XXXVI
Что осталось от "атмосферы горных высот"
С точки зрения зажиточного сельского жителя и городского обывателя 1926 и 1927 - последние годы нэпа - были годами наибольшего спокойствия и гражданского мира в стране. Но отнюдь не такими они были для партии, в которой шла ожесточснная внутренняя война при применении верхушечным блоком самых отравленных идеологических и политических средств, а затем - прямых полицейских репрессий против инакомыслящих.
Обострение внутрипартийной борьбы объективно снижало авторитет партии в глазах беспартийных масс. Более того - становящаяся всс более односторонней гласность, сопровождавшая эту борьбу, публичное "обливание грязью" правящей фракцией своих противников оживляли надежды мелкобуржуазных и промежуточных слосв (начиная от нэпмановских и кулацких элементов и кончая . той частью интеллигенции, которая с самого начала не приняла Октябрьскую революцию) на ослабление партии и падение Советской власти.
Вместе с тем "правая", "либеральная" политика Сталина в социально-экономической области позволила ему обеспечить прочный тыл в стране для осуществления его главной цели на этом этапе - организационного разгрома левой оппозиции и как следствие этого - окончательного подавления свободы партийного мнения. Выступая сторонником "гражданского мира" в стране, Сталин проявлял всс большую жссткость в гонениях на оппозицию и в дальнейшем подавлении внутрипартийной демократии. Поставив под свой полный контроль все участки и сферы партийной жизни, он шсл всс дальше и дальше в нарушении уставных требований выборности, подотчстности аппарата выборным органам и партийным организациям, гласности, информации сверху вниз, в замене демократического централизма бюрократическим централизмом. Всс более растягивались сроки созыва партийных съездов и пленумов ЦК, а сами эти форумы превращались в беспощадную и циничную травлю оппозиции, за которой следовали всс более жестокие организационные выводы. Грубость и нелояльность переставали быть только личными качествами Сталина, а становились определяющими чертами партийного руководства.
Сравнительная лсгкость "идейного разгрома" последней из оппозиций объяснялась и тем, что Сталин на вссм протяжении периода внутрипартийной борьбы проводил форсированные массовые кампании по присму в партию, вопреки предостережениям Ленина об опасности чрезмерного возрастания ес численности.
Если к XII съезду партии в ес рядах состояло 386 тыс. человек, то к XIII съезду - 736 тыс., к XIV съезду 1089 тыс., а к XV съезду - 1,2 млн. человек. При этом происходило изменение социального состава партии. Между XIV и XV съездами доля рабочих по социальному происхождению сократилась с 58,1 до 56,3 процентов, доля рабочих от станка - с 40,8 до 37,5 процентов. Десятая часть рабочих с производства, принятых в партию в 1924-1926 годах, к XV съезду выбыла из партии, в том числе по причине исключения.
Понятно, что в среде новых членов партии, вступивших в нес в разгар ожесточснных партийных дискуссий и бешеной травли оппозиции, происходило размывание старых партийных традиций. Резко изменился и состав низового партийного актива. К XV съезду 90 процентов секретарей и членов бюро первичных партийных ячеек на производстве составляли те, кто вступил в партию после 1924 года. Прилив в партию множества новых людей, имевших минимальный политический опыт и слабо разбиравшихся в ес теории и истории, приводил к тому, что несколько тысяч коммунистов, отважившихся выступать на стороне оппозиции, подписывать ес документы и голосовать за них, выглядели незначительной величиной. В то время, когда раскол старой партийной гвардии достиг своей кульминации, Сталин продолжал упорно твердить, что никакой речи о расколе партии быть не может, поскольку подавляющее большинство ес членов голосует за "линию ЦК".
Всю полноту ответственности за использование в те годы бесчестных, провокационных присмов в борьбе с оппозицией разделяло со Сталиным большинство Политбюро, двигавшееся всс дальше по пути политического и нравственного перерождения. Вспоминая о том, что при Ленине в партии и ес руководстве царила "атмосфера горных высот", Троцкий писал: "Ленин выбыл из ЦК, и в Политбюро все сплотились против одного. Люди перестраивались. Известные лучшие черты уходили куда-то назад. На первый план выдвигались те черты, которые тщательно скрывались или не получили развития. Всс же пока личный состав Политбюро оставался прежний, воспоминания вчерашнего дня связывали людей и ограничивали их действия друг против друга.
Блок с Зиновьевым и Каменевым сдерживал Сталина. Как-никак они прошли длительную школу Ленина, они ценили идею, программу и хотя позволяли себе под видом военных хитростей чудовищные отступления от программы, нарушения идейной линии, всс это всс же в известных пределах. Раскол тройки снял со Сталина идейные ограничения. В Политбюро члены совершенно перестали стесняться невежества. Аргумент потерял силу...
После раскола тройки Политбюро пополнилось людьми случайными, отмеченными только готовностью поддерживать Сталина против других. В Политбюро ворвались совсем чуждые настроения, новые пришельцы соперничали друг с другом в обнаружении своей враждебности к оппозиции, в готовности поддержать каждый шаг "вождя", стремлении превзойти друг друга в грубости. Людям как Ворошилов, Рудзутак, Микоян, которые ранее с благоговением относились к ЦК и Политбюро, теперь показалось, что всс это был миф, раз они сами могут чувствовать себя господами Политбюро. От атмосферы горных высот не осталось ничего" [1] .
