Жанр: Электронное издание
31_46
...в. Это
patema pietas: верующие не считают себя вправе расточать семейное достояние,
которое получили от предков и обязаны оставить сыновьям. Инкриминируем
ая христианам жадность на поверку сродни патриархальной
римской добродетели^. Спрашивается, в какой мере яростный протест
Сальвиана против блокирующей церковное обогащение adversa pietas мог
найти живой отклик в христианском обществе, если ее ревнителем не менее
последовательно выступал сам Гипонский епископ, предлагавший
обездоливающим родню завещателям "поискать кого-нибудь другого, а
не Августина"^? Так или иначе, наш проповедник придерживается собственной
и, надо полагать, более здравой тактики - заставляя слушателей
усомниться не в pietas как таковой, а в самих родственниках.
Внутреннюю логику аргументации Цезария вскрывают и другие откровения
Сальвиана. По его словам, верующие не видят для себя нужды
или пользы в том, чтобы давать на поддержание культа и за спасение души.
Отданное искренне почитают потерянным зря^. Пусть Бог - податель
всех благ. Он не нуждается в людской щедрости. Иначе зачем бы он
все роздал? Спасаться воображаемые оппоненты Сальвиана намерены
посредством целомудрия, умеренности и трезвости^. Надо наконец сказ
ать, что в своих рассуждениях о церковной десятине Цезарий Арльский
фактически обходит вниманием две, казалось бы, принципиально важные
темы - материального обеспечения культа и спасения души, искупаемой
заступничеством бедных. Трактат Сальвиана Марсельского, похоже,
объясняет, почему. И едва ли не он один. Другие меровингские тексты того
же клерикального происхождения заставляют своих читателей верить
в сугубую душеспасительную роль дарений, через посредство церкви, в
40 Культурная история социального
пользу бедных - вроде пересказанной в "Диалогах" Григория Великого
истории о некоем благочестивом сапожнике, чей будущий дом в раю, согл
асно утверждению визионера, строится по субботам, так как именно в
этот день недели тот сапожник обыкновенно раздает в церкви бедным,
что имеет лишнего из еды и одежды^. Сколь бы подкупающе простонародно
не звучали подобные повествования, сколь бы много и охотно сам
Цезарий в иных обстоятельствах не рассуждал на тему того, как "милостыня
уничтожает грехи, словно вода гасит пламя", в ответственный момент,
когда проповеднику как никогда требуется быть убедительным, он
на время благоразумно забывает читать нотации.
Сочинение Сальвиана демонстрирует иной образец "ловца человеков".
С горечью автор пишет о неверии христиан в спасительную роль
дарений в пользу церкви и посвящает свои усилия тому, чтобы внедрить
эту мысль в их сознание. Он занят исправлением нравов. Цезарий действует
иначе, он не столько навязывает пастве собственные мнения, сколько
намерен до конца употребить имеющиеся, - хотя и не говорит об этом
прямо, как, к примеру, Григорий Великий^ В занятой Цезарием позиции,
кажется, меньше всего резиньяции. О страстной и деятельной натуре
Цезария свидетельствуют его сочинения и факты биографии. Здесь
уместно вспомнить, сколь плачевно для будущего епископа Арля закончился
первый опыт управления людьми. По сообщению агиографа, молодой
келарь прославленной своим аскетизмом Леренской обители оказ
ался не в меру требователен, восстановил против себя братию и был
скоро отставлен^. Растерял ли Цезарий с годами юношеский максимализм
или же, вернее будет думать, понял о людях нечто такое, без чего
историки раннего средневековья в основном благополучно обходятся?
Мы, разумеется, не назовем безоглядный конформизм единственным
верным способом социального строительства вообще и политики церкви
в частности. Однако и само насилие не эффективно без взаимопонимания.
По-настоящему действенным его делает знакомство пастырей с лок
альными этнографиями^.
