - французский художник, автор
серии живописных полотен " Баталии Александра", которая находится
в Лувре (прим. ред.).
22 ВИОЛЛЕ-ЛЕ-ДЮК
на холсте, были одеты кто в костюм маркизы эпохи
Людовика XV, кто драгунским офицером Империи, кто современным
мэром или советником парламента прошлого века, -
было бы впечатление, как от шутовского маскарада. Но это
еще безделица по сравнению с ошибками в показе обычаев,
нравов, церемоний, обстановки, домашней утвари, образа жизни
и т. д. Разумеется, все это никак не связано с достоинствами
собственно живописи - но в таком случае разумнее отказаться
от претензий на историческую правду, и пусть живописцы
следуют только своим фантазиям и вдохновению; если они
стремятся к правдоподобию в одном, то есть основание требов
ать этого и во всем остальном. Когда художник вторгается
в сферу археологии, требуется, чтобы он был археологом хотя
бы настолько, чтобы не представлять Людовика Святого в зале
XV в., не вручать ему рыцарское оружие эпохи Карла VII, не
окружать дворянами времен Франциска 1, а главное, не заставлять
его поступать таким образом, как не поступал в его время
ни один могущественный сеньор, потому что Людовик IX
при всей своей святости был воплощением могущественного
сеньора. Художники редко располагают временем, чтобы изучить
нравы и обычаи исторических деятелей, которых намерены
изобразить; подчас они полагаются на недостоверные компиляции,
на бессистемно и ненаучно подобранные собрания
гравюр; в результате возникают самые нелепые параллели, и в
своих картинах художники утверждают заблуждения, жертвой
которых стали сами. Мы добились прогресса со времен
Вольтера - первого, кто счел важным правдоподобие театр
ального костюма и создал понятие "местный колорит"; но
многое еще предстоит сделать. Наше время требует правды;
мы не приемлем приблизительности; люди слишком много
знают, чтобы можно было отделаться от них крохами; они
желают, чтобы прошлое представляли таким, каким оно было
в действительности. Можно сколько угодно не соглашаться,
объяснять, что искусство совсем не в этом, но пока вкусы не
изменятся, возражения ни к чему не приведут: зритель устремится
на спектакль, слывущий верным отражением исторического
факта, с восторгом будет читать роман, повествующий о
