Жанр: Электронное издание
GENRIH3
...е судьи относительно
чести быть казненным, хотя бы одновременно с Рене, но
противоречить он не решился и стал ждать, когда его призовут к
ответу.
К этому-то Гаскарилю и направился президент Ренодэн по
окончании допроса Рене.
Гаскариль принял президента не очень-то вежливо.
-Раз уж я осужден и вы собираетесь повесить меня, то
можно было бы, кажется, оставить меня в покое! -сказал он.
-Друг мой Гаскариль! -ответил Ренодэн.-Ты страшно
неблагодарен к правосудию!
-А чем это меня правосудие так облагодетельствовало? -
возразил воришка,-Все равно меня повесят!
-Да, но тебя могли присудить к колесованию, а это гораздо
мучительнее!
-Я никого не убил, а ведь колесование...
-Так-то так, да больно у тебя репутация плоха! И вообще
ты не прав, что принимаешь меня так нелюбезно! Я хочу тебе
добра.
-Что такое? -спросил воришка.
Ренодэн без всякой брезгливости уселся на грязную солому,
служившую ложем для скованного по рукам и ногам преступника, и
спросил:
-Есть у тебя дети?
-Слава Богу, нет! -ответил Гаскариль.
-Ты женат?
-Тоже нет!
-Но, наверное, у тебя найдется человек, которым ты
интересуешься?
При этом вопросе Гаскариль побледнел, покраснел и с
замешательством сказал:
-Зачем вам знать это?
-Да ты только ответь!
-Ну конечно есть! Это Фаринетта, которую я увижу только
один раз в жизни, да и то во время казни: наверное, она придет
посмотреть, как меня будут вешать! -вздыхая, ответил
взволнованный воришка.
-Ты любишь ее?
-Только одну ее я и люблю на всем свете! И меня душит
бешенство при мысли, что вот я умру, а другой... Ведь ей только
восемнадцать лет! Она красавица, ну а с глаз долой -из сердца
вон... И когда меня повесят...
-Она помянула бы тебя добром, если бы ты оставил ей чтонибудь
в наследство!
-Но у меня ничего нет!
-Ну а у Фаринетты?
-Тоже ничего, кроме голубых глаз да белых зубов! Этого
еще мало!
-Для Парижа достаточно! -со злой улыбкой возразил судья.
-Да замолчите же вы наконец! -крикнул рассерженный
Гаскариль.-Могли бы, кажется, дать мне умереть спокойно!
-Постой, друг мой,-спокойно перебил его судья,-ты только
дослушай до конца! В самом непродолжительном времени ты умрешь.
Если бы ты мог оставить своей Фаринетте кругленькую сумму в...
ну, хотя бы в двести золотых экю, то она из благодарности
осталась бы верна твоей памяти. А такую сумму ты мог бы
заработать!
-Двести золотых экю для Фаринетты! -крикнул бедный
воришка, ослепленный этой суммой.-Дорогая Фаринетта! Но что
нужно сделать для этого?
-А вот я сейчас расскажу тебе это! Ты осужден, тебя
повесят...
-Боюсь, что вы говорите сущую правду!
-Ну а умирают лишь один раз, и, вешают ли тебя за два
преступления или за десяток, от лишнего преступления веревка не
стягивает сильнее горла!
-Понимаю! Вы хотите, чтобы я принял на себя чужую вину!
-Вот именно!
-А что, собственно, я должен взвалить на себя еще?
-Убийство на Медвежьей улице.
-Так вот как? Значит, хотят спасти за мой счет мессира
Рене!
-А тебе не все равно?
-Нет! Ведь за убийство колесуют, а не вешают!
-Обещаю тебе, что ты все равно будешь повешен, а вдобавок
Фаринетта получит двести золотых экю!
-Бедная Фаринетта! -вздохнул воришка, который, видимо,
склонялся к тому, чтобы принять предложение, но вдруг,
неожиданно для президента, он.тряхнул головой и категорически
заявил: -Нет, я не согласен!
-Но почему?!
-А потому что раз Фаринетта разбогатеет, она сейчас же
забудет меня, ну а я буду слишком мучиться на том свете, если
Фаринетта устроится с другим!
