xxxii
"Ближайший соратник" О месте и роли Молотова среди сталинского окружения говорят данные, содержащиеся в дневнике посещений сталинского кабинета. В 1939 году Молотов посетил Сталина 274 раза и провел в его кабинете 659,5 часов. По этим "показателям" ближе всего к Молотову стоял Ворошилов (181 раз и 509,5 часов). Каганович, Жданов, Микоян и Берия в этом году посещали Сталина примерно в 3 раза, а Андреев, Хрущев и Калинин в 10 раз реже, чем Молотов [1] . Описывая обстановку в сталинском окружении предвоенных лет, Хрущев подчеркивал, что "ближе всего к Сталину, в смысле принимаемых по тому или другому вопросу решений, стоял Молотов", который в то время производил "впечатление человека независимого, самостоятельно рассуждающего. Он имел свои суждения по тому или другому вопросу, высказывался и говорил Сталину, что думает. Было видно, что Сталину это не нравится, но Молотов все-таки настаивал на своем. Это, я бы сказал, было исключением. Мы понимали причины независимого положения Молотова. Он был старейшим приятелем Сталина" [2] . Еще более определенно о "самостоятельном" поведении Молотова говорил Жуков. В беседе с К. Симоновым он вспоминал: "Участвуя много раз при обсуждении ряда вопросов у Сталина в присутствии его ближайшего окружения, я имел возможность видетьи упорство, проявляемое в некоторых вопросах в особенности Молотовым; порой дело доходило до того, что Сталин повышал голос и даже выходил из себя, а Молотов, улыбаясь, вставал из-за стола и оставался при своей точке зрения" [3] . Представление о "независимом поведении" Молотова могло сложиться только на фоне беспрекословного и сервильного поведения остальных членов Политбюро. Сам Молотов, в беседах с Чуевым не раз подчеркивавший свою "независимость", смог привести только один пример собственной "инициативы", за которую, по его словам, Сталин "избил" его на пленуме ЦК спустя двенадцать лет. Эта "инициатива" была проявлена в 1940 году, когда он в беседе со Сталиным предложил поднять заготовительные цены на зерно, мотивируя это тяжелыми условиями, в которых живут крестьяне. Молотов подчеркивал, что "это было с глазу на глаз, только вдвоем, на квартире. Я сказал и больше не поднимал вопроса". Тем не менее Сталин в 1952 году не только напомнил этот незначительный эпизод, но и представил дело таким образом, будто Молотов требовал созыва пленума ЦК для обсуждения своего предложения. "Я не мог требовать, - комментировал это обвинение престарелый Молотов, - какой там пленум ЦК, я лично ему сказал. А ему это, видно, запомнилось как мое колебание вправо. Он не обвинил прямо в правом уклоне, но говорит: "Вы рыковцы"и Ну, меня, как правого, и в Бюро (Президиума ЦК) не выбралии Я вышел, покаялся, что это была моя ошибка, я признаю" [4] . В 1939 году до опалы, в которой Молотов оказался после войны, было еще далеко. Молотов занимал два высших государственных поста: председателя Совета народных комиссаров и народного комиссара иностранных дел. Он лично вел предварительные переговоры с Гитлером-Риббентропом (через Шуленбурга) и был единственным человеком, кроме Сталина, принимавшим участие в официальных переговорах с Риббентропом. Тем интереснее свидетельства о поведении Молотова и характеристика его личности, которые содержатся в воспоминаниях Хильгера. "В последние два года перед нападением Германии на СССР, - писал Хильгер, - я бесчисленное множество раз встречался с ним, и его облик глубоко запал мне в память. Хотя мне приходилось видеть его и одного, и в присутствии Сталина, у меня всегда складывалось впечатление, что он не проявлял никакой собственной инициативы и был счастлив играть роль послушного орудия в руках диктатораи Вероятно, обладай он большей гибкостью и умением реалистически оценить существовавшее в то время соотношение сил, он послужил бы интересам собственной страны лучше, нежели своим вошедшим в поговорку вечным "нет"и Поручив этому человеку на решающей фазе развития германо-русских отношений осуществление своих приказов в области внешней политики, Сталин мог быть уверен, что никто другой не проявит такой верности долгу и такого слепого повиновения, как именно Молотов. Они изгнал из Комиссариата иностранных дел последних представителей интеллигенции, которые налагали свой отпечаток на это учреждение, и окружил себя почти исключительно великорусами, воспитанными так, чтобы беспрекословно воспринимать даже самые ошеломляющие повороты сталинской внешней политики" [5] . Молотов был удобен Сталину и потому, что он полностью усвоил присущий Сталину циничный геополитический подход к вопросам внешней политики. Об этом свидетельствует даже язык, которым он пользовался в беседе с Чуевым, рассказывая о политических решениях, принятых при его участии:
Чуев . Часто задают вопрос, почему с Грецией так получилось после войны - там ведь коммунисты были, партизаныи
Молотов . Это была договоренность (с Черчиллем - В. Р. ). Где надо, предел нужно поставить лишней жадностии Тогда бы мы с англичанами уже окончательно разругались быи Мы же не можем все захапать!.. Можно отхватить такие куски, что подавишься" [6] .