Коллеги Цезария, окрестные пастыри, очевидно, не смогли бы повторить
вслед за Иеронимом: "Не получаю удела средь прочего народа, но,
подобно [ветхозаветным] левитам и священникам, живу с десятины, и в
служении алтарю поддерживаем приношениями алтарю, имея еду и одежду,
тем и буду доволен"^. Издание проповедей нашего епископа открыв
ает проповедь-отповедь, назначенная самим святителем, за чередою хозяйственных
забот забывающим о пастырском наставлении прихожан, да
и не желающим искать с ними общий язык. Священнослужитель, сетует
он, рукоположен не в земледельцы и не в управители церковных поместий.
Его нива - страждущие души верующих. Иной скажет: пустые слова,
если я оставлю попечение о поместьях, сам претерплю нужду и не смогу
подать бедным. Цезарий соглашается: мы не ветхозаветные священники
да левиты, нам без поместий никак нельзя (absque possessionibus esse поп
possumus). Не пристало, однако, посвящать себя мирским хлопотам сверх
меры, довольно будет двух-трех часов в день. Лучше поменьше собрать в
И.В. Дубровский. Церковная десятина в проповеди Цезария Арльского 41
поле, да побольше в духе. Станете проповедовать слово божье. Господь
вас не оставит - будет, из чего подать милостыню.
Судя по всему, проблема восприятия десятины, стоит не перед одними
мирянами. Материальное благополучие и само существование церкви в это
время не мыслится вне ее собственной хозяйственной деятельности. На исходе
следующего столетия в канонах XVI Толедского собора говорится о невозможности
осуществления пресвитером священнических обязанностей в случ
ае, если его приход располагает менее, чем десятью mancipia. Такая церковь
названа беднейшей^. Оно и понятно: при упомянутой ренте в 1/10 урожая^
данное число работников обеспечивает пастырю уровень жизни, сравнимый
с их собственным. На Турском соборе в 567 г. верующим предлагается уплачив
ать десятину с сервильного приплода, т.е. жаловать в церковые поместья
каждого десятого народившегося раба^. Арльский епископ, похоже, знает
волшебное слово, представляет, как повести дело, чтобы получить от прихож
ан десятину, и тем не менее признает невозможность для клира, удовольствов
авшись ею, отказаться от хозяйственной деятельности. Хотя живой пример
того подают ветхозаветные святители. Хотя, без сомнения, подобный отк
аз пошел бы на благо пастырскому служению, что, возможно, в конечном
счете дарует церкви никак не меньший достаток.
Вопрос о том, почему клирики так упорно держатся за свои хозяйств
а, не полагаясь на десятину, выходит за рамки нашей темы. Стоит, однако,
обратить внимание на очевидное сходство клерикального обоснования
церковной собственности и церковной десятины у Цезария Арльского.
В самом деле, предлагаемое воображаемым оппонентом Цезария опр
авдание отвлекающих пастыря хозяйственных забот заставляет вспомнить
расхожее оправдание церковных поместий как таковых. Согласно
тому же Юлиану Померию, имущество церкви - не что иное, как вотчина
бедных. Все, что церковь имеет, она имеет вместе с неимущими и ради
них^. Уподобление церковных поместий собственности получающих от
церкви милостыню бедняков восходит к актам собора в Везоне в 442 г.
С еще большей выразительностью данная мысль заявлена в канонах Агдского
собора в 506 г., на котором председательствовал Цезарий Арльский.
Посягнувшие на собственность церкви должны быть отлучены от
церковного общения как самые настоящие убийцы бедных, и последующими
галльскими соборами меровингского времени уже знакомый нам
тезис воспроизводится систематически. "Это доказывает, что церковная
собственность постоянно была объектом притязаний и расхищений и что
единственным оправданием, выдвигаемым в ее защиту, являлось ее предн
азначение для бедных"^. Конкретные примеры действенности подобной
аргументации можно встретить у Григория Турского^. Как отмечает
Э. Босхоф, пропагандистский и охранительный характер образа церковной
собственности как собственности бедных, который утверждали
галльские церковные соборы меровингского периода, особенно явствен в
свете полного отсутствия темы материальной помощи бедным на испанских
соборах этого времени^ - еще одно косвенное доказательство того,
что Цезарий знает, что говорит.