-Дурак!
-Не спорю! А только я не согласен!
-Что же ты хочешь за согласие взять на себя вину Рене?
-Чтобы меня отпустили на свободу!
-Ты хочешь невозможного! -ответил Ренодэн подумав.-Но...
не падай духом, мой мальчик! Мы увидимся сегодня вечером и
тогда поговорим.
С этими словами Ренодэн вышел из камеры Гаскариля и от
правился к себе домой. Там он принялся за работу. Через некото
рое время он взглянул на часы, затем подошел к окошку и увидал,
что к его воротам как раз подъезжают носилки.
-Королева отличается точностью! -пробормотал он, от
правляясь навстречу замаскированной даме, выходившей из
скромных, лишенных всяких гербов и украшений носилок.
Когда Ренодэн ввел Екатерину к себе в кабинет, королева
сказала:
-Ну, что?
Эти два слова ярче ряда трескучих фраз свидетельствовали
о ее беспокойстве и волнении.
-Рене вынес пытку, не выронив ни слова,-ответил
президент.-Беда только в том, что воришка, на которого я
рассчиты вал, не соглашается!
-Но почему же? Чего он хочет? -спросила королева, и взор
ее, засверкавший было радостью, снова потускнел.
-Он хочет свободы, и я обещал ему, что он получит ее,-
ответил Ренодэн.
-Да вы с ума сошли! -крикнула королева.
-Нет, но у меня свои соображения,-ответил судья.-Надо
полагать, что Рене безумно зол на палача...
-Господи, Рене не из тех, которые прощают! -заметила
королева.
-И весьма возможно, что, если мы спасем Флорентийца, он
непременно захочет сыграть дурную шутку с ним!
-Тем хуже для Кабоша!
-Но если Кабошу обещать, что Рене простит ему, палач
согласится проделать одну штучку, которую лет пять тому назад
он уже устроил с одним солдатом. У того была сильная протекция,
и палач, вместо того чтобы связать петлю мертвым узлом,
попросту закрепил ее неподвижной петлей. Затем, когда ему нужно
было схватить преступника за плечи, чтобы собственным весом
ускорить стягивание петли и удушение, Кабош ухватился за канат,
которым подвязывают под мышки преступника. И так как тоненькая
веревка, которую надевают на горло, была завязана не мертвой
петлей, а крепким узлом, то солдат лишь испытал некоторую
неприятность, но не более...
-И не умер? -: спросила королева.
-Отнюдь нет! -ответил Ренодэн.-Ночью палач снял его с
петли, и солдат отделался лишь тем, что у него шея окривела!
-И вы хотите, чтобы Кабош проделал то же самое над
Гаскарилем? Это опасно, потому что Жан Кабош способен выдать
нас с головой королю!
-Черт возьми!
-Но я дам вам хорошую мысль: обещайте Гаскарилю, что с
ним поступят именно таким образом, ну а там... посмотрим!
Сказав это, Екатерина встала. Но Ренодэн остановил ее.
-Еще одно слово, ваше величество! -сказал он.-Гаскариль
не поверит мне на слово, если у меня не будет в руках
доказательств в виде собственноручно вашим величеством
написанной записки с обещанием помилования!
-Но ведь... такая бумага... может попасть в руки...
короля! -испуганно пробормотала королева.
-Я отвечаю за то, что этого не случится! -ответил судья.-
Но иначе я ничего не могу сделать для Рене.
-Иначе говоря, вы требуете гарантию? -сказала королева.
-Для Гаскариля -да!
-Ну, и... для себя тоже!
Ренодэн ничего не ответил. Екатерина подумала: "Он во что
бы то ни стало хочет попасть в парламент!" И, усевшись за
столом президента, написала на куске пергамента: "Я помилую
Гаскариля. Екатерина",-приложила печать вырезанным на печатке
перстня королевским гербом и подала бумагу Ренодэну.
Когда королева ушла, президент снова отправился в Шатле
и, войдя в камеру Гаскариля, сказал:
-Ну-с, ты останешься жив!
