Жанр: Электронное издание
Hmel34
...е понятно, что умом помощник
ювелира не отличался и душевной стойкостью тоже. Вот если бы ему грозили
физической расправой, уж тут бы у Шарля хватило смелости противостоять
опасности, но катаклизмы нравственного порядка - угрызения совести,
неуверенность в завтрашнем дне, расплата за совершенные им преступные
деяния, - все это было ему не по силам. И он решил бежать от этого куда
подальше, лучше всего - на другой континент. На сей раз бегство удалось
осуществить.
Меж тем оставленная на родине невеста, Антуанетта Гиббон, не предалась
отчаянию и даже не очень гневалась, как, ни странно. Впрочем, чего ух тут
странного, если у нее нашелся утешитель. Оказался под рукой в самый нужный
момент, а все благодаря чрезвычайно редкому стечению обстоятельств...
Флорек больше беспокоился о Юстине, чем се родная бабка. Хорошо зная
нрав своей молодой госпожи, он имел все основания опасаться за нее, ведь та
способна на безрассудные поступки, по сравнению с которыми купание в
грязном, заросшем пруду - просто мелочь, не достойная даже упоминания.
И ведь паненка таки отколола номер! Ни с того ни с сего взяла и
махнула в Англию, одна, без денег! А ведь там у нее - ни одного близкою
человека (так он думал), долго ли обидеть беззащитную девушку! И Флорек
категорически решил: его долг позаботиться о молодой госпоже.
Уже лет пять до этого Флорек выписал во Францию своего младшего брата,
Мартина. Польская деревня не могла похвастаться молочными реками в
кисельных берегах, так что парню из многодетной крестьянской семьи не столь
уж трудно было расстаться с родной избой. Правда, семья Флорека не терпела
нужды благодаря старшему брату, но земли у них за это время не прибавилось,
и если какой лишний рот решился бы поехать в дальние края искать
пропитания, родичи восприняли бы это только с удовлетворением. А благодаря
господам все парии в этой крестьянской семье получили неплохое образование,
младший брат Флорека даже шкоду закончил, в которой и иностранные языки
изучал. Господа были заинтересованы в таком слуге, потому что приходилось
несколько раз посылать его в Гданьск, где у Пшилесских были кое-какие
фирмы, в настоящее время пришедшие в упадок. Вот и приходилось Мартину,
младшему брату Флориана, разбираться с этими фирмами и переводить их в
Англию. А совершив несколько вояжей в Англию, молодой человек и английским
немного овладел вдобавок к немецкому Французский и вовсе знал хорошо, ибо
по примеру старшего брата обучился у господ.
Клементина охотно согласилась на приезд очередного преданного слуги.
Мартин способностями пошел в старшего брата и теперь, через пять лет,
вполне мог его заменить. Кроме таких успехов в знаниях, за истекшие пять
лет Мартин вырос в красивого парня, от которого французские девушки теряли
головы. Мартин, однако, высоко держал знамя национального целомудрия и к
заигрываниям иностранных красоток остался равнодушным.
Помощник ювелира еще совершал свой пеший бросок из Гавра в Париж,
когда Мартин высадился в Кале. Озабоченный судьбой барышни, Флорек отправил
брата по ее следам, в то место, откуда пришла от нее последняя весточка -
телеграмма с требованием денег... И велел брату отправиться за госпожой
даже в Англию, буде возникнет такая необходимость. А в Лондоне разыскать
Юстину уже было нетрудно, ибо контора поверенного в делах Пшилесских
мистера Брумстера была чем-то вроде явочной квартиры.
Итак, отправленный братом разыскивать паненку, Мартин начал поиски с
места, откуда была послана госпожой последняя весточка, явился к невесте
помощника ювелира в надежде если не застать там госпожу, то по крайней мере
что-нибудь узнать о ней. Раз горничная там прождала столько времени,
значит, панна Юстина о чем-то говорила же все это время с француженкой?
Может, поделилась и планами на будущее.
И вот еще не пришедшая в себя после любовного разочарования Антуанетта
узрела вдруг перед собой молодого человека, которому ее бывший жених и в
подметки не годился. И красотой, и умом - всем взял. Впрочем, и Антуанетта
была девушкой хоть куда, очаровательной и неглупой. Глянул Mapтин в
огромные карпе очи, подернутые печалью, - и пропал!