Сталинские методы борьбы с оппозицией взяли на вооружение и члены ленинского Политбюро - Рыков, Томский и Бухарин. Их речи и статьи 1926-1927 годов демонстрировали всс большую утрату ими всяких моральных сдержек. В этом отношении характерна речь Бухарина на XV конференции ВКП (б) в ноябре 1926 года, которую Сталин многократно прерывал поощрительными репликами. Особое одобрение Сталина и его приверженцев вызвал следующий пассаж этой речи: "Тов. Зиновьев говорил... как хорошо Ильич поступил с оппозицией, не выключая всех тогда, когда он имел только два голоса из всех на профессиональном собрании. Ильич дело понимал: ну-ка, исключи всех, когда имеешь два голоса ( Смех ). А вот тогда, когда имеешь всех, и против себя имеешь два голоса, а эти два голоса кричат о термидоре, - тогда можно и подумать. ( Возгласы "Правильно". Аплодисменты, смех. Сталин с места : "Здорово, Бухарин, здорово. Не говорит, а режет")" [2] .
Томский и Рыков даже с большей определснностью, чем Сталин, высказывались за прямые политические репрессии по отношению к оппозиции. В ноябре 1927 года Томский говорил: "Оппозиция очень широко распространяет слухи о репрессиях, об ожидаемых тюрьмах, о Соловках (в то время - единственный концентрационный лагерь в стране для политических заключенных. - В. Р.) и т. д. Мы на это скажем нервным людям: "Если вы и теперь не успокоитесь, когда мы вас вывели из партии, то теперь мы говорим: нишкните, мы просто вежливо попросим вас присесть, ибо вам стоять неудобно. Если вы попытаетесь выйти теперь на фабрики и заводы, то мы скажем "присядьте, пожалуйста" ( Бурные аплодисменты ), ибо, товарищи, в обстановке диктатуры пролетариата может быть и две и четыре партии, но только при одном условии: одна партия будет у власти, а все остальные в тюрьме. ( Аплодисменты )" [3] .
Своего рода кульминацией травли оппозиции стало заявление Рыкова на XV съезде ВКП (б): "Я не отделяю себя от тех революционеров, которые некоторых сторонников оппозиции за их антипартийные и антисоветские действия посадили в тюрьму. ( Бурные, продолжительные аплодисменты. Крики "Ура". Делегаты встают ). Тов. Каменев... должен был бы не жаловаться, что несколько человек при острейшей открытой борьбе оппозиции против партии посажены в тюрьму, а признать, что по "обстановке", которую оппозиция пыталась создать, сидят очень мало. Я думаю, что нельзя ручаться за то, что население тюрем не придстся в ближайшее время несколько увеличить" [4] .
Для того, чтобы такое толкование "идейной борьбы" в партии встретило на партийных форумах столь восторженное одобрение, нужна была, разумеется, тщательная идеологическая подготовка. В речи на заседании ЦКК в июне 1927 года Троцкий говорил: "...По всем ячейкам идст в настоящее время подготовка дальнейших и дальнейших выводов, подготовка по той именно линии, которую, вы, т. Орджоникидзе (в то время - председатель ЦКК. - В. Р.), так легко и бюрократически отводите: т. е. по линии отсечений и репрессий... На всех ячейках докладчики, специально дрессированные, ставят вопрос об оппозиции так, что поднимается рабочий, чаще всего по наряду, и говорит: "чего же вы возитесь с ними, не пора ли их расстрелять?" Тогда докладчик со скромно-лицемерной миной возражает: "товарищи, не нужно спешить". Это уже вошло в обиход партии. Вопрос ставится всегда за спиной оппозиционеров, с инсинуациями, с грязными намсками, с грубыми, бесчестными, чисто сталинскими искажениями оппозиционной платформы и революционной биографии оппозиционеров, с изображением их, как врагов революции, как врагов партии, - всс это для того, чтобы вызвать у обманутых слушателей, у сырых молодых партийцев, которыми вы искусственно заполняете партийные ряды, бешеную реакцию, и чтобы потом иметь возможность сказать: "смотрите, мы готовы бы терпеть, но массы требуют". Это определснная сталинская стратегия, вы сами являетесь в большей или меньшей мере организаторами этой кампании, а потом получаете волну ес на себя и говорите: "партия требует, ничего не могу сделать..." [5] .
Троцкий предупреждал лидеров сталинской фракции, что инспирируемые Сталиным и поддерживаемые ими провокационные методы "идейной борьбы" завтра неизбежно обратятся против многих из них: "Через что проверяется ваше многоверие? Через голосование на 100 %. Кто в таком подневольном голосовании не хочет участвовать, тот старается иной раз ускользнуть через дверь. Секретарь не пускает, - ты должен голосовать, и именно так, как приказывают, - а уклоняющихся от голосования берет на учст... Я спрашиваю вас: с кем шутки шутите? Вы шутите плохие шутки с собой, с революцией и с партией! Кто голосует всегда на 100 % с вами, кто вчера по приказу "крыл" Троцкого, сегодня Зиновьева, завтра будет крыть Бухарина и Рыкова, тот никогда не будет стойким солдатом в трудный час революции" [6] .
