XII
Победа триумвирата
Обретя уверенность в том, что Ленин, хотя бы в ближайший предсъездовский отрезок времени будет лишсн всякой возможности влиять на ход событий, триумвират перешсл в решительное наступление, направленное на оттеснение Троцкого от руководства и захват всей полноты власти в свои руки. Беспринципная деятельность триумвирата, в котором ещс никто из участников не занимал ведущей роли, в дальнейшем предопределила раскол партии, открывший дорогу утверждению сталинизма.
Не будучи скована, как Троцкий, никакими моральными соображениями, "тройка" после 6 марта сплотилась ещс теснее. Главная трудность для нес в это время состояла в объявлении открытой войны Троцкому, имя которого для коммунистов оставалось ещс неразрывно связанным с именем Ленина. В партии и в стране Троцкий пользовался в то время популярностью, едва ли уступавшей популярности Ленина. Его авторитет был намного более высоким, чем авторитет и Сталина, и Зиновьева, и Каменева. При выборах почетных президиумов на собраниях, при составлении протоколов заседаний пленумов ЦК и т. д. имена руководителей партии тогда перечислялись не в алфавитном порядке, а в зависимости от их политического веса (при этом никакой официальной регламентации не существовало). Первым обычно назывался Ленин, а вторым Троцкий. Даже на XII съезде партии приветственные выступления рабочих делегаций заканчивались чаще всего здравицей в честь двух вождей партии - Ленина и Троцкого. Заслуги Троцкого в организации Октябрьского восстания и Красной Армии никем не оспаривались. На страницах "Правды", в центральных и местных издательствах ещс в первой половине 1923 года публиковались статьи о Троцком не только близких к нему коммунистов [1*] , но и таких людей, как Луначарский и даже Ярославский, наиболее рьяный в будущем идеолог борьбы с "троцкизмом". В них о Троцком говорилось в не менее приподнятых тонах, чем о Ленине.
В этих условиях триумвират и его приверженцы ещс не решались поднимать вопрос о "троцкизме" и в борьбе с Троцким пользовались пока что только методами закулисных интриг.
Тем временем состояние Ленина оставалось критическим. Вплоть до июля 1923 года речь шла о спасении его жизни. Больного нельзя было оставлять одного ни на минуту, при нсм постоянно дежурили врач и медицинская сестра. Об атмосфере, царившей в эти месяцы в ленинском доме, можно составить представление по словам из письма Крупской И. А. Арманд от 6 мая 1923 года: "Доктора говорят, что Володя может выздороветь, но они сами говорят, что с уверенностью ничего не могут сказать. Тому же, что происходит сейчас, нет названия... И люди все ушли - выражают сочувствие, но заходить боятся" [2] .
Именно этой атмосферой, по-видимому, объясняется тот факт, что Крупская, прикованная к постели Ленина, не имела возможности или же не решилась без прямого его указания (которого он не мог дать, так как находился в бессознательном состоянии) передать "Завещание" XII съезду. Тем не менее у триумвиров, видимо, сохранялись опасения, что этот документ тем или иным путсм станет известен делегатам съезда. После смерти Сталина Володичева рассказывала со слов Н. С. Аллилуевой, что Сталин опасался того, что она, Володичева, может довести "Завещание" до сведения делегатов.
Спустя три недели после отключения Ленина от работы, а именно 31 марта 1923 года, на заседании пленума ЦК было решено поручить доклад ЦК на съезде Зиновьеву и Сталину, распределив между ними темы: политический доклад и организационная деятельность партии. Троцкий не возражал против этого предложения, взяв на себя доклад о промышленности. Тезисы этого доклада, в которых содержались принципиальные соображения о соотношении плановых и рыночных начал в условиях нэпа, сперва были приняты в Политбюро без прений. Лишь когда выяснилось, что надежды на возвращение Ленина к работе нет, "тройка" сделала крутой поворот, направленный на противопоставление Троцкого большинству Политбюро первоначально в глазах ЦК.
Под ес влиянием мартовский пленум ЦК отклонил содержавшееся в тезисах Троцкого предложение об уменьшении вмешательства партийных органов в работу хозяйственных учреждений и организаций. Каменев внсс к уже одобренному проекту резолюции о промышленности, написанному Троцким, поправки, которые должны были дать основание для обвинений Троцкого, пока ещс только перед ЦК, в "недооценке" крестьянства. "Спустя три года после своего разрыва со Сталиным, - вспоминал впоследствии Троцкий, - Каменев со свойственным ему добродушным цинизмом поведал мне, как готовилось на кухне это обвинение, которого никто из авторов, разумеется, не брал всерьсз" [3] .
В конце марта "тройка", при поддержке остальных членов Политбюро, подготовила свою "бомбу", направленную против Троцкого - письмо всем членам и кандидатам в члены ЦК, в котором многословно перечислялись разногласия с Троцким, касавшиеся даже отдельных формулировок в его работах, и одновременно отрицались возможные предположения по поводу того, что "в Политбюро имеется какое-то предвзятое большинство, связанное кружковщиной..." [4]
Одним из главных обвинений в адрес Троцкого, содержавшихся в этом письме, было обвинение в том, что своим предложением (в тезисах доклада о промышленности) о более чстком разграничении партийной, советской и хозяйственной работы Троцкий "подаст палец тем, кто добивается ликвидации руководящей роли партии" [5] . Особое раздражение авторов письма вызвала статья Троцкого, помещснная в "Правде", в которой он утверждал, что партийные органы должны сосредоточиться на чисто политической работе и квалифицировал решение хозяйственных вопросов "партийным путсм" как решение важных дел "на глаз".