Сразу пропал, хотя изо всех сил держался до третьего визита к
очаровательной француженке. В Англию он не поехал, от брата пришли
телеграммы, из которых следовало, что паненка прекрасно обходится без
помощи верных слуг и даже вроде бы мужа подцепила. В то же время Мартин
почему-то вдруг решил, что именно здесь, в Кале, еще пропасть вопросов,
которые все никак не решались, а пока они не решатся, ему, Мартину, ну
просто никак нельзя из Кале уезжать. К тому же некий внутренний голос
принялся ему внушать, что он должен именно здесь, в Кале, ждать возвращения
паненки; Мартину даже удалось и брата убедить в правильности такого решения
И таким оказалось поразительное стечение обстоятельств, что во время
третьего визита молодого поляка к очаровательной француженке та как раз
получила из Америки известие от бывшего жениха.
Поляк принялся энергично утешать не столько огорченную, сколько
разгневанную Антуанетту, вытирая ей слезы платочком. А девушка знай
твердила: ну вот, в Америку сбежал, а ведь она, Антуанетта, четко заявила -
ни в какую Америку не поедет! Значит, ему наплевать на ее слова, выходит,
жених ее обманул и теперь ей, несчастной, остается только утопиться, благо,
море бод боком. Вот какие мужчины, нельзя им верить, уж во всяком случае
она, Антуанетта, никогда никому в жизни не поверит!
Ясное дело, Мартин не мог допустить, чтобы в девушке укоренились столь
пагубные воззрения, поэтому приложил все силы, чтобы их искоренить, и
преуспел в том. Его искреннее и даже пылкое сочувствие помогло девушке
перенести бегство жениха в далекую Америку.
Саквояжик сбежавшего по-прежнему лежал в ящике комода. Контакты с
новым обожателем еще не вошли в ту фазу, когда требуются потрясающий
пеньюар и убийственная ночная рубашка, так что Антуанетта как-то совсем
позабыла о саквояже. И с каждым днем былую привязанность и печаль по поводу
бегства жениха все успешнее вытесняли из сердца мадемуазель Гиббон мечты о
светлом будущем, которым следовало немедленно заняться.
Новый поклонник мадемуазель во всем превосходил сбежавшего жениха, а
местные кавалеры ему и в подметки не годились. Да и кем они были, эти
местные воздыхатели? Моряками, которые большую часть жизни проводят в
бушующих океанах, вдали от родных беретов. Рыбаки, вечно занятые тяжелым
трудом и во всем зависящие от капризов моря и настроения рыбы. Нет, такие
мужья не привлекали практичную мадемуазель Гиббон, она предпочитала мужа,
который твердо стоит на суше обеими ногами. А если и придется уехать из
родного Кале, пусть даже вообще из Франции, - это нестрашно, лишь бы не в
Америку, куда пришлось бы плыть по бесконечному океану. Нет, нет, никаких
океанов с их предательскими глубинами, никаких чужих континентов, она,
Антуанетта, желает остаться в Европе, и все тут!
А новый жених и не изъявлял таких глупых поползновений, плевать ему
было на чужие континенты, и морские глубины тоже не притягивали. А еще у
него были высокие покровители, причем сразу в двух странах. Вот только
из-за этого ему приходилось часто ездить по делам, проживать вдали от
любимой, поэтому следовало его покрепче к себе привязать. Антуанетта твердо
решила - сразу же после свадьбы он заберет ее к себе.
Желание покинуть Кале появилось у Антуанетты не так давно, но зато
крепло с поразительной быстротой. Дело в том, что ее отец, мужчина еще не
старый, овдовевший четыре года назад, вдруг решил снова жениться, а
Антуанетта уже привыкла быть хозяйкой в родительском доме. Отцовскую
избранницу она хорошо знала, этим и объясняется твердое решение девушки
покинуть родительский дом до того, как та переступит его порог в качестве
новой хозяйки. Бог с ней, пусть энергичная дама приберет к рукам отцовские
денежки, ее, Антуанетты, здесь уже не будет. Еще помощник ювелира сулился
забрать ее с собой в Париж, да оказался дураком. Новый жених, прекрасный
Мартинек, заберет ее из дому и увезет еще дальше! А время поджимало...
А Мартинек тем временем прочно застрял в Кале в ожидании панны Юстины
и все глубже погрязал в нахлынувших чувствах. Беспокоило его только одно:
как старший брат и госпожа графиня отнесутся к его матримониальным планам.
