xx
"Право-левацкий блок"
Несмотря на кажущееся всемогущество Сталина, его всевластие наталкивалось на ощутимые преграды со стороны как рабочих масс, так и старых и новых внутрипартийных оппозиций. Одной из попыток организованного выступления против этого всевластия стало собрание подольских рабочих совместно с представителями крупнейших московских заводов, состоявшееся 19 сентября 1930 года. В резолюции собрания, направленной Калинину, Рыкову и Ворошилову, в которых рабочие еще видели людей, способных противостоять "бесконтрольно-самодержавному управлению Сталина", указывалось, что это управление привело страну к положению, намного худшему, чем в разгар гражданской войны. Рабочие требовали "для сохранения власти пролетариата и немедленно отстранить Сталина от участия в делах управления страной и предания его государственному суду за неисчислимые преступления, совершенные им против пролетарских масс". В резолюции содержалось предупреждение о возможности "нежелательных волнений, при нашем непосредственном обращении к массам", если не произойдет "немедленного изменения политики в духе настоящего, не сталинского ленинизма" [1] .
Отражением подобных настроений, захвативших и значительные слои партийного и государственного аппарата, стало возникновение новой оппозиционной группировки, возглавляемой кандидатом в члены Политбюро, председателем Совнаркома РСФСР С. Сырцовым и первым секретарем Закавказского крайкома партии В. Ломинадзе. К Сырцову примыкала группа работников центральных государственных учреждений, к Ломинадзе - некоторые организаторы и руководители комсомола, работавшие ранее под его руководством в Коммунистическом Интернационале Молодежи (Шацкин, Чемоданов, Чаплин и др.).
Некоторое представление о позиции Сырцова можно получить из его доклада на партийном собрании Института красной профессуры, опубликованного в журнале "Большевик". В нем резко осуждались эмпиризм в политике (этот термин широко употреблялся Троцким для характеристики бессистемности и бесплановости сталинской "генеральной линии") и казенный оптимизм, "предпочитающий на все смотреть сквозь розовые очки и втирать их другим". "Есть у части наших работников, - говорил Сырцов, - тенденция подменять регулирование сложных экономических отношений самыми грубыми административными наскоками, вытекающими из привычки каждый вопрос решать эмпирически: "попробуем, что из этого выйдет, а если жизнь ударит по лбу, то убедимся, что надо было сделать иначе" и Ведь если долго возиться с крестьянином да убеждать его, да прорабатывать с ним практические вопросы, тебя глядишь и обскачет соседний район, не теряющий времени на эти "пустяки". Так зачем же долго возиться с крестьянином? Намекни ему насчет Соловков, насчет того, что его со снабжения снимут, или заставь голосовать по принципу: "кто за коллективизацию, тот за советскую власть, кто против коллективизации - тот против советской власти" и Мы неправильно понимали бы задачи руководства, если бы теперь терпимо относились к перегибам, а потом навалились бы на низовых работников и их сделали бы ответственными за все ошибки. Задним умом в фактах головотяпства каждый разберется, надо уметь головотяпство предупредить" [2] .
В отличие от Сырцова, занимавшего позицию, близкую к "правым", Ломинадзе еще в 20-ые годы выступал с "левыми" идеями, пытаясь, по словам Орджоникидзе, вместе со своими друзьями играть "особую роль в партии: подталкивателей" [3] . В 1929 году за отстаивание права коммунистов критически относиться к спускаемым сверху директивам Ломинадзе и Шацкин получили партийные взыскания и были направлены на низовую работу в провинцию. Однако вскоре Ломинадзе, пользовавшийся поддержкой Орджоникидзе, был утвержден руководителем Закавказской партийной организации и на XVI съезде ВКП(б) был избран в состав ЦК.
Лишь в годы "большого террора" Сталин получил данные о том, что Ломинадзе неоднократно делился своими оппозиционными взглядами с Орджоникидзе. В речи на февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 года Сталин сообщил, что еще в 1926-28 годах Орджоникидзе знал об ошибках Ломинадзе "больше, чем любой из нас". В подтверждение этого Сталин заявил, что "Серго получил одно очень нехорошее, неприятное и непартийное письмо от Ломинадзе". Как следовало из слов Сталина, Орджоникидзе рассказал ему об этом письме "антипартийного характера", сообщив, что дал Ломинадзе слово не передавать его содержание. После этого Сталин заявил Орджоникидзе "Если же ты эту штуку спрячешь от ЦК и будешь отстаивать, Ломинадзе и впредь будет надеяться, что можно и впредь некоторые ошибки против ЦК допускать и но потом он может попасться на большем, и если он на большем попадется, мы его разгромим вдребезги, пыли от него не останется" [4] .
Хрущев рассказывал в своих мемуарах, что Сталин не раз возвращался к этому эпизоду, возмущаясь тем, что Орджоникидзе дал честное слово Ломинадзе не сообщать о его взглядах [5] .