III
"Жажда власти" или "реставрация капитализма"?
На процессе "Московского центра" (январь 1935 года) Зиновьев и Каменев признали лишь свою "моральную и политическую ответственность" за террористические настроения своих бывших сторонников. В сопровождавших судебный отчет газетных комментариях побудительным мотивом этих террористических и вообще оппозиционных настроений объявлялось стремление к реставрации капиталистического строя в СССР.
Понадобились десятилетия дискредитации социалистической идеи сталинистским и постсталинистским режимами, чтобы стремление к восстановлению капитализма было объявлено в СССР, а затем - в его распавшихся республиках достойным и похвальным. Современному читателю, дезориентированному массированной антикоммунистической пропагандой, трудно представить себе, что означало обвинение в желании реставрировать капиталистические отношения для носителей большевистского типа социального сознания. Во всяком случае оно представлялось не менее оскорбительным и позорным, чем обвинения в измене, шпионаже, вредительстве или подготовке поражения СССР в грядущей войне.
Можно предположить, что Зиновьев и Каменев на встрече со Сталиным, согласившись признать обвинение в террористической деятельности, просили в обмен снять с них обвинение в готовности после своего прихода к власти восстановить в стране капиталистические отношения. Эта просьба в известном смысле отвечала и устремлениям самого Сталина, желавшего устами своих противников объявить, что никакой модели социализма, кроме сталинской, они себе не представляли.
Эта версия с казуистической изощренностью была впервые представлена в закрытом письме ЦК от 29 июля 1936 года. Здесь со ссылкой на многочисленные показания подследственных утверждалось, что у троцкистов и зиновьевцев не осталось никаких политических мотивов для "борьбы с партией" и они в 30-е годы даже не занимались разработкой "какой-либо и сколько-нибудь цельной и связной политической программы", поскольку были не в состоянии противопоставить никакой положительной программы "политике ВКП(б)". Поэтому после своего прихода к власти они предполагали продолжать проведение сталинской политики.
В письме указывалось, что троцкисты и зиновьевцы после убийства "основных руководителей партии и правительства" рассчитывали прийти к власти потому, что "в глазах партии и широких масс трудящихся они будут выглядеть вполне раскаявшимися и осознавшими свои ошибки и преступления - сторонниками ленинско-сталинской политики". Более конкретное описание этих намерений содержалось в показаниях Каменева о том, что "центр" намечал два варианта захвата власти. Первый сводился к тому, что "после совершения террористического акта над Сталиным в руководстве партии и правительства произойдет замешательство" и оставшиеся "вожди" вступят в переговоры с лидерами троцкистско-зиновьевского блока, в первую очередь с Зиновьевым, Каменевым и Троцким. Этот вариант, несомненно, вложенный в уста Каменева Сталиным-Ежовым, имел целью создать впечатление в "ненадежности" членов Политбюро, которые, оставшись без Сталина, не найдут ничего лучшего, как передать своим политическим противникам "главенствующее положение" в партии и стране.
Не менее нелепо выглядел и второй вариант, согласно которому после террористического акта над Сталиным в партийном руководстве возникнет "неуверенность и дезорганизованность", чем не замедлят воспользоваться оппозиционеры, чтобы "принудить оставшихся руководителей партии допустить нас к власти или же заставить их уступить нам свое место". И эта версия неявно внушала мысль об исключительности Сталина и жалкой роли его соратников, которые, оставшись без него, позволят лидерам оппозиции отнять у них власть.
Выгодность обоих этих вариантов для Сталина заключалась в том, что в них утверждалось: "перед лицом совершенно неоспоримых успехов социалистического строительства" оппозиционеры утратили какую-либо политическую альтернативу и испытывали лишь озлобление и жажду мести за "полное свое политическое банкротство" [1] .
Сталинская версия была закреплена в обвинительном заключении, где указывалось: "с несомненностью установлено, что единственным мотивом организации троцкистско-зиновьевского блока явилось стремление во что бы то ни стало захватить власть" [2] . Следуя этой версии, Вышинский в обвинительной речи заявлял: "Без масс, против масс, но за власть, власть во что бы то ни стало, жажда личной власти - вот вся идеология этой компании, сидящей на скамье подсудимых" [3] .