Материальная сторона дела его не беспокоила, кое-какими сбережениями он к
этому времени уже располагал, вот только очень не хотелось бы вызвать
неудовольствие госпожи и старшего брата, которых Мартин всей душой любил и
уважал. Да и по характеру предпочитал жить со всеми в мире, избегая ссор и
недоразумений.
Поэтому хитроумный молодой человек заранее принялся обрабатывать этих
дорогих ему людей, пространно описывая в письмах потрясающие достоинства
бывшей невесты помощника ювелира. И тем не менее Флорек весьма неделикатно
намекнул братишке, чтобы тот выбросил дурь из головы.
Такое легче написать, чем сделать. Бедный Мартин с каждым днем все
глубже тонул в пучинах ясных глаз милой девушки, и уже не было никакой
возможности выбраться из бездонного омута.
Неизвестно, чем бы дело закончилось, не вернись Юстина во Францию. На
том же пароме приплыла она в Кале в качестве законной невесты лорда
Блэкхилла, осмотренная и одобренная всей лордовской родней. Молодой лорд
проводил обожаемую невесту только до Дувра, где и посадил на паром.
Правила благоприличия делали совершенно невозможным совместное
путешествие помолвленных. В Кале ее встретила влюбленная пара. Юстина сама
была влюблена смертельно, так что любовь сразу же нашла в душе графини
искреннее сочувствие. С Антуанеттой она познакомилась в день отплытия в
Англию, в трудный для француженки момент, когда жених вырвался из ее
объятий и сбежал неизвестно куда. Оказавшись в свое время невольной
причиной бегства жениха Антуанетты, Юстина прониклась к бедной девушке
сочувствием, одновременно выслушивая излияния простодушного сердца. Поэтому
теперь панна Пшилесская, ни минуты не сомневаясь, обещала влюбленным
всяческое содействие. По ее мнению, Мартинек и Антуанетта были на редкость
красивой парой и очень подходили друг к другу. Так что пусть Флорек не
выкаблучивается, да и бабка графиня тоже, существуют еще Пщилесские,
которые примут молодых с распростертыми объятиями. Уж она, Юстина,
позаботится об этом. И прежде, чем отбыть с госпожой на родину, шустрый
Мартин успел официально обручиться с Антуанеттой и позаботиться о том,
чтобы после воскресной мессы в храме священник объявил с амвона о
предстоящем бракосочетании.
И тем самым создалась весьма редкостная жизненная ситуация, когда все
довольны. Осчастливленная Антуанетта принялась готовиться к предстоящей
перемене в судьбе, ее будущая мачеха сияла от радости, ибо избавлялась от
совсем не нужной падчерицы, у отца Антуанетты скатился камень с души.
Хотя и жаль было расставаться с обожаемой дочерью, но он осознавал
неизбежность трений между самолюбивой девушкой и новой женой, останься
Антуанетта в доме. Мартин отбыл в Польшу упоенный нежданным счастьем.
Юстина же, играя роль благодетельного Провидения, таяла от счастья, которым
и без того была переполнена ее душа. Ну просто рай!
И тут диссонансом блеснул Великий Алмаз.
Готовясь к отъезду, Антуанетта просматривала вещи и наткнулась на
саквояжик. Владелец его исчез совсем недавно, но его след уже успел остыть.
Экс-невеста без особого волнения смотрела на оставшийся от экс-жениха
предмет и не знала, что с ним, предметом, делать. Она бы исполнила свое
первоначальное постановление, то есть вернула бы Шарлю его собственность в
неприкосновенности, но ведь нет возможности... Как вернешь? Предпринимать
для этого сверхъестественные усилия не хотелось, чувства девушки к прежнему
жениху совсем испарились.
Выбросить? Глупо как-то. Ладно, пусть останется, дальше видно будет.
Но в таком случае надо в саквояжик заглянуть, нет ли там такого, без чего
Шарлю не обойтись в новой жизни. В конце концов, она, Антуанетта, зла ему
не желает.
В саквояжике оказались: бумажник со ста двадцатью франками наличными;
скляночка с помадой для волос, новая, непочатая; не подписанная расписка в
получении золотого браслета; портсигар с тремя папиросками; малюсенький
висячий замочек с микроскопическим ключиком; надкусанный засохший
шоколадный батончик и что-то завернутое в несвежий носовой платок.