42 Культурная история социального
Как возникает социальное отношение? ""Послушный" - от [слова]
"ухо", ибо слушает/слышит велящего" (Obaudiens, ab aure, eo quod audiat
imperantem)^. При всей уникальности избранного источника, выводы, которые
следуют из рассмотрения текста Цезария, во многом, разумеется,
гадательны. Досадное молчание потенциальной аудитории не выдает меру
актуальной оригинальности проповедника. Наиболее очевидно само
стремление нашего героя разговаривать на заемном языке и быть убедительным
во что бы то ни стало. Обходя, по возможности, спорные вопросы
материального вспоможения клиру и спасения душ верующих, оппортунистически
трактуя тему божественного провидения, Цезарий Арльский
уверяет, что по справедливости, ко всеобщей пользе и под угрозой
санкции, десятина уплачивается Господу Богу, который поручил церкви
ее распределение в среде бедных мира сего. Предлагаемое понимание
церковного налога призвано учесть целую гамму присущих пастве ценностных
ориентаций и жизненных представлений, которые не всегда совпад
ают с клерикальными клише. (Надо ли говорить о том, что мы вовсе не
отождествляем нашу - вполне марксистскую, с присущей ей широтой и
ограниченностью - исследовательскую модель, "язык эксплуатации" паствы,
с целеполаганием проповеди Цезария Арльского. В лучшем случае,
первое - лишь элемент второго. Иными словами, из всего сказанного никоим
образом не следует, что души грешников заботят пастыря меньше
собственной мошны. К счастью, одно другому не мешает.)
Обоснование десятины небезынтересно сопоставить с аргументацией,
выдвигаемой в близкие к Цезарию времена против уплаты государственного
налога, в частности Сальвианом Марсельским. Тот находит его
глубоко несправедливым по сути, никоим образом не оправданным собственными
интересами плательщиков, даже напротив, сугубо разрушительным,
и едва ли не в наибольшей мере систему налогообложения, по его
мнению, дискредитирует то обстоятельство, что от нее страдают и гибнут
в первую очередь бедные^. "К тому же несчастные бедняки... ведать не
ведают, зачем и на каком основании платят. Да и кому позволено рассуждать
о том, чего ради ему платить, или кому разрешено разбираться, почему он
должен?!"^ За этими горькими словами Сальвиана, вероятно, встает более
или менее реальная фискальная практика, но еще - его непоколебимое убеждение,
что должно быть иначе. Человеку необходимо знать, в чем и почему
именно он участвует, и подобное понимание и добровольное принятие сути
происходящего, помимо практической пользы делу, само по себе справедливо.
Зеркальное совпадение критики одного налога с апологией другого лишний
раз удостоверяет добротный реализм Цезария, однако, кроме того наводит
на мысль, что и изучение римского фиска, которому сегодня приписывается
столько значения для судеб раннего средневековья, не может замыкаться
в тесных рамках истории филиаций неких институтов, как этого желают те
французские историки, для кого орифламма позитивизма все еще символизирует
их методологическое алиби.
Известная библейская парабола о "денарии кесаря" обосновывает упл
ату подати римскому императору ничем иным, как его изображением и
И. В. Дубровский. Церковная десятина в проповеди Цезария Арльского 43
легендой на монете. Читателя текстов меровингского времени подобная
"субъективность" денег не удивит. Согласно аргументированному предположению
Я. Вуда, появление в Галлии конца VI в., по прошествии нескольких
десятилетий после кончины нашего епископа, наряду с королевской,
особой епископской монетной чеканки обусловлено стремлением
пастырей иметь в денежном обращении настоящие церковные деньги, по
своей сути предназначенные служить милостыней и десятиной^. Судя по
всему, практики церковного и светского налогообложения может связыв
ать не только внешнее сходство, но и прямой обмен оправдавшим себя
опытом.