На вопрос воришки президент рассказал ему, как несколько
лет тому назад Кабош спас от верной смерти приговоренного к
казни солдата. Но Гаскариль не был простаком.
-А где доказательства, что это так и будет? -спросил он.
Президент показал ему записку королевы.
-В самом деле! -пробормотал Гаскариль.-Ведь королеве
очень важно спасти своего Рене! Ну-с, а если я возьму вину
Флорентийца на себя, получу ли я те двести экю, которые вы
хотели дать Фаринетте?
-Получишь!
-Гм!.. Но хорошо ли с моей стороны грабить такую бедную
девушку, как Фаринетта?
Ренодэн рассмеялся, а затем произнес:
-Мы дадим ей другие двести экю! Ну, согласен? Гаскариль
насмешливо посмотрел на Ренодэна и сказал:
-Что-то вы уж очень щедры, господин президент! Можно
подумать, что вешать собираются не меня, а вас!
-При чем же здесь я? -ответил судья.-Ты сам понимаешь,
что в спасении того лица, вину которого ты должен взять на
себя, принимают участие такие особы, которые могут и умеют быть
щедрыми! Я -лишь исполнитель чужих желаний.
-И обещаний, не так ли? -насмешливо спросил Гаскариль.-
Э, нет, глубокоуважаемый господин президент, это дело
обставляется так хитро, что нашему брату надо быть осторожным.
Ну а я ровно ни в чем не вижу гарантий, что обещания, которые
вы дадите мне, будут действительно соблюдены!
-Как! -патетически крикнул Ренодэн.-Я представил тебе
записку ее величества...
-Тэ-тэ-тэ, господин Ренодэн, прежде всего, я еще не знаю,
подлинная ли эта записка...
-Дурак!
-Весьма возможно! Кроме того, меня смущает еще и то, что,
в сущности говоря, эта записка... остается у вас, и если меня
все-таки повесят, то...
-Мне некогда! -недовольно перебил его Ренодэн.-Говори же
прямо и без недомолвок, чего ты хочешь?
-Да весьма немногого, господин президент: гарантий, что
обещания не останутся лишь на словах!
-Значит, ты боишься, что королева захочет сэкономить те
несколько сотен экю, которые я обещаю тебе от ее имени?
-О нет! Скорее я боюсь как раз обратного!
-Ты бредишь?
-К сожалению, нет! Я боюсь, что королева прикажет
опустить в мою могилу не двести, а тысячу золотых экю и что мне
с того света будет очень тяжело сознавать невозможность
воспользоваться такой большой суммой. Так вот: я хочу гарантий,
что мне подарят в добавление к золоту еще и жизнь!
-Но ведь я...
-Слова, глубокоуважаемый президент, слова!
-Так чего же ты хочешь, черт возьми! Может быть, ты
потребуешь, чтобы к тебе пришла сама королева и...
-Ну вот еще! Королева! Что мне с нею делать? Нет, вот
если бы ко мне пришла Фаринетта!
-Я вижу,-с досадой сказал Ренодэн,-что с тобой
действительно бесполезно говорить! Чем дальше в лес, тем больше
дров. С каждой минутой ты ставишь все новые и новые условия,
исполнимые все меньше и меньше. Словом -тебе хочется быть
повешенным? Ну и отлично! Это можно будет устроить хотя бы
завтра утром, ну а на твое место мы найдем кого-нибудь
посговорчивее!
-Поговорим откровенно и серьезно, президент Ренодэн,-
ответил Гаскариль.-Ведь вы просто не хотите понять меня. Я не
боюсь казни, потому что едва ли мне так или иначе избежать ее;
не теперь -так потом... Знаете ли, в моей деятельности надо
быть готовым ко всему! Но я уже говорил вам, что не доверяю
верности Фаринетты мертвому Гаскарилю, и мне было бы очень
тяжело думать, что на честно заработанные мною денежки она
приобретет себе шикарного дружка. Вы вот говорите, что королева
обещала помиловать меня. Правда, ее величество так и пишет в
своей записке. А что, если это помилование не состоится помимо
ее воли? Что, если Кабош ошибется и повесит меня самым
заправским образом? Говорю вам откровенно: в данном случае меня
пугает то, что останется жить Фаринетта, да еще с деньгами! Вот
поэтому-то я и говорю, что могу дать окончательный ответ только
тогда, когда поговорю с Фаринеттой. Она -девушка честная, и
если что обещает, то сдержит. И тогда я буду в состоянии
рискнуть, тем более что не один я буду знать о нашем сговоре...