Антуанетта тряхнула сверток, и из него на стол со стуком вывалилась
ослепительно сверкающая глыба.
Глыбы этой Антуанетте видеть раньше не доводилось, зато слышала она о
ней очень много. И прекрасно знала, что это такое.
Девушка окаменела, будучи не в силах отвести взора от камня, сияющего
неимоверным блеском.
Разумеется, она не знала, что помощник ювелира считал его потонувшим в
морских глубинах, о чем и сообщил Клементине, зато прекрасно осознавала тот
факт, что проклятый камень является страшной обвинительной уликой.
Мимоходом подивившись тому, что никто не догадался поискать алмаз в ее
доме, девушка сразу же подумала о главном: что же ей теперь делать с этой
уликой?
Как честный человек, она, вероятно, должна вернуть камень владельцу.
Да вот только неизвестно, кто же его владелец... Коротко информируя невесту
о страшном происшествии, Шарль упомянул, что наличие алмаза в книге страшно
удивило виконта; судя по всему, тот никак не ожидал обнаружить в фолианте
нечто подобное. Так что владелец не виконт.
Тогда кто? Вот то-то, что неизвестно. А если она, Антуанетта, теперь
явится в полицию с камнем, это будет равнозначно смертному приговору
бывшему жениху. Даже ежу понятно - убил виконта, чтобы завладеть такой
драгоценностью. И не из-за таких убивают... И хотя Антуанетта имела право
чувствовать себя уязвленной поведением Шарля, имела право питать к нему
претензии, зла парню она не хотела. Он бросил ее, это правда, но ведь для
нее все обернулось наилучшим образом. Именно из-за того, что Шарль сбежал,
она имеет теперь возможность выйти замуж за обожаемого красавца Мартина, а
он стоит всех алмазов мира, так что нет у нее повода мстить Шарлю. А
алмаз... Ну что ж, никто его не ищет, никто ее о нем не расспрашивает, не
пристает с ножом к горлу, так, может, действительно никто о нем и не знает?
Итак, мотив мести отпадает. А если она вдруг ни с того ни с сего заявится
теперь с этим камнем в полицию, ей же не избежать неприятностей. Начнутся
расспросы, и неизвестно еще, чем дело закончится.
Девушка совсем пришла в себя и уже смогла рассуждать здраво. Выбросить
алмаз? Нет уж, чистейшей воды идиотизм. Использовать как-то? Пока неясно
как, не стоит с этим излишне торопиться. Остается просто хранить его.
Поступить, как пресловутая собака на сене: сам не гам и другим не дам...
Не меньше часа просидела девушка у стола, тупо уставившись на
сверкающий камень. От него трудно было оторвать взор. Сидела так, сидела и
почувствовала, что уже успела привязаться к сокровищу.
Есть, наверное, что-то такое в настоящем сокровище, что берет душу в
полон, овладевает всем существом человека. Нутром чувствуешь - хорошо, что
это у тебя есть, пусть даже никто об этом не знает, пусть ты не можешь этим
похвалиться. Хорошо уже , и то, что сама можешь время от времени украдкой
натешить очи этой красотой. Ну а в дальнейшем, кто знает, в жизни всякое
случается, может, нужда заставит и расстаться с сокровищем. Не дай Бог,
настанет черный-пречерный день, так вот оно, спасение, даже если и продать
себе в убыток...
И девушка занялась алмазом. Шить Антуанетта умела, пальчики у нее
всегда были ловкими, и к вечеру на свет появился очень нужный в домашнем
хозяйстве предмет. На вид совершенно невинный, не возбуждающий никаких, ни
малейших подозрений, а то, что у него нетипичная начинка, так ведь это
никому и в голову не придет.
После чего Антуанетта сама себе поклялась не говорить о находке ни
одной живой душе, даже мужу.
