Жанр: Электронное издание
XI
Первые версии и первые подлоги
Отправившись в Ленинград вместе с Молотовым, Ворошиловым, Ждановым, Ежовым, Ягодой и Аграновым, Сталин не включил в эту группу Орджоникидзе. Между тем имя Орджоникидзе не случайно значилось в некрологе Кирова вторым после Сталина. Орджоникидзе и Кирова связывала тесная дружба еще со времен гражданской войны. Приезжая в Москву, Киров всегда останавливался на квартире Орджоникидзе.
Один из ближайших сотрудников Орджоникидзе С. З. Гинзбург рассказывает, что Орджоникидзе говорил Сталину о своем желании отправиться с ним в Ленинград. Сталин категорически воспротивился: "Тебе нельзя ехать, с твоим больным сердцем". "Я глубоко убежден, - подчеркивает Гинзбург, - что Сталин отговаривал Серго от этого намерения потому, что знал: Орджоникидзе сделает все, чтобы разобраться в подлинных обстоятельствах гибели Кирова" [1] .
Одной из первых акций Сталина в Ленинграде был допрос Николаева. Он завершился крайне неблагоприятно для сталинской версии. Когда Сталин спросил Николаева о причинах убийства, тот, указав на находившихся рядом чекистов, заявил, что убил Кирова по их заданию [2] .
В тот же день произошло убийство охранника Борисова, человека, чьей обязанностью было неотлучно находиться рядом с Кировым. Поскольку 1 декабря дежурство по охране Кирова несли девять человек, а в момент выстрела ни одного охранника около него не оказалось, показания Борисова приобретали крайне важное значение. О том, как был устранен этот свидетель, рассказал в 1960 году водитель машины, на которой Борисова везли на допрос к Сталину. Машина была случайным грузовиком, Борисов вместе с двумя чекистами находился в кузове. Во время движения сидевший рядом с водителем чекист внезапно вырвал из его рук руль и направил машину на угол ближайшего дома. Аварии не произошло, машина только помяла крыло. В момент столкновения шофер услышал характерный звук на борту грузовика.
Ленинградскому партийному активу было сообщено, что Борисов погиб в результате аварии, вызванной неисправностью рулевого управления. Однако в ходе расследований, проводившихся в 50-60-х годах, были получены свидетельства от бывшего начальника лечебно-санитарного отдела Ленинградского УНКВД и врача, участвовавшего во вскрытии тела Борисова: смерть наступила от удара тяжелым предметом по голове.
Сотрудники НКВД, сопровождавшие Борисова, были осуждены в 1935 году к незначительным срокам заключения по обвинению в халатности. Спустя же два года они были расстреляны по обвинению в предумышленном убийстве Борисова.
На протяжении первых двух недель после убийства Кирова сообщения советской печати наталкивали на мысль, что нити убийства тянутся к белогвардейским эмигрантским кругам. В газетах были опубликованы сообщения о расстреле в Москве, Ленинграде, Киеве и Минске 94 человек по обвинению в подготовке террористических актов [3] . Было объявлено, что террористы тайно проникли в СССР через Польшу, Румынию, Литву и Финляндию. Была поднята шумная кампания против "окопавшихся на Западе" белоэмигрантских организаций, которые "уже не впервые посылают своих эмиссаров в Советский Союз с целью совершения террористических актов". Все это создавало впечатление, что Николаев был связан с заговорщиками из среды эмиграции.
Представление убийства Кирова, делом рук белогвардейцев было бы наиболее правдоподобной версией. В эмиграции действительно существовало несколько военизированных организаций, включавших террор в арсенал своих средств борьбы с Советской властью. Наиболее активной из них был Российский общевоинский союз (РОВС), состоявший из бывших генералов и офицеров белой армии. Эта организация не скрывала, что она замышляла и готовила террористические акты с целью "разрушить легенду о неуязвимости власти". Один из таких актов, взрыв партклуба в Ленинграде, удалось осуществить в 1927 году, после чего террористическая группа благополучно вернулась из СССР.