В то время когда Гаскариль говорил все это, в уме
Ренодена с молниеносной быстротой проносился ряд самых
противоположных соображений. Он думал о том, что осталось
слишком мало времени для инсценировки комедии признания с
участием не Гаскариля, а другого лица. Вместе с тем исполнить
требование Гаскариля представлялось почти невозможным. Трудно
уже провести в камеру заключенного постороннее лицо. Правда,
эту трудность еще можно побороть. А вот разумно ли посвящать в
сговор третьих лиц? Ведь положа руку на сердце можно смело
сказать, что королева отнюдь не намерена сдерживать обещание.
"Обещайте Гаскарилю, что с ним будет поступлено именно таким
образом, а там... посмотрим!" - это были подлинные слова
Екатерины Медичи, и если Гаскариля все- таки повесят, то ему,
Ренодэну, придется ведаться с бандой со Двора Чудес!
А почему ведаться придется именно ему, Ренодэну? Разве в
случае чего он не может сказать, что Рене приказал палачу
повесить Гаскариля по-настоящему, чтобы не осталось живой
улики? Вероломство и жестокость парфюмера королевы известны
всем, как известно и то, что он, Ренодэн,-человек маленький,
подневольный. Ведь никто не поверит, что всю эту историю со
всеми обещаниями он, президент, затеял от своего имени и на
свой страх и риск? Значит, считаться и мстить будут не ему, а
тем, кто действительно виноват в нарушении данного обещания!
Это -одно. А другое -то, что для него, Ренодэна, в данный
момент важно лишь исполнить желание королевы и выручить Рене.
Что будет потом, это другое дело, но если он не заставит
Гаскариля принять на себя вину в убийстве Лорьо, если Рене не
будет спасен, то королева примет это за недостаток желания с
его стороны. Ну а если от мести банды Двора Чудес еще можно
как- нибудь отвертеться, то от мести Екатерины Медичи не уйдешь
никуда. Значит, раздумывать нечего, и...
Гаскариль перестал говорить и выжидательно уставился на
судью. Помолчав немного, Ренодэн сказал:
-Ты упомянул, друг мой Гаскариль, что я не хочу понять
тебя. Нет, я-то отлично понимаю тебя, а вот ты действительно не
хочешь понять меня! Ты просишь привести Фаринетту. Отлично!
Допустим, что я приведу ее к тебе. Но подумай сам: сначала ты
Довольствовался тем, что Фаринетте дадут двести экю; затем ты
потребовал жизни; затем к помилованию тебе понадобилось еще
двести экю для тебя; а когда тебе обещали все это, ты находишь,
что мы слишком щедры, и требуешь свидания с Фаринеттой.
Устроить это свидание трудно, но все же возможно. Но где же у
меня гарантии, что потом ты не потребуешь еще чего-нибудь? А
так ведь дело затянется до бесконечности!
-Нет, господин президент,-обрадованно подхватил воришка,-
можете быть спокойны, больше я ничего не потребую. Если я
поговорю с Фаринеттой и она даст мне кое-какие обещания, я буду
спокоен. Тогда я буду уверен, что вы не собираетесь обмануть
меня, а если и произойдет какая-нибудь ошибочка, то Фаринетта
останется верной моей памяти. Только и всего, господин Ренодэн!
-Ну, хорошо,-сказал судья,-я буду милостив до конца и
приведу тебе твою милочку. Только помни: это -последняя
поблажка, и больше ты от меня ничего не выторгуешь. Теперь
скажи мне, где я могу найти эту знатную даму?
-Это совсем не трудно, господин президент! -весело от
ветил Гаскариль.-Видите, у меня в левом ухе болтается сережка?