О подоплске всей этой тщательно скоординированной кампании Троцкий косвенно упомянул в докладе на Всеукраинской партийной конференции. "Конечно, товарищи, - говорил он, - партия состоит из живых людей, у людей есть недостатки, недочсты, и у коммунистов в том числе, есть много "человеческого, слишком человеческого", как говорят немцы, есть групповые и личные столкновения, серьсзные и мелочные, есть и будут, ибо без этого большая партия жить не может. Но нравственный вес, политический удельный вес партии определяется тем, что всплывает при такого рода трагической встряске (Троцкий имел в виду болезнь Ленина. - В. Р.) наверх: воля к единству, дисциплина или же второстепенное и личное, человеческое, слишком человеческое?" [6]
Психологическим результатом кампании, неожиданно обрушившейся на Троцкого перед съездом, стала проявленная им вновь нерешительность. По-видимому, опасаясь того, что обнародование им действительного существа разногласий с большинством Политбюро в условиях, когда оно впервые выступило против него сплочснным фронтом, может быть представлено и понято как разжигание склоки или как фракционное выступление, Троцкий ограничился тем, что выступил на съезде с обоснованием и защитой положений своего доклада, в котором впервые была представлена развсрнутая концепция новой экономической политики.
Троцкий не сообщил делегатам съезда о характере внутренней борьбы в Политбюро, не выступил в прениях по национальному вопросу, ограничившись относительно нейтральной речью на соответствующей секции съезда. В результате всего этого начатая Лениным и Троцким борьба против стремительно нараставшего партийного бюрократизма, "не доведснная до конца, ни даже до середины... дала прямо противоположные результаты. Ленин успел, в сущности, только объявить войну Сталину и его союзникам, причсм и об этом узнали лишь непосредственно заинтересованные, но не партия" [7] .
Подчиняясь навязанным триумвиратом, ложно истолкованным требованиям внутрипартийной лояльности, Троцкий не сделал даже попытки консолидировать на съезде те силы, которые были готовы поставить вопрос о ненормальности сложившегося внутрипартийного режима. Об остроте, с какой осознавался этот вопрос определснной частью партии, говорит содержание тайно распространявшегося некоторыми коммунистами накануне съезда документа под названием "Современное положение РКП и задачи пролетарского коммунистического авангарда". Авторство этого документа, по мнению Зиновьева, могло принадлежать лидерам бывшей фракции "демократического централизма" (Осинскому, Сапронову, В. М. Смирнову) . "Необходимо, - говорилось в документе, - добиваться отмены постановлений, запрещающих внутрипартийные группировки, и прекращения гонений на товарищей, выступающих коллективно по партийным и советским вопросам. Необходимо прочно внедрить в сознание партии: 1) что без права коллективных выступлений нет и не может быть критики и дискуссии..., 2) что поддержание "единства партии" путсм механического давления означает на деле диктатуру определснной группы и образование в партии ряда нелегальных группировок, т. е. глубочайший подрыв внутреннего единства, моральное разложение и идейное умерщвление" [8] .
В документе предлагалось "открыть действительно широкий беспрепятственный доступ беспартийных на все советские должности, в том числе выборные. Речь идст о том, чтобы уничтожить монополию коммунистов на ответственные места, лишить партбилет значения патента и тем ослабить засорение партии карьеристами и развитие карьеризма, приспособленчества, обывательщины в рядах партии..." [9] . Авторы документа требовали "строгого расчленения партийной и советской работы" с тем, чтобы партийные органы давали только основные директивы коммунистическим фракциям в государственных органах. Такое же "строжайшее размежевание" предлагалось провести между работой ЦК партии и общесоюзных советских органов: "ЦК должен давать СНК и ВЦИК только общие директивы и главное свос внимание сосредоточить на руководстве партийной работой". Наконец, авторы документа считали необходимым, чтобы XII съезд удалил от партийного руководства "одного-двух наиболее фракционно настроенных (наиболее разложивших партийную среду, наиболее способствовавших развитию бюрократизма под прикрытием лицемерных фраз) ответственных работников господствующей группы: ЗИНОВЬЕВА, СТАЛИНА, КАМЕНЕВА" [10] .
Несомненно, многие из этих идей и предложений были созвучны настроениям Троцкого. Однако свос критическое отношение к сложившемуся внутрипартийному режиму Троцкий формулировал лишь в письмах, рассылаемых им членам ЦК. Так, в письме от 22 марта 1923 года он писал: "Политбюро и Оргбюро должны отказаться от господствующей ныне системы, которая партийное руководство и распределение заменяет секретарским дерганием" [11] .
Тем не менее ни Троцкий, ни его единомышленники не подняли публично голос протеста против использования правящей фракцией этой системы при подборе делегатов на съезд: на многих губернских конференциях делегаты избирались безальтернативно, по рекомендации секретарей губкомов, которые, в свою очередь, избирались с лета 1922 года по рекомендациям ЦК, т. е. фактически назначались Секретариатом. В результате XII съезд был первым послеоктябрьским съездом, на котором подавляющее большинство делегатов составляли работники партийного аппарата. Согласно докладу мандатной комиссии, 55,1 процента делегатов вели "исключительно партийную работу" и 28,8 - совмещали ес с другой работой. Учтем при этом, что 30 процентов всех секретарей губкомов были рекомендованы Секретариатом ЦК.