В 1934 году от зарубежных резидентов ОГПУ были получены сведения о направлении РОВСом в СССР двух лиц для осуществления убийства Кирова. Летом этого года чекистами был проведен крупномасштабный поиск этих террористов. Они были обнаружены железнодорожной охраной, но при перестрелке скрылись. По-видимому, агенты РОВСа были связаны с существовавшим в Ленинграде антисоветским подпольем, о наличии которого свидетельствовало распространение в городе листовок белогвардейского содержания.
Другой активной антисоветской организацией за рубежом был созданный в 1930 году национальный союз русской молодежи, впоследствии переименованный в Народно-трудовой союз (НТС). Эта организация, принимавшая в свои ряды только лиц, родившихся после 1895 года, публично одобрила убийство Кирова.
В личной канцелярии Кирова хранилось посланное ему 2 июля 1933 года письмо ленинградского студента Логинова (с указанием адреса автора). В нем автор сообщал, что недавно на представлении в Ленинградском цирке оказался рядом с двумя лицами, говорившими по-немецки. Из дошедших до него обрывков разговора он уловил, что речь шла о шпионских планах и, возможно, о подготовке убийства Кирова. Логинов писал, что он хотел лично рассказать об этом Кирову, но его не пропустили ни в обком партии, ни в управление ОГПУ [4] .
По-видимому, руководствуясь подобными данными, Ягода и его помощники вначале пытались направить следствие по линии поиска связей Николаева с резидентами зарубежных разведок. В речи на февральско-мартовском пленуме ЦК (1937 год) Ежов говорил, что чекисты не верили в организацию террористического акта зиновьевцами и "на всякий случай страховали себя еще кое-где и по другой линии, по линии иностранной, возможно, там что-нибудь выскочит" [5] . Эту версию Ежов повторил во время суда над ним, утверждая, что "Ягода и другие предатели ЧК считали, что убийство Кирова - дело рук латвийской разведки" [6] (по-видимому, исходя из контактов Николаева с агентом НКВД - латвийским консулом, о котором речь пойдет ниже - В. Р. ).
Однако версии об организации убийства белоэмигрантами или иностранными агентами противоречили замыслам Сталина, который с самого начала дал Ежову указание: "Ищите убийцу среди зиновьевцев".
На очной ставке с Радеком, проведенной 13 января 1937 года в присутствии Сталина, Бухарин сообщил, что на второй день после убийства Кирова Сталин вызвал его и Мехлиса (редакторов двух крупнейших газет) и заявил им, что Киров был убит "зиновьевцем". Сталин подтвердил правильность этого сообщения, уточнив, что данный разговор произошел после возвращения его из Ленинграда [7] .
Уже 2 декабря Сталин затребовал от ленинградских чекистов сведения о подпольной деятельности бывших членов зиновьевской оппозиции. Ему было доложено агентурное дело "Свояки", само название которого свидетельствовало о поиске связей между "троцкистами" и "зиновьевцами" (свояками были Троцкий и Каменев). В деле находились ордера на арест нескольких бывших оппозиционеров, выписанные еще в октябре. Однако эти люди оставались на свободе, поскольку Киров не санкционировал их арест (в то время аресты членов партии по политическим обвинениям могли производиться только с санкции партийных органов).
В агентурной разработке "Свояки" значились все будущие сопроцессники Николаева. Трое из них были арестованы уже 2 декабря. В тот же день ленинградским аппаратчикам было приказано составить списки всех бывших оппозиционеров.
Хрущев, находившийся в то время в Ленинграде во главе московской делегации, вспоминал: "уже там им сказали, что Николаев не то был исключен из партии, не то имел взыскание за участие в троцкистской оппозиции, так что поэтому - это дело рук троцкистов. По-видимому, они организовали убийство" [8] .
Комиссии, расследовавшие "кировское дело", не обнаружили никаких данных о принадлежности Николаева к "троцкистской" или "зиновьевской" оппозиции. Было установлено лишь, что Николаев встречался с некоторыми бывшими оппозиционерами, значившимися в разработке "Свояки".