В заключение я позволю себе спроецировать речи и умолчания епископ
а Арля первой половины VI в. на материалы инквизиционного расследов
ания, осуществленного в селении Монтаю, на границе Фуа и Руссильон
а, под руководством епископа Памье в первые десятилетия
XTV в. С этого времени жизнь окситанской деревни видится в источниках
несравненно более отчетливо. Деревенское общество предстает в критической
момент конфессионального мятежа "катаров, или так называемых
катаров" против официальной католической церкви. Хотя жители
Монтаю обложены немалыми сеньориальными повинностями, к сеньори-
альной власти они "привязаны душевно, почти трогательно". "Мир замк
ам, война церквям". Сбор церковной десятины наталкивается в деревне
на непреодолимый психологический барьер. Отлучение и угроза суда инквизиции
не кажутся пастухам и крестьянам до конца убедительным поводом
в ее пользу. В десятине они не видят ничего, кроме инструмента нен
авистного им клерикального гнета. Зачем кормить ленивых и никчемных
попов, раз те не в силах помочь в искуплении людских прегрешений.
Не в силах, поскольку... претендуют на десятину. Церковь повинна в стяж
ательстве, попы - богатые. Бог же внимает бедным. Одни бедные спасутся
и только они могут быть заступниками перед лицом Господа. Упорно
отказывая церкви в десятине, пастухи и крестьяне охотно подают бедным.
Милостыня в Монтаю служит спасению души. Привлекая божественное
благословение на дома и нивы щедрых, она обеспечивает плодородие
полей. "Опустошить свой дом ради облегчения участи другого озн
ачает наполнить свое гумно". Христианский культ и дарующая земное
благополучие развитая аграрная магия, в глазах деревенских жителей, -
разные сакральные практики, которые почти не пересекаются. В целом
крестьяне деревни Монтаю менее всего приемлют то, что далеко отстоит
от жизни деревенского сообщества, наименее согласуется с их собственными
представлениями о бедности и богатстве, о контакте с Богом и искуплении,
о праве и обычае. Навязывая десятину с помощью инквизиционных
застенков и костров, церковь рассматривает ее в качестве средств
а обуздания мятежной Окситании и утверждения своего господства.
Смысл этой борьбы - нечто большее, чем перераспределение материальных
ресурсов^.
44 Культурная история социального
Смысл данной статьи - опыт прочтения одного текста, и этим отступлением
менее всего мне хотелось бы постулировать устойчивость этногр
афической перспективы, в которой разворачивается история церковной
десятины на средиземноморском побережье современной Франции. В
первую очередь нашего внимания заслуживает, очевидно, тот факт, что
сбор церковной десятины в Монтаю блокируют стереотипы мышления и
поведения, во многом схожие с теми, на которые в свое время попытался
опереться Цезарий. Архитектор десятины, епископ Арля, умело выстраив
ает ментальные подкладки для церковного платежа из наличного и, судя
по всему, не всегда подходящего материала. Наличный набор представлений,
жизненных практик земледельцев, а также их творческое освоение
- вот слагаемые успеха Цезария.
Еще важнее ощутить то, чего лишены историки раннего средневековья.
Пример из другой эпохи отсылает нас к другой традиции рассмотрения
деревенских миров средневековой Европы. Всякий раз, как менее
скудные источники последующих столетий приоткрывают перед исследов
ателями долгожданную возможность более пристального изучения
жизни деревни, в глаза бросается значительная степень автономности
крестьянских цивилизаций, подобных "цивилизации Монтаю", от течения
большой истории. История аристократичнее. При этом живущие
своей жизнью медвежьи углы деревенской Европы - едва ли пассивные
восприемники велений большой социальной истории, которые воплощ
ает в них диктат аристократий. Подводимые под крышу социального
здания, местные этнографии не могут не влиять на историю по виду масшт
абных и динамичных общественных систем. Рассмотрение социальной
истории латинского раннего средневековья все еще во многом подчинено
теории органического общественного развития, гомогенного и
когерентного, когда все смыслы разделяются всеми, и, к примеру, церковн
ая десятина, в глазах высокообразованного прелата и последнего
отпущенника, значит в принципе одно и то же. Не потому ли с легким
сердцем исследователи позволяют крестьянам оставаться за кадром соци
ального анализа?