Касаясь смены версии о стремлении к реставрации капитализма версией о голой жажде власти, Троцкий писал: "Обвинение отказывается от одной версии в пользу другой, как если бы дело шло о разных решениях шахматной задачи". Однако и вторая версия (лидеры оппозиции утратили какие-либо политические принципы, отказались от собственной программы и желали только своего возвращения к власти) выглядела не менее фантастичной, чем первая. "Каким образом убийство "вождей", - ставил в этой связи вопрос Троцкий, - могло доставить власть людям, которые в ряде покаяний успели подорвать к себе доверие, унизить себя, втоптать себя в грязь и тем самым навсегда лишить себя возможности играть в будущем руководящую политическую роль?".
Нелепость объяснения целей и средств политической борьбы, якобы избранных заговорщиками, настолько била в глаза, что уже спустя три недели после процесса в статье "Правды" неожиданно было объявлено, что подсудимые "пытались скрыть истинную цель своей борьбы" и потому утверждали, что "никакой новой политической программы у троцкистско-зиновьевского объединенного блока не было". На самом деле они руководствовались программой "возвращения СССР на буржуазные рельсы" [5] .
Комментируя эту новую внезапную смену версии о целях подсудимых, Троцкий писал: "Ни у рабочих, ни у крестьян не могло быть особого основания негодовать на мнимых "троцкистов", желающих захватить власть: хуже правящей клики они во всяком случае не будут. Для устрашения народа пришлось прибавить, что "троцкисты" хотят землю отдать помещикам, а заводы - капиталистам" [6] .
Троцкий считал, что схему этого обвинения невольно подсказал Сталину Радек, стремившийся вырыть как можно более глубокий ров между собой и подсудимыми процесса 16-ти. В этих целях Радек расширил круг преступлений по сравнению с теми, обвинение в которых официально предъявлялось сталинским жертвам. В статье, появившейся в дни процесса, Радек писал: подсудимые знали, что "убийство гениального вождя советских народов товарища Сталина есть прямая работа на фашизм"; они стремились "облегчить победу фашизма, чтобы из его рук получить хотя бы призрак власти" [7] . Таким образом, если обвинительный акт ограничивался версией о сотрудничестве подсудимых с гестапо ради осуществления террористических актов, то Радек приписывал своим бывшим товарищам и единомышленникам стремление к поражению СССР в войне с фашизмом, которое неминуемо привело бы к реставрации капитализма и национальному унижению СССР. Эту схему Радек "доработал" на втором показательном процессе, где он выступал в роли подсудимого (см. гл. XV).
После второго московского процесса, "подтвердившего" версию о стремлении к реставрации капитализма и задним числом приписавшего это стремление казненным полгода назад старым большевикам, Сталин счел целесообразным лично удостоверить "маскировочный" характер версии о голой жажде власти. В его докладе на февральско-мартовском пленуме говорилось: "На судебном процессе 1936 года, если вспомните, Каменев и Зиновьев решительно отрицали наличие у них какой-либо политической платформыи Не может быть сомнения, что оба они лгалии они боялись продемонстрировать свою действительную платформу реставрации капитализма в СССР, опасаясь, что такая платформа вызовет в рабочем классе отвращение" [8] .
Второй московский процесс расширил рамки преступлений "объединенного троцкистско-зиновьевского центра" еще в одном существенном отношении - дополнив круг лиц, на которых этот центр замышлял покушения.
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] Реабилитация. С. 207-209. <<
[2] Правда. 1936. 20 августа. <<
[3] Вышинский А. Я. Судебные речи. С. 390. <<
[4] Троцкий Л. Д. Преступления Сталина. С. 63-64. <<
[5] Васнецов А. Реставраторы капитализма и их защитники. - Правда. 1936. 12 сентября. <<
[6] Троцкий Л. Д. Преступления Сталина. С. 209. <<
[7] Известия. 1936. 21 августа. <<
[8] Сталин И. О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников. М., 1937. С. 15-16. <<
http://www.mit.edu/people/fjk/Rogovin/volume4/iii.html