В семействе Кацперских после отъезда из дому двух сыновей оставалось
еще пятеро детей, причем все, даже девочки, получили образование. Все три
дочери умели писать, читать и считать, а одна даже играла на пианино,
принадлежащем господам. Кацперскими чрезвычайно уважалось написанное слово,
так что письма обоих покинувших семью братьев не только
читались-перечитывались, но и бережно сохранялись. Особенно последние
письма Мартинека, в которых столь красочно описывались достоинства
французской невесты, ставшей вскорости женой. Младшая сестра Мартина так
вся и пылала, перечитывая их по сотому разу. Правда, отец и братья не
разделяли ее восторгов, ну, скажем, по поводу необыкновенно и"
хозяйственности Антоси (польский аналог Антуанетты). Не понимали они, как
можно приходить ,в восторг от того, какую необыкновенную подушечку для
иголок и булавок эта самая Антося смастерила и теперь носится с нею как не
знаю кто? А вот мать и сестры вполне разделяли восторги Мартина и считали,
что в хозяйстве подушечка о многом говорит, так что нечего мужикам смеяться
над тем, чего не понимают. А привязанность Антоси к какой-то подушечке тоже
только женщинам дано понять, это очень даже трогательная черта в молодой
девушке. Так что и мать, и сестры не могли дождаться, когда же наконец
Мартинек привезет домой свою экзотическую невесту. И всячески уговаривали
Мартинека сделать это скорее.
Отец семейства не разделял умиления своих баб.
- Чему радуетесь, дурьи головы? - ворчал он на них. - Подумали бы хоть
над тем, где тут эта французка жить станет Вот в этой избе? Они же оба с
Мартином при больших господах и сами изнежились, невестка моя небось себя
панюсей считает.
Покрутит носом на наше убожество и живенько отсюда смотается. Да еще с
три короба пакостей вам же и наговорит, потом не отплюетесь.
Жена в долгу не осталась и так ответила старику Кацперскому:
- А ты бы, вместо того чтобы раньше времени оговаривать девушку, взял
да о новом доме подумал, ведь эта хата совсем разваливается. Деньжат
подсобрал, самое время о доме подумать. Нам же тоже в охотку пожить, как
людям. Да и паненка Юстина давно о том говорит, помочь обещается, коли
нужда будет.
Дочери горячо поддержали мать, хотя сами, того и гляди, покинут
родительский дом. Но ведь девицам негоже признаваться, что каждая мечтает о
замужестве, так и сглазить недолго, а тогда век в старых девах прозябать. И
так все бабы Кацперские наседали на старика, так уламывали его, что тот
поддался наконец уговорам и решил ставить новый дом Старшенькие сыновья,
Флорек и Мартинек, Не только всецело одобрили идею, но и материально
поддержали ее, прислав старикам значительные суммы. Тут в родовое гнездо
Пшилесских приехала Юстина Приличия обязывали перед свадьбой побывать у
отца с матерью, жива была и бабка Пшилесская, которой непременно хотелось
повидать внучку еще в девическом состоянии. Повидать, одарить, поговорить и
убедиться, верный ли выбор сделала внучка, не пожалеть бы потом. В таких
случаях без советов старших не обойтись. Пребывая в состоянии непреходящего
счастливого одурения, Юстина была готова весь свет осчастливить. Она охотно
приехала к родителям и бабке, выслушала с милой улыбкой их советы и активно
подключилась к строительству Кацперскими нового дома.
Юстина хорошо помнила, что жизнью обязана Флореку, без раздумья
прыгнувшему вслед за ней в пруд. Боже, сколько она тогда успела наглотаться
грязной воды и ила, такое никогда не забудешь!
Новый дом Кацперских - кирпичный, с мезонином, более походил на
господский особняк, чем на крестьянскую лачугу. При нем усадьба на
загляденье. В таком не стыдно принимать и Мартина с его французской
женушкой. Да откровенно говоря, и три Мартина с тремя "французками"
свободно бы разместились. Правда, строительство таких хором немного
затянулось, так что с французской женой сына старики Кацперские увиделись
лишь через четыре года. К этому времени один из двух оставшихся при
родителях братьев Флорека поступил в духовную семинарию, а второй вовсю
ухлестывал за богатой купеческой дочкой в стольном городе Варшаве. Излишне
говорить, что все три дочери уже выскочили замуж, причем Мартин с супругой
успели прибыть на свадьбу последней.
- Глянь-ка, сынок, - с горечью говорил Мартину старик отец, - в те
поры, как нас было семь-десят, да еще старая бабка в придачу, на одной печи
как-то умещались, а вот теперь места вдосталь, а по покоям ходить-то и
некому. Помру я, кто останется? Вы оба на чужбине, Юзек на ксендза
сподобился, Франек, моргнуть не успеешь, в Варшаве осядет.