Отстегните ее первым делом! Вот так! Теперь ступайте к церкви
Нотр-Дам-де-Виктуар. Около Двора Чудес вы увидите ряд
действительно чудесных превращений. Безногий и безрукий калека,
например, у ворот Двора Чудес вдруг превратится в здоровенного
парня... Очень возможно, что, завидя вас, чудесно выздоровевший
больной вновь сразу заболеет и подползет к вам за милостыней.
Тогда вы скажете ему: "Я пришел повидать Фаринетту от имени
Гаскариля. Вот -серьга друга Фаринетты!" Этого будет
достаточно: Фаринетта сейчас же выбежит к вам. По серьге,
которую она же мне и подарила, моя милочка поймет, что вы
пришли от меня, и последует за вами!
-Хорошо! -сказал Ренодэн.-Жди меня: я приведу к тебе
Фаринетту. Но помни, это -последняя поблажка!
Он вышел из камеры, ворчливо думая: "Нечего сказать, в
хорошую кашу мне пришлось замешаться из-за этого негодяя Рене!
Буду даже рад, если ему свернут шею за Гаскариля, который мне
несравненно симпатичнее, чем королева и ее приспешник. Но...
земные блага исходят не от Гаскариля и ему подобных, а от
королевы, и потому..."
Он плотнее закутался в плащ и быстро зашагал по
направлению к Двору Чудес.
XIII
Вернемся к Генриху Наваррскому, которого мы оставили на
полу в комнате Нанси наблюдать через смотровое отверстие за
происходящим в комнате королевы Екатерины совещанием королевы с
президентом Ренодэном.
Когда Ренодэн ушел, Генрих осторожно поставил на место
кусок паркета, замаскировывавший проверченное отверстие, и
направился к сонетке, проведенной из комнаты принцессы
Маргариты. Он дернул за веревку снизу вверх, так что звонок не
зазвонил, и через некоторое время Нанси, запершая дверь
снаружи, пришла выпустить принца.
-Пойдемте, господин де Коарасс,-сказала она.
-Принцесса ждет меня? -спросил он.
-Однако! -сказала Нанси.-Вы ненасытны, сударь!
-Но почему?
-Да ведь вы уже видели ее сегодня?
-Ну, видел.
-А принцесса имеет дурную привычку ложиться спать хоть
раз в сутки! -с иронической улыбкой сказала насмешливая
камеристка.-Ну-с, куда вы хотите направиться теперь?
-Я хотел бы видеть господина Пибрака. Нанси довела его до
той лестницы, по которой паж Рауль уже столько раз водил принца
в апартаменты Пибрака, и сказала:
-Ну а теперь вы и сами знаете дорогу! До свиданья!
-Постой, крошка, одно слово! -сказал Генрих, удерживая
девушку.-Ну а завтра в котором часу?
-Вам ничего не сказали?
-Нет!
-Ну так на всякий случай приходите к девяти часам, как и
всегда!
Нанси убежала обратно, а Генрих постучался в комнату
капитана гвардии, который в большом волнении поджидал его.
-Боже мой, наконец-то! -сказал он, увидев принца.
-Вы беспокоились?
-Страшно!
-Ну так успокойтесь: все идет отлично.
-Да что с вами случилось?
-Я вам скажу это через несколько минут, а сейчас я должен
разузнать еще кое о чем!
Сказав это, Генрих открыл книжный шкаф и снова скользнул
в тайник.
"Черт возьми! -подумал он, заглядывая в смотровое
отверстие.-Я попал некстати: ее высочество ложится спать!"
И принц стал дерзко смотреть в отверстие.
Действительно, принцесса при помощи Нанси совершала свой
ночной туалет.
-Знаете, ваше высочество,-сказала Нанси,-этот бедный
господин де Коарасс, который так хорошо читает в звездах и
сумел уверить ее величество, будто он чародей, сам стал жертвой
чар!
-Ты думаешь?
-Он безумно влюблен в вас!
Генрих увидел, что лицо Маргариты покраснело, словно у
девочки.
-Вы только представьте себе, принцесса, он хотел
вернуться сюда! -продолжала камеристка.
-Сюда?
-Именно сюда!
-Теперь? Сейчас?
-Ну да! -И у Нанси появилась хитрая улыбка.-Ведь он знал,
что завтра...