Спустя три дня после убийства Сталин приказал заменить ленинградских следователей новой следственной группой во главе с заместителем наркома внутренних дел Аграновым, имевшим богатый опыт фабрикации фальсифицированных дел и процессов. Все сотрудники этой группы, за исключением Л. Шейнина (будущего популярного писателя детективного жанра) и чекиста Люшкова, сбежавшего в 1938 году в Японию, были расстреляны в 1937 году.
Контроль над следствием был поручен Ежову. Ягода и его помощники, привыкшие к тому, что их деятельность контролируется и направляется исключительно самим Сталиным, на первых порах пытались противиться участию Ежова в следствии. Тогда, по свидетельству Ежова, "пришлось вмешаться в это дело т. Сталину. Товарищ Сталин позвонил Ягоде и сказал: "Смотрите, морду набьем" [9] .
Группа Агранова с самого начала стремилась добиться от Николаева показаний о совершении им убийства по указанию подпольной зиновьевской группы. 4 декабря Агранов в донесении Сталину сообщал, что его агентам, посаженным в камеру Николаева, удалось выяснить, что "лучшими друзьями" последнего были "троцкисты" Котолынов и Шатский. Однако, как доносил далее Агранов, Николаев на допросах держится крайне упорно, категорически отрицает участие троцкистов и зиновьевцев в террористическом акте и соглашается лишь признать, что на его решение повлияли разговоры с "троцкистами", которых он, однако, знал "не как членов группировки, а индивидуально" [10] .
Сознательное смешение - даже в служебном донесении - "зиновьевцев" с "троцкистами" -свидетельствует о том, что Агранов понимал, в каком направлении, по замыслу Сталина, должно двигаться следствие.
Лишь 13 декабря от Николаева удалось добиться показаний о том, что он "должен был изобразить убийство Кирова как единоличный акт, чтобы скрыть участие в нем зиновьевской группы". Спустя еще неделю в показаниях Николаева появилась новая версия: "Когда я стрелял в Кирова, я рассуждал так: наш (курсив мой - В. Р. ) выстрел должен явиться сигналом к взрыву, к выступлению внутри страны против ВКП(б) и Советской власти" [11] .
Как сообщил в 50-х годах бывший сотрудник НКВД, приставленный к Николаеву в камере, убийца согласился дать показания о своей принадлежности к организации "зиновьевцев" только после обещания следователей сохранить ему за это жизнь.
17 декабря в печати появилось сообщение: Киров убит "рукой злодея-убийцы, подосланного агентами классовых врагов, подлыми подонками бывшей зиновьевской антипартийной группы" [12] . С этого момента, послужившего сигналом для развязывания террора против бывших участников левой оппозиции, начался новый поединок между Сталиным и Троцким, без анализа которого невозможно понять логику последующих "дел" и процессов.
В этом поединке на стороне Сталина была безграничная власть над всеми арестованными. К тому же в его распоряжении находилась вся советская и зарубежная официальная коммунистическая печать, подхватывавшая и разносившая на весь мир нужные ему версии убийства. На стороне Троцкого была сила логики и аргументов, вскрывавших беспримерные фальсификации, на которых строились сталинские версии.
В дальнейшем изложении, освещая события, последовавшие за убийством Кирова, мы будем сопоставлять как официальную советскую информацию тех лет, так и результаты позднейших расследований с комментариями Троцкого по поводу сообщений советской печати.
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] Вопросы истории КПСС. 1991. #3. С. 89. <<
[2] Свободная мысль. 1992. # 8. С. 65. <<
[3] Правда. 1934. 6, 12, 18 декабря. <<
[4] Аврора. 1989. # 10. С. 13. <<
[5] Реабилитация. Политические процессы 30-50-х годов. М., 1991. С. 153. <<
[6] Совершенно секретно. 1992. # 4. <<
[7] Реабилитация. С. 153-154. <<
[8] Вопросы истории. 1990. # 3. С. 73. <<
[9] Реабилитация. С. 154. <<
[10] Свободная мысль. 1992. # 8. С. 69. <<
[11] Родина. 1989. # 1. С. 77. <<
[12] Правда. 1934.17 декабря. <<
http://www.mit.edu/people/fjk/Rogovin/volume3/xi.html

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.