Девки все пристроены, все хозяйками на своих подворьях. Да нет, я не
жалуюсь, чего уж там, грех жаловаться, все слава Богу устроилось, все дети
в люди вышли, живут не тужат, а только кто же на отцовском наделе-то
останется? Кому земля перейдет? Не подумай, я тебя не уламываю, где уж тебе
на пахо те хребтину-то гнуть, вон рученьки какие белые. А твоя жена...
- Антося тебе не понравилась? - вскинулся Мартин.
- С чего ты взял? Антося твоя - баба на славу, и собой хороша, и
ласкова, и к нам с матерью с почтением, и за тобой ходит как за малым
дитем, да ведь она тоже к земле не способная. Небось даже коровы не
выдоит...
- Ясновельможная пани Пшилесская тоже коров не обхаживает.
- А тебе уже о шляхетстве мечтается? Так ведь у ясновельможного пана
Пшилесского влуки, а у тебя только морги <Влуки и морги - старинные
польские меры площади, равные соответственно 17 и 0,5 га.>. Я бы, может, и
прикупил землицы, аккурат пан Пшилесскпй продает, да для кого покупать-то?
Мартинек, ставший к этому времени уже совладельцем нотариальной
конторы в Париже, заикаясь ответил:
- Для Флорека.
- Дак он, чать, неженатый.
- Ну и что же? Флорек еще не стар. А сейчас управляет всем поместьем
графским, у де Нуармонов владения - за день не объедешь! Графиня уже стара,
панна Юстина за англичанина вышла, а при графе Флорек нипочем не останется.
Вот увидишь, вернется и переймет отцовское хозяйство. Хотя ведь все равно
придется тебе, отец, делить его, чтобы всем детям досталось - Тот, кому
свое хозяйство оставлю, выплатит остальным их долю.
- Было бы с чего.
- А Флореку не с чего?
- Кто его знает... Выплатить братьям-сестрам их долю, может, и хватит,
но тогда сам ни с чем останется. А я... Понимаешь, батя, привык я к
городу...
Нет, не о том я... В деревне охотно бы поселился, здесь все родное, но
уж очень я втянулся в наши юридические дела. И знаешь, у меня неплохо
получается. Нравится мне мое дело, люблю я его. И захватывает, ну вот,
скажем, как охота! Всегда есть доля риска, всегда опасаешься - все
сорвется, тут уж как повезет, да и удастся ли мне все предусмотреть. И
скажу, не хвастаясь, мне до сих пор удается...
Вздохнул тяжело старый Кацперский и закончил разговор с Мартином.
Решил сделать ставку на Флорека, это Мартин неплохо присоветовал.
Воспользовавшись наличием в доме своего нотариуса, старик составил
завещание. Опытный юрист, Мартин прекрасно понимал, что в соответствии с
отцовской волей придется ему выплатить слишком уж крупную сумму, но
противоречить старику не стал, только предварительно посоветовался с женой.
Антуанетта в браке была счастлива. Скоропалительно выйдя замуж за
красавца поляка, она после свадьбы полюбила его еще сильнее. Только поближе
узнав Мартинека, поняла Антуанетта, сколько же в нем благородства и
достоинства, причем совершенно непонятно, откуда они взялись. А еще он был
умным и сообразительным парнем, отлично зарабатывал, супругом оказался
страстным и нежным. И не бабник, не увлекался другими девушками. Антуанетта
попыталась было скрывать свою превеликую любовь к мужу, но это ей плохо
удавалось, переполнявшая ее любовь просто излучалась ею, что сразу же
заметили свекор со свекровью и сразу же горячо полюбили невестку, хоть она
и чужеземка.
Пребывание в польской деревне чрезвычайно пришлось по сердцу
Антуанетте, и она не рвалась обратно в родную Францию. А тут еще в разгаре
была романтическая весна, весьма благоприятствующая нежным чувствам,
черемуха цвела и пахла, сено сохло и тоже упоительно пахло, даже горький
запах обыкновенной крапивы казался таинственным и завлекательным. Ну и
рядом любимый мужчина, для которого Антуанетта была готова на все.
Как-то раз, темпераментно исполнив свои супружеские обязанности,
Мартин сказал молодой жене:
- Детей у нас пока нет, но могут быть. Вот и не знаю, может, глупо
поступаю. Отец в своем завещании так распорядился, что в случае, не дан
Господь, его смерти нам с Флореком придется выплатить всем братьям и
сестрам причитающиеся им доли наследства. Теоретически
...Закладка в соц.сетях