-Завтра? Но ведь я ничего не сказала...
-Так что же из этого? Я взяла на себя смелость назначить
ему час свиданья!
-Однако...
-О Господи! -с лицемерным смирением сказала Нанси.-Если
ваше высочество не пожелает видеть его, то я успею
предупредить...
-Ну, мы там посмотрим,-ответила принцесса, видимо
взволнованная.
-В конце концов, этот мальчик просто прелестен! -снова
начала Нанси.
-Ты находишь?
-И если бы я была принцессой...
-Дерзкая!
-Раз уж вашему высочеству предстоит стать королевой
Наваррской, то было бы хорошо дать сиру де Коарассу
какую-нибудь придворную должность. Ведь в Нераке так скучно!
-Знаешь что, крошка моя, я начинаю думать, что сир де
Коарасс принадлежит к числу твоих друзей! Ты с ним в заговоре и
хочешь заставить меня во что бы то ни стало полюбить его!
-О, что касается этого, ваше высочество,-ответила Нанси,
в то время как принц задрожал от радости в своем тайнике,-то
мне кажется, что ваше высочество несколько поощрили меня к
такому заговору!
-Молчи, сумасшедшая,-сказала принцесса,-и ступай! Я хочу
спать!
Нанси погасила свет и ушла из комнаты. И тогда принц
услыхал, как с губ Маргариты сорвалось тихим шепотом:
-Господи, Господи! Как я люблю его!
"Еще бы! -подумал принц.-Я это и так заметил!"
Он осторожно вышел из тайника и сказал Пибраку:
-Милый Пибрак, если вы хотите добиться какой-либо милости
по моей протекции, то начинайте!
-Что вы хотите сказать этим, ваше высочество?
-То, что я пользуюсь любовью короля и вошел в милость
королевы Екатерины. Я занял место Рене! Пибрак широко открыл
глаза.
-Ваше высочество торгует парфюмерным товаром?
-Нет, но зато я читаю в звездах прошлое и будущее!
Удивление Пибрака дошло до апогея. Тогда принц рассказал
капитану гвардии все, что произошло в последнее время и что
читатели уже знают.
Пибрак с хмурым видом выслушал сообщение Генриха и
наконец сказал:
-Ваше высочество, я могу лишь повторить слова принцессы
Маргариты: вы играете в опасную игру!
-Друг мой Пибрак, вы любите волноваться из-за пустяков.
-Я знаю королеву!
-Да и я тоже!
-И знаю Рене, а это еще важнее.
-О, что касается Флорентийца, то его жизнь в моих руках.
Мне достаточно отправиться к королю и рассказать ему все!
-Боже сохрани ваше высочество от этого! -крикнул Пибрак.
-Это почему?
-А потому что хотя бы король приказал перевести Рене в
Бастилию, выпустить на свободу Гаскариля и объявить вину Рене
доказанной -все равно Флорентинец казнен не будет!
-Да полно вам!
-Королева-мать скорее поднимет революцию во Франции, чем
поступится своим Рене!
-Значит, вы думаете...
-Думаю, что король ничего не должен знать. Пусть Рене
изворачивается из лап палача, вашему высочеству следует лишь
продолжать взятую на себя роль кудесника. Ведь королева любит
Рене только потому, что верит в его сверхъестественные
способности.
-Только из-за этого?
-Ну, прибавьте сюда еще некоторую долю привычки, только и
всего. И в тот день, когда королева уверится, что ей удалось
найти колдуна, превосходящего силой и знаниями Рене, песенка
проклятого парфюмера будет спета. А такой результат будет
несравненно лучше, чем если Рене будет осужден парламентом.
Предоставим королю, королеве и Рене устраиваться между собой
как они знают, вы же, если вы по-прежнему хотите жениться на
принцессе Маргарите...
-Но конечно хочу, друг мой! Принцесса очаровательна,
хотя... мне совсем не нужно стать ее мужем, для того чтобы
получить доступ в ее спальню!
-Но тогда... к чему?
-На это у меня имеются причины политического характера.
Ну- с, а теперь, когда мы с вами столковались, я ухожу.