' Gregorii Magni Dialogi, III, 14, 6//SC 260.
^DurlialJ. Les Finances publiques de Diocletien aux Carolingiens (284-889). Sigmaringen, 1990.
^ Lactantii Liber de mortibus persecutonim, 23//PL 7, col. 232; Chronicarum que dicuntur Fredegari
libri, IV, 24 // MGH SRM 2.
"* Ср.: Poty J.-P. Regime domanial et rapports de production "feodalistes" dans ie Midi de la France
(Vllle-Xe sibcle) // Structures ffeodales et ffeodalisme dans ['Occident mfediterranfeen: Bilan et perspectives
de recherches. P., 1980. P. 62-63.
^ Ср.: Schmid H.F. Bysantinisches Zehntwesen // Jahrbuch der osterreichischen bysantinischen Gesellschaft.
1957. Bd. 6. S. 45-110.
"" 1,12; 10,3; 13,3; 14,3: 16,2; 19,3; 30,2; 31,5; 33,1-3; 34,3; 60,1; 71,2; 171,3; 229,4. Проповеди с
1 по 80: C^saire d'Arles. Sermon au peuple / Ed. M.-J. Delage. P., 1971-1986.
Т. 1-3. (SC 175, 243, 330). С 81 по 232: S. Caesarii episcopi Arelatensis Opera omnia / Ed.
G. Morin. Vol. 1: Sermones nunc primum in unum collecti. Madersous, 1937. С. 233 по 238:
Cfesaire d'Arles. Oeuvres monastiques / Ed. J. Courreau et A. de Vogtie. T. 2: Oeuvres pour les
moines. P., 1994 (SC 398).
И.В. Дубровский. Церковная десятина в проповеди Цезария Арльского 45
^ Почти три четверти проповедей Цезария хранят следы более или менее пространных литер
атурных заимствований. В какой мере это умаляет их собственное содержание? См.
полемику А.Я. Гуревича и Д. Харменинга по поводу покаянных книг, которые, по мнению
последнего, рабски следуют предшествующей литературной традиции, в первую
очередь текстам того же Цезария Арльского, и потому не могут быть использованы как
источник по истории практики покаяния и - шире - "народной культуры" в раннее средневековье.
Напротив, мысль А.Я. Гуревича заключается в том, что сам факт заимстований
не делает менее насущным разрешение конкретных задач, которые ставит перед собой
ученый клирик, обращаясь к пастве в покаянных книгах или, в нашем случае, через
проповедь. CM.: Gurjewitsch A. Kirchliche Tradition vs. Kontakt zur Gemeinde // Bayerisches
Jahrbuch fiirVolkskunde 1996. Miinchen, 1996. S. 189-190.
" 33A, 3.
^ Geary P. Aristocracy in Provence: The Rhone Basin at the Dawn of the Carolingian Age. Philadelphia,
1985. P. 80-100.
^7,3. Рассуждая о долге прихожан читать св. Писание, Цезарий проводит следующую аналогию:
"Если кто из нас направит своему управителю письмо, и тот не только не исполнит
предписанного, но даже пренебрежет само повеление перечесть, будет достоин не милости,
но наказания, не свободы, а тюрьмы". Очевидно, слушателям представляется естественным,
что управитель поместья - раб или вольноотпущенник и постарается ради свободы.
Ср.: 238,5.
"183,3.
1252,3.
"33,4.
^Eugippii Vita sancti Severini, 18 / Hrsg. Т. Nusslein. Stuttgart, 1986.
^ GregoniTuronensisDevirtutibus sancti Martini, 1.33//MGH SRM 1. О целительной силе клей-
мения коней см.: lsidori Hispalensis Etymologiae, XX, 16, 8 // PL, 82, col. 728.
l^Gregorii Turonensis Liber in gloria confessorum, 2 // MGH SRM 1.
l^Juliani Pomerii De vita contemplativa, 1,21,3// PL, 59, col. 437.
l* Viard P. Historic de la dime eccl^siastique principalement en France jusqu'au Dfecret de Gratien.