-Вы идете домой?
-Нет, у меня еще есть дельце, которое надо обделать этой
ночью.
Выйдя из Лувра, Генрих прямым путем направился в кабачок
Маликана. Кабачок был уже закрыт, но сквозь щели ставен
виднелся свет. Принц осторожно постучал.
-Кто там? -послышался свеженький голосок Миетты.
-Земляк землячки! -ответил принц на беарнском наречии.
Миетта поспешила открыть дверь. Войдя в кабачок, принц увидал
Ноэ и красотку-еврейку. Последняя по-прежнему была в одежде
беарнского мальчика.
Ноэ пришел в кабачок после того, как сдал Паолу на попече
ние Вильгельма Верконсина. Он вернулся берегом реки и, войдя в
кабачок и поцеловав Миетту, сказал:
-Я умираю от голода, милочка, и ты будешь умницей, если
дашь мне поесть!
В тот момент, когда пришел принц, Ноэ ужинал,
разговаривая с обеими женщинами.
-Черт возьми! -сказал Генрих.-Теперь я понимаю, почему я
чувствовал себя все время так не по себе: я не обедал!
Он уселся против Ноэ и первым делом налил себе того
старого доброго вина, которое Маликан приберегал лишь для
земляков.
Генрих и Ноэ поужинали с великолепным аппетитом. Утолив
первый голод, принц, весь вечер находившийся под действием чар
принцессы, принялся смотреть на красотку-еврейку.
Даже и в костюме беарнского мальчика Сарра продолжала
оставаться очень хорошенькой. Генрих с удовольствием смотрел на
нее, и под его взглядом молодая женщина густо покраснела.
"Как странно! -подумал принц.-Я никогда не думал, что
можно любить одновременно двух женщин, а между тем это так: я
ослеплен красотой принцессы, а теперь дрожу от одного взгляда
глаз Сарры. Какая странная вещь -сердце мужчины!"
-Ваше высочество,-сказала Сарра, нежно взяв принца за
руку,-вы не собираетесь в скором времени вернуться в Наварру?
-Нет, милочка.
Сарра тяжело вздохнула.
-Почему вы спрашиваете меня об этом? -спросил принц.
-Но потому... что я... сама хотела бы отправиться туда...
-Вы?
-Ну да, я нашла бы приют у Коризандры... Имя Коризандры
заставило Генриха вздрогнуть. "Черт возьми! -подумал он.-Я все
забываю, что Коризандра и Сарра -все равно что два пальца одной
руки!"
-Если вы хотите отправиться в Наварру, то это очень
просто...-сказал он еврейке.
-Вы поедете со мной? -быстро спросила она.
-Нет, но...
Сарра сильно побледнела и промолвила:
-В таком случае я тоже не поеду. Вы спасли мне жизнь, и
какой-то внутренний голос говорит мне, что мне тоже придется
вырвать вас из страшной опасности.
"Однако! -подумал принц.-Решительно весь мир превратился
в кабинет чародея. Все наперебой рвутся предсказывать будущее,
начиная от принца Наваррского и кончая госпожой Лорьо".
Во время этих размышлений принц не переставал смотреть на
красотку-еврейку. Сарра была печальна, и меланхолия, чувст
вовавшаяся во взгляде ее влажных глаз, заставляла предполагать,
что что-то терзает ее.
"Она любит меня!" -подумал принц и, опять забыв
Маргариту, взял в свои руки руку Сарры.
Тем временем Ноэ болтал с хорошенькой Миеттой на другом
конце стола. И как, глядя на Сарру, Генрих забывал Маргариту,
так, глядя на Миетту, Ноэ переставал думать о Паоле. А Миетта
совершенно так же смотрела на Ноэ, как Сарра -на принца.
В этот момент на колокольне пробило двенадцать часов.
-Однако,-сказал принц,-не думаешь ли ты, милый Ноэ, что
нам пора подумать о Годольфине?
-Это правда,-согласился Ноэ.
-Что вы хотите делать с этим несчастным? -спросила
Миетта. -Он плачет все ночи и дни напролет. Каждый раз, когда я
спускаюсь к
...Закладка в соц.сетях