Dijon, 1909. P. 34-56. Написанная в другую историографическую эпоху, дельная книга дижонского
юриста по сей день остается основной работой по ранней истории церковной
десятины.
'" Gregorii Turonensis Decern libri historianim, II, 24 // MGH SRM I.
M 128,5; 139,2; 146,1; 183,5. Cf. Gregorii Magni Regula pastoralis III, 20 et 21 // SC 382.
2' Gregorii Turonensis Decern libri historiarum, X. 25.
22 Veyne P. Le pain et ie cirque. Sociologie historique d'un pluralisme politique. P., 1976. P. 55.
^Lesne E. Histoire de la propri^te ecclesiastique en France. Lille; Paris, 1910. Т. 1. P. 376.
^Pomponius Mela, Chronographia, III, 19 / Ed. A. Silbei-man, P., 1988.
25 Salviani Ad ecclesiam, 1, 12-13; III, 6-7 et pass // MGH A I, pars prior.
^Lesne E. Op. cit. P. 28.
2^ Ib. 1, 1; 1, 23; IV, 26-27, а также фактическое предисловие к трактату Ер. IX, 10.
28 Salviani Ad ecclesiam IV, 16; IV, 21; IV, 29.
29 Gregorii Magni Dialogi, IV, 38, I // SC 265. Былая репутация памятника как "книги для народ
а" сегодня изрядно подорвана. Cf. VogUe A. de. Gregoire le Grand. Dialoges. Introduction
(SC 251). P., 1978.
^Cp.: Gregorii Magni Registrum epistolarum XI, 56 // MGH Ер. 2.
31 Vita Caesarii, 1, 6 // MGH SRM 4.
32 Ср.: Le GoffJ. Culture ecclesiastique et culture ^folklorique au Moyen Age: Saint Marcel de Paris et
le Dracon // Le Goff J. Pour un autre Moyen Age: temps, travail et culture en Occident medieval.
P., 1977; Fontain J. Sulpice Severe. Vie de Saint Martin. Commentaire. (SC 134). P., 1968.
P. 713-807.
" Eusebii Hieronyrni Epistolae, 52, 5 // PL 22, col. 531. Ср.: Num. 18, 21-22, 23-24.
"* Cone. Tolet. XVI. P. 5 // Mansi, Sacrorum Concilionim, XII. P. 62.
35 CM. примеч. 3.
^Epistula episcoporum provinciae Turonensis ad plebern // MGH Cone. 1.
" Juliani Pomerii De vita contemplativa, 1, 9, 2.
46 Культурная история социального
^Rouche М. La matricule des pauvres: Evolution d'une institution de charite du Bas-Bmpirejusqu'^
la fin du Haut Moyen Age // Etudes sur l'histoire de la pauvretfc / Ed. М. Mollat. P.. 1974.
P. 84-85.
^Gregorii Turonensis Decern libri historiarurn, IV, 2. Ср.: Ill, 12; VI. 20: VIII, 12; Liber in gloria
martynim, 60; 78 // MGH SRM 1.
^ Boshof E. Annenfursorge im Fruhmittelalter: Xenodochium, matricula, hospitale paupenim //
Vierteljahrschift fiir Sozial und Winschaftsgeschichte. 1984. Bd. 71. S. 154-157.
*' lsidori Hispalensis Etymologiae, X, 197 // PL 82, col. 388.
" Salviani De gubematione Dei, V, 8, 25; 7, 28; 30-31 el pass. // MGH AA I, pars prior. Ср.: Rouche M.
L'Aquitaine des Wisigoths aux Arabes (418-781): Naissance d'une region. P., 1974.
P. 351-364.
" Salviani De gubematione Dei, V, 32.
^Wood /.The Merovingian Kingdoms, 450-751. L., 1994. P. 77, 217.
" Le Roy Ladurie E. Montaillou, village occitan de 1294 ^ 1324. P., 1982. P. 47-50, 465-467,
556-575.
Закладка в соц.сетях
